- Пару раз в неделю. Джавиль, мозаичист, очень талантливый, говорят, художник. Работает в Храме над «Падением Тьмы». Вроде все.
- Женщины?
- Что вы! – консьерж возмущенно всплеснул руками. – Никогда! Это приличный дом!
Лиза хмыкнула и внимательнее просмотрела страницы. Миклош каждый день приходил в одно и то же время, в восемь. По средам-четвергам его навещал Джавиль. Вроде бы, обыденная, размеренная жизнь простого школьного учителя, но что-то не укладывалось в привычные рамки. Что-то настораживало.
- А! здесь нет записей о том, когда Миклош уходит.
- Мэссиэ, - возмущение консьержа достигло предела. – Мы следим за сохранностью имущества, но не за жильцами!
- Хорошо, - вздохнула Лиза. – Но вы, часом, не помните, во сколько Миклош уходит на работу?
- По утрам здесь много людей, - проворчал консьерж, - за всеми не уследишь.
- Хм. Спасибо.
Едва ли можно было добиться еще чего-то от неприветливого консьержа, истинного стража врат Преисподней. Лиза уточнила, что последний раз Миклош приходил домой позавчера и поднялась на последний этаж. Опрос жильцов по-хорошему (да в общем-то и по правилам) следовало оставить местным полицейским, но им Лиза не слишком доверяла. Она позвонила в дверь двадцать первой квартиры, но никто не ответил, хотя она и слышала шорох и бормотание внутри. В двадцать второй тоже кто-то явно прильнул к глазку, но дверь так и не открыли. Жилица двадцать третьей квартиры открыла, окатила Лиза ледяным презрением и бросила: «Убирайтесь», дверь захлопнулась, но через полминуты приоткрылась, и в щель просунули записку. «Сад на крыше, - было написано в ней округлым детским почерком, - через пять-десять минут».
- Детский сад, - пробормотала Лиза, но все же направилась к лестнице наверх.
Сады на крышах были в Киламе скорее вынужденной мерой, чем роскошью: резервуар с водой, пара бочек для сбора редкой дождевой воды и свой островок зелени. В Рюнцэ зимы были холодные, снежные, но и здесь жильцы выносили на плоскую крышу кадушки с рододендронами, прокалиями и орхидеями. В полу были устроены резервуары для стока воды. Пахло – как в тропическом лесу. Ветви и соцветия отяжелели от дождя, и при каждом неосторожном движении на Лизу обрушивался холодный ливень. Многие растения были сломаны прошедшей бурей. Лиза выбрала достаточно открытое место, где на нее ничего не лилось, и стала ждать загадочного автора записки. Дети были куда наблюдательнее взрослых во многих случаях и легче шли на контакт, но можно ли было им верить?
Пять минут прошло, и даже десять. Воздух нагревался, и в этом пышном саду нечем стало дышать. Лиза собралась уже спускаться в квартиру Миклоша, когда ее окликнули из зарослей. Уже знакомая девочка, замотанная в традиционное киламское тряпье кричащей расцветки, приложила палец к губам.
- А, это ты, - сказала Лиза.
Девочка вновь приложила палец к губам.
- Мама запретила мне разговаривать с полицией.
- Но ты здесь, - улыбнулась Лиза. – Почему? И как тебя зовут?
- Нитта, - девочка присела в заученном реверансе, словно находилась в школе. – Я слышала, как вы расспрашивали об учителе Миклоше.
- Ты что-то знаешь?
Нитта замялась.
- Он нам не нравился, был очень противный. И мы – я, Рэнджи, он живет на третьем, и Мик – мы следили за ним. Он каждый вечер уходил куда-то. На самом деле, думаю, - Нитта понизила голос. – Думаю, он не жил здесь. И он часто бывал в Гетто. Нас туда не пускают, но нам удается улизнуть во время занятий в Королевской оранжерее, у нас там ботаника. И мы, покупая сласти, несколько раз видели там учителя. Вот.
Нитта говорила все быстрее, под конец сделала паузу, переводя дух, и затараторила снова.
- И Мик в тот раз сказал, что учитель занимается, наверное, чем-то дурным и сбежал с экскурсии, когда увидел, что учитель исчез, и… не вернулся.
Девочка шмыгнула носом. Лиза потрепала ее по голове.
