Клинки лишь воссоздавали часть их внутренней сути, как делали это серпы для бесшумных. Эрайты служили проводниками Истинного Огня, оружие помогало им еще больше контролировать границы собственной силы. Ведь стоит пустить в себя пламени больше положенного, как оно с радостью воспользуется возможностью. И захлестнет с головой, погребет под своими бешеными волнами и уничтожит в своем безудержном неистовстве. «Бесправные» маги, носящие высший титул, погибали от этого. Иногда неосознанно, не рассчитав собственные возможности в опасный момент, иногда сознательно, обращаясь в бесконечную реку силы и жертвуя собой для победы над агаммой.
Дартен вернул меч на место, где он будет дожидаться своего часа, и поспешил выйти из хранилища. Снаружи продолжал царить день, и на небе виднелись редкие облака. Юный Аттрактор повернулся к Ледяной Луне и уперся в нее взглядом темных глаз. Громадное темно-синее око таращилось в ответ, и парень чувствовал в этом насмешку и вызов.
Он создал лук из чистого пламени, даже не отдавая себе отчет в том, почему каждый раз ему удается это так легко, и направил острие огненной стрелы вверх. Ледяная Луна едва заметно повернулась в своей далекой воздушной колыбели.
– Видите? Во мне нет силы. Она не боится меня, – развеивая огонь в руках, произнес Дартен.
– Она будет бояться, – твердо произнесла Эртана, оглаживая косу на своем плече. Она, служившая несколько десятков лет предыдущему сосуду, знала, какова будет его мощь в будущем. – Нужно немного времени.
– Время… время очень важно для людей, – согласился с ней парень. – Почему угасающего Аттрактора не убивают?
– О чем вы? – едва заметно нахмурилась Первая Служительница. Для нее, живой статуи, эмоции были редки, и Дартен мог посчитать их на пальцах. Даже с нынешним разом еще и пяти не набралось.
– Угасание длится годы, – принялся рассуждать юный Аттрактор. – Проще расправиться со старым сосудом и заставить магию переместиться в новый. Как это сделали сейчас. Кто бы не убил предыдущее вместилище, кажется, он хотел, чтобы все свершилось как можно скорее.
– Нет, не все так просто, – покачала головой Эртана, все больше приходя в волнение. – У людей нет оружия, которое позволит убить Аттрактора.
– Агамма.
– Люди не распоряжаются агаммой!
– Пожалуй, что так…
Только вот предыдущее вместилище уничтожили. И Дартен часто думал и том, что раз уж есть оружие против ледяной силы, должно существовать и то, что убьет сосуд магии. В мире все имеет противоположность, все имеет отражение. Недаром же даже Истинный Огонь его заполучил.
– Но даже если представить, что найдется способ уничтожать Аттрактора, то это слишком большой шанс для агаммы, – продолжила говорить Эртана, выдавая свою нервозность. Обычно она ограничивалась небольшим количеством слов. Годы служения сосуду магии наложили на нее немалый отпечаток, и нарушить внутренний баланс Первой Служительницы могло лишь что-то очень серьёзное. – Нынешнего раза ей хватило для того, чтобы сковать для Ледяной Луны темно-синий панцирь. Но мы не можем знать, сколько сил скрывает агамма и сколько она вложит в очередной удар. Луна над Имфиросом могла бы окраситься в черный. А это значило бы лишь одно – она рухнула бы нам на головы, раскололась, и из нее пролилось бы все накопленное ледяное пламя.
Дартен внимательно слушал Эртану, а она стремилась смотреть ему в глаза, стараясь выразить свои истинные мысли.
– Аттрактор, оно будет способно объять сразу весь город, – почти что шепотом договорила Первая Служительница, сжимая перед собой руки, что тоже являлось редкой привычкой, появляющейся лишь в моменты настоящего волнения. – И нас бы уже никто не спас. Пламя бы добралось до вас и сковало бы ваш трон, погасило Истинный огонь. Ледяное пламя заставило бы вас оставаться на месте. Следом пришли бы призраки и растерзали вас. И этот город стал бы принадлежать агамме. Подобный риск не оправдан.
– Но чего тогда добивался тот, кто создал все эти события? – задал следующий вопрос Дартен. – Агамма бы не стала убивать преемника. И она не стала бы строить ловушки. Противостояние двух сил в мире довольно прямолинейно. Это чей-то план.
