Лицо мага окаменело, золотой росчерк в глазах сжался до тонкой нити, говоря о том, что он на грани ярости. Карфэ не отступала. Она знала, что злость направлена не на нее, просто обстоятельства совпали неудобно. Ее господин ненавидит такие превратности судьбы, потому что это были моменты, когда жизнь напоминала ему о том, что он не способен все на свете контролировать.
Бастиан невольно потянулся к глазам. Белая слепота. Болезнь, поражающая исключительно его когорту. Неприятное обстоятельство, которое вполне возможно перетерпеть. Если находишься в реальности. Если не нужно отправляться в Путь. Этот недуг влияет на часть способностей любого реликванта – он не видит переходы. Эти области позволяли перемещаться по пространствам иллюзорного мира. На свете не существовало ни одного мага с такой же способностью. И если белая слепота не спадет, двигаться по Пути не получится, дальше первого пространства никто не пройдет.
- У вас единственный выход, - снова зазвучал голос Карфэ.
- Хватит! Я обо всем знаю! – рыкнул маг на помощницу.
Та недовольно фыркнула.
Бастиан тяжело вздохнул, словно готовился к труднейшему в своей жизни испытанию. Он знал, что ему нужна помощь. Он ненавидел просить и от кого-то зависеть. Хуже этого ничего быть не может. А ведь всего через месяц болезнь пройдет, тогда маг не будет ни в ком нуждаться. Однако месяца у него нет, есть пара-тройка дней. Даже обратись он сейчас к личным лекарям его семьи, способным творить чудеса, в столь короткий срок они его от недуга не избавят. Поэтому выход один – искать напарника. Маг положил ладонь на шею, чувствуя, какая тяжесть вновь обрушивается на его тело.
Оттягивать гадостный момент он больше не мог. Бастиан знал, куда идти и к кому, это и было худшей участью. Прямо-таки наказание за собственную глупость. Белая слепота – итог действий его самого.
Не сказав ни слова, Бастиан переместился. Карфэ беспокойно поскребла нос.
- Неужели он пошел к..? – спросила она у пустоты. – Все ли будет в порядке с господином? У этой особы тоже весьма непростой характер. Будет немного грустно, если я лишусь господина… Но зато безопасно… И все же немного грустно.
Начался предпоследний круг. Квадриги, грохоча коваными колесами, влетели в него на ошеломляющих скоростях, оставляя позади себя столп пыли. Вперед вырвалась четверка с красными лентами, за ней в самый корпус мчались отмеченные черным лошади. Зрители грохотали кулаками по скамьям, кричали от возбуждения, повторяли имена своих фаворитов.
Гарда прищурилась. Четыре колесницы сошли. Четыре остались. Победитель пока неясен.
Хозяйка арены обмахивалась веером, кольца на руках агрессивно взблескивали. Внезапно она нахмурилась.
Огибая поворотный столб, отмеченная красным колесница подскочила, встала на пару правых колес и вознамерилась опрокинуться. Магия захватила ее в кокон, и та застыла на месте в своем нелепом положении. Гонка для всадника в этот миг совершенно бесславно кончилась. Гарда терпеть не могла грязных трюков, поэтому в ее соревнованиях существовали правила. Губить своих драгоценных лошадей она не позволит. Магические уловки против колесниц и лошадей не допускались.
Этот заезд нарушил все нормы. Хозяйка арены не останавливала гонку из-за зрителей. Двадцатитысячную толпу лучше не разочаровывать. Гарда резко сложила веер, тот громко щелкнул, она постучала им по ладони другой руки. Как только гонка закончится, она намерена спустить шкуру с всадников, решивших пойти против правил.
