Несмотря на свои тревоги, в эту ночь Амен-Оту уснула крепко. И проснулась, когда лучи солнца, проникавшие в спальню, защекотали ей лицо. Она поднялась, все еще ощущая слабость, - возможно, последствия болезни будут сказываться долго; но жрица готова была вернуться к привычным обязанностям, невзирая на это.
Она долго молилась перед своим золотым Амоном, простершись ниц; и под конец ощутила отклик... Но снова жрице показалось, что с нею говорил не Амон, а те силы, которые посылали ей странные видения!
Что ж, да будет так. Она сказала Ситамон, что можно послать за учениками. Мальчишка Кауаб, сын поварихи, побежал известить Уаэнхора; ну а тот, в свою очередь, даст знать своей сестре и другу. Они придут вечером.
Днем Амен-Оту занималась разными мелочами, но они не затрагивали ее сознания. И она снова и снова задумывалась о том новом прорицателе из Уасета, о котором ей рассказала Ситамон и который таким странным образом приманивал поклонников - или действительно не мог находиться на солнце. Что бы это значило?.. Амен-Оту чувствовала, что выяснить это для нее очень важно!
После обеда, после дневного сна, она совершила омовение и переоделась в чистый белый лен. Как перед богослужением. А Ситамон зажгла в зале благовонные курильницы - запахло ладаном и кипарисом.
Наконец стали собираться гости. Первым на сей раз пришел не Уаэнхор, а его друг Джосер-Хеперу, похожий на него как брат. Он так же почтительно приветствовал хозяйку. Амен-Оту усадила его, предложила вина. И, когда солнце уже коснулось крыш, явился Уаэнхор со своей сестрой.
Он привел Тетишери под покрывалом - обычай не требовал этого от женщин, но она набросила покрывало из скромности и скрытности: у нее были вьющиеся волосы, весьма заметные, хотя она стригла их так же коротко, как Амен-Оту. Сестра Уаэнхора оказалась моложе Ситамон, но выглядела старше - она была замужем, и имела уже троих детей. Муж Тетишери, торговец тканями, предпочитал оставаться в стороне, но своей жене не запрещал ходить к жрице Амона вместе с братом.
Тетишери поклонилась госпоже дома; а когда выпрямилась, с очень серьезным видом протянула ей на ладони какую-то драгоценную вещицу.
- Это подарок тебе, госпожа, - это Ра-Хепри, да хранит он твое вещее сердце!
Амен-Оту чуть не вскрикнула. Синий лазуритовый скарабей с золотыми лапками, с инкрустированной золотом спинкой был очень ей знаком! Это была ее собственная вещь!.. Она едва удержалась, чтобы не выхватить амулет у Тетишери, назвав ту воровкой.
Но жрица овладела собой и взяла подарок, улыбнувшись и изысканно поблагодарив. Она пошла в спальню и убрала лазуритового жука в свой ларчик с украшениями. И, вернувшись в зал, предложила ученикам рассаживаться.
Все четверо сели на пол, хотя вполне поместились бы на табуретах; Амен-Оту промолчала. Сама она заняла свое место в кресле, в центре комнаты.
Она прикрыла глаза, ощущая, как последние лучи солнца скользят по ее телу. Положила руки на колени, ладонями вверх.
Она начала нараспев произносить славословие Амону:
- Хвала тебе, великий, родивший богов,
Создавший один себя самого,
Сотворивший Обе Земли,
Создавший себя силой плоти своей...
И неожиданно комната вокруг исчезла. Амен-Оту утратила ощущение своего тела. Пораженная, она увидела сначала взломанную гробницу... гробницу, которую осквернили люди в темных одеждах, говорившие на том же варварском языке, что и в ее сне: грабители с помощью своих слуг вытащили наружу открытый саркофаг, и там лежала мумия женщины. Вдруг, без всяких объяснений, Амен-Оту поняла, что это ее собственная мумия! Это был ее иссохший череп, с похожими на солому волосами, ее обезображенное смертью лицо!.. Неужели она уже умирала... умерла?