- Все хорошо, все хорошо. Когда вы видели Миклоша в последний раз?
- В тот день… нет, он приходил еще раз, и он проводил все церемонии. Но вчера и сегодня я его не видела.
- Спасибо. Иди, а то твоя мама будет ругаться.
- Вы ведь ей не скажете, что я… - на глаза девочки навернулись слезы.
- Полиция не выдает свои источники, - улыбнулась Лиза.
Нитта скрылась за зарослями рододендронов. Лиза перевела дух. История выглядела все более скверно, а фигура пропавшего учителя – все более и более зловещей.
- Тупик, - Арвиджен прошел чердак из конца в конец и обернулся на звук открываемой двери. – Уатамер, где тебя носило?
- Ну, знаете ли, - хмуро бросила девушка. – Это вы меня бросили. Мне пришлось самой добираться сюда из Чашки.
Она прошла через комнату и с ногами забралась в кресло. Руки ее дрожали, и девушка зажала их между колен.
- Что с тобой происходит?
- Вам-то какое дело, мэти Ашшршашвидшшен? – хмуро спросила Уатамер.
- Боевое настроение, это хорошо, - кивнул аспид. – Узнала что-нибудь?
- Миклош приходит каждый день около восьми, пару раз в неделю его навещает Джавиль, местный мозаичист, реставрирующий убранство Храма. Учета уходящих в этом доме нет.
- Негусто, - пробормотал Арвиджен.
- Дети утверждают, что он не живет там. Уходит сразу после девяти, воспользовавшись пожарной лестницей.
- Дети? – Арвиджен сморгнул.
- Одноклассники Салера. Они же часто видели Миклоша в Гетто, и в тот день Салер решил проследить за ним.
- Увидел что-то, - кивнул Арвиджен, - за что и поплатился. Любопытство сгубило кошку.
- Как вы можете быть таким бесчувственным? – нахмурилась Уатамер. – Это же ребенок!
- Я профессионал. Копнем-ка под этого Джавиля. И вот что, дядя должен мне имена владельцев той книги. Посмотрим, зачем она Миклошу.
- Что мне делать? – с готовностью спросила Уатамер.
- Ты могла бы отдохнуть.
На лице девушки отразилась паника. До того воображаемого нападения ничего подобного не было. А было ли нападение воображаемым? Тот, кто задел ночью Арвиджена – а плечо все еще ныло – явно целился в Уатамер. Не потому ли, что она на правильном пути? В конце концов, именно она напала на след Миклоша. Арвиджен готов был признать: Лиза Уатамер – исключительно ценное приобретение для Управления. Не вслух, конечно.
- Хочешь пообедать? – спросил он. – У Сашеля сегодня день Амулетской кухни.
Девушка неуверенно кивнула.
- Тогда приводи себя в порядок и пошли. Я буду у Вира. Нужна парочка официальных предписаний.
Начальника полиции Арвиджен застал погруженным в мрачные раздумья. Судя по сигаре, которую он кромсал миниатюрным резаком, дело было в журналистах, к которым Арвиджена не подпускали принципиально. Ему чужда была дипломатия.
- Одолевают? – не без сочувствия поинтересовался аспид.
- Как там Лиза? – вместо этого спросил Вир.
- А что с Лизой? – Арвиджен вскинул брови. Нелепое, чисто человеческое проявление недоумения и любопытства. Он подсмотрел это движение у самого Вира и с огромным удовольствием пародировал.
Обычно начальник поддерживал шутку и вскидывал брови еще выше, так что они скрывались под волосами, но не сейчас. Вир сокрушенно покачал головой.
- Лиза вспомнила обстоятельства убийства своей матери. Наверное, дело в нападении…
- Обстоятельства?
Вир покачал головой, вытащил из ящика флягу и разлил дешевую брагу по стаканчикам.
- Ей было лет пять. Такая чудная девочка, рыжий бесёнок. Прадед со стороны матери был боа, прекрасный орнитолог. А отец… служил пожарным, большой был спец по поджогам. Мать же была просто красавицей. У них была маленькая семейная закусочная, «Дрегумила». Рениц утверждал, что это какая-то птичка, вымершая, но очень красивая.
- Певчая, - рассеяно кивнул Арвиджен. – Яйца очень вкусные.
