Как раз в этот момент соседняя дверь распахнулась настежь, в коридор сначала пулей вылетел совершенно обнаженный инкуб, подстегнутый мощным пинком. Вслед за ним вышел, если можно так сказать, и сам Гончий. С перекошенным от бешенства лицом, мокрый насквозь. С ног до головы облепленный лепестками роз. С подозрительно покрасневшими ушами.
Зрелище определенного того стоило. Мне пришлось закусить губу, чтобы не засмеяться. Не знаю, что засланный бес делал, но он определенно заслужил благодарность. Надо будет хотя бы спросить, кто мой герой.
Я попыталась рассмотреть инкуба. Все как по заказу: изящный, нежненький, хорошо сложенный, чуть женственные черты лица, но в целом невозможно не понять, что это мужчина. Когда он повернулся с определенного ракурса, я едва не захрюкала от восторга. Тхаш очень ответственно подошла к моим словам про объемы. Признаться, я бы на такого не решилась ни за что.
Вообще-то самое время было делать ноги. Но облегчение от того, что Ричард в безопасности, мстительная радость, что шуточка удалась, — я сорвалась на ржач. Даже за стенку пришлось схватиться. От смеха я слишком поздно поняла, что попалась. Под недобрым взглядом Гончего заткнулась и отступила к своей двери. Спокойно, медленно, не совершая резких движений. Будто совершенно непричастна была к этому цирку.
— Даже не думай, — рыкнул мужчина, направляясь в мою сторону.
Я уже почти нащупала дверную ручку за спиной, как Гончий выбросил вперед ладонь и резанул ею воздух. Замок глухо щелкнул и обжег ладонь холодом.
— Отопри, — потребовала ровным голосом. Главное делать вид, что все в порядке, что нет никакого испуга. Это как с собаками.
— Хрен там, — мотнул головой мужчина, приближаясь.
Лепесток розы с его волос шмякнулся о стену и прилип к ней. Я отчаянно сдержала улыбку.
— По-твоему, это забавно? — ох, лучше бы он орал, тихий голос мне как-то не нравился.
— Что именно? — включила дурочку.
— О, ты прекрасно знаешь, что, — многозначительно протянул Гончий. По мечущим молнии глазам я заподозрила, что, возможно, перегнула палку. — Какого ляда, чертова ты ведьма?!
— Ну в чем проблема? — изобразила тяжкий вздох. — Ты же сам говорил, что тебе такие нравятся. Мягкие. Нежные. Очаровательные, — я мстительно прищурилась. — С объемом, где надо. К тому же, поправь, если ошибусь, но он вряд ли собирался с тобой в чем-то соревноваться.
— Надо же, — мужчина вскинул брови, даже чуть успокоившись. — Не думал, что тебя настолько задела непривлекательность в моих глазах. Если на то пошло, извини, что ты мне не нравишься.
— Меня задело, что ты вообще допускаешь мысль подобного рода, — мгновенно вспыхнула я.
Гончий вдруг шагнул ближе. Настолько, что я позорно вжалась в собственную дверь. Так, я его ударить не могу, не рискуя поджариться. А вот он мне влепить, насколько я понимаю, вполне может.
Оказаться в ловушке между запертой дверь и злющим мужчиной было неприятно. Его близость нервировала, то ли потому, что я не знала, чего ждать, то ли потому, что от мокрой рубашки неумолимо тянуло розами.
— Если ты выкинешь еще хоть что-то подобное… — проникновенно начал он.
— То что? — огрызнулась с кривой усмешкой. — Что ты мне сделаешь? Ударишь?
— Нет, воспользуюсь твоим инкубом по назначению, — ухмыльнулся гад.
Более странной угрозы я еще не слышала. Допустим, инкубу и стоит переживать, но мне-то за него какая печаль?
— Да на здоровье, — пожала плечами.
Смерив меня странным взглядом, Гончий вдруг склонился почти к самому уху:
— Забыл уточнить. Они ведь меняют форму, не так ли? Так что я попрошу его принять твой облик.
По спине неприятно пробежали мурашки, будто это я стояла на сквозняке в мокрой одежде, а не этот извращенец.