– Если это человек… Он – глуп. И опасен, – упрямо поджала губы Первая Служительница. – Он не понимает, что творит.
– Отчего-то мне кажется, что он понимает все… Больше любого из нас. Больше меня…
Не имея страха смерти, Дартен не мог разделить переживания Эртаны. Но пока еще не лишенный любопытства, юный Аттрактор думал о том, может ли неизвестный палач прийти за ним. Впрочем, тому придется заявиться в Огненную Башню, так как Дартен пока не мог покинуть ее территорию. А здесь убийцу непременно схватят, что вряд ли его устроит. Предыдущий сосуд было куда проще выманить… И его вытащили, поймали на Тайту, как на крючок.
Юный Аттрактор впервые признал, что его заключение на этой территории и в стенах Башни вовсе не лишено смысла. Магия знала, что следует делать, чтобы сохранить свое вместилище.
– Давайте вернемся.
На обратном пути Дартен застал чтицу и эрайта с его подопечными, выходящими из одного из залов для восстановления. Смерч вновь принялась вглядываться в юного Аттрактора. Парень помнил эту девушку, пути с которой странным образом пересеклись совсем недавно, в том моменте, когда он был всего лишь обувщиком и испугался призрака, что так неожиданно оказался рядом с ним. Теперь это казалось ему предзнаменованием. Эхом судьбы, что сейчас его настигла.
Дартен видел, что бесшумная разрабатывает левую руку. По всей видимости, она только что лечилась от ран.
– Я знаю, что Истинного огня стало меньше, – произнес Аттрактор, поглядывая на одну из распахнутых створок дверей зала для восстановления. Пламя из комнаты доносилось не бушующей волной, а тонким ручейком. – И надеюсь, что смогу что-нибудь сделать с этим.
Ему и самому инстинктивно хотелось, чтобы жар огня разливался всюду полноводной рекой. Тогда прогулки станут куда приятнее, а вечное внимание Ледяной Луны не сможет быть столь навязчивым. Дартен не ощущал теперь никакого холода, ни обычного, ни от дыхания агаммы, но порой ему казалось, что очередное дуновение ветра все же принесет с собой ледяной поток силы. И чтобы избавиться от этого наваждения, юный Аттрактор должен был приложить собственные усилия. И это уже являлось желанием сосуда, а не человека. Дартен осознавал это, но не боролся.
– Спасибо, – ответила ему Смерч с теплой улыбкой. Так же она улыбалась ему и в день случайной встречи. Легко и беззаботно, немного морща веснушчатый нос.
– Не благодарите, во мне не осталось милосердия, – сказал юный Аттрактор, больше неспособный отыскать в своей душе сочувствие и беспокойство за окружающих. – Я знаю лишь то, что противостоять агамме – это самое естественное для меня. А еще я не желаю остаться в этом городе единственным живым существом. Хотя нет… зря вы, Дэзан, подавляете переданную вам часть души. Вы имеете большие шансы на выживание. Составите мне компанию вместе с эрайтом.
Дартен, имея гораздо больше понимания магии, чем раньше, видел связь «бесправного» мага и чтицы. И даже при том, что он уже не мог испытывать удивление, парень осознавал, насколько поразительно это явление. Ему доводилось лишь слышать о нем, но он никогда не встречал таких людей. Часть души нельзя было передать ни с помощью магического Права, ни при поддержке артефактов. Для этого требовалась чистая энергия Истинного огня, глубочайшее понимание его сути и… искреннее желание. Невозможно было разделить себя с другим человеком, если это не рождалось в самой основе души, не становилось частью всех мыслей и порывов.
– Лучше бы она защищала вас, – продолжил говорить Дартен с неожиданным раздражением. – Это же дар, а не безделушка какая-то. Мало того, что в вас не осталось любви, так вы даже не способны проявить уважение к магии, которая позволила вам прикоснуться к сокровенному!
– Аттрактор… – со смущением произнесла Дэзан, стараясь защититься от этой отповеди и прожигающего взгляда.
Дартен резко замолчал и уставился себе под ноги, отмечая еле заметный узор на плитах пола. Он постарался сосредоточиться на чем-то настолько несущественном, лишь бы избавиться от странного состояния, что охватило его. Казалось бы, из-за постоянной утраты эмоций те, что еще оставались в нем, вспыхивали ярче. Или же Аттрактор, все еще оставаясь в большей своей сути человеком, стремился их испытывать, цеплялся за них и придавал им значение большее, чем когда-либо. И его ревность была оттого, что сам он оставался оторван от своей семьи. И понимал, что никогда к ним не вернется. В тот единственный день их встречи Дартен понимал, что все его обещания фальшивы, но только сейчас он понял, насколько именно.
