Это сейчас мы ускорились в восемь раз, хотя все равно отстаем от реальности, - а в самом начале наше время было быстрее всего вдвое!
- Ничего себе!
Вадим наморщил лоб.
- Значит, и первые Несбывшиеся становились старшими намного позднее? И этот самый Локстон - он вроде бы из старой гвардии?..
- Ему было почти сто тридцать лет, когда его казнили за потребление человека. Да, он один из первенцев госпожи, которых она вынянчила сама. И он шел к этому убийству гораздо дольше теперешних ее «детей»!
Вадим долго молчал, переваривая услышанное.
- Теперь я все понял... Звучит очень логично, ты провела суперское расследование. Но дальше-то нам что делать? Этот конвейер уже не остановить, ведь так?
- Обычными средствами - конечно, не остановить. И вредительством мы заниматься не будем, - Инга усмехнулась. - Сам знаешь, к чему это приведет.
Она тронула брата за руку: его пронизало электризующим холодом.
- Надо искать другое решение. А оно должно быть, Вадим. Ты мне поможешь?
- Я буду рад помочь, если от меня что-то зависит. Но почему ты думаешь, что именно нам это удастся? Потому что ты... такая уникальная?
- Да, поэтому. Без ложной скромности, - Инга нахмурилась. - Думаю, я оказалась там, где я есть, совсем не случайно.
Она помолчала, закусив губу. А потом резко сменила тему.
- Надежда на днях крестилась в храме Покрова Богородицы, я ее к этому подтолкнула... но она по-прежнему работает у нас, учит Безвременных детей. Я ее попросила, чтобы она сходила в церковь с тобой и договорилась с тем же священником, отцом Петром. Это не так уж страшно, Вадим.
Как будто это не ей приходилось сейчас избегать таких божественных предметов...
- А ты сама с тех пор хоть раз в церкви была? Ты можешь теперь там появляться?
- Представь себе, могу - я побывала в храме позавчера, когда там шла обедня. Я почувствовала некоторое отторжение, когда вошла, но все оказалось не так ужасно. Правда, крестов и икон я касаться не могу... они меня обжигают. Но я простояла всю службу до конца и слушала, как поют, - Инга улыбнулась с мечтательной грустью.
- Ты маскировалась? - догадался Вадим.
- Угу. А вот Костя не может даже войти в православный храм, в каком угодно камуфляже, - она вздохнула. - Он не может переступить порог, хотя он человек... человек благородный и преданный долгу. Со многими другими Несбывшимися еще хуже: их начинает прямо корчить, стоит только подойти к церкви или священнику оказаться рядом.
Вадим помолчал - сочувственно и со страхом, который он пытался скрыть.
- Вы с Константином по-прежнему вместе?
- Вместе, конечно, - Инга слегка зарумянилась. - Мы с ним не живем как супруги, но... мы вместе. И это ему ты прежде всего должен сказать спасибо за защиту.
- Когда мы встретимся, непременно скажу.
Они встали почти одновременно, почувствовав, что пора идти.
- Вы сегодня же договоритесь с Надей, когда она сможет пойти с тобой в церковь Покрова. Слышал?.. Это не обсуждается, - строго сказала Инга. Вадим кивнул, скрепя сердце.
- Хорошо.
Сестра обняла его и поцеловала: это была холодная завораживающая русалочья ласка. А потом Инга повернулась и пошла; и через несколько шагов исчезла. Скамейка, на которой они с сестрой только что сидели и разговаривали, тоже пропала. И почти одновременно с этим нахлынули прочие ощущения, детская площадка вновь наполнилась жизнью.
Ошеломленный Вадим потряс головой, приходя в чувство; потом пошел домой.
Надя объявилась в мессенджере вечером того же дня. И написала, что поможет Вадиму пройти катехизацию - подготовку к православному крещению: проведут одну или несколько предварительных бесед с епископом, отцом Петром, который познакомит Вадима с основами веры.