Потом Амен-Оту увидела себя неподвижно лежащей в постели в незнакомой спальне - она была такой же, как в жизни, но с длинными волосами; и обстановка в комнате была очень чудной. Над ее ложем склонилась высокая некрасивая женщина в черном платье, со лбом, увенчанным диадемой из золотых дисков. Будто поняв, что за нею наблюдают, женщина выпрямилась и обернулась к Амен-Оту, с недоброй усмешкой: а Амен-Оту вдруг увидела каменные изображения чужих богов, чудовищных богов с широко отверстыми ртами, в которых дымились человеческие сердца, вырванные из груди... Она вскрикнула и схватилась за собственную грудь, хватая воздух губами.
Но изображение уже сменилось новым - другая женщина в другой комнате сидела рядом с юношей, у которого были золотые волосы. А женщина была уже очень брюхата. Она вместе с юношей рассматривала ожерелье, висевшее у нее на груди. И эта беременная незнакомка, молодая и красивая, вскинула темные глаза, будто тоже ощутила присутствие чужого духа...
Все завертелось вокруг Амен-Оту, и жрица лишилась чувств.
Она очнулась, почувствовав, что Ситамон смачивает ей виски водой. Все ученики сгрудились вокруг; и все они смотрели на хозяйку в благоговейном страхе. Амен-Оту поняла, что долго говорила с богами. Раньше она тщательно готовила себя к таким откровениям - сосредоточением, постом и молитвой, превращая свое тело в пустой сосуд, который Амон наполнит своей благодатью.
И она всегда была искренна.
Но сегодня ей придется солгать тем, кто верует. Возможно, впервые!
Амен-Оту поняла, что наяву видела свою третью жизнь, жизнь в другой, варварской, стране... и поняла, что действительно умирала и воскресла. Как это случилось и почему она снова здесь, в Ахетатоне, ей было понять не дано. Но богам под силу и не такое!
- Что ты видела, госпожа? - задала Ситамон вопрос, который очень волновал всех.
- Амон ниспослал мне знак, но мне еще нужно растолковать его, - ответила Амен-Оту. Это была хотя бы часть правды.
Она глубоко вздохнула, обводя взглядом комнату и напряженные лица своих избранных.
- И мне открылось то, как следует поступить... всем нам, чтобы избежать близкой беды.
А вот это было чистой правдой. Амен-Оту только что поняла, как ей надлежит поступить: она должна отправиться в Уасет и встретиться там с этим забинтованным прорицателем! Причем немедленно!
Она поедет одна - возьмет с собой только Ситамон. Остальные будут ждать. И постараются ничем не навлечь на себя гнев фараона: впрочем, если Амен-Оту думает верно, Эхнатон в любом случае дождется ее возвращения, чтобы призвать к ответу ее саму!
- Я поеду в Уасет, - сказала Амен-Оту в полной тишине. - Все слышали меня?.. Я поеду немедленно, бог повелел мне сделать так: а вы должны ждать здесь!
Никто не возразил: и Амен-Оту знала, что так будет. Но тут Ситамон изумила ее.
- Ты желаешь встретиться с тем прорицателем, госпожа? - спросила ее помощница, без тени сомнения.
Амен-Оту улыбнулась и кивнула.
- Да. Ты поедешь со мной. Мы обсудим это завтра... а сегодня всем пора спать.
Подняв глаза к небу, она заметила, что уже даже не вечер, а ночь. Ее Ба* странствовал гораздо дольше, чем она думала: а ученики терпеливо ждали, не смея ей помешать!
- Пусть Тетишери переночует у меня, - предложила она, взглянув на молодую женщину.
- Нет, я и мой друг проводим мою сестру до дома. Не бойся, госпожа, мы защитим ее, - твердо сказал Уаэнхор.
- Хорошо. Тогда ступайте. Да озарит Нут ваш путь.
Проводив гостей, Амен-Оту наскоро умылась и легла. Но ей не спалось. Когда пришла Ситамон, она приподнялась на локте и повернулась к прислужнице.
- У меня есть лодка? Она сейчас в Дельте?