Яростная схватка продолжалась. В центре внимания оказалась отмеченная черными лентами колесница. Кнут постоянно щелкал в воздухе, всадник выкрикивал боевые кличи, как будто мчался в атаку на невидимого врага. Его радость от близкой победы – ведь остальные отставали от него не меньше чем на полтора лошадиных корпуса - померкла в тот миг, когда колесо зацепило знак поворота. Лошади дернули, колесница замерла на один миг на месте и сразу же рухнула оземь. Магия мгновенно перерезала упряжь, огораживая четверку, чтобы не пришлось тащить волоком поврежденную колесницу. Взмыленные лошади вскидывали головы, взбрыкивали, инстинктивно пытаясь снова нестись вперед. Гарда холодно посмотрела на поднимающегося из пыли всадника. Тот что-то яростно кричал пронесшимся мимо него двум последним квадригам. Удивительный расклад, в гонке остались сравнительно неизвестные имена. И именно те, кто играл честно. Кто знал, что все закончится таким вот поворотом.
Гарда слегка поправила печать, развернутую перед голубым взором ее глаз. Конечно же, видна она была только ей. Сквозь эту магическую призму хозяйка арены наблюдала за всадниками так пристально и близко, словно их не разделяло расстояние во всю трибуну. Гарда видела все трюки. Пока те укладывались в рамки разумного, она относилась спокойно к любому обману, применявшемуся участниками заезда друг против друга. Но стоило им перейти границы, и участь их была незавидна.
Помощница бесшумно появилась за спиной, склонилась и принялась нашептывать своей госпоже важные вести. Гарда выпрямилась в своем роскошном позолоченном кресле, резко обернувшись к девушке. У той был скорбный вид. Хозяйка арены принимала решение две долгие секунды.
- Подождет, - произнесла она тихо, но твердо.
Помощница, услышав ответ, еле заметно вздрогнула, вежливо поклонилась и удалилась. Гарда вновь откинулась на высокую спинку кресла. В индивидуальной крытой ложе она была недоступна для взглядов окружающих, поэтому могла себе позволить выразить эмоции. Она разложила и вновь сложила веер, и так несколько раз. Гонка перестала ее интересовать, голову затопили невеселые мысли. Против собственной воли хозяйка арены принялась строить предположения. Появление Правящего всегда сулит перемены. Какие именно - заранее не угадаешь. Однако Гарда решила проявить выдержку: раз сам явился, значит, и подождать может. Она не побежит к нему по первому зову, она на своей территории.
Гонка завершалась весьма захватывающе. Публика прониклась к двум оставшимся участникам, позабыв о сошедших фаворитах. Квадриги с золотым и зеленым знаками шли корпус в корпус, пока на последнем развороте один из всадников не пустил свою колесницу совсем близко к поворотному знаку. Лошади с трудом вывезли свою ношу и, прочертив невероятную траекторию, вырвавшись вперед, пересекли финишную линию. Золото победило. Как будто это был символ. Публика ликовала, горны трубили, приветствуя победителя. Всадник и сам не верил в такой итог, поэтому с недоумением смотрел на падающие к его ногам цветочные венки, летевшие от благодарных зрителей.
Гарда покинула свою ложу, спустилась по внешней лестнице на каменный пьедестал, куда уже пытались затолкать победителя, пока он ошалело улыбался и махал руками всем вокруг. Хозяйку арены приветствовали не менее громко. Гарда склоняла голову и ласково улыбалась. Все эти люди приносили ей доход.
Радостный победитель приблизился к ней, невнятно бормоча слова благодарности, из которых Гарда вынесла только то, что парень умудрился победить в своей первой же в жизни гонке. Она взяла с высокого постамента медный венок, игнорируя глупые слова молодого мужчины, и возложила его на голову. Этот символ был придуман забавы ради, для удовольствия участников, которые таким образом прикасались к славному историческому прошлому своих предков. Столетия назад существовала такая же традиция, и Гарда легко ее возродила. Помимо венка победитель получит приличную сумму. За победу в первой официальной гонке полагается еще и весьма нескромная премия. Пару лет можно безбедно жить.