«Вот я вляпался», - подумал Вадим. В этот миг воцерковление, с которым его так торопили, вызывало у молодого человека почти такое же отвращение, как «Асгард». Интересно, слышал ли этот самый епископ хоть краем уха о том, какую жизнь ведет его новая прихожанка?.. Кто-нибудь из местных церковников вообще представляет себе, что такое Несбывшееся?
«Надежда, а тебя во время подготовки расспрашивали, как ты живешь? Или все было чисто формально?» - спросил Вадим.
Надя прекрасно поняла, что он имеет в виду.
«Никто не прикапывался, меня просто познакомили с Евангелием и все. Сейчас процедура катехизации ускоренная и облегченная - сам знаешь, почему. В том году большие праздничные богослужения и крестные ходы вообще пытались отменить, если ты новости смотрел. Так перезаражалась куча народу».
«Святости мало, да? Не помогает?» - съехидничал Вадим.
Однако он испытал облегчение - похоже, с этим обрядом будет мало мороки. И правда вряд ли выплывет наружу. Если Инка с Надеждой считают, что это реально чем-то поможет...
На другой день в пятницу, около полудня, они с Надей встретились во дворе. За три дня до этого Вадим ухитрился дистанционно сдать экзамен по математической физике и теперь усиленно готовился сдавать машинное обучение.
Он натянуто улыбнулся Ингиной подруге.
- Привет. Как жизнь?
Парень чувствовал, что его рвут на части и отвлекают на всякую ерунду. Хотя и отдавал себе отчет, что важное и неважное ему сейчас может представляться ложно...
- Я знаю, ты очень занят. Но это много времени не отнимет, - сказала Надя с пониманием.
Так оно и оказалось. Солидный священник средних лет был в маске. Вадим, естественно, сам был в маске и не сдержал усмешки: очень уж карикатурно все это выглядело.
Они вдвоем с епископом сели на скамеечку в палисаднике перед церковью. Беседа о вере продлилась недолго: Вадим весь вспотел, думая прежде всего о том, как бы себя не выдать. Но, кажется, он давал отцу Петру «правильные ответы», подходящие для молодого человека его уровня. Удалось, так сказать, соответствовать ожиданиям аудитории! Они условились, что Вадим придет в понедельник, приготовив все необходимое для обряда: нательный крестик, свечи и рубашку.
Вадим купил свечи и серебряный крестик теперь же, в церковной лавочке: довольно задорого. Надя обещала, что в воскресенье принесет ему крестильную рубашку своего отца, которая сохранялась в семье после расставания Надиных родителей. Вадим поблагодарил девушку и пошел домой, ощущая себя, как после трудного экзамена. Отстрелялся!
Вернувшись, он сразу же занялся зубрежкой. И только вечером открыл вайбер и увидел сообщение от сестры.
«Я узнала кое-что еще, - написала Инга. - Помнишь, ради чего затевался весь наш поход? Мы искали и не нашли Несбывшуюся «Младшую Эдду»».
У Вадима пересохло во рту.
«Ты хочешь сказать, что «Эдда» все-таки существует? И Снорри в своем раю вас надул?»
«Снорри Стурлусон сказал нам правду, что уничтожил книгу, - и при этом слукавил. Я уже тогда почти не сомневалась, что он недоговаривает. Но заниматься этим новым расследованием сама я не могу, Хозяйка узнает. А вот ты мог бы мне помочь».
Вадим несколько мгновений боролся с собой. Потом решительно ответил:
«Ладно. Я попытаюсь».
В воскресенье Вадим с Надей снова встретились во дворе. Надя передала ему в пакете свернутую белую рубашку, вид которой Вадима смутил и позабавил: вроде длинной женской ночнушки. Но он скрыл свои чувства и поблагодарил девушку.
Надя уже хотела идти, когда Вадим ее остановил. Ему в голову опять пришла неожиданная мысль.
- Надежда, можно тебе задать один неудобный вопрос?
- Валяй.
В устах строгой и старомодной тридцатилетней Нади это молодежное словцо прозвучало неуместно. Но Ингина подруга смотрела на Вадима с таким видом, будто никакие вопросы мальчишки-студента неспособны ее поставить в тупик.
