Венец безбрачия

- Что-то слышал, - кивнул я, не понимая, куда он клонит.
       - Уже хорошо. В общем, к чему я это. Когда боги, - любые боги, и демиурги, и местечковые, - что-то создают, они, конечно, тратят на это энергию, и не все задумываются, откуда она берётся. Такие, как ваш раздолбай, уж точно не думают. Никогда, - он грустно вздохнул в такт своим мыслям, но тут же продолжил. - Так вот, когда бог создаёт что-то новое, где-то перестаёт существовать что-то старое. Не обязательно в этом же мире, но достаточно недалеко. Поэтому каждому богу соответствует некая сущность... ну, вроде ваших местных демонов, которая способна только разрушать. Не всегда соответствие идёт один к одному по головам; например, на очень мощного разрушителя может приходиться несколько мелких богов и наоборот. Это первый момент. Пока понятно, вопросов нет?
       - Вопрос только один. Кто ты такой?
       - До этого сейчас доберёмся, - он махнул рукой. - Да, если что, зовут меня Цай. Дальше. Иногда появляются новые боги, одновременно с которыми появляются их противоположности, точно так же, как старые боги и разрушители прекращают своё существование. Иногда это происходит в результате их прямого столкновения; не суть. Появление нового бога — событие трудное и достаточно редкое, не всегда проходящее гладко. Причём я сейчас говорю не о богах и демонах в масштабах одного мира, - таких, как у вас, - а о настоящих творцах миров, демиургах. Да и творцы эти не всегда соответствуют желаемому образу, - он бросил очень красноречивый взгляд туда, где несколько минут назад сидел Аэрьи. - Ваш создатель... Вкратце его можно охарактеризовать как гениального, но чудовищно ленивого ребёнка. А подобные ему взрослеют только тогда, когда сами этого желают. Он умудрился сотворить тебя, но не довести начатое до конца; скорее всего, и сам не понял, что именно у него получилось. А между тем у него почти получился новый демиург. И разрушитель почти получился, - он рассеянно кивнул на Эльтора. - Но это как раз тот случай, когда «почти» даже хуже, чем ничего. Что касается моей личности, я не более чем один из творцов, может быть — лишь чуть более сознательный, чем прочие. Вмешиваться в дела других создателей — это, мягко говоря, невежливо, и я до последнего пытался решить проблему опосредованно. Но, как видно, шансов на это мало, поэтому придётся влезть напрямую. А для этого мне нужно связное и добровольное согласие кого-то из вас двоих, и в настоящий момент я предпочитаю вести разговор с тобой, как с более здравомыслящим, - он вновь кивнул на Эльтора. - Так что ты выбираешь?
       - Выбираю из чего? - вздохнул я. Сказанному я даже не удивился. Наверное, попросту утратил эту способность ещё в начале разговора. «Чем-то средним между богом и демоном» меня недавно называли, и «недоделанный демиург» на мой вкус незначительно отличался от этого определения.
       - Ну, во-первых, я могу вас обоих убить и отправить души на перерождение; раз карты не легли нужным образом, значит, не судьба. Во-вторых, я могу сделать из тебя полноценного творца, и этот вариант, не скрою, нравится мне больше. Я был бы очень рад появлению настолько рассудительного и вызывающего уважение демиурга. Ты подумай; вечная жизнь, неограниченные возможности...
       - А третьего варианта нет? - мрачно поинтересовался я. Словосочетание «вечная жизнь» уже довольно давно не то что не внушало оптимизма, а вызывало откровенное отвращение.
       - Почему нет? Есть. Если придумаешь, - усмехнулся он. - Впрочем, ладно, можешь не продолжать; я и так догадываюсь, чего ты хочешь. Быть рядом с той девочкой из другого мира, да?
       - Это возможно? - я вскинул на него взгляд.
       - При некотором старании не так уж сложно сделать из тебя человека, - Цай пожал плечами. - Только, извини, лишние воспоминания придётся выкинуть.
       - Какие воспоминания ты считаешь лишними? - усмехнулся я.