Гарда сделала пару шагов к мужчине, оказываясь очень близко к нему. Победитель неожиданно зарделся, чем вызвал у нее улыбку. Скромник какой! Она развернула веер, прикрыла нижнюю часть их лиц и поцеловала его в щеку. Публика ликовала. Эту свою личную награду Гарда тоже придумала для зрителей. Им нравились такие вещи. Исполнив все полагающиеся церемонии, хозяйка арены смогла удалиться. Обязанность наказать избранных участников заезда за нарушение правил она оставила помощнице.
Углубившись в подтрибунные помещения, Гарда прошла по изгибающемуся узкому коридору, служившему переходом в небольшое административное здание. В нем работали канцелярские и учетные отделы, обязанности которых касались исключительно бумаг и цифр и не были связаны напрямую ни с ареной, ни с лошадьми. Поэтому Гарда не любила здесь находиться. Однако, обустроить себе рабочее место на площадке для выгула она не могла.
Дверь собственного кабинета она открыла с нарочитой непринужденностью, стараясь сделать так, чтобы выражение лица не свидетельствовало о внутреннем напряжении, которое охватило ее, стоило узнать о появлении статусного гостя.
- Продай мне Громовержца! – заявил Бастиан резким тоном, оборачиваясь к хозяйке кабинета.
- Нет, - холодно ответила она ему, гордо держа голову.
- Ладно, - отступил тут же маг, немного расстроенный.
Он всегда начинал их встречи с этого требования. Громовержец принадлежал лично Гарде и был не конем, а божеством в обличии лошади. Бастиан готов был на все, чтобы заполучить его. Хозяйка арены могла запросить любую сумму, и он бы без сожалений с ней расплатился, но не всем мечтам суждено сбыться.
- Чаю предложишь? – игриво улыбнулся реликвант.
Гарда, подавив тяжелый вздох, наконец отошла от порога, закрывая за собой дверь и направляясь вглубь изысканно украшенного кабинета, проскользнув мимо стоящего у нее на пути мага. Каждый сатт этого пространства она продумала сама: от прямоугольной каменной плитки, из которой состояло покрытие пола, до светлой полосчатой древесины, ставшей панелями для стен. Арочные окна были продлены до пола, из них виднелся центральный проход на трибуны. Вся эта роскошь продолжалась в мебели, наполнявшей кабинет. Единственный стол был выполнен в легкой изящной манере и вмещал на себе лишь богато украшенный золотым орнаментом канцелярский набор, небольшой светильник, пару блокнотов и стопку чистых белых листов. Оставшийся свободный кусочек позволял положить разве что еще один журнал или книгу – хозяйка кабинета явно не была намерена просиживать часами над затянутой светлым бархатом поверхностью стола. Пара стульев стояли от стола на некотором расстоянии, соблюдая дистанцию между хозяйкой и ее гостями. Предметы меблировки имели круто выгнутые спинки из литой стали, покрытой лаком. Сидения были затянуты тканью в тон, которая создавала лишь эффект мягкости. Долго высиживать на таких стульях не получится, на бревне и то удобнее. У самых стен расположилась пара стеклянных шкафов с книгами и закрытых стеллажей, где хранились бумаги учета и прочая рабочая канцелярия. По углам были расставлены светильники на длинных ногах, стены были украшены замысловатыми картинами, какими сейчас грешат Весенние сезоны. Гарда обстановкой по праву гордилась. Поэтому за свое рабочее место она присела с таким достоинством, которому могла позавидовать любая великосветская дама. Она положила веер перед собой на стол. Этот атрибут был нужен лишь там, снаружи, для публики, здесь от него не было никакого прока.
- Зачем ты пришел? – спросила Гарда, изящно складывая руки на груди и игнорируя его слова.
Глаз гостя нырнул вглубь выреза ее белой блузы, которую она сознательно застегивала на одну пуговицу меньше, чем то было дозволено. Гарда своего тела никогда не стеснялась и достоинств не прятала. Откровенное мужское внимание ей льстило. Хозяйка кабинета поправила складки на длинной черной юбке.
