Ей почему-то вдруг вспомнились Одри и Шеффи. Даже не поинтересуются, почему это Лиза Уатамер, их немного нервная Лиза два дня подряд не приходит ночевать.
- Одна ты, подруга… - пробормотала Лиза.
Ей приснился тот же кошмар-воспоминание: дедушка, фарфор в цветочек, запах пирога, кровь и бушующее пламя. С воплем Лиза подскочила, расплескивая воду. Ванная совсем остыла, и Лиза продрогла. Выбравшись, она закуталась в халат и, аккуратно ступая по непривычно теплому полу босыми ногами, вышла из номера. Ей хотелось пить, но еще больше ей хотелось увидеть кого-то живого, кого-то теплого. Странное, наверное, невыполнимое желание, учитывая, что она была в доме двух хладнокровных. Они даже не умирают, они погружаются в ледяной сон до лучших времен.
Скрипнула дверь. Застигнутая врасплох, Лиза нырнула в густую тень. Секундой спустя она зажмурилась от смущения. Боже! Это была принцесса Роанкаль, совершенно – совершенно! – голая, и в объятьях Тричента. Хорошо, хоть он был обнажен только по пояс.
- Мне пора, милый, - промурлыкала принцесса, одним плавным движением закутываясь в полупрозрачный шелестящий дождевик. – Пожалуйста, будь осторожнее в Абиголе и не снимай мой подарок.
Звук поцелуя – страстного, с музыкальным стоном, - и Аделаида Роанкаль скрылась в темноте. Лиза попыталась ретироваться в комнату.
- Уатамер, прекрати сопеть, - устало сказал Тричент.
- Я… я пить шла. Вниз. Простите… - промямлила Лиза. – Я не подглядывала! Клянусь!
Тричент совершенно неожиданно оказался перед ней, темнота скрыла движения. Лиза сглотнула. Вот сейчас он…
- Хочешь чаю, Уатамер? – устало спросил аспид.
- Я ничего не видела… - выдавила Лиза невпопад.
- Ромашкового, или с фенхелем и анисом, - словно не слыша ее продолжил аспид и пошел вниз.
Лиза спустилась следом, все еще напуганная и смущенная, словно ее поймали за подглядыванием. Если она что и видела, то случайно! Случайно!
- Уатамер, тебе с сахаром?
Лиза ахнула и вскинула голову.
- Я спрашиваю, тебе с сахаром? – повторил Тричент.
- Б-без.
Змей протянул ей чашку, опустился в кресло и вытянул ноги. Отблески огня плясали на его обнаженных плечах. Лиза села напротив и старательно сделала вид, что смотрит на огонь. Но то и дело она бросала быстрые взгляды на профиль Тричента. В светлых глазах его застыло очень странное выражение.
С тех пор, как лет сорок назад Ворота признали «потенциально опасными», даже змеям получить разрешение на их использование стало нелегко. Арвиджена забавляло это чисто человеческое определение: «потенциально опасно». С его точки зрения – либо да, либо нет. И все же, разрешение и ключ он получил и в приподнятом настроении вернулся домой. Интуиция подсказывала ему, что в самом скором времени история закончится, хотя аспид и не мог быть уверенным, что хорошо.
Арвиджен заглянул на кухню, обнаружил Сашеля склонившимся над каким-то варевом и, хмыкнув, поднялся наверх. Толкнув дверь в свою комнату, он посмотрел на Аделаиду Роанкаль, возлежавшую на постели в пене экславских кружев и шуршащем облаке дождевика.
- Аида…
Одним плавным движением, свойственным скорее змеям, Аделаида соскользнула с кровати, обвила его шею и принялась страстно – слишком страстно даже для нее самой – целовать.
- Как продвигается расследование? Хотя, нет. Сначала иди сюда.
От кожи принцессы пахло сладкими киламскими благовониями.
Потом, устроившись на подушках, закинув руки за голову так, чтобы выставить грудь в самом выгодном свете, принцесса проговорила:
- Я приняла решение, Джен. Я выхожу замуж.
Арвиджен поперхнулся.
- П-прости?
- Я подумала, что следует сказать тебе сегодня. Возможно меня уже не будет в Рюнцэ, когда ты вернёшься.