Глаза Ситамон широко раскрылись и блеснули в темноте. Амен-Оту поняла, что опять выдала себя неосторожным вопросом. Но Ситамон, присев на край своей лежанки, ответила после небольшого молчания:
- Да, госпожа, у тебя есть ладья, и есть гребцы, которые привозят нам из поместья зерно, фрукты и вино. Ты и раньше брала эту лодку для путешествий. Но сейчас ее в городе нет.
- И гребцов придется нанимать здесь, - глухим голосом закончила Амен-Оту. - Но это надо сделать.
Ситамон кивнула. Она легла и завернулась в покрывало.
Но, когда Амен-Оту думала, что ее помощница уже уснула, вдруг раздался ее голос:
- Если позволишь дать тебе совет, госпожа, следует взять гребцами Уаэнхора и Джосера-Хеперу. У них нет семей и есть кому поручить свои дела в городе: они почтут за честь послужить тебе в таком путешествии и охранять тебя...
- Вот как, - задумчиво сказала жрица.
Она вспомнила сильные руки, широкие плечи обоих учеников. Да, их должно быть достаточно, чтобы вести лодку, даже против течения. Ведь сейчас разгар шему*, половодье начнется только через два месяца.
- Это хороший совет. Так я и сделаю, - сказала она Ситамон.
Конечно, взяв с собой Уаэнхора и Джосера-Хеперу, ей придется посвятить их во все, как и Ситамон. Но как раз эти двое заслуживают знания больше других. Они тоже причастны к тем чудесам, которые происходят с Амен-Оту, и должны прежде всего получить ответ!
Жрица уснула. Проснулась она на восходе солнца, ощущая прилив сил, как человек, принявший важное решение.
Прежде всего она послала мальчика-слугу в дом Уаэнхора, спросить, хорошо ли добралась до дома его сестра - и поручить сопровождать госпожу на пару с его другом. Если они согласны, то Амен-Оту отправится в путь завтра, вечером, чтобы отплыть на юг ночью - избегая чужих глаз...
Кауаб примчался быстро и торжествующе объявил, что госпожа Тетишери дома, в безопасности со своим мужем и детьми, а господин Уаэнхор сразу же дал согласие за себя и за своего друга. Вдобавок к этому, Уаэнхор сказал, что сам наймет лодку, не вызывая подозрений. Они с другом часто путешествовали вдвоем и были привычны к гребле.
- Превосходно! - воскликнула Амен-Оту. Все складывалось даже слишком хорошо. Как бы им что-нибудь не помешало в последний миг...
Весь день они с Ситамон посвятили приготовлениям к отъезду. После долгих споров жрица и ее помощница взяли только один сундук, для вещей, немного съестных припасов - они смогут закупать еду в деревнях, по дороге. И еще Амен-Оту захватила все свои свитки и глиняные таблички из Вавилона. К своему большому огорчению, она обнаружила, что не может вспомнить клинопись так же легко, как письмо своей родины, и не может прочесть этих табличек. Но Амен-Оту знала, что когда-то изучала вавилонскую грамоту в храме и это было важно...
И еще она взяла своего нового синего скарабея, подарок Тетишери. Это тоже было очень важно, хотя Амен-Оту и не умела объяснить.
На закате явились Уаэнхор и Джосер-Хеперу, оба готовые в путь, с вещевыми мешками. К своему удовлетворению, жрица заметила у каждого на поясе хороший боевой нож. Она не спрашивала, участвовали ли ее ученики когда-нибудь в сражениях, но знала, что при необходимости они не колеблясь пустят оружие в ход, защищая госпожу и себя.
Потом, дав слугам последние наставления, Амен-Оту со своими троими спутниками покинула дом. Она в первый раз выходила в город в этой жизни - и нипочем не нашла бы дорогу к пристани сама, даже днем. Но ее ученики оба сохранили свою память в целости и хорошо знали дорогу.
Улицы Ахетатона в эти часы еще не были безлюдны - мимо проходили какие-то поздние гуляки, распевавшие песни, господа возвращались с дружеских пирушек, в сопровождении слуг с факелами. Встречались и бритоголовые жрецы в белом: очевидно, служители Атона! Амен-Оту казалось, что вот-вот ее и ее спутников опознает и схватит городская стража, по приказанию фараона...