- Элену он называл дрегумилой… мы дружили. А потом Сэм съехал с катушек, на глазах дочери зарезал Элену и поджег дом. Рениц сумел вытащить Лизу, но сам скончался от ожогов. Лиза пережила страшное потрясение и до последнего момента ничего не помнила. Я надеялся, что и не вспомнит никогда.
Арвиджен всегда думал, что совесть, сочувствие, солидарность и прочие нелепости на «эс» - удел его брата. Как говорил Сашель: «Близнецы – живое воплощение дуализма». Но сейчас, когда он вспоминал Уатамер – Лизу – потерявшую сознание, ему почему-то становилось жутко.
- Мы можем приставить к ней охрану?
- Что? – оторопел Вир.
- Ваша Лиза откопала нечто весьма ценное, так что теперь ей грозит опасность.
- А у нас нет людей, - сдавленным тоном произнес Вир. – Все сейчас брошены на поддержание порядка в городе.
- Ну так объясните вашей Лизе, - вздохнул Арвиджен, что отныне и до конца расследования двадцать часа в сутки она будет со мной.
Вир вскинул брови.
- Она ведь тебе не понравилась, Тричент.
- Я сноб и сексист, но не идиот. Она нам нужна.
- Правда? Я вам нужна, мэти Ашшршашвидшшен? Сюрприз!
Арвиджен обернулся. Лиза стояла в дверях вирова кабинета-аквариума, все ещё подавленная, но посвежевшая. Она умылась, и волосы надо лбом от влаги завились колечками.
- О, Лиза, - Вир поманил ее. – Подойди на пару слов.
Лицо девушки удивленно вытянулось. Она подошла к столу. Арвиджен воспользовался случаем и улизнул, бросив: «Жду в машине».
Он предпочитал держаться от чужих историй в стороне. Мир был полон биографий, но ведь читать их все необязательно. Сашель вмешивался в чужие судьбы. Бену сопереживал каждой живой твари. Арвиджен выкидывал из головы все лишнее. Из всех родственников, а семья была непривычно большая, он помнил почему-то только племянника Кщайхассэ и его стерву-сестру. Сам он никогда не причислял себя к положительным персонажам («Мерзацев, как в романах», сказал однажды Сашель), но почему-то отказывался называть ту дрянь племянницей. Но все прочее, находящееся за границами узкого круга близких, Арвиджен забывал начисто.
- Днем и ночью? Двадцать четыре часа в сутки?
Арвиджен посмотрел на Лизу, севшую на пассажирское сиденье. Подавлена, но заинтригована.
- Вир сказал, что мне грозит опасность, меня нужно защищать, но людей у него нет, так что этим займётесь вы.
- И?
Лиза пожала плечами.
- Просто я не очень хорошо это представляю.
- Переночуешь у Сашеля под нашим присмотром. Надеюсь, ты переживешь без зубной щетки?
- Повешусь, - фыркнула Лиза и не произнесла больше ни слова.
Дальше они ехали в тишине, благо дорога была недолгой. Припарковавшись возле таверны, Арвиджен первый взбежал по ступеням. Дверь оказалась заперта.
- Непохоже, чтобы мэти Линард ждал нас, - заметила Лиза с тенью улыбки.
- просто дядя что-то затеял, - нахмурился Арвиджен и забарабанил по двери, а потом для верности ударил пару раз ногой.
Дверь приоткрылась.
- Если вы мертвецы – убирайтесь. Если живые, впрочем, тоже.
- А если я племянник? – поинтересовался Арвиджен.
Дверь распахнулась, и Сашель с хмурым видом махнул рукой.
- Проходите. О, Лиза. Рад вас видеть.
В таверне пахло диковатыми, нездешними пряностями. Арвиджен не узнавал и половину ароматов. В камине был подвешен на крюке котелок, и что-то размерено булькало в нем. Везде разложены были хаотично бумаги и книги, а на любимом столике Сашеля возле огня лежали, придавленные массивным пресс-папье, тончайшие листки коля. Похоже, Сашель запаниковал по-крупному, раз не только достал эти бумаги, но и начал читать их.
- Есть что-нибудь поесть, кроме этого булькающего варева? – поинтересовался Арвиджен, опускаясь в кресло и указывая Лизе на соседнее. Девушка неуверенно присела на краешек, а Сашель облокотился на спинку третьего.