— Я же не в твоем вкусе, — попыталась вернуть себе хоть какое-то подобие контроля над ситуацией. — Не выйдет.
— Брось, Лина, — мерзавец насмешливо щелкнул меня по носу. — Ты же не из тех, кто верит, что встает только по большой любви или хотя бы симпатии?
— Ты не посмеешь, — потрясенно выдохнула, уставившись ему в глаза с неприятно близкого расстояния. Будь я проклята, но он совершенно не выглядел так, будто шутит. Просто откровенно сообщал мне о том, какие будут последствия.
— Проверни еще одну такую шуточку — проверим, — совершенно спокойно усмехнулся мужчина, еще больше убеждая меня в реальности его угрозы. — А для пущего воспитательного эффекта удостоверюсь, чтобы ты ни единой секунды из этого несомненно занятного зрелища не пропустишь мимо своих глаз.
Он вдруг отстранился, отступил на шаг и изобразил задумчивость.
— Или наоборот, даже не скажу тебе об таком событии. И сталкиваясь со мной за завтраком будешь гадать, отчего это у меня такая широкая улыбка? То ли оладушки удались, то ли…
— Заткнись, — не выдержала я. — Только попробуй — я тебя придушу собственными руками. Отопри дверь!
— Сначала пообещай вести себя впредь хорошо, — издевательски покачал головой Гончий.
— Да катись ты в жопу! — взбеленилась я еще больше, сжав кулаки от бессилия. Когда-нибудь, когда закончится их сделка с Асмодеем, клянусь, что не упущу возможности отыграться за все и сразу. Вообще-то я не поклонница физического насилия, но сейчас прямо очень хотелось опробовать.
— Просто дай слово, что больше не станешь испытывать мое терпение, — непреклонно покачал головой мужчина. — Будешь еще разыгрывать меня подобным образом?
— Нет, больной ты ублюдок, — прошипела со всей возможной злостью. Жалко, что ядом плеваться не умею. — Отопри дверь.
Едва я услышала щелчок замка, как моментально исчезла в своей спальне, даже не посмотрев напоследок на козла. Зачем? Чтобы эта сияющая рожа в памяти отложилась?
Это должен был быть мой розыгрыш. Почти безобидный, легкий. Чтобы немножечко подбесить этого типа. Откуда мне было знать, что он настолько выйдет из себя?
— Гомофоб несчастный, — прорычала с ненавистью, вышагивая из стороны в сторону. — Психопат. Поехавший, больной, конченный мерзавец.
Попавший под ногу пуфик от пинка опрокинулся, но легче не стало.
Пометавшись по комнате, я приняла одно не самое логичное, но важное решение. Надо попросить Асмодея запретить демонам принимать мой облик под страхом смерти. Просто на всякий случай. Потому что я невольно представила себе загадочный оскал Гончего, свои душевные терзания на предмет «не задевала ли я чем его ранимый зад в последние дни» — и передернулась от отвращения. Я не буду гадать на этот счет. Лучше сразу исключить саму возможность.
Интересно только, что я скажу Асмодею в обоснование странной просьбы?
Поверить не могу, что этот тип умудряется второй день подряд оставить меня в таком состоянии. Какая-то нехорошая традиция вырисовывается. Мне не нравится, что последнее слово остается за ним, да так, что я потом еще до самого сна ни о чем другом думать не могу.
— Гнусная скотина, — снова отвела душу.
Скинув сапоги, я прямо в одежде раздраженно забралась под одеяло, исколотила ни в чем не повинную подушку, взбивая попышнее. Замечательно, снова ворочаться полночи.
Правда, отключилась я в итоге почти мгновенно.
Я с самого детства с трудом выносила чужие приказы. В основном потому, что их было чересчур много, и они ограничивали буквально во всем, от поведения до внешности. Пока была ребенком, обижалась, но терпела. Когда начала осваивать ведьминский дар — охотно давала отпор. Даже бабуля Лиз быстро поняла: мелкую ведьму лучше не выводить из себя лишний раз. Поэтому приказной тон, которого опасался даже ее собственный сын, со мной использовала в исключительных случаях.