- На сегодня гонки закончены, - не дождавшись ответа, продолжила она, - завтра – выходной. Ты выбрал неудачное время для развлечений.
- О, мне теперь не до них, - Бастиан печально качнул головой. – Возникли… обстоятельства.
- И ты решил ими со мной поделиться? С каких пор мы так близки? – уголки полных губ женщины насмешливо дернулись.
- Нас с тобой многое связывает, - многозначительно проговорил маг.
Устремив на собеседницу прямой взгляд, он даже не моргал. Гарда держалась. Даже при самой первой их встрече она не вздрогнула, сейчас тоже вынесла испытание с прежним достоинством. Но Бастиан читал ее как открытую книгу, он видел все ее малейшие движения – наклон головы, легкие взмахи ресниц и едва заметную дрожь пальцев. Хозяйка кабинета сейчас находилась в ожидании. Гарда держалась хорошо и почти идеально себя контролировала. Когда семь лет назад она была студенткой столичной академии на первом году обучения, а он - преподавателем сезонного курса, ей еще не была присуща эта горделивая манера держаться, спокойные, выверенные жесты и стать. Сейчас обман бы удался, если бы не опыт мага. Он-то их и разнил, что тогда, что сейчас. Поэтому Бастиан владел нынешним моментом. Гарде оставалось только ждать. В глазах женщины отражалась неуверенность, она не понимала гостя и не могла точно для себя решить, как именно себя вести. А глаза красивые. Как и у всей ее расы. Пронзительно-голубые, как сапфиры или аквамарины. Вирьяры отличались этим. Как и смуглой кожей, вьющимися черными волосами и… рожками. Голову каждого вирьяра венчали два небольших заостренных костяных отростка. Для Бастиана они были не менее привлекательны, чем откровенный вырез блузы.
- Я по делу, - произнес он будничным тоном, садясь напротив хозяйки. – Предлагаю сделку.
- В рамках каких условий? – прищурилась Гарда.
- В тех, где ты мне отдашься.
Хозяйка кабинета выбила дробь пальчиками по бархатной поверхности стола. Реликвант точно успел увидеть мелькнувшие на долю секунды коготки. Блеск драгоценных камней в кольцах показался почти злым.
- Я, наверное, неправильно выразился, - кашлянул он в кулак.
Гарда улыбнулась ему, точно змея.
- Хотя нет, знаешь, вполне правильно, - заговорил маг быстрее и склонился к ее столу, облокотившись на него рукой. – Я действительно хочу знать, сколько ты стоишь.
Гарда, не меняясь в лице, прикоснулась к небольшому символу, что располагался с левой стороны на ребре стола.
- Правящий – не Правящий, мои парни подчиняются только моим приказам, - произнесла вирьяра ледяным тоном.
В кабинет с шумом ворвалась пара верзил.
- Вышвырните его, - небрежно махнула она рукой.
Бастиан посмотрел на рванувших в его сторону парней, шевельнул пальцами, мгновенно вычерчивая какой-то символ в воздухе, и снова повернулся к вирьяре. Ничто спокойствие мага не нарушило.
Гарда выпрямилась в кресле, вытянула шею и нахмурила смоляные брови, вглядываясь в магическую печать. Та была для нее как на ладони. Презрительно скривив губы, вирьяра послала собственный легкий магический поток. Бастиан не видел его, но чувствовал. Магия Гарды попыталась перебить его печать, но сила ушла впустую. Иллюзия, развернувшаяся перед глазами ее охранников, продолжила свое существование и заставила тех замереть на месте. Сейчас для этих парней существовала только тьма, ничего не видя и не слыша, они не могли продолжать двигаться. Немного затратно творить такую иллюзию в реальности, но Бастиан был к этому готов.