- Это булькающее варево – великолепная говяжья маланга* по-ниддингски, - хмыкнул Сашель. – Вам положить, мэссиэ Лиза? Выглядите голодной.
- С удовольствием, - кивнула Лиза, хотя явно не знала, что такое говяжья маланга. Арвиджен тоже не очень хорошо представлял себе это, но пахло вкусно.
Пока Сашель со свойственным ему гостеприимством накрывал на стол, а Лиза пыталась ему помочь (совершенно бессмысленно в тех случаях, когда дядя хотел изобразить радушного хозяина), Арвиджен изучил бумаги. Разобраться в записях Сашеля не представлялось возможным.
- Ты обещал выяснить, у кого есть «Словарь средневековых поэм».
- Хм? – Сашель посмотрел на него удивленно, потом указал на стол. – Я обещал, и я выяснил. Правда, нашел только две фамилии. Алисия Ловергаль из Университета Абиголы, мидеевист. И Реджинальд Понса из Рооны, профессиональный коллекционер, собирает все подряд.
- Абигола и Роона? – удивилась Лиза. – Это далеко.
- Можно воспользоваться Воротами, - рассеяно ответил Арвиджен. – Мы получим разрешение.
Абигола его не волновала, даже при том, что речь шла о Алисии Ловергаль. Но вот Роона, расположенная в предгорьях, беспокоила его по-настоящему. Там было слишком холодно, слишком неуютно, слишком по-человечески. И Арвиджен ни разу там не был.
Она так погрузился в мрачные размышления, что не сразу сообразил, что уже какое-то время Сашель и Лиза обсуждают бурю и ходячих мертвецов.
- А что, - удивился Арвиджен, - их было много?
- Да не очень, - своим особенным ехидным тоном сказал Сашель. – По моим прикидкам не больше половины кладбища.
- И куда они делись? – с дрожью в голосе спросила Лиза.
Сашель пожал плечами.
- Гораздо важнее, - отмахнулся Арвиджен, - откуда их столько?
- Это-то как раз просто, - вновь пожал плечами Сашель. – Любой похороненный без надлежащих обрядов, так сказать, в группе риска. Вопрос Лизы меня больше волнует. Ты ведь не хочешь расследовать убийства, совершенные ходячими мертвецами?
- Спасибо, одно такое уже есть, - пробормотал Арвиджен, поднимаясь. – Добуду ярлык от Ворот и вернусь. Ложись спать, Уатамер, тебе нужно отдохнуть. Присмотри за ней, дядя.
Игнорируя иронический взгляд Сашеля, Арвиджен покинул таверну.
Пристальное, оценивающее разглядывание Лиза в конце концов не выдержала.
- Мэти Ашшршашвидшшен считает, что меня хотят убить. Поэтому я здесь.
- Долго учила? – ухмыльнулся аспид. – Что ж, Джен прав, тебе нужно отдохнуть. Я провожу наверх, выбирай любую комнату.
Безуспешно пытаясь перебороть смущение, Лиза последовала за Линардом на второй этаж. Таверна была обставлена в нарочито средневековом стиле с темной деревянном мебелью, яркими шпалерами на стенах, ворсистыми киламскими коврами на полу и чеканными серебряными блюдами. Испытывая колоссальную неловкость, Лиза предпочла выбрать первую же комнату – с синими шторами, постелью под балдахином и изящным пейзажем, явно вывезенным с Амулета. Руины замка среди болот выглядели печально, величественно и поэтично.
- Озерный край, - улыбнулся Сашель. – Тамара, моя, эм… пра-пра-правнучка утверждала, что это вид из окна. За этой дверью ванная, в стенном шкафу можно найти пижаму, халат и тапочки. Отдыхай.
Продолжая улыбаться, Линард выскользнул за дверь. Лиза упала на постель и закинула руки за голову. У нее не было сил ни на разговоры, ни на размышления. Пока она была занята сегодня днем расследованием, мысли не одолевали ее. Она не вспоминала о нечаянно вернувшемся кошмаре. Оставшись одна, Лиза вновь почувствовала запах яблочного пирога.
Она скатилась с постели и вышла в ванную, где было земляничное мыло, шампунь с персиком и крапивой и пахнущая смолой соль для ванны. Лиза наполнила ванну, сняла и сложила аккуратно одежду и опустилась в горячую воду. Старательно орудуя мочалкой, она стерла с себя усталость и раздражение, потом расслабилась, откинулась затылком на бортик ванной.