К сожалению, одному Гончему все это было совершенно неведомо.
Я бы, пожалуй, послала его куда подальше, услышав за завтраком непреклонное «доедай — и в библиотеку, жду там». Но… Какой смысл в том, чтобы отвести душу всего на секунду? Насколько я понимала, так или иначе предстоит поведать этому типу о темных делах бывшего покровителя, сама же обещала. Приятного в этом разговоре будет немного, зато пользы, надеюсь, существенно больше.
И все же кофе пила до тех пор, пока он не превратился в ледяную мерзкую жижу.
Стоило мне пройти в библиотеку, сделав вид, будто просто почитать зашла, но ни в коем случае не по приказу явилась, как Гончий оскалился в странной ухмылке. Он развалился все в том же кресле, лениво постукивая пальцами по подлокотнику. На другом, перевернутая вверх корешком, лежала раскрытая книга. Похоже, он все это время не бесился от вынужденного ожидания, а нашел себе занятие. Даже не знаю, нравится ли мне это. Рассматривая его жизнерадостный и неуместный оскал, сперва я непонимающе нахмурилась, а потом вдруг осознала: этот гад меня провоцирует. В памяти мгновенно вспыхнула вчерашняя угроза про «утреннюю улыбку». Вслед за ней вспыхнула и я.
— Черта с два, — прошипела вполголоса, но достаточно громко, чтобы при желании он мог услышать.
У меня до сих пор в ушах звенел ржач Асмодея. Я ведь и правда еще до завтрака рванула к нему со своей просьбой. Друг, чтоб его последняя суккуба отшила в момент острой нужды, полюбопытствовал, откуда у меня столь странные мысли, что кто-то из демонов решит позаимствовать мой облик. Врать было бесполезно, пришлось признаться. И еще какое-то время наблюдать безумное веселье демона, одинаково впечатленного как моей шуткой, так и реакцией Гончего. Впрочем, это была малая плата за обещание установить нужный запрет.
Гнусный тип продолжал широко улыбаться, чуть склонив голову набок, словно смакуя произведенный эффект.
— Зубы на засохнут? — я остановилась напротив него, сохранив как можно большую дистанцию, скрестила руки на груди. Садиться на хотелось — так невозможно было смотреть на него сверху вниз, а сейчас это было принципиально.
— Ты сегодня не весела, — покачал головой мужчина. По дрогнувшим уголкам губ было нетрудно догадаться, что его происходящее весьма забавляло. Ей-богу, будь проклят тот момент, когда я решила над ним подшутить. Кто же знал, что придется так отчаянно пожалеть?! — Зато я…
— Черта с два, — повторила резко, на этот раз специально для него. — Я не куплюсь на дешевую уловку. Будем препираться или перейдем к делу?
— Что делает Вильгельм? — Гончий, за что ему все же маленькое, но спасибо, быстро переключился. Улыбка исчезла, лицо снова стало спокойным, сосредоточенным. Как будто он щелкнул внутренним тумблером. Я тоже так умела, на наблюдать подобный эффект со стороны было не особо приятно. Даже немного жутковато.
Мужчина подался вперед, оперся локтями на бедра и свесил сцепленные в замок руки между коленей. Пристальный взгляд грозил просверлить во мне дыру.
— Ты сильно всполошилась, когда поняла, что происходит, — продолжил он. — Вокруг мальчишки стало просто не продохнуть от демонов и охранных чар.
Наблюдательный гад. Зачем только расспрашивает? Смотрел бы себе дальше, глядишь и сам бы во всем разобрался. А мне бы не пришлось ничего рассказывать, рискуя коснуться чересчур личной темы.
Я задумчиво прикусила губу, изучая глазами узор ковра перед собой. К дьяволу, чем дольше молчу, тем дольше эта пытка продлится.
— Если я правильно понимаю, а это так, старый козел снова взялся за свои эксперименты по созданию идеального стража своей власти, — тяжело говорить о том, где у самой куча вопросов, но хотя бы начало положено. — Для этого ему нужна основа — ребенок алата, и дополнительные составляющие — жизненные нити других существ. В данном случае он, судя по всему, решил использовать других алатов с разным даром. Наверное, все же решил взяться за воскрешение легенды, как всегда хотел.