- Вернусь? – машинально переспросил аспид.
- Из Абиголы. Я подписываю разрешения, знаешь ли, - усмехнулась принцесса. – Ее величество мне доверяет.
- И за кого же ты выходишь? – как можно безразличнее спросил Арвиджен.
- Его высочество Александр, наследный принц Александрийской Империи, - слащаво улыбнулась принцесса. – Но пока это тайна.
Арвиджен поднялся, натянул брюки и подошел к окну. С улицы веяло прохладой. Аделаида, приподнявшись на локтях, удивленно спросила:
- Ты обиделся на меня?
- Нет, вовсе нет, - рассеяно ответил Арвиджен. Он в самом деле не обиделся, он был бесовски зол и на нее, и главным образом – на себя. – Кому мне доложить о результатах расследования?
- Начальству. Пускай ваш главный полицейский решает. Но все же, держи меня в курсе, дорогой.
Принцесса поднялась, ничуть не смущаясь своей наготы, и подошла к аспиду.
- И все-таки, ты обижен на меня.
- Вовсе нет, ваше высочество, - ровным голосом ответил Арвиджен.
- И не держишь на меня зла? Поклянись, что не держишь! – принцесса шлепнула его шутливо поп плечу. – Все знают, как вы – змеи – злопамятны и мстительны. Поклянись… чем-то важным.
На секунду Арвиджен уловил в голосе принцессы фальш. Это заигрывание было просто маской, за которой Аделаида Роанкаль прятала истинно королевское безразличие ко всему в этом мире.
- Клянусь, - пробормотал Арвиджен.
- Ледяными Гробницами, - лукаво подсказала принцесса, - что никогда не причиню вред прекрасной принцессе Аделаиде.
- Клянусь Ледяными Гробницами, - рассеянно повторил аспид.
- Чудно! – принцесса чмокнула его в щеку. – Мне пора бежать. Помни, что я люблю тебя.
Подхватив дождевик, Аделаида – как была нагишом – выскочила в коридор. Арвиджен вышел за ней, ощущая некоторую необходимость попрощаться и поставить точку.
- Куда ты сперва? – Аделаида игриво коснулась его груди кончиками пальцев.
- В Абиголу.
- Чудно, - Аделаида привстала на цыпочки, обняла его за шею и вновь страстно поцеловала. Прощание поразительно напоминал встречу. – Мне пора, милый. Пожалуйста, будь осторожнее в Абиголе. И не снимай мой подарок.
Накинув дождевик, Аделаида скрылась в темноте. Арвиджен перевел дух и ощутил некоторое облегчение, словно перевернул приятную, но утомительно написанную страницу. Несколько неприятна была только мысль, что Лиза уже некоторое время стоит, тихо как мышка, в коридоре и оказалась невольной свидетельницей этой сцены.
- Уатамер, прекрати сопеть, - раздраженно потребовал аспид.
Лиза принялась бормотать какую-то невнятицу. Все чувства Арвиджена были обострены, и за испугом и смущением девушки он уловил странную смесь ужаса и пустоты. Эти чувства тянули Лизу на дно.
- Хочешь чаю, Уатамер? – спросил аспид.
Заварив травяной чай – немного аниса, фенхеля и мелиссы – Арвиджен поставил кружку перед Лизой и опустился в кресло. Пламя в очаге смутно намекало на неприятности, и хотел бы он, словно амулетские ведьмы, предсказывать по огню будущее. Интуиция, проклятая аспидья интуиция, подсказывала, что в Абиголу ехать не следует. Увы, Арвиджен никогда не прислушивался к собственным чувствам, а последние лет двадцать еще и соблюдал странные и совершенно чуждые ему правила, навязанные дядей. Абигола, завтра, что бы не произошло.
Лиза свернулась калачиком в кресле, положив руку под голову, приняв позу, в которой казалась совсем маленькой и уязвимой. Арвиджен поднял ее на руки и отнес наверх, в постель.
-------------------
* Маланга – ближайшим аналогом этого блюда является бёф бургильон
Украшенные затейливой резьбой Ворота – изящная легкая арка – посреди поля смотрелись несколько нелепо. Лиза изучала их устройство в Университете и слышала множество историй, в том числе и страшных, но вблизи видела это сооружение впервые.