Однако обошлось. Уаэнхор и Джосер-Хеперу вывели ее и Ситамон к реке, где была в зарослях спрятана лодка.
Они помогли женщинам устроиться и сразу отчалили, оттолкнув лодку от берега. Амен-Оту глубоко вздохнула, глядя на синие сумерки впереди, где вода сливалась с небом. Ее ученики мерно гребли, налегая на весла, и она знала, что эти двое еще не скоро устанут.
Только когда Город Еретика остался далеко позади, жрица позволила сделать привал, чтобы поспать до рассвета. Они продолжат путь раньше, чем настанет жара.
* Согласно верованиям древних египтян, одна из главных душ человека, Ба, при жизни тела путешествовала по миру сновидений и могла свободно перемещаться между миром мертвых и живых.
* Сезон засухи в древнеегипетском календаре.
Вскоре Амен-Оту успокоилась насчет погони. Она стала смотреть по сторонам – вглядываться в берега, ища разрушения, причиненные войной; но все казалось таким же мирным и неизменным, каким было всегда. Довольно часто среди хижин, среди ячменных и пшеничных полей, прорезанных каналами, попадались маленькие храмы старых богов, служившие постоялыми дворами: жрецы кормились не только подношениями поселян, но и от щедрот путников. Однако Амен-Оту и ее ученики остерегались приближаться к этим домам богов - они ночевали, не покидая лодки: женщины укладывались внутри, а Уаэнхор с товарищем снаружи, на земле, готовые отразить нападение.
Но путешествие выдалось спокойным - даже крокодилы их не тревожили, только иногда на мелководье мелькали бурые шипастые спины. Мимо сновали другие лодки, плоты, проплывали величественные корабли вельмож, с каютами и под парусами; попадались и корабли иноземного вида, хотя и редко. Амен-Оту уже не раз спрашивала себя - чьи посланники бывают при дворе, в каких отношениях Та-Кемет с царством хеттов, Амурру, Сирией, Вавилоном? Конечно, страны, соперничающие с Черной Землей, не волнует «истина», открывшаяся новому фараону. Они лишь порадуются ослаблению могущественной державы: стервятники только и ждут, чтобы наброситься...
Но сейчас она должна думать о другом. И главные разрушения, и главные опасности они встретят в Уасете! По дороге жрица и ее ученики не раз обсуждали, где лучше остановиться, когда они прибудут в город. Быть может, попроситься под чей-нибудь кров, за хорошую плату?
Ситамон, едва услышав такое предложение, стала горячо возражать; да жрица и сама поняла, что это неразумно. В Уасете поселился страх. И предатели и доносчики гораздо скорее сыщутся среди простых людей, не защищенных ничьим высоким покровительством, - тем более, молодая женщина, путешествующая в одиночку, во главе отряда, всегда подозрительна...
Амен-Оту поняла, что надо обратиться за помощью к сильным. Уасет - по-прежнему дом Амона, его главный оплот; и жрецы Ипет-Исут*, величайшего храма страны, все еще сильны и держатся друг друга.
Амен-Оту сообщила о своих намерениях спутникам. Никто не возразил. Все понимали, что другого выхода нет.
Наконец они достигли Уасета, жарким поздним утром. Этот город ошеломил Амен-Оту, будто она попала в него впервые: ей стало ясно, что перед нею главный соперник Ахетатона. Великий храм Амона, огромный и надменный, с его бесчисленными помещениями и переходами, в отличие от Пер-Атона, был закрыт со всех сторон, и надвратные башни-пилоны охраняли его вход, как бессменные часовые.
Привязав лодку, женщины вместе с Уаэнхором покинули ее - Джосер-Хеперу остался стеречь лодку и вещи. Теперь уже заблудиться было нельзя: они в потоке прохожих добрались до аллеи сфинксов, которая вела к главным вратам храма. Там было уже не протолкнуться от верующих. Амен-Оту с волнением и некоторым злорадством подумала, что здесь, по крайней мере, усилия Эхнатона пропадают втуне: почитание Амона отнюдь не пошло на спад. Однако среди местных жрецов наверняка немало тех, кто выслуживается перед новой властью, - возможно, есть и те, кто назначен самим Еретиком или царицей Нефертити... Только бы не попасться таким!