- Женщины?
- Что вы! – консьерж возмущенно всплеснул руками. – Никогда! Это приличный дом!
Лиза хмыкнула и внимательнее просмотрела страницы. Миклош каждый день приходил в одно и то же время, в восемь. По средам-четвергам его навещал Джавиль. Вроде бы, обыденная, размеренная жизнь простого школьного учителя, но что-то не укладывалось в привычные рамки. Что-то настораживало.
- А! здесь нет записей о том, когда Миклош уходит.
- Мэссиэ, - возмущение консьержа достигло предела. – Мы следим за сохранностью имущества, но не за жильцами!
- Хорошо, - вздохнула Лиза. – Но вы, часом, не помните, во сколько Миклош уходит на работу?
- По утрам здесь много людей, - проворчал консьерж, - за всеми не уследишь.
- Хм. Спасибо.
Едва ли можно было добиться еще чего-то от неприветливого консьержа, истинного стража врат Преисподней. Лиза уточнила, что последний раз Миклош приходил домой позавчера и поднялась на последний этаж. Опрос жильцов по-хорошему (да в общем-то и по правилам) следовало оставить местным полицейским, но им Лиза не слишком доверяла. Она позвонила в дверь двадцать первой квартиры, но никто не ответил, хотя она и слышала шорох и бормотание внутри. В двадцать второй тоже кто-то явно прильнул к глазку, но дверь так и не открыли. Жилица двадцать третьей квартиры открыла, окатила Лиза ледяным презрением и бросила: «Убирайтесь», дверь захлопнулась, но через полминуты приоткрылась, и в щель просунули записку. «Сад на крыше, - было написано в ней округлым детским почерком, - через пять-десять минут».
- Детский сад, - пробормотала Лиза, но все же направилась к лестнице наверх.
Сады на крышах были в Киламе скорее вынужденной мерой, чем роскошью: резервуар с водой, пара бочек для сбора редкой дождевой воды и свой островок зелени. В Рюнцэ зимы были холодные, снежные, но и здесь жильцы выносили на плоскую крышу кадушки с рододендронами, прокалиями и орхидеями. В полу были устроены резервуары для стока воды. Пахло – как в тропическом лесу. Ветви и соцветия отяжелели от дождя, и при каждом неосторожном движении на Лизу обрушивался холодный ливень. Многие растения были сломаны прошедшей бурей. Лиза выбрала достаточно открытое место, где на нее ничего не лилось, и стала ждать загадочного автора записки. Дети были куда наблюдательнее взрослых во многих случаях и легче шли на контакт, но можно ли было им верить?
Пять минут прошло, и даже десять. Воздух нагревался, и в этом пышном саду нечем стало дышать. Лиза собралась уже спускаться в квартиру Миклоша, когда ее окликнули из зарослей. Уже знакомая девочка, замотанная в традиционное киламское тряпье кричащей расцветки, приложила палец к губам.
- А, это ты, - сказала Лиза.
Девочка вновь приложила палец к губам.
- Мама запретила мне разговаривать с полицией.
- Но ты здесь, - улыбнулась Лиза. – Почему? И как тебя зовут?
- Нитта, - девочка присела в заученном реверансе, словно находилась в школе. – Я слышала, как вы расспрашивали об учителе Миклоше.
- Ты что-то знаешь?
Нитта замялась.
- Он нам не нравился, был очень противный. И мы – я, Рэнджи, он живет на третьем, и Мик – мы следили за ним. Он каждый вечер уходил куда-то. На самом деле, думаю, - Нитта понизила голос. – Думаю, он не жил здесь. И он часто бывал в Гетто. Нас туда не пускают, но нам удается улизнуть во время занятий в Королевской оранжерее, у нас там ботаника. И мы, покупая сласти, несколько раз видели там учителя. Вот.
Нитта говорила все быстрее, под конец сделала паузу, переводя дух, и затараторила снова.
- И Мик в тот раз сказал, что учитель занимается, наверное, чем-то дурным и сбежал с экскурсии, когда увидел, что учитель исчез, и… не вернулся.
Девочка шмыгнула носом. Лиза потрепала ее по голове.
- Все хорошо, все хорошо. Когда вы видели Миклоша в последний раз?