Строили их змеи. Это было им свойственно: томная лень и нежелание чем-либо утруждать себя. Настроечные знаки были выполнены витиеватым шрифтом «шамхе», а вот метки-адреса – уже на старовиттанийском, рабским полууставом. Тричент вставил серебряный ключ в прорезь, надписанную «Абигола», и надавил. Проем затянуло дымкой. Аспид вытащил ключ, сунул его в карман и буркнул:
- Проходи.
Не без опаски Лиза сделала шаг и словно погрузилась в подогретое молоко. Тепло обволокло ее, влага впиталась в кожу. Все было белым и зыбким, Ворота растворились в дымке, и Лиза уже не знала, куда идти. Дым, это был дым! И он был белым только поверху, а у земли – черным, наполненным испарениями горящей плоти и чешуи, сажей пепелища.
Лиза отступила назад и наткнулась на твердую, бьющую по лопаткам стену. Сверху на нее свалился изрядный кусок обоев в мелкий цветочек. Прадедушкиных обоев. И запах подгоревшего пирога, навсегда погубленных яблок-пикунец, сочных, с благородной кислинкой, которые так хороши в карамели. Мама сверху мазала пирог кленовым сиропом, и он тоже подгорел. Мама заплакала, запричитала, но едва ли из-за пирога. Наверное, из-за папы. В последнее время она много плакала. Мама страшно закричала – от отчаянья, от боли – и Зиззи бросилась к дедушке, обняла его крепко-крепко. Сильное, надежное, живое тело под ее руками рассыпалось в прах, раскрошилось, как сухой кекс.
- Дедушка?! – прошептала Зиззи. Слезы покатились по щекам, оставляя на грязном, измазанном в саже личике дорожки. – Дедушка?
Все бросили ее, оставили одну. Все ушли, умерли, позабыли Зиззи, испуганную и опустошенную. Люди, которые увезли маму и забрали папу, сказали, что не нужно плакать, что все будет хорошо, но они соврали. Ничего больше не было хорошо. Только серые стены. Никаких обоев в цветочек. Никаких яблочных пирогов.
Лиза вывалилась на мягкую траву, упала на спину и, раскинув руки, уставилась в болезненно-яркое, нестерпимо-синее небо.
- Ворота неплохо бы откалибровать. Ты в порядке, Уатамер?
Кричала ли я? – подумала Лиза. Если что и было, аспид, к ее облегчению, не подал вида. Он присел возле нее на корточки и протянул руку.
- Поднимайся.
Лиза неловко встала на ноги, пошатываясь. Все плыло у нее перед глазами, затянутое дымкой; Лизу мутило, она согнулась пополам и стояла, держась за живот, пока это не прошло. Хорошо еще, ее не стошнило на глазах у аспида. Лиза выпрямилась, пошатнулась и упала бы, не подхвати ее Тричент.
- Этими Воротами могут пользоваться только амади, - весело сказал он. – В силу полной своей экзистенциальности. Пошли, до города недалеко. Выпьем чаю, и тебе полегчает.
Лиза сделала несколько неуверенных шагов, оступилась, и едва не полетела носом в траву. Аспид хмыкнул, взял ее под руку и потащил за собой.
В какой-то момент Одри поняла, что ее все забыли. Ее оставили в клетушке, закрыли дверь и ушли. Что ж, ей это было знакомо. Именно так поступила ее тетка после смерти отца с матерью. Уходи, отродье, ты здесь не нужна. Хотя, нет, тетка действовала изощрённые, с большей жестокостью: привезла в живой, шумны, полный людей Рюнцэ и оставила на перроне, возле лавочки, торгующей пирожками. Одри проплакала все время, пока ее не нашел полицейский, ловящий на вокзале карманников. С тех пор Одри ни слезинки не пролила. Не плакала и сейчас. Это было даже не правило – ничего подобного она себе не обещала – скорее привычка. Но, нет, за ней никто не придет.
Одри прошлась по клетушке - два с половиной шага от стены к стене, - надеясь звуком своих шагов заглушить щорох из-под пола. Скверк-скверк-скверк. Одри содрогнулась. Что будет, когда ее сосед выкопается из-под бетона?