Она долго молилась перед своим золотым Амоном, простершись ниц; и под конец ощутила отклик... Но снова жрице показалось, что с нею говорил не Амон, а те силы, которые посылали ей странные видения!
Что ж, да будет так. Она сказала Ситамон, что можно послать за учениками. Мальчишка Кауаб, сын поварихи, побежал известить Уаэнхора; ну а тот, в свою очередь, даст знать своей сестре и другу. Они придут вечером.
Днем Амен-Оту занималась разными мелочами, но они не затрагивали ее сознания. И она снова и снова задумывалась о том новом прорицателе из Уасета, о котором ей рассказала Ситамон и который таким странным образом приманивал поклонников - или действительно не мог находиться на солнце. Что бы это значило?.. Амен-Оту чувствовала, что выяснить это для нее очень важно!
После обеда, после дневного сна, она совершила омовение и переоделась в чистый белый лен. Как перед богослужением. А Ситамон зажгла в зале благовонные курильницы - запахло ладаном и кипарисом.
Наконец стали собираться гости. Первым на сей раз пришел не Уаэнхор, а его друг Джосер-Хеперу, похожий на него как брат. Он так же почтительно приветствовал хозяйку. Амен-Оту усадила его, предложила вина. И, когда солнце уже коснулось крыш, явился Уаэнхор со своей сестрой.
Он привел Тетишери под покрывалом - обычай не требовал этого от женщин, но она набросила покрывало из скромности и скрытности: у нее были вьющиеся волосы, весьма заметные, хотя она стригла их так же коротко, как Амен-Оту. Сестра Уаэнхора оказалась моложе Ситамон, но выглядела старше - она была замужем, и имела уже троих детей. Муж Тетишери, торговец тканями, предпочитал оставаться в стороне, но своей жене не запрещал ходить к жрице Амона вместе с братом.
Тетишери поклонилась госпоже дома; а когда выпрямилась, с очень серьезным видом протянула ей на ладони какую-то драгоценную вещицу.
- Это подарок тебе, госпожа, - это Ра-Хепри, да хранит он твое вещее сердце!
Амен-Оту чуть не вскрикнула. Синий лазуритовый скарабей с золотыми лапками, с инкрустированной золотом спинкой был очень ей знаком! Это была ее собственная вещь!.. Она едва удержалась, чтобы не выхватить амулет у Тетишери, назвав ту воровкой.
Но жрица овладела собой и взяла подарок, улыбнувшись и изысканно поблагодарив. Она пошла в спальню и убрала лазуритового жука в свой ларчик с украшениями. И, вернувшись в зал, предложила ученикам рассаживаться.
Все четверо сели на пол, хотя вполне поместились бы на табуретах; Амен-Оту промолчала. Сама она заняла свое место в кресле, в центре комнаты.
Она прикрыла глаза, ощущая, как последние лучи солнца скользят по ее телу. Положила руки на колени, ладонями вверх.
Она начала нараспев произносить славословие Амону:
- Хвала тебе, великий, родивший богов,
Создавший один себя самого,
Сотворивший Обе Земли,
Создавший себя силой плоти своей...
И неожиданно комната вокруг исчезла. Амен-Оту утратила ощущение своего тела. Пораженная, она увидела сначала взломанную гробницу... гробницу, которую осквернили люди в темных одеждах, говорившие на том же варварском языке, что и в ее сне: грабители с помощью своих слуг вытащили наружу открытый саркофаг, и там лежала мумия женщины. Вдруг, без всяких объяснений, Амен-Оту поняла, что это ее собственная мумия! Это был ее иссохший череп, с похожими на солому волосами, ее обезображенное смертью лицо!.. Неужели она уже умирала... умерла?