- В тот день… нет, он приходил еще раз, и он проводил все церемонии. Но вчера и сегодня я его не видела.
- Спасибо. Иди, а то твоя мама будет ругаться.
- Вы ведь ей не скажете, что я… - на глаза девочки навернулись слезы.
- Полиция не выдает свои источники, - улыбнулась Лиза.
Нитта скрылась за зарослями рододендронов. Лиза перевела дух. История выглядела все более скверно, а фигура пропавшего учителя – все более и более зловещей.
- Тупик, - Арвиджен прошел чердак из конца в конец и обернулся на звук открываемой двери. – Уатамер, где тебя носило?
- Ну, знаете ли, - хмуро бросила девушка. – Это вы меня бросили. Мне пришлось самой добираться сюда из Чашки.
Она прошла через комнату и с ногами забралась в кресло. Руки ее дрожали, и девушка зажала их между колен.
- Что с тобой происходит?
- Вам-то какое дело, мэти Ашшршашвидшшен? – хмуро спросила Уатамер.
- Боевое настроение, это хорошо, - кивнул аспид. – Узнала что-нибудь?
- Миклош приходит каждый день около восьми, пару раз в неделю его навещает Джавиль, местный мозаичист, реставрирующий убранство Храма. Учета уходящих в этом доме нет.
- Негусто, - пробормотал Арвиджен.
- Дети утверждают, что он не живет там. Уходит сразу после девяти, воспользовавшись пожарной лестницей.
- Дети? – Арвиджен сморгнул.
- Одноклассники Салера. Они же часто видели Миклоша в Гетто, и в тот день Салер решил проследить за ним.
- Увидел что-то, - кивнул Арвиджен, - за что и поплатился. Любопытство сгубило кошку.
- Как вы можете быть таким бесчувственным? – нахмурилась Уатамер. – Это же ребенок!
- Я профессионал. Копнем-ка под этого Джавиля. И вот что, дядя должен мне имена владельцев той книги. Посмотрим, зачем она Миклошу.
- Что мне делать? – с готовностью спросила Уатамер.
- Ты могла бы отдохнуть.
На лице девушки отразилась паника. До того воображаемого нападения ничего подобного не было. А было ли нападение воображаемым? Тот, кто задел ночью Арвиджена – а плечо все еще ныло – явно целился в Уатамер. Не потому ли, что она на правильном пути? В конце концов, именно она напала на след Миклоша. Арвиджен готов был признать: Лиза Уатамер – исключительно ценное приобретение для Управления. Не вслух, конечно.
- Хочешь пообедать? – спросил он. – У Сашеля сегодня день Амулетской кухни.
Девушка неуверенно кивнула.
- Тогда приводи себя в порядок и пошли. Я буду у Вира. Нужна парочка официальных предписаний.
Начальника полиции Арвиджен застал погруженным в мрачные раздумья. Судя по сигаре, которую он кромсал миниатюрным резаком, дело было в журналистах, к которым Арвиджена не подпускали принципиально. Ему чужда была дипломатия.
- Одолевают? – не без сочувствия поинтересовался аспид.
- Как там Лиза? – вместо этого спросил Вир.
- А что с Лизой? – Арвиджен вскинул брови. Нелепое, чисто человеческое проявление недоумения и любопытства. Он подсмотрел это движение у самого Вира и с огромным удовольствием пародировал.
Обычно начальник поддерживал шутку и вскидывал брови еще выше, так что они скрывались под волосами, но не сейчас. Вир сокрушенно покачал головой.
- Лиза вспомнила обстоятельства убийства своей матери. Наверное, дело в нападении…
- Обстоятельства?
Вир покачал головой, вытащил из ящика флягу и разлил дешевую брагу по стаканчикам.
- Ей было лет пять. Такая чудная девочка, рыжий бесёнок. Прадед со стороны матери был боа, прекрасный орнитолог. А отец… служил пожарным, большой был спец по поджогам. Мать же была просто красавицей. У них была маленькая семейная закусочная, «Дрегумила». Рениц утверждал, что это какая-то птичка, вымершая, но очень красивая.
- Певчая, - рассеяно кивнул Арвиджен. – Яйца очень вкусные.
- Элену он называл дрегумилой… мы дружили. А потом Сэм съехал с катушек, на глазах дочери зарезал Элену и поджег дом. Рениц сумел вытащить Лизу, но сам скончался от ожогов. Лиза пережила страшное потрясение и до последнего момента ничего не помнила. Я надеялся, что и не вспомнит никогда.