       - Вопрос правильный, но я не собирался ловить тебя на неточностях и делать гадости, - он иронично улыбнулся. - Ты будешь помнить и собственное знакомство с Зоей, и ваши приключения. И даже помнить, кем ты был прежде. А вот всю прошлую жизнь — очень коротко, как прочитанную книгу. К тому же, тебе пригодятся знания о новом мире, надо же как-то в нём адаптироваться, верно?
       - Пожалуй, - согласно кивнул я, всё ещё не веря в происходящее. - А что будет с ним? - уточнил я, чувствуя ответственность за судьбу Эльтора.
       - Учитывая краткий срок человеческой жизни, я просто отправлю его на перерождение чуть раньше, чем тебя. В масштабах Вселенной эта разница потеряется. Значит, будем считать, твоё согласие я получил. Закрой глаза и думай о хорошем, - усмехнулся он. И мне не осталось ничего другого, кроме как послушаться.
       

       ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

       - Зоя, ну вот куда ты выскочила неодетая? Мороз же!
       Мне на плечи лёг тяжеленный бушлат, сразу ощутимо придавив к земле. Бушлат был старый, пах машинным маслом и кое-где по воротнику был побит молью; но главное, конечно, он был тёплым.
       - Спасибо, Серёж, - улыбнулась я в ответ, не отрывая взгляда от тёмного неба. - На себя бы посмотрел.
       - А я-то что? Во-первых, я мужчина. Во-вторых, закалённый, - насмешливо отозвался он. - Куда тебя понесло? До старта ещё четверть часа! Раньше не начнут, тут всё гораздо точнее, чем в любой аптеке. Да и на что там смотреть?
       - Это тебе не на что смотреть, - обиженно фыркнула я. - А я, может, всю жизнь об этом мечтала! Это же так здорово; она стоит там, такая красивая, огромная, а скоро оторвётся от земли и разовьёт первую космическую. И отчасти — благодаря мне. Это же как рождение ребёнка и его школьный выпускной в одном флаконе! Я же сейчас приобщаюсь к вечности, к святому, к истории и даже почти знаю, что чувствовал Королёв. А ты — на что смотреть!
       - Всё с тобой понятно, - рассмеялся мужчина. - Удивительная ты женщина, Зоя! Как тебя только муж куда-то отпустил? Сидела бы дома, занималась чем-нибудь полезным, - укоризненно проворчал он.
       - Нет у меня мужа.
       - В смысле? - опешил он.
       - В прямом. У меня есть сестра, мама и бабушка, и они честно пытались меня отговорить, - насмешливо фыркнула я. - Да ладно, ты что, матерей-одиночек в своей жизни не видел?
       - Извини, - стушевался мужчина. - Я как-то не подумал. Слушай, так это получается, я могу попросить твой номер телефона? - вдруг оживился он. Я озадаченно покосилась на Сергея, искренне сомневаясь в его душевном здравии.
       - Зачем?
       - Зачем мужчина может попросить у женщины номер телефона? - улыбнулся он. - А ещё лучше — и электронной почты!
       - Мне это не кажется такой уж разумной и здравой идеей, - растерянно хмыкнула я, а потом мне в голову пришла Мысль. - Слушай, а давай я тебя с сестрой познакомлю? Мы близняшки, и она сейчас как раз совершенно свободна.
       - Мне вообще-то ты понравилась, - удивительно прямо и честно ответил он.
       - Это потому что ты с Сонькой не общался, - отмахнулась я. - Записывай адрес! Только не пиши пока, я ей попозже позвоню, предупрежу, что один весьма интересный и хорошо воспитанный офицер спецслужб буквально жаждет с ней познакомиться.
       - А ты? - задумчиво уточнил Сергей.
       - А я пока не готова к каким-либо близким отношениям. И вообще к отличным от приятельских отношениям с мужчиной. И вряд ли буду готова в ближайшие пять-десять лет, - поморщилась я. Честность на честность; мне кажется, он это заслужил. Мужчина пару секунд пристально меня разглядывал, после чего медленно кивнул. Кажется, действительно — понял.
       - Ладно, извини, не буду нарушать момент единения с историей, - улыбнулся он, переводя тему.