- Твой папаня, получается, крестился уже взрослым? И уже после этого... он ушел из семьи?
- Да, так все и было. Папа крестился, когда у нас в стране началось такое поветрие, в конце девяностых. Вместе с бабушкой - своей матерью. Он и жену звал, но моя мама отказалась.
Надя все-таки покраснела. Опустила глаза, потом опять подняла.
- Мама сказала, что у нее недостаточно веры для такого шага и вообще - она не станет принимать крещение только потому, что это модно. По-моему, мама тогда была более честна с собой.
Вадим кивнул.
- Ясненько... Значит, для твоего папы...
- Да, он поступил с мамой некрасиво, и сам это знает, - резко перебила Надя. - Крещение автоматически не сделает тебя праведником, если ты вдруг об этом подумал! Бог будет работать вместе с тобой, но не вместо тебя!..
- «Сам не плошай». Помню народную мудрость, - Вадим ухмыльнулся, ему было стыдно. - Ладно, Надежда, извини меня за бестактность.
Он хотел идти, но тут Надя окликнула его изменившимся голосом.
- Я не сержусь... понимаю. Может, зайдешь ко мне чаю выпить? Мне здесь наверху теперь и поговорить почти не с кем.
Вадим быстро прикинул, успевает ли. Потом кивнул.
- Давай. Спасибо за приглашение.
По дороге он опять удивился неожиданно возникшей мысли.
- Значит, ты теперь снова живешь дома? И спускаешься на работу в «Асгард», по сменам? Тебе так можно?
Надя кивнула.
- Я... уволилась из «Росстрахсервиса» и совмещаю работу в фирме с жизнью наверху. Я тоже под защитой, как и ты. И я больше не занимаюсь вытаскиванием Несбывшихся из безвременья, госпожа приостановила эту деятельность во всех филиалах, пока все не устаканится.
- А может, крещеные христианки уже не могут быть «валькириями», - смекнул Вадим. - А твоя мама как же? Ничего не замечает? Но она ведь знает, что ты уволилась из своей компании?
Надя остановилась и повернулась к нему, поглядев парню в глаза.
- Мама знает правду. Во всяком случае, часть правды.
- Ты ей рассказала? - ахнул Вадим. - И мать поверила? И не съехала с катушек?
Надя огляделась и повернула к пустому скверу, мимо которого они как раз перед тем прошли. Вадим последовал за своей спутницей; они сели рядом.
- Пришлось действовать на свой страх и риск, - продолжила Надя. Она поправила пуховый платок на голове. - Мама уже давно что-то подозревала насчет моей работы, я ведь в «Асгарде» гораздо дольше Инги. И на прошлой неделе я пришла домой вместе с Иваном. Мы с мальчиком маме кое-что показали, и это ее убедило.
Она рассмеялась.
- Такова уж человеческая натура, ты знаешь: в вопросах веры мелкие балаганные фокусы впечатляют больше всего. С тех пор мы с мамой об этом не говорили... но она наша союзница. И получила представление о том, что вообще творится вокруг и чего ей самой остерегаться.
Надя помолчала, сидя очень прямо и глядя перед собой; потом резко встала. Дальше они пошли молча.
Надина мать, Анастасия Николаевна, не удивилась визиту молодого человека. Она знала, что Вадим с Надей общаются «на почве веры» и у них появились другие совместные дела. Всей правды об Инге Воронцовой женщине тоже пока еще не сказали, щадя ее психику: Анастасия Николаевна знала, что старшая сестра Вадима теперь работает в «Асгарде» на постоянной основе, но даже представить себе не могла, что Инга умерла и переродилась.
Как сложно теперь приходилось им всем...
Надя напоила Вадима душистым чаем с крыжовенным вареньем; и он поймал себя на том, что ему не хочется уходить. Вновь оставаться одному среди непосвященных. Но он и так уже потерял много времени.
По счету «Асгарда» - очень много!
Вадим торопливо простился с хозяевами и пошел домой. Он чуть не забыл подаренную ему крестильную рубашку, и спохватился в последний момент.