— Перевертыши тут при чем? — деловой тон Гончего слышался более угрожающим, чем хотелось бы.
— Расходный материал, — пожала плечами, пройдясь из стороны в сторону. Пальцы непроизвольно сжались в кулак, но я быстро разжала их, чтобы не показывать ничего лишнего. — В теории, их способность к метаморфозам должна помочь алату пережить трансформацию, оборотни и метаморфы самые гибкие.
— Давай-ка по порядку, — мужчина нахмурился. Его сосредоточенность казалась почти физическим давлением. Я вроде рассказывала о том, что делает бывший покровитель, но ощущала, будто каюсь в собственных грехах. Интересно, это особенность Гончих или проблема во мне? — О какой легенде речь?
— Есть одна сказка для алатов, — я начала ходить из стороны в сторону, потому что стоять неподвижно было некомфортно. Да и скрывать напряжение, сковавшее плечи, так было проще. — Мол, когда-то среди первых из нас были настолько сильные, что имели не один дар, а легко переключались между самыми разными чувствами. Как по мне — чушь, так же и спятить недолго. Кроме того, почему-то не осталось никаких тому свидетельств. Вильгельм же верил, что раз обретая статус Мастера, алат получает в сущности дополнительный дар, значит, возможен и дальнейший рост в этом направлении. Главное, чуть подтолкнуть.
— Подтолкнуть — то есть создать искусственно? — сообразил мужчина. — Как он это хотел провернуть?
— Детали мне неизвестны, — я продолжила вышагивать из стороны в сторону. Говорить, не глядя на лицо Гончего, было как-то проще: можно было представить на его месте Аса или вообще сделать вид, что это диалог с самой собой. — Записи по поводу экспериментов Вильгельм держал в тайне. Даже от меня. Я не знала, где они хранятся, что в них. Собственно, всем, что связано с этими экспериментами занимались другие члены свиты. Фактически тот, кого назначали на это место даже мне не подчинялся, исключительно напрямую Вильгельму. Насколько я смогла понять общий принцип, он использовал анимистическую магию. Отбираешь чью-то жизненную нить, «пришиваешь» подопытному. Затем так же с другой нитью, так что процесс выходит долгий. Финальный этап, это отобрать у одного алата его дар и передать другому. Повезет — приживется.
— А не повезет? — холодно уточнил Гончий.
— Вообще-то ни разу и не повезло. Иначе откуда вокруг тюрьмы столько холмиков? Побольше от расходников, парочка поменьше — от невезучих подопытных.
— Но ты ведь жива.
Я споткнулась на ровном месте. Неверяще покосилась на мужчину, но тот и не подумал как-то смягчить сногсшибательный эффект своих слов.
— Да брось, — он поднялся на ноги и медленно подошел ближе. Теперь мне снова пришлось смотреть снизу вверх. Я даже невольно вздернула подбородок выше, чем нужно. — Я родился ночью, но не вчера, а несколько веков назад.
— Слабое объяснение, — с трудом проглотила комок в горле.
— Милая, я Гончий, практически всю жизнь положил на работу в Гильдии, — мужчина вроде бы не пытался бравировать этим, просто пояснял. — Если не могу сопоставить твой рассказ и Пандорру — грош мне цена. Собственно, теперь кое-что встает на свои места, а где-то напротив. Насколько я понимаю, физические изменения при проявлении Пандрорры — это от перевертышей?
Можно было понять его вопросы. Можно было признать его догадливость. Но я в этот момент ощутила себя практически голой. И мне совершенно не нравилось, куда сворачивает наш разговор.
— Кажется, мы обсуждали моего бывшего покровителя, — попыталась уйти от ответа. — Тебе интереснее пресечь дальнейшие его преступления? Или копаться в прошлом?
Повисло гнетущее молчание. Гончий сделал шаг ближе — ровно настолько, чтобы я ощутила горьковато-сладкий аромат мыла, смешанный с запахом куртки. Спасибо, что не цветочный.