- Вот поэтому ты и не сдала мне экзамен, - протянул он занудно.
Гарда, игнорируя жалящие ее душу слова, нарисовала новую печать, сильнее прежней, и предприняла еще одну попытку.
Бастиан невольно потянулся к глазам. Белая слепота. Болезнь, поражающая исключительно его когорту. Неприятное обстоятельство, которое вполне возможно перетерпеть. Если находишься в реальности. Если не нужно отправляться в Путь. Этот недуг влияет на часть способностей любого реликванта – он не видит переходы. Эти области позволяли перемещаться по пространствам иллюзорного мира. На свете не существовало ни одного мага с такой же способностью. И если белая слепота не спадет, двигаться по Пути не получится, дальше первого пространства никто не пройдет.
- У вас единственный выход, - снова зазвучал голос Карфэ.
- Хватит! Я обо всем знаю! – рыкнул маг на помощницу.
Та недовольно фыркнула.
Бастиан тяжело вздохнул, словно готовился к труднейшему в своей жизни испытанию. Он знал, что ему нужна помощь. Он ненавидел просить и от кого-то зависеть. Хуже этого ничего быть не может. А ведь всего через месяц болезнь пройдет, тогда маг не будет ни в ком нуждаться. Однако месяца у него нет, есть пара-тройка дней. Даже обратись он сейчас к личным лекарям его семьи, способным творить чудеса, в столь короткий срок они его от недуга не избавят. Поэтому выход один – искать напарника. Маг положил ладонь на шею, чувствуя, какая тяжесть вновь обрушивается на его тело.
Оттягивать гадостный момент он больше не мог. Бастиан знал, куда идти и к кому, это и было худшей участью. Прямо-таки наказание за собственную глупость. Белая слепота – итог действий его самого.
Не сказав ни слова, Бастиан переместился. Карфэ беспокойно поскребла нос.
- Неужели он пошел к..? – спросила она у пустоты. – Все ли будет в порядке с господином? У этой особы тоже весьма непростой характер. Будет немного грустно, если я лишусь господина… Но зато безопасно… И все же немного грустно.
Глава 2.
Начался предпоследний круг. Квадриги, грохоча коваными колесами, влетели в него на ошеломляющих скоростях, оставляя позади себя столп пыли. Вперед вырвалась четверка с красными лентами, за ней в самый корпус мчались отмеченные черным лошади. Зрители грохотали кулаками по скамьям, кричали от возбуждения, повторяли имена своих фаворитов.
Гарда прищурилась. Четыре колесницы сошли. Четыре остались. Победитель пока неясен.
Хозяйка арены обмахивалась веером, кольца на руках агрессивно взблескивали. Внезапно она нахмурилась.
Огибая поворотный столб, отмеченная красным колесница подскочила, встала на пару правых колес и вознамерилась опрокинуться. Магия захватила ее в кокон, и та застыла на месте в своем нелепом положении. Гонка для всадника в этот миг совершенно бесславно кончилась. Гарда терпеть не могла грязных трюков, поэтому в ее соревнованиях существовали правила. Губить своих драгоценных лошадей она не позволит. Магические уловки против колесниц и лошадей не допускались.
Этот заезд нарушил все нормы. Хозяйка арены не останавливала гонку из-за зрителей. Двадцатитысячную толпу лучше не разочаровывать. Гарда резко сложила веер, тот громко щелкнул, она постучала им по ладони другой руки. Как только гонка закончится, она намерена спустить шкуру с всадников, решивших пойти против правил.