Арвиджен всегда думал, что совесть, сочувствие, солидарность и прочие нелепости на «эс» - удел его брата. Как говорил Сашель: «Близнецы – живое воплощение дуализма». Но сейчас, когда он вспоминал Уатамер – Лизу – потерявшую сознание, ему почему-то становилось жутко.
- Мы можем приставить к ней охрану?
- Что? – оторопел Вир.
- Ваша Лиза откопала нечто весьма ценное, так что теперь ей грозит опасность.
- А у нас нет людей, - сдавленным тоном произнес Вир. – Все сейчас брошены на поддержание порядка в городе.
- Ну так объясните вашей Лизе, - вздохнул Арвиджен, что отныне и до конца расследования двадцать часа в сутки она будет со мной.
Вир вскинул брови.
- Она ведь тебе не понравилась, Тричент.
- Я сноб и сексист, но не идиот. Она нам нужна.
- Правда? Я вам нужна, мэти Ашшршашвидшшен? Сюрприз!
Арвиджен обернулся. Лиза стояла в дверях вирова кабинета-аквариума, все ещё подавленная, но посвежевшая. Она умылась, и волосы надо лбом от влаги завились колечками.
- О, Лиза, - Вир поманил ее. – Подойди на пару слов.
Лицо девушки удивленно вытянулось. Она подошла к столу. Арвиджен воспользовался случаем и улизнул, бросив: «Жду в машине».
Он предпочитал держаться от чужих историй в стороне. Мир был полон биографий, но ведь читать их все необязательно. Сашель вмешивался в чужие судьбы. Бену сопереживал каждой живой твари. Арвиджен выкидывал из головы все лишнее. Из всех родственников, а семья была непривычно большая, он помнил почему-то только племянника Кщайхассэ и его стерву-сестру. Сам он никогда не причислял себя к положительным персонажам («Мерзацев, как в романах», сказал однажды Сашель), но почему-то отказывался называть ту дрянь племянницей. Но все прочее, находящееся за границами узкого круга близких, Арвиджен забывал начисто.
- Днем и ночью? Двадцать четыре часа в сутки?
Арвиджен посмотрел на Лизу, севшую на пассажирское сиденье. Подавлена, но заинтригована.
- Вир сказал, что мне грозит опасность, меня нужно защищать, но людей у него нет, так что этим займётесь вы.
- И?
Лиза пожала плечами.
- Просто я не очень хорошо это представляю.
- Переночуешь у Сашеля под нашим присмотром. Надеюсь, ты переживешь без зубной щетки?
- Повешусь, - фыркнула Лиза и не произнесла больше ни слова.
Дальше они ехали в тишине, благо дорога была недолгой. Припарковавшись возле таверны, Арвиджен первый взбежал по ступеням. Дверь оказалась заперта.
- Непохоже, чтобы мэти Линард ждал нас, - заметила Лиза с тенью улыбки.
- просто дядя что-то затеял, - нахмурился Арвиджен и забарабанил по двери, а потом для верности ударил пару раз ногой.
Дверь приоткрылась.
- Если вы мертвецы – убирайтесь. Если живые, впрочем, тоже.
- А если я племянник? – поинтересовался Арвиджен.
Дверь распахнулась, и Сашель с хмурым видом махнул рукой.
- Проходите. О, Лиза. Рад вас видеть.
В таверне пахло диковатыми, нездешними пряностями. Арвиджен не узнавал и половину ароматов. В камине был подвешен на крюке котелок, и что-то размерено булькало в нем. Везде разложены были хаотично бумаги и книги, а на любимом столике Сашеля возле огня лежали, придавленные массивным пресс-папье, тончайшие листки коля. Похоже, Сашель запаниковал по-крупному, раз не только достал эти бумаги, но и начал читать их.
- Есть что-нибудь поесть, кроме этого булькающего варева? – поинтересовался Арвиджен, опускаясь в кресло и указывая Лизе на соседнее. Девушка неуверенно присела на краешек, а Сашель облокотился на спинку третьего.
- Это булькающее варево – великолепная говяжья маланга* по-ниддингски, - хмыкнул Сашель. – Вам положить, мэссиэ Лиза? Выглядите голодной.