По дороге Вадиму внезапно показалось, что за ним кто-то следит... Ощущение было очень сильным, его пронизало от макушки до пят. Он быстро осмотрелся, но никого не увидел. От этого стало только страшнее.
Скрываться от Несбывшихся, применяя магию «Асгарда», Вадим не умел вовсе; и защититься от настолько превосходящего по силе врага тоже не смог бы. Тогда он сделал вещь, которая прежде показалась бы юноше самой нелепой: перекрестился и попытался помолиться. Разумеется, Вадим параллельно с экзаменационными билетами зубрил «Символ веры» - древнюю молитву, которую требовалось произнести на память во время крещения. Но сейчас все вылетело из головы, и Вадим неумело молился своими словами. Прижимая к себе дареную рубашку, он двинулся дальше, не глядя по сторонам.
Шагов через десять Вадим ощутил, что слежка ослабла, и тяжелый потусторонний взгляд его больше не давит. Он опять горячо перекрестился и подумал: «Слава тебе, Господи».
Вадим добежал до дому, не думая больше ни о чем, чувство облегчения затмевало все. А захлопнув за собой дверь, парень рассмеялся: так, пожалуй, и «православнутым» стать недолго. Он достаточно насмотрелся на таких двинутых во всяких шоу в ютубе и наобщался на форумах. Однако подобным фанатикам едва ли приходилось реально сталкиваться с тем, с чем имел дело он!
Приходилось балансировать на грани - между разумом и верой, традиционной обрядностью и правдой сердца. А кто обещал, что будет легко?
Вадим сел за учебу; хотя сосредоточиться удалось далеко не сразу.
В понедельник он пришел в храм к часу дня - один. По дороге его так и подмывало оборачиваться через каждые несколько шагов; Вадим уже не понимал, в самом ли деле чувствует незримое вражеское присутствие или это просто растревоженные нервы.
Пройти обряд ему предстояло в одиночестве. Насколько легче было бы, если бы пришла та же Надя... Но нет, присутствие полузнакомой молодой женщины тоже смутило бы его. Лучше уж так.
Сама церемония запомнилась как нечто необычайное - прошла «как в тумане», как писали в книгах, и при этом ярко врезалась в память. Непривычные слова церковнославянского языка, звучавшие над ним, казались тяжеловесными и одновременно возвышающими. Вадиму нарекли его собственное имя: он всегда считал его древнерусским, а оказалось, что оно есть в святцах. «Вадим, раб Божий». А когда от него самого потребовали отвечать и «отречься от сатаны и всех дел его», он едва заставил себя разомкнуть губы.
Вадиму представилось, что он этими словами сейчас отречется от сестры и от всех ее дел. И от всех своих дел!.. Он ответил тихо и глухо.
Потом он начал читать «Символ веры» и то и дело запинался на протяжении длинного текста, епископу пришлось подсказывать. Но кое-как Вадим прошел и через это.
Он вздрогнул, когда его помазали елеем. Потом его трижды окунули в купель, и Вадим сильно озяб. Наконец священник надел ему крестик и белую рубашку, и он неожиданно согрелся: тепло шло от сердца к рукам и ногам. Вадим почувствовал, будто его только что вправду вытряхнули из старого тела и дали новое. Как Инге, только наоборот...
Хорошо это для него или нет, юноша сам не мог бы сказать. Но это было начало новой жизни, без всяких преувеличений - он это понял ясно!
Когда все закончилось, Вадим вышел наружу пошатываясь. Он опустился на скамеечку в палисаднике и долго сидел, не в силах себя заставить покинуть пределы храма. Ему так и казалось, что Несбывшиеся (или же бесы) вот-вот атакуют его, «раба Божия», со всех сторон!
Наконец Вадим, сунув руку за пазуху, дотронулся до своего крестика и встал. Положился на Бога - ничего другого теперь не оставалось. И пошел домой.
Никакая нечисть на него по дороге не напала, даже не приблизилась. И когда Вадим поднялся в свою квартиру, он вернулся в обычное состояние и даже поразился всплеску эмоций, которые совсем недавно испытал.