Он уже передал родителям все товары с аукциона и старался обдумать, что еще может сделать для них. Скорее всего, и отец, и мать догадываются,что то количество артефактов, что теперь хранилось у них, – откуп, последняя связь, которую они еще могли иметь друг с другом. Дартен старался не думать, что чувствуют его родители, насколько сильно они погружаются в отчаяние и насколько часто их взор обращен к Огненной Башне…
Вскоре Образы чтения отнимут у юного Аттрактора все чувства, коих оказалось много. Столь много, что Дартен и не подозревал, насколько сложно устроена человеческая душа и сознание. Он никогда не задумывался о таком, будучи обычным человеком. Магия уже отобрала у него страх, но он все еще был способен испытывать неприязнь и омерзение. Все это являлось разными составляющими его самого. И с него сдирали слой за слоем, чтобы потом оставить чистый лист. Впрочем, противоречия в нем уже исчезли. Бороться он не пытался. Какая разница, он или кто-то другой… Магия будет жить все равно, проще согласиться с ней, чем бороться против энергии всего мира.
– Забудьте, что я сказал, – неожиданно резко и твердо произнес Дартен, расправляя плечи и приобретая куда большую уверенность в себе, нежели секунду назад. – Свобода выбора – ценнейшее, что есть у каждого из нас… из вас. А последствия – вторичны.
Юный Аттрактор непременно бы заметил, что последние его слова задели людей еще больше, но в этот момент ко всем приблизились служители Башни. Как и всегда беззвучные, спокойные, отличавшиеся между собой кроем одежд, но совпадающие ее белоснежным тоном, они поклонились Дартену. Парень воспринимал это уже естественным ритуалом, не отворачивался и не стеснялся.
– Предмет из Красной Завесы сам раскрыл Завесу, – выразили служители свое беспокойство, обращая свои взоры в первую очередь к эрайту.
Стоящая рядом с ним Смерч нахмурилась, а чтица сделала еле заметный шаг вперед, осознавая, что последует за таким заявлением.
– Подобное возможно? – спросил Дартен.
Ему никогда не приходилось слышать, чтобы Завесы прятались друг в друге.
– Редкое явление. Предметы иногда могут срастись с пространством Завес, и когда соорус выносят их наружу, они сохраняет в себе свойства явления агаммы, – ответила ему Дэзан.
Она все еще чувствовала неловкость из-за слов Аттрактора, и ей не хотелось оставаться дальше рядом с бывшим мужем, но удобных для себя решений чтица принять не могла. Вот и вся свобода выбора, о которой так ярко рассуждал Дартен. Она есть, как правило, лишь в благоденственные времена и в самые незначительные периоды жизни. Во все остальные моменты остается лишь долг, против которого невозможно идти.
– Возвращайся в город, – отдал приказ эрайт Смерч, бросавшей на наставника выразительные взгляды.
И конечно же, ее никто не собирался брать с собой. Бесшумная не стала спорить и поспешила уйти. В то время как Дартен принялся размышлять.
– Мы обо всем позаботимся, вам не следует идти сейчас с нами, – обратился Рикхард к Аттрактору.
Парень хотел бы посмотреть на залы для омовения предметов из Завес, потому что в своих прогулках еще не заходил туда. Эртана утверждала, что юному Аттрактору не нужно приближаться к артефактам, что даже в малейшей степени содержат в себе энергию агаммы. И эрайт придерживался той же точки зрения.
Дартен отступил, оценив здравость таких советов. Первая Служительница заметно расслабилась. Она не хотела бы столкнуться с упрямством сосуда магии в нынешний момент.
Рикхард и Дэзан последовали за тихими служащими Огненной Башни. Они пересекли несколько богато украшенных коридоров и широких залов, прежде чем выйти к лестничным переходам, по которым пришлось спускаться вниз.
Залов для омовения существовало несколько, и все они были выстроены друг за другом и соединены сплошным арочным проходом. В каждой из широких комнат, ничем не различающихся между собой и не имевших каких-то вычурных особенностей, располагались особые бассейны прямоугольной формы. Их наполнял Истинный огонь – яркий, сильный, подавляющий. Служители Башни приносили сюда особые предметы, вытащенные из Завес и переданные им соорус, ставили их на парящие в воздухе разного размера платформы и мягко подталкивали те вперед. Платформы беззвучно плыли над полыхающими бассейнами, потом замирали и медленно опускались вниз до тех пор, пока предметы не оказывались полностью утоплены в огне. Это и было омовением.