Яростная схватка продолжалась. В центре внимания оказалась отмеченная черными лентами колесница. Кнут постоянно щелкал в воздухе, всадник выкрикивал боевые кличи, как будто мчался в атаку на невидимого врага. Его радость от близкой победы – ведь остальные отставали от него не меньше чем на полтора лошадиных корпуса - померкла в тот миг, когда колесо зацепило знак поворота. Лошади дернули, колесница замерла на один миг на месте и сразу же рухнула оземь. Магия мгновенно перерезала упряжь, огораживая четверку, чтобы не пришлось тащить волоком поврежденную колесницу. Взмыленные лошади вскидывали головы, взбрыкивали, инстинктивно пытаясь снова нестись вперед. Гарда холодно посмотрела на поднимающегося из пыли всадника. Тот что-то яростно кричал пронесшимся мимо него двум последним квадригам. Удивительный расклад, в гонке остались сравнительно неизвестные имена. И именно те, кто играл честно. Кто знал, что все закончится таким вот поворотом.
Гарда слегка поправила печать, развернутую перед голубым взором ее глаз. Конечно же, видна она была только ей. Сквозь эту магическую призму хозяйка арены наблюдала за всадниками так пристально и близко, словно их не разделяло расстояние во всю трибуну. Гарда видела все трюки. Пока те укладывались в рамки разумного, она относилась спокойно к любому обману, применявшемуся участниками заезда друг против друга. Но стоило им перейти границы, и участь их была незавидна.
Помощница бесшумно появилась за спиной, склонилась и принялась нашептывать своей госпоже важные вести. Гарда выпрямилась в своем роскошном позолоченном кресле, резко обернувшись к девушке. У той был скорбный вид. Хозяйка арены принимала решение две долгие секунды.
- Подождет, - произнесла она тихо, но твердо.
Помощница, услышав ответ, еле заметно вздрогнула, вежливо поклонилась и удалилась. Гарда вновь откинулась на высокую спинку кресла. В индивидуальной крытой ложе она была недоступна для взглядов окружающих, поэтому могла себе позволить выразить эмоции. Она разложила и вновь сложила веер, и так несколько раз. Гонка перестала ее интересовать, голову затопили невеселые мысли. Против собственной воли хозяйка арены принялась строить предположения. Появление Правящего всегда сулит перемены. Какие именно - заранее не угадаешь. Однако Гарда решила проявить выдержку: раз сам явился, значит, и подождать может. Она не побежит к нему по первому зову, она на своей территории.
Гонка завершалась весьма захватывающе. Публика прониклась к двум оставшимся участникам, позабыв о сошедших фаворитах. Квадриги с золотым и зеленым знаками шли корпус в корпус, пока на последнем развороте один из всадников не пустил свою колесницу совсем близко к поворотному знаку. Лошади с трудом вывезли свою ношу и, прочертив невероятную траекторию, вырвавшись вперед, пересекли финишную линию. Золото победило. Как будто это был символ. Публика ликовала, горны трубили, приветствуя победителя. Всадник и сам не верил в такой итог, поэтому с недоумением смотрел на падающие к его ногам цветочные венки, летевшие от благодарных зрителей.
Гарда покинула свою ложу, спустилась по внешней лестнице на каменный пьедестал, куда уже пытались затолкать победителя, пока он ошалело улыбался и махал руками всем вокруг. Хозяйку арены приветствовали не менее громко. Гарда склоняла голову и ласково улыбалась. Все эти люди приносили ей доход.
Радостный победитель приблизился к ней, невнятно бормоча слова благодарности, из которых Гарда вынесла только то, что парень умудрился победить в своей первой же в жизни гонке. Она взяла с высокого постамента медный венок, игнорируя глупые слова молодого мужчины, и возложила его на голову. Этот символ был придуман забавы ради, для удовольствия участников, которые таким образом прикасались к славному историческому прошлому своих предков. Столетия назад существовала такая же традиция, и Гарда легко ее возродила. Помимо венка победитель получит приличную сумму. За победу в первой официальной гонке полагается еще и весьма нескромная премия. Пару лет можно безбедно жить.