- Ничего себе!
Вадим наморщил лоб.
- Значит, и первые Несбывшиеся становились старшими намного позднее? И этот самый Локстон - он вроде бы из старой гвардии?..
- Ему было почти сто тридцать лет, когда его казнили за потребление человека. Да, он один из первенцев госпожи, которых она вынянчила сама. И он шел к этому убийству гораздо дольше теперешних ее «детей»!
Вадим долго молчал, переваривая услышанное.
- Теперь я все понял... Звучит очень логично, ты провела суперское расследование. Но дальше-то нам что делать? Этот конвейер уже не остановить, ведь так?
- Обычными средствами - конечно, не остановить. И вредительством мы заниматься не будем, - Инга усмехнулась. - Сам знаешь, к чему это приведет.
Она тронула брата за руку: его пронизало электризующим холодом.
- Надо искать другое решение. А оно должно быть, Вадим. Ты мне поможешь?
- Я буду рад помочь, если от меня что-то зависит. Но почему ты думаешь, что именно нам это удастся? Потому что ты... такая уникальная?
- Да, поэтому. Без ложной скромности, - Инга нахмурилась. - Думаю, я оказалась там, где я есть, совсем не случайно.
Она помолчала, закусив губу. А потом резко сменила тему.
- Надежда на днях крестилась в храме Покрова Богородицы, я ее к этому подтолкнула... но она по-прежнему работает у нас, учит Безвременных детей. Я ее попросила, чтобы она сходила в церковь с тобой и договорилась с тем же священником, отцом Петром. Это не так уж страшно, Вадим.
Как будто это не ей приходилось сейчас избегать таких божественных предметов...
- А ты сама с тех пор хоть раз в церкви была? Ты можешь теперь там появляться?
- Представь себе, могу - я побывала в храме позавчера, когда там шла обедня. Я почувствовала некоторое отторжение, когда вошла, но все оказалось не так ужасно. Правда, крестов и икон я касаться не могу... они меня обжигают. Но я простояла всю службу до конца и слушала, как поют, - Инга улыбнулась с мечтательной грустью.
- Ты маскировалась? - догадался Вадим.
- Угу. А вот Костя не может даже войти в православный храм, в каком угодно камуфляже, - она вздохнула. - Он не может переступить порог, хотя он человек... человек благородный и преданный долгу. Со многими другими Несбывшимися еще хуже: их начинает прямо корчить, стоит только подойти к церкви или священнику оказаться рядом.
Вадим помолчал - сочувственно и со страхом, который он пытался скрыть.
- Вы с Константином по-прежнему вместе?
- Вместе, конечно, - Инга слегка зарумянилась. - Мы с ним не живем как супруги, но... мы вместе. И это ему ты прежде всего должен сказать спасибо за защиту.
- Когда мы встретимся, непременно скажу.
Они встали почти одновременно, почувствовав, что пора идти.
- Вы сегодня же договоритесь с Надей, когда она сможет пойти с тобой в церковь Покрова. Слышал?.. Это не обсуждается, - строго сказала Инга. Вадим кивнул, скрепя сердце.
- Хорошо.
Сестра обняла его и поцеловала: это была холодная завораживающая русалочья ласка. А потом Инга повернулась и пошла; и через несколько шагов исчезла. Скамейка, на которой они с сестрой только что сидели и разговаривали, тоже пропала. И почти одновременно с этим нахлынули прочие ощущения, детская площадка вновь наполнилась жизнью.
Ошеломленный Вадим потряс головой, приходя в чувство; потом пошел домой.
Надя объявилась в мессенджере вечером того же дня. И написала, что поможет Вадиму пройти катехизацию - подготовку к православному крещению: проведут одну или несколько предварительных бесед с епископом, отцом Петром, который познакомит Вадима с основами веры.
«Вот я вляпался», - подумал Вадим. В этот миг воцерковление, с которым его так торопили, вызывало у молодого человека почти такое же отвращение, как «Асгард». Интересно, слышал ли этот самый епископ хоть краем уха о том, какую жизнь ведет его новая прихожанка?.. Кто-нибудь из местных церковников вообще представляет себе, что такое Несбывшееся?