Сопровождающие эрайта и чтицу служащие привели их в ту комнату, где один из предметов заставил такой бассейн заледенеть и вспыхнуть языками ледяного пламени. Перед предметом в воздухе серебрился переход в Завесу.
Появившийся из ауры меч Рикхарда плавно скользнул вперед и безжалостно срезал всполохи ледяного огня, чтобы те не напитывали зал для омовения холодом и не распространяли его на другие комнаты. Служащие старались сдерживать явление агаммы, принося сюда все больше Истинного Огня, но так не должно было продолжаться.
– В таких Завесах несколько сердцевин, как и в Красных, поэтому прогулка, скорее всего, выйдет небыстрой, – предупредил Рикхард, зная, что раньше чтице не доводилось испытывать подобное.
– Я знаю, – эхом отозвалась Дэзан, стараясь не смотреть на бывшего мужа. Для него ее ответ точно станет полной неожиданностью. – Я уже бывала в таком пространстве. Один раз.
Эрайт, как и следовало ожидать, напрягся всем телом и покосился в сторону женщины.
– Когда? – коротко бросил он. В его голосе слышалось недовольство и даже гнев.
И с кем, бездна всех забери?!
Рикхард в эту секунду перестал думать о Завесе и о той опасности, что могла быть в ней заключена. Он хотел знать правду. Потому что в отчетах, что он получал, подобных сведений не упоминалось. Почему нечто столь важное от него ускользнуло?
Впрочем, этому отыскивалось объяснение. Хиннату было приказано действовать осторожно, а значит, он не лез туда, где существовал риск раскрытия. Дэзан, как чтица, могла посещать Завесы исключительно в паре с эрайтом. А это сила, к которой просто так не подберешься.
Рикхард медленно выдохнул сквозь зубы, надеясь, что внутренний гнев не выплеснется наружу звериным рыком. Его выводило из себя, что он чего-то не знал о бывшей жене и ее жизни! Выводила из себя сама мысль, что в опасные моменты жизни Дэзан была одна или с кем-то другим. Не с ним. Он знал все ее страхи и все ее слабости, как никто другой. И никто другой не стал бы оглядываться на нее, убеждаться, что она держится, что ее сил еще хватает.
Дартен вернул меч на место, где он будет дожидаться своего часа, и поспешил выйти из хранилища. Снаружи продолжал царить день, и на небе виднелись редкие облака. Юный Аттрактор повернулся к Ледяной Луне и уперся в нее взглядом темных глаз. Громадное темно-синее око таращилось в ответ, и парень чувствовал в этом насмешку и вызов.
Он создал лук из чистого пламени, даже не отдавая себе отчет в том, почему каждый раз ему удается это так легко, и направил острие огненной стрелы вверх. Ледяная Луна едва заметно повернулась в своей далекой воздушной колыбели.
– Видите? Во мне нет силы. Она не боится меня, – развеивая огонь в руках, произнес Дартен.
– Она будет бояться, – твердо произнесла Эртана, оглаживая косу на своем плече. Она, служившая несколько десятков лет предыдущему сосуду, знала, какова будет его мощь в будущем. – Нужно немного времени.
– Время… время очень важно для людей, – согласился с ней парень. – Почему угасающего Аттрактора не убивают?
– О чем вы? – едва заметно нахмурилась Первая Служительница. Для нее, живой статуи, эмоции были редки, и Дартен мог посчитать их на пальцах. Даже с нынешним разом еще и пяти не набралось.
– Угасание длится годы, – принялся рассуждать юный Аттрактор. – Проще расправиться со старым сосудом и заставить магию переместиться в новый. Как это сделали сейчас. Кто бы не убил предыдущее вместилище, кажется, он хотел, чтобы все свершилось как можно скорее.
– Нет, не все так просто, – покачала головой Эртана, все больше приходя в волнение. – У людей нет оружия, которое позволит убить Аттрактора.
– Агамма.
– Люди не распоряжаются агаммой!