Ей казалось, прошли уже недели, если не месяцы, выпал и стаял снег. Ее не могли найти, или не искали вовсе. Потреянная, похороненная. Первое время Одри так и ходила от стены к стене, или просто кругами, потом силы и желание бороться оставили ее. Уравновешенность превратилась в апатию. Одри легла на холодный пол, прижала ухо к бетону и стала слушать, как ее неведомый сосед выкапывается снизу. И ждать.
Безо всяких логических причин Абигола развивалась не в сторону Ворот, а в осушенные болота. Вся история города была историей борьбы человека со стихией. После нескольких глубинных пожаров болота снова обводнили, и город утонул в облаке влажных испарений. Он бы захирел давно, если бы не своеобразный статус культурного наследия. Это был город с историей. Впрочем, на взгляд Арвиджена, и бойня, погубившая барона Шесера и его челядь, и убийства змей в III веке были историями одинаково неприятными.
Последний раз аспид навещал эти места лет четыреста назад. Город с тех пор пусть и разросся, мало изменился. Леса поредели, исчезли огороды, а стены окончательно утратили свое значение. К двум главным доминантам: собору Св. Иоргена и Старой Ратуше прибавилась спиральная игла Монумента Мира. Этого безобразного монстра было видно из любой части Абиголы. Впрочем, Старый Город еще хранил своеобразное очарование.
Арвиджен выбрал «Лавр и Падуб» - старейшую гостиницу города из чистого озорства. У его племянника с этим местом были связаны теплые воспоминания. Сам Арвиджен ночевал здесь всего единожды, но на него произвело впечатление убранство. Картины, изображающие эпическую битву людей с чешуйчатым злом, до сих пор были на месте.
Лиза окинула общий зал безразличным взглядом и облокотилась на стойку. От нее исходили волны усталости и отчаянья, но лезть глубже Арвиджен побоялся. Он снял две соседние комнаты, заказал обед и номер и потащил девушку обед. В комнате, скинув туфли, забравшись по своему обыкновению с ногами в кресло, она сжалась в комок. От нее так и веяло безысходностью, ужасом и отчаяньем.
Арвиджен считал свой дар – «бесценный дар», присущий любому змею, на деле как правило весьма странный – совершенно бесполезным. Бену умел проходить сквозь стены и, не напрягаясь, просачиваться в любые щели. Это как-то компенсировало то, что его змеиной формой был безобидный уж. Сашель был бессмертен. Совершенно. В самом полном смысле слова. Его порезы, ожоги, даже глубокие раны исцелялись в мгновение ока, кровь растворяла яд, а сердце – пронзившее его железо. Арвиджену досталось снохождение, умение проскользнуть в любую голову и расставить там все по полочкам. Увы, ничего нового он привнести не мог, разум, даже самый разбитый, сопротивлялся до последнего, исправляя любой нанесенный ему вред. Даже разум самоубийцы. Словом, во властелины мира с такой способностью идти было бесполезно, только в психиатры. Но самым неприятным было подспудное желание узнать, что же творится в чужих головах. Страшное искушение, замешанное на любопытстве.
Вот Лиза: какие образы заставляли ее так испуганно вжиматься в спинку кресла?
Принесли обед.
- Держу пари, - весело сказал Арвиджен, - это единственное место в Виттании, где готовят шарпи и ромовые пирожки.
Лиза покосилась на него.
- У нас неплохие командировочные.
- Не жалуюсь. Когда спонсируешь полицию, с этого же надо что-то иметь?
- И зачем вам ее спонсировать?
- Сашелю нравится, когда я веду себя хорошо, - хмыкнул Арвиджен. – А, скажем так, лучше ему нравиться. Сядь и поешь, у нас масса дел.
Лиза неохотно поднялась и села к столу. На еду она смотрела без малейшего аппетита, хотя от горшочков и поднимался дразнящий аромат. Арвиджену захотелось ее хорошенько встряхнуть.
- И что мы будем делать? – тихо спросила девушка, кроша хлеб.
- Ну… Для начала мы поговорим с Алисией Ловергаль, - Арвиджен поморщился. – С этим будут трудности. На редкость неприятная особа.
- И поэтому вы взяли с собой меня, - хмыкнула Лиза, и наконец-то в ее лице появилось что-то человеческое.