Потом Амен-Оту увидела себя неподвижно лежащей в постели в незнакомой спальне - она была такой же, как в жизни, но с длинными волосами; и обстановка в комнате была очень чудной. Над ее ложем склонилась высокая некрасивая женщина в черном платье, со лбом, увенчанным диадемой из золотых дисков. Будто поняв, что за нею наблюдают, женщина выпрямилась и обернулась к Амен-Оту, с недоброй усмешкой: а Амен-Оту вдруг увидела каменные изображения чужих богов, чудовищных богов с широко отверстыми ртами, в которых дымились человеческие сердца, вырванные из груди... Она вскрикнула и схватилась за собственную грудь, хватая воздух губами.
Но изображение уже сменилось новым - другая женщина в другой комнате сидела рядом с юношей, у которого были золотые волосы. А женщина была уже очень брюхата. Она вместе с юношей рассматривала ожерелье, висевшее у нее на груди. И эта беременная незнакомка, молодая и красивая, вскинула темные глаза, будто тоже ощутила присутствие чужого духа...
Все завертелось вокруг Амен-Оту, и жрица лишилась чувств.
Она очнулась, почувствовав, что Ситамон смачивает ей виски водой. Все ученики сгрудились вокруг; и все они смотрели на хозяйку в благоговейном страхе. Амен-Оту поняла, что долго говорила с богами. Раньше она тщательно готовила себя к таким откровениям - сосредоточением, постом и молитвой, превращая свое тело в пустой сосуд, который Амон наполнит своей благодатью.
И она всегда была искренна.
Но сегодня ей придется солгать тем, кто верует. Возможно, впервые!
Амен-Оту поняла, что наяву видела свою третью жизнь, жизнь в другой, варварской, стране... и поняла, что действительно умирала и воскресла. Как это случилось и почему она снова здесь, в Ахетатоне, ей было понять не дано. Но богам под силу и не такое!
- Что ты видела, госпожа? - задала Ситамон вопрос, который очень волновал всех.
- Амон ниспослал мне знак, но мне еще нужно растолковать его, - ответила Амен-Оту. Это была хотя бы часть правды.
Она глубоко вздохнула, обводя взглядом комнату и напряженные лица своих избранных.
- И мне открылось то, как следует поступить... всем нам, чтобы избежать близкой беды.
А вот это было чистой правдой. Амен-Оту только что поняла, как ей надлежит поступить: она должна отправиться в Уасет и встретиться там с этим забинтованным прорицателем! Причем немедленно!
Она поедет одна - возьмет с собой только Ситамон. Остальные будут ждать. И постараются ничем не навлечь на себя гнев фараона: впрочем, если Амен-Оту думает верно, Эхнатон в любом случае дождется ее возвращения, чтобы призвать к ответу ее саму!
- Я поеду в Уасет, - сказала Амен-Оту в полной тишине. - Все слышали меня?.. Я поеду немедленно, бог повелел мне сделать так: а вы должны ждать здесь!
Никто не возразил: и Амен-Оту знала, что так будет. Но тут Ситамон изумила ее.
- Ты желаешь встретиться с тем прорицателем, госпожа? - спросила ее помощница, без тени сомнения.
Амен-Оту улыбнулась и кивнула.
- Да. Ты поедешь со мной. Мы обсудим это завтра... а сегодня всем пора спать.
Подняв глаза к небу, она заметила, что уже даже не вечер, а ночь. Ее Ба* странствовал гораздо дольше, чем она думала: а ученики терпеливо ждали, не смея ей помешать!
- Пусть Тетишери переночует у меня, - предложила она, взглянув на молодую женщину.
- Нет, я и мой друг проводим мою сестру до дома. Не бойся, госпожа, мы защитим ее, - твердо сказал Уаэнхор.
- Хорошо. Тогда ступайте. Да озарит Нут ваш путь.
Проводив гостей, Амен-Оту наскоро умылась и легла. Но ей не спалось. Когда пришла Ситамон, она приподнялась на локте и повернулась к прислужнице.
- У меня есть лодка? Она сейчас в Дельте?
Глаза Ситамон широко раскрылись и блеснули в темноте. Амен-Оту поняла, что опять выдала себя неосторожным вопросом. Но Ситамон, присев на край своей лежанки, ответила после небольшого молчания:
- Да, госпожа, у тебя есть ладья, и есть гребцы, которые привозят нам из поместья зерно, фрукты и вино. Ты и раньше брала эту лодку для путешествий. Но сейчас ее в городе нет.