– Пожалуй, что так…
Только вот предыдущее вместилище уничтожили. И Дартен часто думал и том, что раз уж есть оружие против ледяной силы, должно существовать и то, что убьет сосуд магии. В мире все имеет противоположность, все имеет отражение. Недаром же даже Истинный Огонь его заполучил.
– Но даже если представить, что найдется способ уничтожать Аттрактора, то это слишком большой шанс для агаммы, – продолжила говорить Эртана, выдавая свою нервозность. Обычно она ограничивалась небольшим количеством слов. Годы служения сосуду магии наложили на нее немалый отпечаток, и нарушить внутренний баланс Первой Служительницы могло лишь что-то очень серьёзное. – Нынешнего раза ей хватило для того, чтобы сковать для Ледяной Луны темно-синий панцирь. Но мы не можем знать, сколько сил скрывает агамма и сколько она вложит в очередной удар. Луна над Имфиросом могла бы окраситься в черный. А это значило бы лишь одно – она рухнула бы нам на головы, раскололась, и из нее пролилось бы все накопленное ледяное пламя.
Дартен внимательно слушал Эртану, а она стремилась смотреть ему в глаза, стараясь выразить свои истинные мысли.
– Аттрактор, оно будет способно объять сразу весь город, – почти что шепотом договорила Первая Служительница, сжимая перед собой руки, что тоже являлось редкой привычкой, появляющейся лишь в моменты настоящего волнения. – И нас бы уже никто не спас. Пламя бы добралось до вас и сковало бы ваш трон, погасило Истинный огонь. Ледяное пламя заставило бы вас оставаться на месте. Следом пришли бы призраки и растерзали вас. И этот город стал бы принадлежать агамме. Подобный риск не оправдан.
– Но чего тогда добивался тот, кто создал все эти события? – задал следующий вопрос Дартен. – Агамма бы не стала убивать преемника. И она не стала бы строить ловушки. Противостояние двух сил в мире довольно прямолинейно. Это чей-то план.
– Если это человек… Он – глуп. И опасен, – упрямо поджала губы Первая Служительница. – Он не понимает, что творит.
– Отчего-то мне кажется, что он понимает все… Больше любого из нас. Больше меня…
Не имея страха смерти, Дартен не мог разделить переживания Эртаны. Но пока еще не лишенный любопытства, юный Аттрактор думал о том, может ли неизвестный палач прийти за ним. Впрочем, тому придется заявиться в Огненную Башню, так как Дартен пока не мог покинуть ее территорию. А здесь убийцу непременно схватят, что вряд ли его устроит. Предыдущий сосуд было куда проще выманить… И его вытащили, поймали на Тайту, как на крючок.
Юный Аттрактор впервые признал, что его заключение на этой территории и в стенах Башни вовсе не лишено смысла. Магия знала, что следует делать, чтобы сохранить свое вместилище.
– Давайте вернемся.
На обратном пути Дартен застал чтицу и эрайта с его подопечными, выходящими из одного из залов для восстановления. Смерч вновь принялась вглядываться в юного Аттрактора. Парень помнил эту девушку, пути с которой странным образом пересеклись совсем недавно, в том моменте, когда он был всего лишь обувщиком и испугался призрака, что так неожиданно оказался рядом с ним. Теперь это казалось ему предзнаменованием. Эхом судьбы, что сейчас его настигла.
Дартен видел, что бесшумная разрабатывает левую руку. По всей видимости, она только что лечилась от ран.
– Я знаю, что Истинного огня стало меньше, – произнес Аттрактор, поглядывая на одну из распахнутых створок дверей зала для восстановления. Пламя из комнаты доносилось не бушующей волной, а тонким ручейком. – И надеюсь, что смогу что-нибудь сделать с этим.
Ему и самому инстинктивно хотелось, чтобы жар огня разливался всюду полноводной рекой. Тогда прогулки станут куда приятнее, а вечное внимание Ледяной Луны не сможет быть столь навязчивым. Дартен не ощущал теперь никакого холода, ни обычного, ни от дыхания агаммы, но порой ему казалось, что очередное дуновение ветра все же принесет с собой ледяной поток силы. И чтобы избавиться от этого наваждения, юный Аттрактор должен был приложить собственные усилия. И это уже являлось желанием сосуда, а не человека. Дартен осознавал это, но не боролся.
– Спасибо, – ответила ему Смерч с теплой улыбкой. Так же она улыбалась ему и в день случайной встречи. Легко и беззаботно, немного морща веснушчатый нос.