- Скажем так, без тебя до нее сложновато будет добраться.
- Одна ты, подруга… - пробормотала Лиза.
Ей приснился тот же кошмар-воспоминание: дедушка, фарфор в цветочек, запах пирога, кровь и бушующее пламя. С воплем Лиза подскочила, расплескивая воду. Ванная совсем остыла, и Лиза продрогла. Выбравшись, она закуталась в халат и, аккуратно ступая по непривычно теплому полу босыми ногами, вышла из номера. Ей хотелось пить, но еще больше ей хотелось увидеть кого-то живого, кого-то теплого. Странное, наверное, невыполнимое желание, учитывая, что она была в доме двух хладнокровных. Они даже не умирают, они погружаются в ледяной сон до лучших времен.
Скрипнула дверь. Застигнутая врасплох, Лиза нырнула в густую тень. Секундой спустя она зажмурилась от смущения. Боже! Это была принцесса Роанкаль, совершенно – совершенно! – голая, и в объятьях Тричента. Хорошо, хоть он был обнажен только по пояс.
- Мне пора, милый, - промурлыкала принцесса, одним плавным движением закутываясь в полупрозрачный шелестящий дождевик. – Пожалуйста, будь осторожнее в Абиголе и не снимай мой подарок.
Звук поцелуя – страстного, с музыкальным стоном, - и Аделаида Роанкаль скрылась в темноте. Лиза попыталась ретироваться в комнату.
- Уатамер, прекрати сопеть, - устало сказал Тричент.
- Я… я пить шла. Вниз. Простите… - промямлила Лиза. – Я не подглядывала! Клянусь!
Тричент совершенно неожиданно оказался перед ней, темнота скрыла движения. Лиза сглотнула. Вот сейчас он…
- Хочешь чаю, Уатамер? – устало спросил аспид.
- Я ничего не видела… - выдавила Лиза невпопад.
- Ромашкового, или с фенхелем и анисом, - словно не слыша ее продолжил аспид и пошел вниз.
Лиза спустилась следом, все еще напуганная и смущенная, словно ее поймали за подглядыванием. Если она что и видела, то случайно! Случайно!
- Уатамер, тебе с сахаром?
Лиза ахнула и вскинула голову.
- Я спрашиваю, тебе с сахаром? – повторил Тричент.
- Б-без.
Змей протянул ей чашку, опустился в кресло и вытянул ноги. Отблески огня плясали на его обнаженных плечах. Лиза села напротив и старательно сделала вид, что смотрит на огонь. Но то и дело она бросала быстрые взгляды на профиль Тричента. В светлых глазах его застыло очень странное выражение.
С тех пор, как лет сорок назад Ворота признали «потенциально опасными», даже змеям получить разрешение на их использование стало нелегко. Арвиджена забавляло это чисто человеческое определение: «потенциально опасно». С его точки зрения – либо да, либо нет. И все же, разрешение и ключ он получил и в приподнятом настроении вернулся домой. Интуиция подсказывала ему, что в самом скором времени история закончится, хотя аспид и не мог быть уверенным, что хорошо.
Арвиджен заглянул на кухню, обнаружил Сашеля склонившимся над каким-то варевом и, хмыкнув, поднялся наверх. Толкнув дверь в свою комнату, он посмотрел на Аделаиду Роанкаль, возлежавшую на постели в пене экславских кружев и шуршащем облаке дождевика.
- Аида…
Одним плавным движением, свойственным скорее змеям, Аделаида соскользнула с кровати, обвила его шею и принялась страстно – слишком страстно даже для нее самой – целовать.
- Как продвигается расследование? Хотя, нет. Сначала иди сюда.
От кожи принцессы пахло сладкими киламскими благовониями.
Потом, устроившись на подушках, закинув руки за голову так, чтобы выставить грудь в самом выгодном свете, принцесса проговорила:
- Я приняла решение, Джен. Я выхожу замуж.
Арвиджен поперхнулся.
- П-прости?
- Я подумала, что следует сказать тебе сегодня. Возможно меня уже не будет в Рюнцэ, когда ты вернёшься.
- Вернусь? – машинально переспросил аспид.