Гарда сделала пару шагов к мужчине, оказываясь очень близко к нему. Победитель неожиданно зарделся, чем вызвал у нее улыбку. Скромник какой! Она развернула веер, прикрыла нижнюю часть их лиц и поцеловала его в щеку. Публика ликовала. Эту свою личную награду Гарда тоже придумала для зрителей. Им нравились такие вещи. Исполнив все полагающиеся церемонии, хозяйка арены смогла удалиться. Обязанность наказать избранных участников заезда за нарушение правил она оставила помощнице.
Углубившись в подтрибунные помещения, Гарда прошла по изгибающемуся узкому коридору, служившему переходом в небольшое административное здание. В нем работали канцелярские и учетные отделы, обязанности которых касались исключительно бумаг и цифр и не были связаны напрямую ни с ареной, ни с лошадьми. Поэтому Гарда не любила здесь находиться. Однако, обустроить себе рабочее место на площадке для выгула она не могла.
Дверь собственного кабинета она открыла с нарочитой непринужденностью, стараясь сделать так, чтобы выражение лица не свидетельствовало о внутреннем напряжении, которое охватило ее, стоило узнать о появлении статусного гостя.
- Продай мне Громовержца! – заявил Бастиан резким тоном, оборачиваясь к хозяйке кабинета.
- Нет, - холодно ответила она ему, гордо держа голову.
- Ладно, - отступил тут же маг, немного расстроенный.
Он всегда начинал их встречи с этого требования. Громовержец принадлежал лично Гарде и был не конем, а божеством в обличии лошади. Бастиан готов был на все, чтобы заполучить его. Хозяйка арены могла запросить любую сумму, и он бы без сожалений с ней расплатился, но не всем мечтам суждено сбыться.
- Чаю предложишь? – игриво улыбнулся реликвант.
Гарда, подавив тяжелый вздох, наконец отошла от порога, закрывая за собой дверь и направляясь вглубь изысканно украшенного кабинета, проскользнув мимо стоящего у нее на пути мага. Каждый сатт этого пространства она продумала сама: от прямоугольной каменной плитки, из которой состояло покрытие пола, до светлой полосчатой древесины, ставшей панелями для стен. Арочные окна были продлены до пола, из них виднелся центральный проход на трибуны. Вся эта роскошь продолжалась в мебели, наполнявшей кабинет. Единственный стол был выполнен в легкой изящной манере и вмещал на себе лишь богато украшенный золотым орнаментом канцелярский набор, небольшой светильник, пару блокнотов и стопку чистых белых листов. Оставшийся свободный кусочек позволял положить разве что еще один журнал или книгу – хозяйка кабинета явно не была намерена просиживать часами над затянутой светлым бархатом поверхностью стола. Пара стульев стояли от стола на некотором расстоянии, соблюдая дистанцию между хозяйкой и ее гостями. Предметы меблировки имели круто выгнутые спинки из литой стали, покрытой лаком. Сидения были затянуты тканью в тон, которая создавала лишь эффект мягкости. Долго высиживать на таких стульях не получится, на бревне и то удобнее. У самых стен расположилась пара стеклянных шкафов с книгами и закрытых стеллажей, где хранились бумаги учета и прочая рабочая канцелярия. По углам были расставлены светильники на длинных ногах, стены были украшены замысловатыми картинами, какими сейчас грешат Весенние сезоны. Гарда обстановкой по праву гордилась. Поэтому за свое рабочее место она присела с таким достоинством, которому могла позавидовать любая великосветская дама. Она положила веер перед собой на стол. Этот атрибут был нужен лишь там, снаружи, для публики, здесь от него не было никакого прока.
- Зачем ты пришел? – спросила Гарда, изящно складывая руки на груди и игнорируя его слова.
Глаз гостя нырнул вглубь выреза ее белой блузы, которую она сознательно застегивала на одну пуговицу меньше, чем то было дозволено. Гарда своего тела никогда не стеснялась и достоинств не прятала. Откровенное мужское внимание ей льстило. Хозяйка кабинета поправила складки на длинной черной юбке.