- И гребцов придется нанимать здесь, - глухим голосом закончила Амен-Оту. - Но это надо сделать.
Ситамон кивнула. Она легла и завернулась в покрывало.
Но, когда Амен-Оту думала, что ее помощница уже уснула, вдруг раздался ее голос:
- Если позволишь дать тебе совет, госпожа, следует взять гребцами Уаэнхора и Джосера-Хеперу. У них нет семей и есть кому поручить свои дела в городе: они почтут за честь послужить тебе в таком путешествии и охранять тебя...
- Вот как, - задумчиво сказала жрица.
Она вспомнила сильные руки, широкие плечи обоих учеников. Да, их должно быть достаточно, чтобы вести лодку, даже против течения. Ведь сейчас разгар шему*, половодье начнется только через два месяца.
- Это хороший совет. Так я и сделаю, - сказала она Ситамон.
Конечно, взяв с собой Уаэнхора и Джосера-Хеперу, ей придется посвятить их во все, как и Ситамон. Но как раз эти двое заслуживают знания больше других. Они тоже причастны к тем чудесам, которые происходят с Амен-Оту, и должны прежде всего получить ответ!
Жрица уснула. Проснулась она на восходе солнца, ощущая прилив сил, как человек, принявший важное решение.
Прежде всего она послала мальчика-слугу в дом Уаэнхора, спросить, хорошо ли добралась до дома его сестра - и поручить сопровождать госпожу на пару с его другом. Если они согласны, то Амен-Оту отправится в путь завтра, вечером, чтобы отплыть на юг ночью - избегая чужих глаз...
Кауаб примчался быстро и торжествующе объявил, что госпожа Тетишери дома, в безопасности со своим мужем и детьми, а господин Уаэнхор сразу же дал согласие за себя и за своего друга. Вдобавок к этому, Уаэнхор сказал, что сам наймет лодку, не вызывая подозрений. Они с другом часто путешествовали вдвоем и были привычны к гребле.
- Превосходно! - воскликнула Амен-Оту. Все складывалось даже слишком хорошо. Как бы им что-нибудь не помешало в последний миг...
Весь день они с Ситамон посвятили приготовлениям к отъезду. После долгих споров жрица и ее помощница взяли только один сундук, для вещей, немного съестных припасов - они смогут закупать еду в деревнях, по дороге. И еще Амен-Оту захватила все свои свитки и глиняные таблички из Вавилона. К своему большому огорчению, она обнаружила, что не может вспомнить клинопись так же легко, как письмо своей родины, и не может прочесть этих табличек. Но Амен-Оту знала, что когда-то изучала вавилонскую грамоту в храме и это было важно...
И еще она взяла своего нового синего скарабея, подарок Тетишери. Это тоже было очень важно, хотя Амен-Оту и не умела объяснить.
На закате явились Уаэнхор и Джосер-Хеперу, оба готовые в путь, с вещевыми мешками. К своему удовлетворению, жрица заметила у каждого на поясе хороший боевой нож. Она не спрашивала, участвовали ли ее ученики когда-нибудь в сражениях, но знала, что при необходимости они не колеблясь пустят оружие в ход, защищая госпожу и себя.
Потом, дав слугам последние наставления, Амен-Оту со своими троими спутниками покинула дом. Она в первый раз выходила в город в этой жизни - и нипочем не нашла бы дорогу к пристани сама, даже днем. Но ее ученики оба сохранили свою память в целости и хорошо знали дорогу.
Улицы Ахетатона в эти часы еще не были безлюдны - мимо проходили какие-то поздние гуляки, распевавшие песни, господа возвращались с дружеских пирушек, в сопровождении слуг с факелами. Встречались и бритоголовые жрецы в белом: очевидно, служители Атона! Амен-Оту казалось, что вот-вот ее и ее спутников опознает и схватит городская стража, по приказанию фараона...
Однако обошлось. Уаэнхор и Джосер-Хеперу вывели ее и Ситамон к реке, где была в зарослях спрятана лодка.