«Надежда, а тебя во время подготовки расспрашивали, как ты живешь? Или все было чисто формально?» - спросил Вадим.
Надя прекрасно поняла, что он имеет в виду.
«Никто не прикапывался, меня просто познакомили с Евангелием и все. Сейчас процедура катехизации ускоренная и облегченная - сам знаешь, почему. В том году большие праздничные богослужения и крестные ходы вообще пытались отменить, если ты новости смотрел. Так перезаражалась куча народу».
«Святости мало, да? Не помогает?» - съехидничал Вадим.
Однако он испытал облегчение - похоже, с этим обрядом будет мало мороки. И правда вряд ли выплывет наружу. Если Инка с Надеждой считают, что это реально чем-то поможет...
На другой день в пятницу, около полудня, они с Надей встретились во дворе. За три дня до этого Вадим ухитрился дистанционно сдать экзамен по математической физике и теперь усиленно готовился сдавать машинное обучение.
Он натянуто улыбнулся Ингиной подруге.
- Привет. Как жизнь?
Парень чувствовал, что его рвут на части и отвлекают на всякую ерунду. Хотя и отдавал себе отчет, что важное и неважное ему сейчас может представляться ложно...
- Я знаю, ты очень занят. Но это много времени не отнимет, - сказала Надя с пониманием.
Так оно и оказалось. Солидный священник средних лет был в маске. Вадим, естественно, сам был в маске и не сдержал усмешки: очень уж карикатурно все это выглядело.
Они вдвоем с епископом сели на скамеечку в палисаднике перед церковью. Беседа о вере продлилась недолго: Вадим весь вспотел, думая прежде всего о том, как бы себя не выдать. Но, кажется, он давал отцу Петру «правильные ответы», подходящие для молодого человека его уровня. Удалось, так сказать, соответствовать ожиданиям аудитории! Они условились, что Вадим придет в понедельник, приготовив все необходимое для обряда: нательный крестик, свечи и рубашку.
Вадим купил свечи и серебряный крестик теперь же, в церковной лавочке: довольно задорого. Надя обещала, что в воскресенье принесет ему крестильную рубашку своего отца, которая сохранялась в семье после расставания Надиных родителей. Вадим поблагодарил девушку и пошел домой, ощущая себя, как после трудного экзамена. Отстрелялся!
Вернувшись, он сразу же занялся зубрежкой. И только вечером открыл вайбер и увидел сообщение от сестры.
«Я узнала кое-что еще, - написала Инга. - Помнишь, ради чего затевался весь наш поход? Мы искали и не нашли Несбывшуюся «Младшую Эдду»».
У Вадима пересохло во рту.
«Ты хочешь сказать, что «Эдда» все-таки существует? И Снорри в своем раю вас надул?»
«Снорри Стурлусон сказал нам правду, что уничтожил книгу, - и при этом слукавил. Я уже тогда почти не сомневалась, что он недоговаривает. Но заниматься этим новым расследованием сама я не могу, Хозяйка узнает. А вот ты мог бы мне помочь».
Вадим несколько мгновений боролся с собой. Потом решительно ответил:
«Ладно. Я попытаюсь».
Глава 12
В воскресенье Вадим с Надей снова встретились во дворе. Надя передала ему в пакете свернутую белую рубашку, вид которой Вадима смутил и позабавил: вроде длинной женской ночнушки. Но он скрыл свои чувства и поблагодарил девушку.
Надя уже хотела идти, когда Вадим ее остановил. Ему в голову опять пришла неожиданная мысль.
- Надежда, можно тебе задать один неудобный вопрос?
- Валяй.
В устах строгой и старомодной тридцатилетней Нади это молодежное словцо прозвучало неуместно. Но Ингина подруга смотрела на Вадима с таким видом, будто никакие вопросы мальчишки-студента неспособны ее поставить в тупик.