- На сегодня гонки закончены, - не дождавшись ответа, продолжила она, - завтра – выходной. Ты выбрал неудачное время для развлечений.
- О, мне теперь не до них, - Бастиан печально качнул головой. – Возникли… обстоятельства.
- И ты решил ими со мной поделиться? С каких пор мы так близки? – уголки полных губ женщины насмешливо дернулись.
- Нас с тобой многое связывает, - многозначительно проговорил маг.
Устремив на собеседницу прямой взгляд, он даже не моргал. Гарда держалась. Даже при самой первой их встрече она не вздрогнула, сейчас тоже вынесла испытание с прежним достоинством. Но Бастиан читал ее как открытую книгу, он видел все ее малейшие движения – наклон головы, легкие взмахи ресниц и едва заметную дрожь пальцев. Хозяйка кабинета сейчас находилась в ожидании. Гарда держалась хорошо и почти идеально себя контролировала. Когда семь лет назад она была студенткой столичной академии на первом году обучения, а он - преподавателем сезонного курса, ей еще не была присуща эта горделивая манера держаться, спокойные, выверенные жесты и стать. Сейчас обман бы удался, если бы не опыт мага. Он-то их и разнил, что тогда, что сейчас. Поэтому Бастиан владел нынешним моментом. Гарде оставалось только ждать. В глазах женщины отражалась неуверенность, она не понимала гостя и не могла точно для себя решить, как именно себя вести. А глаза красивые. Как и у всей ее расы. Пронзительно-голубые, как сапфиры или аквамарины. Вирьяры отличались этим. Как и смуглой кожей, вьющимися черными волосами и… рожками. Голову каждого вирьяра венчали два небольших заостренных костяных отростка. Для Бастиана они были не менее привлекательны, чем откровенный вырез блузы.
- Я по делу, - произнес он будничным тоном, садясь напротив хозяйки. – Предлагаю сделку.
- В рамках каких условий? – прищурилась Гарда.
- В тех, где ты мне отдашься.
Хозяйка кабинета выбила дробь пальчиками по бархатной поверхности стола. Реликвант точно успел увидеть мелькнувшие на долю секунды коготки. Блеск драгоценных камней в кольцах показался почти злым.
- Я, наверное, неправильно выразился, - кашлянул он в кулак.
Гарда улыбнулась ему, точно змея.
- Хотя нет, знаешь, вполне правильно, - заговорил маг быстрее и склонился к ее столу, облокотившись на него рукой. – Я действительно хочу знать, сколько ты стоишь.
Гарда, не меняясь в лице, прикоснулась к небольшому символу, что располагался с левой стороны на ребре стола.
- Правящий – не Правящий, мои парни подчиняются только моим приказам, - произнесла вирьяра ледяным тоном.
В кабинет с шумом ворвалась пара верзил.
- Вышвырните его, - небрежно махнула она рукой.
Бастиан посмотрел на рванувших в его сторону парней, шевельнул пальцами, мгновенно вычерчивая какой-то символ в воздухе, и снова повернулся к вирьяре. Ничто спокойствие мага не нарушило.
Гарда выпрямилась в кресле, вытянула шею и нахмурила смоляные брови, вглядываясь в магическую печать. Та была для нее как на ладони. Презрительно скривив губы, вирьяра послала собственный легкий магический поток. Бастиан не видел его, но чувствовал. Магия Гарды попыталась перебить его печать, но сила ушла впустую. Иллюзия, развернувшаяся перед глазами ее охранников, продолжила свое существование и заставила тех замереть на месте. Сейчас для этих парней существовала только тьма, ничего не видя и не слыша, они не могли продолжать двигаться. Немного затратно творить такую иллюзию в реальности, но Бастиан был к этому готов.
- Вот поэтому ты и не сдала мне экзамен, - протянул он занудно.
Гарда, игнорируя жалящие ее душу слова, нарисовала новую печать, сильнее прежней, и предприняла еще одну попытку.