- Из Абиголы. Я подписываю разрешения, знаешь ли, - усмехнулась принцесса. – Ее величество мне доверяет.
- И за кого же ты выходишь? – как можно безразличнее спросил Арвиджен.
- Его высочество Александр, наследный принц Александрийской Империи, - слащаво улыбнулась принцесса. – Но пока это тайна.
Арвиджен поднялся, натянул брюки и подошел к окну. С улицы веяло прохладой. Аделаида, приподнявшись на локтях, удивленно спросила:
- Ты обиделся на меня?
- Нет, вовсе нет, - рассеяно ответил Арвиджен. Он в самом деле не обиделся, он был бесовски зол и на нее, и главным образом – на себя. – Кому мне доложить о результатах расследования?
- Начальству. Пускай ваш главный полицейский решает. Но все же, держи меня в курсе, дорогой.
Принцесса поднялась, ничуть не смущаясь своей наготы, и подошла к аспиду.
- И все-таки, ты обижен на меня.
- Вовсе нет, ваше высочество, - ровным голосом ответил Арвиджен.
- И не держишь на меня зла? Поклянись, что не держишь! – принцесса шлепнула его шутливо поп плечу. – Все знают, как вы – змеи – злопамятны и мстительны. Поклянись… чем-то важным.
На секунду Арвиджен уловил в голосе принцессы фальш. Это заигрывание было просто маской, за которой Аделаида Роанкаль прятала истинно королевское безразличие ко всему в этом мире.
- Клянусь, - пробормотал Арвиджен.
- Ледяными Гробницами, - лукаво подсказала принцесса, - что никогда не причиню вред прекрасной принцессе Аделаиде.
- Клянусь Ледяными Гробницами, - рассеянно повторил аспид.
- Чудно! – принцесса чмокнула его в щеку. – Мне пора бежать. Помни, что я люблю тебя.
Подхватив дождевик, Аделаида – как была нагишом – выскочила в коридор. Арвиджен вышел за ней, ощущая некоторую необходимость попрощаться и поставить точку.
- Куда ты сперва? – Аделаида игриво коснулась его груди кончиками пальцев.
- В Абиголу.
- Чудно, - Аделаида привстала на цыпочки, обняла его за шею и вновь страстно поцеловала. Прощание поразительно напоминал встречу. – Мне пора, милый. Пожалуйста, будь осторожнее в Абиголе. И не снимай мой подарок.
Накинув дождевик, Аделаида скрылась в темноте. Арвиджен перевел дух и ощутил некоторое облегчение, словно перевернул приятную, но утомительно написанную страницу. Несколько неприятна была только мысль, что Лиза уже некоторое время стоит, тихо как мышка, в коридоре и оказалась невольной свидетельницей этой сцены.
- Уатамер, прекрати сопеть, - раздраженно потребовал аспид.
Лиза принялась бормотать какую-то невнятицу. Все чувства Арвиджена были обострены, и за испугом и смущением девушки он уловил странную смесь ужаса и пустоты. Эти чувства тянули Лизу на дно.
- Хочешь чаю, Уатамер? – спросил аспид.
Заварив травяной чай – немного аниса, фенхеля и мелиссы – Арвиджен поставил кружку перед Лизой и опустился в кресло. Пламя в очаге смутно намекало на неприятности, и хотел бы он, словно амулетские ведьмы, предсказывать по огню будущее. Интуиция, проклятая аспидья интуиция, подсказывала, что в Абиголу ехать не следует. Увы, Арвиджен никогда не прислушивался к собственным чувствам, а последние лет двадцать еще и соблюдал странные и совершенно чуждые ему правила, навязанные дядей. Абигола, завтра, что бы не произошло.
Лиза свернулась калачиком в кресле, положив руку под голову, приняв позу, в которой казалась совсем маленькой и уязвимой. Арвиджен поднял ее на руки и отнес наверх, в постель.
-------------------
* Маланга – ближайшим аналогом этого блюда является бёф бургильон
Глава десятая
Украшенные затейливой резьбой Ворота – изящная легкая арка – посреди поля смотрелись несколько нелепо. Лиза изучала их устройство в Университете и слышала множество историй, в том числе и страшных, но вблизи видела это сооружение впервые.