       - Замёрз, закалённый? - насмешливо фыркнула я. - Ну иди, грейся.
       И он честно оставил меня в одиночестве. Нет, не в одиночестве; наедине с этим удивительным местом, видевшим великие победы человечества. Чёрное-чёрное небо, какое бывает только вот в такие безлунные морозные ночи, было усыпано звёздами. Мешала засветка, но они всё равно сияли ярче и казались непривычно близкими. Здесь и сейчас было легко поверить, что давняя мечта, о которой писал ещё Циолковский, - мечта достичь их, - очень реальна и вот-вот сбудется. В конце концов, где ещё мечтать о звёздах, как не на Байконуре?
       Здесь, кажется, сам воздух был другой. Может, и правда — кажется. Но, с другой стороны, не могли же бывавшие здесь люди, - по-настоящему великие, на которых стоило равняться, - не оставить своего незримого следа? Они так болели за своё дело и горели им, что просто не могли бесследно сгинуть в веках! Может, именно с таких людей и с таких сильных чувств начинается то, что принято называть «местами силы»? Да, само это словосочетание звучит отнюдь не материалистично, но с некоторых пор я начала верить в магию и мистику.
       По чёрному бархату неба соскользнула сияющая искорка метеора, и я, поддавшись общему волшебному настроению, загадала желание. Понятно, что это сущие суеверия, и падающий на землю кусок космического мусора не может ни на что повлиять, но... так почему-то стало спокойнее. Пусть всё пройдёт хорошо. То есть, пусть все системы сработают в штатном режиме. Немного везения, чтобы никакая случайная погрешность не сбила тонкую настройку умных машин.
       Слова Сергея, конечно, задели за живое, но просить о несбыточном я не стала. Хватит с меня мужчин. Если историю с Витькой ещё можно было списать на «молодость-глупость», то тут уже впору было вспоминать и перефразировать мудрое изречение: «умный учится на чужих ошибках, дурак — не учится на своих».
       Акт второй, действующие лица — те же. Говорят, каждая история повторяется дважды, первый раз как трагедия, второй — как фарс. А вот у меня, похоже, получилось наоборот, потому что второй раз дался гораздо тяжелее. С нашего со Славкой возвращения прошло уже пять месяцев, но мне по-прежнему больно. Не так, как было в самом начале, но совсем не так, как было с Витькой.
       Не знаю, с чем это было связано. Может, сказался стресс от всех тамошних приключений, подобное просто не могло не оставить след на психике. Может, потому что расстались мы совсем иначе; не по чьей-то инициативе, а под давлением обстоятельств. А, может, я Витьку и не любила толком, в отличие от Гера.
       Слёз было выплакано — ужас сколько! Пара тазиков, не меньше. Первый — когда я только вернулась, второй — когда обнаружила «сюрприз» от демона. Проще говоря, когда поняла, что беременна. Вот тогда были не просто слёзы, была натуральная истерика с успокоительными; никогда не думала, что я на такое способна. Потом-то ничего, взяла себя в руки. Хотела, правда, избавиться от ребёнка (я представляю, что там может от демона родиться...), но тут меня уже уговорили. Главным образом, конечно, Славка, заявившая, что очень-очень хочет сестричку. Лучше всего — близняшку, как мы с Сонькой, но раз близняшки нет, сойдёт любая. Даже маленькая. Даже глупая.
       Потом правда выяснилось, что не сестричку, а братика, и тут уже, культурно выражаясь, выпали в осадок все, начиная с бабушки. Первой сориентировалась и обхихикала меня с моими приключениями Сонька, а потом и все остальные взяли себя в руки. Ну, мальчик. Ну, непонятно что с ним делать. Но ведь ребёнок же, так что принципиальных отличий быть не должно. По крайней мере, поначалу, а потом разберёмся. Неужели четыре взрослых разумных женщины и одна не слишком взрослая, но уже очень разумная девочка не справятся с одним-единственным мальчиком?
       Сложнее всего было уговорить моего начальника всё-таки отправить меня в командировку. Военные действия продолжались две недели, но в конце концов он капитулировал, и был заключён мирный договор, определяющий обязательства сторон. То есть, я поехала, но не основным специалистом, а в качестве консультанта, если совсем честно - довеска. К стартовому столу меня в итоге допустили только на экскурсию, но я и этому была рада. И без меня желающих хватало, так что, можно сказать, пропихнули по блату.