- Твой папаня, получается, крестился уже взрослым? И уже после этого... он ушел из семьи?
- Да, так все и было. Папа крестился, когда у нас в стране началось такое поветрие, в конце девяностых. Вместе с бабушкой - своей матерью. Он и жену звал, но моя мама отказалась.
Надя все-таки покраснела. Опустила глаза, потом опять подняла.
- Мама сказала, что у нее недостаточно веры для такого шага и вообще - она не станет принимать крещение только потому, что это модно. По-моему, мама тогда была более честна с собой.
Вадим кивнул.
- Ясненько... Значит, для твоего папы...
- Да, он поступил с мамой некрасиво, и сам это знает, - резко перебила Надя. - Крещение автоматически не сделает тебя праведником, если ты вдруг об этом подумал! Бог будет работать вместе с тобой, но не вместо тебя!..
- «Сам не плошай». Помню народную мудрость, - Вадим ухмыльнулся, ему было стыдно. - Ладно, Надежда, извини меня за бестактность.
Он хотел идти, но тут Надя окликнула его изменившимся голосом.
- Я не сержусь... понимаю. Может, зайдешь ко мне чаю выпить? Мне здесь наверху теперь и поговорить почти не с кем.
Вадим быстро прикинул, успевает ли. Потом кивнул.
- Давай. Спасибо за приглашение.
По дороге он опять удивился неожиданно возникшей мысли.
- Значит, ты теперь снова живешь дома? И спускаешься на работу в «Асгард», по сменам? Тебе так можно?
Надя кивнула.
- Я... уволилась из «Росстрахсервиса» и совмещаю работу в фирме с жизнью наверху. Я тоже под защитой, как и ты. И я больше не занимаюсь вытаскиванием Несбывшихся из безвременья, госпожа приостановила эту деятельность во всех филиалах, пока все не устаканится.
- А может, крещеные христианки уже не могут быть «валькириями», - смекнул Вадим. - А твоя мама как же? Ничего не замечает? Но она ведь знает, что ты уволилась из своей компании?
Надя остановилась и повернулась к нему, поглядев парню в глаза.
- Мама знает правду. Во всяком случае, часть правды.
- Ты ей рассказала? - ахнул Вадим. - И мать поверила? И не съехала с катушек?
Надя огляделась и повернула к пустому скверу, мимо которого они как раз перед тем прошли. Вадим последовал за своей спутницей; они сели рядом.
- Пришлось действовать на свой страх и риск, - продолжила Надя. Она поправила пуховый платок на голове. - Мама уже давно что-то подозревала насчет моей работы, я ведь в «Асгарде» гораздо дольше Инги. И на прошлой неделе я пришла домой вместе с Иваном. Мы с мальчиком маме кое-что показали, и это ее убедило.
Она рассмеялась.
- Такова уж человеческая натура, ты знаешь: в вопросах веры мелкие балаганные фокусы впечатляют больше всего. С тех пор мы с мамой об этом не говорили... но она наша союзница. И получила представление о том, что вообще творится вокруг и чего ей самой остерегаться.
Надя помолчала, сидя очень прямо и глядя перед собой; потом резко встала. Дальше они пошли молча.
Надина мать, Анастасия Николаевна, не удивилась визиту молодого человека. Она знала, что Вадим с Надей общаются «на почве веры» и у них появились другие совместные дела. Всей правды об Инге Воронцовой женщине тоже пока еще не сказали, щадя ее психику: Анастасия Николаевна знала, что старшая сестра Вадима теперь работает в «Асгарде» на постоянной основе, но даже представить себе не могла, что Инга умерла и переродилась.
Как сложно теперь приходилось им всем...
Надя напоила Вадима душистым чаем с крыжовенным вареньем; и он поймал себя на том, что ему не хочется уходить. Вновь оставаться одному среди непосвященных. Но он и так уже потерял много времени.
По счету «Асгарда» - очень много!
Вадим торопливо простился с хозяевами и пошел домой. Он чуть не забыл подаренную ему крестильную рубашку, и спохватился в последний момент.