– Не благодарите, во мне не осталось милосердия, – сказал юный Аттрактор, больше неспособный отыскать в своей душе сочувствие и беспокойство за окружающих. – Я знаю лишь то, что противостоять агамме – это самое естественное для меня. А еще я не желаю остаться в этом городе единственным живым существом. Хотя нет… зря вы, Дэзан, подавляете переданную вам часть души. Вы имеете большие шансы на выживание. Составите мне компанию вместе с эрайтом.
Дартен, имея гораздо больше понимания магии, чем раньше, видел связь «бесправного» мага и чтицы. И даже при том, что он уже не мог испытывать удивление, парень осознавал, насколько поразительно это явление. Ему доводилось лишь слышать о нем, но он никогда не встречал таких людей. Часть души нельзя было передать ни с помощью магического Права, ни при поддержке артефактов. Для этого требовалась чистая энергия Истинного огня, глубочайшее понимание его сути и… искреннее желание. Невозможно было разделить себя с другим человеком, если это не рождалось в самой основе души, не становилось частью всех мыслей и порывов.
– Лучше бы она защищала вас, – продолжил говорить Дартен с неожиданным раздражением. – Это же дар, а не безделушка какая-то. Мало того, что в вас не осталось любви, так вы даже не способны проявить уважение к магии, которая позволила вам прикоснуться к сокровенному!
– Аттрактор… – со смущением произнесла Дэзан, стараясь защититься от этой отповеди и прожигающего взгляда.
Дартен резко замолчал и уставился себе под ноги, отмечая еле заметный узор на плитах пола. Он постарался сосредоточиться на чем-то настолько несущественном, лишь бы избавиться от странного состояния, что охватило его. Казалось бы, из-за постоянной утраты эмоций те, что еще оставались в нем, вспыхивали ярче. Или же Аттрактор, все еще оставаясь в большей своей сути человеком, стремился их испытывать, цеплялся за них и придавал им значение большее, чем когда-либо. И его ревность была оттого, что сам он оставался оторван от своей семьи. И понимал, что никогда к ним не вернется. В тот единственный день их встречи Дартен понимал, что все его обещания фальшивы, но только сейчас он понял, насколько именно.
Он уже передал родителям все товары с аукциона и старался обдумать, что еще может сделать для них. Скорее всего, и отец, и мать догадываются,что то количество артефактов, что теперь хранилось у них, – откуп, последняя связь, которую они еще могли иметь друг с другом. Дартен старался не думать, что чувствуют его родители, насколько сильно они погружаются в отчаяние и насколько часто их взор обращен к Огненной Башне…
Вскоре Образы чтения отнимут у юного Аттрактора все чувства, коих оказалось много. Столь много, что Дартен и не подозревал, насколько сложно устроена человеческая душа и сознание. Он никогда не задумывался о таком, будучи обычным человеком. Магия уже отобрала у него страх, но он все еще был способен испытывать неприязнь и омерзение. Все это являлось разными составляющими его самого. И с него сдирали слой за слоем, чтобы потом оставить чистый лист. Впрочем, противоречия в нем уже исчезли. Бороться он не пытался. Какая разница, он или кто-то другой… Магия будет жить все равно, проще согласиться с ней, чем бороться против энергии всего мира.
– Забудьте, что я сказал, – неожиданно резко и твердо произнес Дартен, расправляя плечи и приобретая куда большую уверенность в себе, нежели секунду назад. – Свобода выбора – ценнейшее, что есть у каждого из нас… из вас. А последствия – вторичны.
Юный Аттрактор непременно бы заметил, что последние его слова задели людей еще больше, но в этот момент ко всем приблизились служители Башни. Как и всегда беззвучные, спокойные, отличавшиеся между собой кроем одежд, но совпадающие ее белоснежным тоном, они поклонились Дартену. Парень воспринимал это уже естественным ритуалом, не отворачивался и не стеснялся.
– Предмет из Красной Завесы сам раскрыл Завесу, – выразили служители свое беспокойство, обращая свои взоры в первую очередь к эрайту.
Стоящая рядом с ним Смерч нахмурилась, а чтица сделала еле заметный шаг вперед, осознавая, что последует за таким заявлением.
– Подобное возможно? – спросил Дартен.
Ему никогда не приходилось слышать, чтобы Завесы прятались друг в друге.
– Редкое явление. Предметы иногда могут срастись с пространством Завес, и когда соорус выносят их наружу, они сохраняет в себе свойства явления агаммы, – ответила ему Дэзан.