       В любом случае, я сейчас здесь, жизнь продолжается, цель в ней есть, и нечего себя жалеть. А что сердце каждый раз болезненно сжимается, стоит вспомнить серьёзного демона со змеиными глазами... у всех есть свои проблемы в жизни, и эта отнюдь не самая страшная. Я именно здесь и сейчас на своём месте, - там, где должна быть и хочу быть. И ни на какие красоты другого мира, ни на какого мужчину не променяла бы вот эту ночь, чернильное небо, высокую свечку ракеты, пробирающий до костей низкий гул и пронзительное, ни с чем не сравнимое чувство сопричастности чему-то великому и настоящему.
       Нельзя менять смысл своей жизни и мечту даже на очень сильную любовь. Потому что без последней больно и грустно, но без первых двух ты перестанешь быть собой. И когда позади меня распахнулась дверь, и Сергей бодро сообщил «первая ступень отделилась, полёт продолжается в штатном режиме», меня вместе с тревогой об успехе нынешнего мероприятия неожиданно начала потихоньку отпускать и боль потери. Всё идёт правильно, естественным путём. А что мне сейчас плохо... Как говорили древние, «всё проходит, и это тоже пройдёт».
       В общем, домой я возвращалась не сказать, чтобы в приподнятом настроении, но в гораздо лучшем, чем уезжала. Безмятежно-философском и настолько спокойном, что ощущала себя скалистым утёсом. Ни волокита на досмотре, ни задержанный на пять часов из-за снегопада на принимающей стороне рейс, ни болтанка по дороге, ни даже посадка со второй попытки при сильном боковом ветре не выбили из колеи. Кажется, я постигла дзен.
       Позвонив сестре сразу после посадки, я выяснила, что та уже на месте и вся извелась от ожидания, - Сонька ещё сильнее меня не любит сидеть на месте, - я получила свой багаж в виде небольшой сумки и, повесив её на свободное плечо (на втором путешествовала сумка с верным ноутбуком), в том же непрошибаемом спокойствии двинулась на выход.
       Первой меня заметила, конечно, Славка, и тут же сделала всё, чтобы и я её увидела. То есть, со звонким радостным воплем «мамка!» кинулась ко мне. Пришлось срочно избавляться от сумок и освобождать руки для объятий.
       - Мама, ну ты куда, поставь, тебе нельзя тяжести поднимать! - захихикала она, повисая на моей шее, когда я выпрямилась, держа её в охапке.
       - Какая ты тяжесть, - отмахнулась я. - Признавайся, опять бабушка не знала, чем тебя кормить? Сонь, она что, все три недели голодала? - уточнила я у подошедшей сестры.
       - Поставь ребёнка на место, - насмешливо фыркнула та.
       - И ты туда же, - вздохнула я, всё-таки опуская дочь на пол. Мирослава тут же подхватила обеими руками самое ценное — ноутбук; знает же, что там есть несколько её игрушек. Я даже на пару мгновений засомневалась, по мне она сильнее соскучилась или по ним. - Тебе что бабушка сказала? Если я хорошо...
       - Зай, я, если ты помнишь, тоже врач, хоть и по другой специальности, и тоже могу всякого наговорить, - ехидно возразила та, коротко меня обняла и, отстранившись, с явным предвкушением и откровенным злорадством (я тут же заподозрила какую-то подставу) продолжила. - Но сейчас я ради исключения не во имя твоего здоровья беспокоюсь. Тут с тобой ещё кое-кто поздороваться хотел, - она кивнула в сторону, я обернулась...
       - Привет, - неуверенно улыбнулся мужчина. А я не знала, за что хвататься — за сердце, за голову, за воздух или за живот, в который меня бодро (и, кстати, очень больно) пнули изнутри.
       В классическом чёрном пальто, с букетом золотых георгин (я даже знаю, кто подсказал), без рогов, с незнакомыми карими глазами, но, определённо, это был Гер.