Они помогли женщинам устроиться и сразу отчалили, оттолкнув лодку от берега. Амен-Оту глубоко вздохнула, глядя на синие сумерки впереди, где вода сливалась с небом. Ее ученики мерно гребли, налегая на весла, и она знала, что эти двое еще не скоро устанут.
Только когда Город Еретика остался далеко позади, жрица позволила сделать привал, чтобы поспать до рассвета. Они продолжат путь раньше, чем настанет жара.
* Согласно верованиям древних египтян, одна из главных душ человека, Ба, при жизни тела путешествовала по миру сновидений и могла свободно перемещаться между миром мертвых и живых.
* Сезон засухи в древнеегипетском календаре.
Глава 4
Вскоре Амен-Оту успокоилась насчет погони. Она стала смотреть по сторонам – вглядываться в берега, ища разрушения, причиненные войной; но все казалось таким же мирным и неизменным, каким было всегда. Довольно часто среди хижин, среди ячменных и пшеничных полей, прорезанных каналами, попадались маленькие храмы старых богов, служившие постоялыми дворами: жрецы кормились не только подношениями поселян, но и от щедрот путников. Однако Амен-Оту и ее ученики остерегались приближаться к этим домам богов - они ночевали, не покидая лодки: женщины укладывались внутри, а Уаэнхор с товарищем снаружи, на земле, готовые отразить нападение.
Но путешествие выдалось спокойным - даже крокодилы их не тревожили, только иногда на мелководье мелькали бурые шипастые спины. Мимо сновали другие лодки, плоты, проплывали величественные корабли вельмож, с каютами и под парусами; попадались и корабли иноземного вида, хотя и редко. Амен-Оту уже не раз спрашивала себя - чьи посланники бывают при дворе, в каких отношениях Та-Кемет с царством хеттов, Амурру, Сирией, Вавилоном? Конечно, страны, соперничающие с Черной Землей, не волнует «истина», открывшаяся новому фараону. Они лишь порадуются ослаблению могущественной державы: стервятники только и ждут, чтобы наброситься...
Но сейчас она должна думать о другом. И главные разрушения, и главные опасности они встретят в Уасете! По дороге жрица и ее ученики не раз обсуждали, где лучше остановиться, когда они прибудут в город. Быть может, попроситься под чей-нибудь кров, за хорошую плату?
Ситамон, едва услышав такое предложение, стала горячо возражать; да жрица и сама поняла, что это неразумно. В Уасете поселился страх. И предатели и доносчики гораздо скорее сыщутся среди простых людей, не защищенных ничьим высоким покровительством, - тем более, молодая женщина, путешествующая в одиночку, во главе отряда, всегда подозрительна...
Амен-Оту поняла, что надо обратиться за помощью к сильным. Уасет - по-прежнему дом Амона, его главный оплот; и жрецы Ипет-Исут*, величайшего храма страны, все еще сильны и держатся друг друга.
Амен-Оту сообщила о своих намерениях спутникам. Никто не возразил. Все понимали, что другого выхода нет.
Наконец они достигли Уасета, жарким поздним утром. Этот город ошеломил Амен-Оту, будто она попала в него впервые: ей стало ясно, что перед нею главный соперник Ахетатона. Великий храм Амона, огромный и надменный, с его бесчисленными помещениями и переходами, в отличие от Пер-Атона, был закрыт со всех сторон, и надвратные башни-пилоны охраняли его вход, как бессменные часовые.
Привязав лодку, женщины вместе с Уаэнхором покинули ее - Джосер-Хеперу остался стеречь лодку и вещи. Теперь уже заблудиться было нельзя: они в потоке прохожих добрались до аллеи сфинксов, которая вела к главным вратам храма. Там было уже не протолкнуться от верующих. Амен-Оту с волнением и некоторым злорадством подумала, что здесь, по крайней мере, усилия Эхнатона пропадают втуне: почитание Амона отнюдь не пошло на спад. Однако среди местных жрецов наверняка немало тех, кто выслуживается перед новой властью, - возможно, есть и те, кто назначен самим Еретиком или царицей Нефертити... Только бы не попасться таким!