По дороге Вадиму внезапно показалось, что за ним кто-то следит... Ощущение было очень сильным, его пронизало от макушки до пят. Он быстро осмотрелся, но никого не увидел. От этого стало только страшнее.
Скрываться от Несбывшихся, применяя магию «Асгарда», Вадим не умел вовсе; и защититься от настолько превосходящего по силе врага тоже не смог бы. Тогда он сделал вещь, которая прежде показалась бы юноше самой нелепой: перекрестился и попытался помолиться. Разумеется, Вадим параллельно с экзаменационными билетами зубрил «Символ веры» - древнюю молитву, которую требовалось произнести на память во время крещения. Но сейчас все вылетело из головы, и Вадим неумело молился своими словами. Прижимая к себе дареную рубашку, он двинулся дальше, не глядя по сторонам.
Шагов через десять Вадим ощутил, что слежка ослабла, и тяжелый потусторонний взгляд его больше не давит. Он опять горячо перекрестился и подумал: «Слава тебе, Господи».
Вадим добежал до дому, не думая больше ни о чем, чувство облегчения затмевало все. А захлопнув за собой дверь, парень рассмеялся: так, пожалуй, и «православнутым» стать недолго. Он достаточно насмотрелся на таких двинутых во всяких шоу в ютубе и наобщался на форумах. Однако подобным фанатикам едва ли приходилось реально сталкиваться с тем, с чем имел дело он!
Приходилось балансировать на грани - между разумом и верой, традиционной обрядностью и правдой сердца. А кто обещал, что будет легко?
Вадим сел за учебу; хотя сосредоточиться удалось далеко не сразу.
В понедельник он пришел в храм к часу дня - один. По дороге его так и подмывало оборачиваться через каждые несколько шагов; Вадим уже не понимал, в самом ли деле чувствует незримое вражеское присутствие или это просто растревоженные нервы.
Пройти обряд ему предстояло в одиночестве. Насколько легче было бы, если бы пришла та же Надя... Но нет, присутствие полузнакомой молодой женщины тоже смутило бы его. Лучше уж так.
Сама церемония запомнилась как нечто необычайное - прошла «как в тумане», как писали в книгах, и при этом ярко врезалась в память. Непривычные слова церковнославянского языка, звучавшие над ним, казались тяжеловесными и одновременно возвышающими. Вадиму нарекли его собственное имя: он всегда считал его древнерусским, а оказалось, что оно есть в святцах. «Вадим, раб Божий». А когда от него самого потребовали отвечать и «отречься от сатаны и всех дел его», он едва заставил себя разомкнуть губы.
Вадиму представилось, что он этими словами сейчас отречется от сестры и от всех ее дел. И от всех своих дел!.. Он ответил тихо и глухо.
Потом он начал читать «Символ веры» и то и дело запинался на протяжении длинного текста, епископу пришлось подсказывать. Но кое-как Вадим прошел и через это.
Он вздрогнул, когда его помазали елеем. Потом его трижды окунули в купель, и Вадим сильно озяб. Наконец священник надел ему крестик и белую рубашку, и он неожиданно согрелся: тепло шло от сердца к рукам и ногам. Вадим почувствовал, будто его только что вправду вытряхнули из старого тела и дали новое. Как Инге, только наоборот...
Хорошо это для него или нет, юноша сам не мог бы сказать. Но это было начало новой жизни, без всяких преувеличений - он это понял ясно!
Когда все закончилось, Вадим вышел наружу пошатываясь. Он опустился на скамеечку в палисаднике и долго сидел, не в силах себя заставить покинуть пределы храма. Ему так и казалось, что Несбывшиеся (или же бесы) вот-вот атакуют его, «раба Божия», со всех сторон!
Наконец Вадим, сунув руку за пазуху, дотронулся до своего крестика и встал. Положился на Бога - ничего другого теперь не оставалось. И пошел домой.
Никакая нечисть на него по дороге не напала, даже не приблизилась. И когда Вадим поднялся в свою квартиру, он вернулся в обычное состояние и даже поразился всплеску эмоций, которые совсем недавно испытал.