Строили их змеи. Это было им свойственно: томная лень и нежелание чем-либо утруждать себя. Настроечные знаки были выполнены витиеватым шрифтом «шамхе», а вот метки-адреса – уже на старовиттанийском, рабским полууставом. Тричент вставил серебряный ключ в прорезь, надписанную «Абигола», и надавил. Проем затянуло дымкой. Аспид вытащил ключ, сунул его в карман и буркнул:
- Проходи.
Не без опаски Лиза сделала шаг и словно погрузилась в подогретое молоко. Тепло обволокло ее, влага впиталась в кожу. Все было белым и зыбким, Ворота растворились в дымке, и Лиза уже не знала, куда идти. Дым, это был дым! И он был белым только поверху, а у земли – черным, наполненным испарениями горящей плоти и чешуи, сажей пепелища.
Лиза отступила назад и наткнулась на твердую, бьющую по лопаткам стену. Сверху на нее свалился изрядный кусок обоев в мелкий цветочек. Прадедушкиных обоев. И запах подгоревшего пирога, навсегда погубленных яблок-пикунец, сочных, с благородной кислинкой, которые так хороши в карамели. Мама сверху мазала пирог кленовым сиропом, и он тоже подгорел. Мама заплакала, запричитала, но едва ли из-за пирога. Наверное, из-за папы. В последнее время она много плакала. Мама страшно закричала – от отчаянья, от боли – и Зиззи бросилась к дедушке, обняла его крепко-крепко. Сильное, надежное, живое тело под ее руками рассыпалось в прах, раскрошилось, как сухой кекс.
- Дедушка?! – прошептала Зиззи. Слезы покатились по щекам, оставляя на грязном, измазанном в саже личике дорожки. – Дедушка?
Все бросили ее, оставили одну. Все ушли, умерли, позабыли Зиззи, испуганную и опустошенную. Люди, которые увезли маму и забрали папу, сказали, что не нужно плакать, что все будет хорошо, но они соврали. Ничего больше не было хорошо. Только серые стены. Никаких обоев в цветочек. Никаких яблочных пирогов.
Лиза вывалилась на мягкую траву, упала на спину и, раскинув руки, уставилась в болезненно-яркое, нестерпимо-синее небо.
- Ворота неплохо бы откалибровать. Ты в порядке, Уатамер?
Кричала ли я? – подумала Лиза. Если что и было, аспид, к ее облегчению, не подал вида. Он присел возле нее на корточки и протянул руку.
- Поднимайся.
Лиза неловко встала на ноги, пошатываясь. Все плыло у нее перед глазами, затянутое дымкой; Лизу мутило, она согнулась пополам и стояла, держась за живот, пока это не прошло. Хорошо еще, ее не стошнило на глазах у аспида. Лиза выпрямилась, пошатнулась и упала бы, не подхвати ее Тричент.
- Этими Воротами могут пользоваться только амади, - весело сказал он. – В силу полной своей экзистенциальности. Пошли, до города недалеко. Выпьем чаю, и тебе полегчает.
Лиза сделала несколько неуверенных шагов, оступилась, и едва не полетела носом в траву. Аспид хмыкнул, взял ее под руку и потащил за собой.
В какой-то момент Одри поняла, что ее все забыли. Ее оставили в клетушке, закрыли дверь и ушли. Что ж, ей это было знакомо. Именно так поступила ее тетка после смерти отца с матерью. Уходи, отродье, ты здесь не нужна. Хотя, нет, тетка действовала изощрённые, с большей жестокостью: привезла в живой, шумны, полный людей Рюнцэ и оставила на перроне, возле лавочки, торгующей пирожками. Одри проплакала все время, пока ее не нашел полицейский, ловящий на вокзале карманников. С тех пор Одри ни слезинки не пролила. Не плакала и сейчас. Это было даже не правило – ничего подобного она себе не обещала – скорее привычка. Но, нет, за ней никто не придет.
Одри прошлась по клетушке - два с половиной шага от стены к стене, - надеясь звуком своих шагов заглушить щорох из-под пола. Скверк-скверк-скверк. Одри содрогнулась. Что будет, когда ее сосед выкопается из-под бетона?