- С удовольствием, - кивнула Лиза, хотя явно не знала, что такое говяжья маланга. Арвиджен тоже не очень хорошо представлял себе это, но пахло вкусно.
Пока Сашель со свойственным ему гостеприимством накрывал на стол, а Лиза пыталась ему помочь (совершенно бессмысленно в тех случаях, когда дядя хотел изобразить радушного хозяина), Арвиджен изучил бумаги. Разобраться в записях Сашеля не представлялось возможным.
- Ты обещал выяснить, у кого есть «Словарь средневековых поэм».
- Хм? – Сашель посмотрел на него удивленно, потом указал на стол. – Я обещал, и я выяснил. Правда, нашел только две фамилии. Алисия Ловергаль из Университета Абиголы, мидеевист. И Реджинальд Понса из Рооны, профессиональный коллекционер, собирает все подряд.
- Абигола и Роона? – удивилась Лиза. – Это далеко.
- Можно воспользоваться Воротами, - рассеяно ответил Арвиджен. – Мы получим разрешение.
Абигола его не волновала, даже при том, что речь шла о Алисии Ловергаль. Но вот Роона, расположенная в предгорьях, беспокоила его по-настоящему. Там было слишком холодно, слишком неуютно, слишком по-человечески. И Арвиджен ни разу там не был.
Она так погрузился в мрачные размышления, что не сразу сообразил, что уже какое-то время Сашель и Лиза обсуждают бурю и ходячих мертвецов.
- А что, - удивился Арвиджен, - их было много?
- Да не очень, - своим особенным ехидным тоном сказал Сашель. – По моим прикидкам не больше половины кладбища.
- И куда они делись? – с дрожью в голосе спросила Лиза.
Сашель пожал плечами.
- Гораздо важнее, - отмахнулся Арвиджен, - откуда их столько?
- Это-то как раз просто, - вновь пожал плечами Сашель. – Любой похороненный без надлежащих обрядов, так сказать, в группе риска. Вопрос Лизы меня больше волнует. Ты ведь не хочешь расследовать убийства, совершенные ходячими мертвецами?
- Спасибо, одно такое уже есть, - пробормотал Арвиджен, поднимаясь. – Добуду ярлык от Ворот и вернусь. Ложись спать, Уатамер, тебе нужно отдохнуть. Присмотри за ней, дядя.
Игнорируя иронический взгляд Сашеля, Арвиджен покинул таверну.
Пристальное, оценивающее разглядывание Лиза в конце концов не выдержала.
- Мэти Ашшршашвидшшен считает, что меня хотят убить. Поэтому я здесь.
- Долго учила? – ухмыльнулся аспид. – Что ж, Джен прав, тебе нужно отдохнуть. Я провожу наверх, выбирай любую комнату.
Безуспешно пытаясь перебороть смущение, Лиза последовала за Линардом на второй этаж. Таверна была обставлена в нарочито средневековом стиле с темной деревянном мебелью, яркими шпалерами на стенах, ворсистыми киламскими коврами на полу и чеканными серебряными блюдами. Испытывая колоссальную неловкость, Лиза предпочла выбрать первую же комнату – с синими шторами, постелью под балдахином и изящным пейзажем, явно вывезенным с Амулета. Руины замка среди болот выглядели печально, величественно и поэтично.
- Озерный край, - улыбнулся Сашель. – Тамара, моя, эм… пра-пра-правнучка утверждала, что это вид из окна. За этой дверью ванная, в стенном шкафу можно найти пижаму, халат и тапочки. Отдыхай.
Продолжая улыбаться, Линард выскользнул за дверь. Лиза упала на постель и закинула руки за голову. У нее не было сил ни на разговоры, ни на размышления. Пока она была занята сегодня днем расследованием, мысли не одолевали ее. Она не вспоминала о нечаянно вернувшемся кошмаре. Оставшись одна, Лиза вновь почувствовала запах яблочного пирога.
Она скатилась с постели и вышла в ванную, где было земляничное мыло, шампунь с персиком и крапивой и пахнущая смолой соль для ванны. Лиза наполнила ванну, сняла и сложила аккуратно одежду и опустилась в горячую воду. Старательно орудуя мочалкой, она стерла с себя усталость и раздражение, потом расслабилась, откинулась затылком на бортик ванной.