Она все еще чувствовала неловкость из-за слов Аттрактора, и ей не хотелось оставаться дальше рядом с бывшим мужем, но удобных для себя решений чтица принять не могла. Вот и вся свобода выбора, о которой так ярко рассуждал Дартен. Она есть, как правило, лишь в благоденственные времена и в самые незначительные периоды жизни. Во все остальные моменты остается лишь долг, против которого невозможно идти.
– Возвращайся в город, – отдал приказ эрайт Смерч, бросавшей на наставника выразительные взгляды.
И конечно же, ее никто не собирался брать с собой. Бесшумная не стала спорить и поспешила уйти. В то время как Дартен принялся размышлять.
– Мы обо всем позаботимся, вам не следует идти сейчас с нами, – обратился Рикхард к Аттрактору.
Парень хотел бы посмотреть на залы для омовения предметов из Завес, потому что в своих прогулках еще не заходил туда. Эртана утверждала, что юному Аттрактору не нужно приближаться к артефактам, что даже в малейшей степени содержат в себе энергию агаммы. И эрайт придерживался той же точки зрения.
Дартен отступил, оценив здравость таких советов. Первая Служительница заметно расслабилась. Она не хотела бы столкнуться с упрямством сосуда магии в нынешний момент.
Рикхард и Дэзан последовали за тихими служащими Огненной Башни. Они пересекли несколько богато украшенных коридоров и широких залов, прежде чем выйти к лестничным переходам, по которым пришлось спускаться вниз.
Залов для омовения существовало несколько, и все они были выстроены друг за другом и соединены сплошным арочным проходом. В каждой из широких комнат, ничем не различающихся между собой и не имевших каких-то вычурных особенностей, располагались особые бассейны прямоугольной формы. Их наполнял Истинный огонь – яркий, сильный, подавляющий. Служители Башни приносили сюда особые предметы, вытащенные из Завес и переданные им соорус, ставили их на парящие в воздухе разного размера платформы и мягко подталкивали те вперед. Платформы беззвучно плыли над полыхающими бассейнами, потом замирали и медленно опускались вниз до тех пор, пока предметы не оказывались полностью утоплены в огне. Это и было омовением.
Сопровождающие эрайта и чтицу служащие привели их в ту комнату, где один из предметов заставил такой бассейн заледенеть и вспыхнуть языками ледяного пламени. Перед предметом в воздухе серебрился переход в Завесу.
Появившийся из ауры меч Рикхарда плавно скользнул вперед и безжалостно срезал всполохи ледяного огня, чтобы те не напитывали зал для омовения холодом и не распространяли его на другие комнаты. Служащие старались сдерживать явление агаммы, принося сюда все больше Истинного Огня, но так не должно было продолжаться.
– В таких Завесах несколько сердцевин, как и в Красных, поэтому прогулка, скорее всего, выйдет небыстрой, – предупредил Рикхард, зная, что раньше чтице не доводилось испытывать подобное.
– Я знаю, – эхом отозвалась Дэзан, стараясь не смотреть на бывшего мужа. Для него ее ответ точно станет полной неожиданностью. – Я уже бывала в таком пространстве. Один раз.
Эрайт, как и следовало ожидать, напрягся всем телом и покосился в сторону женщины.
– Когда? – коротко бросил он. В его голосе слышалось недовольство и даже гнев.
И с кем, бездна всех забери?!
Рикхард в эту секунду перестал думать о Завесе и о той опасности, что могла быть в ней заключена. Он хотел знать правду. Потому что в отчетах, что он получал, подобных сведений не упоминалось. Почему нечто столь важное от него ускользнуло?
Впрочем, этому отыскивалось объяснение. Хиннату было приказано действовать осторожно, а значит, он не лез туда, где существовал риск раскрытия. Дэзан, как чтица, могла посещать Завесы исключительно в паре с эрайтом. А это сила, к которой просто так не подберешься.
Рикхард медленно выдохнул сквозь зубы, надеясь, что внутренний гнев не выплеснется наружу звериным рыком. Его выводило из себя, что он чего-то не знал о бывшей жене и ее жизни! Выводила из себя сама мысль, что в опасные моменты жизни Дэзан была одна или с кем-то другим. Не с ним. Он знал все ее страхи и все ее слабости, как никто другой. И никто другой не стал бы оглядываться на нее, убеждаться, что она держится, что ее сил еще хватает.