Ей казалось, прошли уже недели, если не месяцы, выпал и стаял снег. Ее не могли найти, или не искали вовсе. Потреянная, похороненная. Первое время Одри так и ходила от стены к стене, или просто кругами, потом силы и желание бороться оставили ее. Уравновешенность превратилась в апатию. Одри легла на холодный пол, прижала ухо к бетону и стала слушать, как ее неведомый сосед выкапывается снизу. И ждать.
Безо всяких логических причин Абигола развивалась не в сторону Ворот, а в осушенные болота. Вся история города была историей борьбы человека со стихией. После нескольких глубинных пожаров болота снова обводнили, и город утонул в облаке влажных испарений. Он бы захирел давно, если бы не своеобразный статус культурного наследия. Это был город с историей. Впрочем, на взгляд Арвиджена, и бойня, погубившая барона Шесера и его челядь, и убийства змей в III веке были историями одинаково неприятными.
Последний раз аспид навещал эти места лет четыреста назад. Город с тех пор пусть и разросся, мало изменился. Леса поредели, исчезли огороды, а стены окончательно утратили свое значение. К двум главным доминантам: собору Св. Иоргена и Старой Ратуше прибавилась спиральная игла Монумента Мира. Этого безобразного монстра было видно из любой части Абиголы. Впрочем, Старый Город еще хранил своеобразное очарование.
Арвиджен выбрал «Лавр и Падуб» - старейшую гостиницу города из чистого озорства. У его племянника с этим местом были связаны теплые воспоминания. Сам Арвиджен ночевал здесь всего единожды, но на него произвело впечатление убранство. Картины, изображающие эпическую битву людей с чешуйчатым злом, до сих пор были на месте.
Лиза окинула общий зал безразличным взглядом и облокотилась на стойку. От нее исходили волны усталости и отчаянья, но лезть глубже Арвиджен побоялся. Он снял две соседние комнаты, заказал обед и номер и потащил девушку обед. В комнате, скинув туфли, забравшись по своему обыкновению с ногами в кресло, она сжалась в комок. От нее так и веяло безысходностью, ужасом и отчаяньем.
Арвиджен считал свой дар – «бесценный дар», присущий любому змею, на деле как правило весьма странный – совершенно бесполезным. Бену умел проходить сквозь стены и, не напрягаясь, просачиваться в любые щели. Это как-то компенсировало то, что его змеиной формой был безобидный уж. Сашель был бессмертен. Совершенно. В самом полном смысле слова. Его порезы, ожоги, даже глубокие раны исцелялись в мгновение ока, кровь растворяла яд, а сердце – пронзившее его железо. Арвиджену досталось снохождение, умение проскользнуть в любую голову и расставить там все по полочкам. Увы, ничего нового он привнести не мог, разум, даже самый разбитый, сопротивлялся до последнего, исправляя любой нанесенный ему вред. Даже разум самоубийцы. Словом, во властелины мира с такой способностью идти было бесполезно, только в психиатры. Но самым неприятным было подспудное желание узнать, что же творится в чужих головах. Страшное искушение, замешанное на любопытстве.
Вот Лиза: какие образы заставляли ее так испуганно вжиматься в спинку кресла?
Принесли обед.
- Держу пари, - весело сказал Арвиджен, - это единственное место в Виттании, где готовят шарпи и ромовые пирожки.
Лиза покосилась на него.
- У нас неплохие командировочные.
- Не жалуюсь. Когда спонсируешь полицию, с этого же надо что-то иметь?
- И зачем вам ее спонсировать?
- Сашелю нравится, когда я веду себя хорошо, - хмыкнул Арвиджен. – А, скажем так, лучше ему нравиться. Сядь и поешь, у нас масса дел.
Лиза неохотно поднялась и села к столу. На еду она смотрела без малейшего аппетита, хотя от горшочков и поднимался дразнящий аромат. Арвиджену захотелось ее хорошенько встряхнуть.
- И что мы будем делать? – тихо спросила девушка, кроша хлеб.
- Ну… Для начала мы поговорим с Алисией Ловергаль, - Арвиджен поморщился. – С этим будут трудности. На редкость неприятная особа.
- И поэтому вы взяли с собой меня, - хмыкнула Лиза, и наконец-то в ее лице появилось что-то человеческое.
- Скажем так, без тебя до нее сложновато будет добраться.