Зрелище определенного того стоило. Мне пришлось закусить губу, чтобы не засмеяться. Не знаю, что засланный бес делал, но он определенно заслужил благодарность. Надо будет хотя бы спросить, кто мой герой.
Я попыталась рассмотреть инкуба. Все как по заказу: изящный, нежненький, хорошо сложенный, чуть женственные черты лица, но в целом невозможно не понять, что это мужчина. Когда он повернулся с определенного ракурса, я едва не захрюкала от восторга. Тхаш очень ответственно подошла к моим словам про объемы. Признаться, я бы на такого не решилась ни за что.
Вообще-то самое время было делать ноги. Но облегчение от того, что Ричард в безопасности, мстительная радость, что шуточка удалась, — я сорвалась на ржач. Даже за стенку пришлось схватиться. От смеха я слишком поздно поняла, что попалась. Под недобрым взглядом Гончего заткнулась и отступила к своей двери. Спокойно, медленно, не совершая резких движений. Будто совершенно непричастна была к этому цирку.
— Даже не думай, — рыкнул мужчина, направляясь в мою сторону.
Я уже почти нащупала дверную ручку за спиной, как Гончий выбросил вперед ладонь и резанул ею воздух. Замок глухо щелкнул и обжег ладонь холодом.
— Отопри, — потребовала ровным голосом. Главное делать вид, что все в порядке, что нет никакого испуга. Это как с собаками.
— Хрен там, — мотнул головой мужчина, приближаясь.
Лепесток розы с его волос шмякнулся о стену и прилип к ней. Я отчаянно сдержала улыбку.
— По-твоему, это забавно? — ох, лучше бы он орал, тихий голос мне как-то не нравился.
— Что именно? — включила дурочку.
— О, ты прекрасно знаешь, что, — многозначительно протянул Гончий. По мечущим молнии глазам я заподозрила, что, возможно, перегнула палку. — Какого ляда, чертова ты ведьма?!
— Ну в чем проблема? — изобразила тяжкий вздох. — Ты же сам говорил, что тебе такие нравятся. Мягкие. Нежные. Очаровательные, — я мстительно прищурилась. — С объемом, где надо. К тому же, поправь, если ошибусь, но он вряд ли собирался с тобой в чем-то соревноваться.
— Надо же, — мужчина вскинул брови, даже чуть успокоившись. — Не думал, что тебя настолько задела непривлекательность в моих глазах. Если на то пошло, извини, что ты мне не нравишься.
— Меня задело, что ты вообще допускаешь мысль подобного рода, — мгновенно вспыхнула я.
Гончий вдруг шагнул ближе. Настолько, что я позорно вжалась в собственную дверь. Так, я его ударить не могу, не рискуя поджариться. А вот он мне влепить, насколько я понимаю, вполне может.
Оказаться в ловушке между запертой дверь и злющим мужчиной было неприятно. Его близость нервировала, то ли потому, что я не знала, чего ждать, то ли потому, что от мокрой рубашки неумолимо тянуло розами.
— Если ты выкинешь еще хоть что-то подобное… — проникновенно начал он.
— То что? — огрызнулась с кривой усмешкой. — Что ты мне сделаешь? Ударишь?
— Нет, воспользуюсь твоим инкубом по назначению, — ухмыльнулся гад.
Более странной угрозы я еще не слышала. Допустим, инкубу и стоит переживать, но мне-то за него какая печаль?
— Да на здоровье, — пожала плечами.
Смерив меня странным взглядом, Гончий вдруг склонился почти к самому уху:
— Забыл уточнить. Они ведь меняют форму, не так ли? Так что я попрошу его принять твой облик.
По спине неприятно пробежали мурашки, будто это я стояла на сквозняке в мокрой одежде, а не этот извращенец.
— Я же не в твоем вкусе, — попыталась вернуть себе хоть какое-то подобие контроля над ситуацией. — Не выйдет.
— Брось, Лина, — мерзавец насмешливо щелкнул меня по носу. — Ты же не из тех, кто верит, что встает только по большой любви или хотя бы симпатии?
— Ты не посмеешь, — потрясенно выдохнула, уставившись ему в глаза с неприятно близкого расстояния. Будь я проклята, но он совершенно не выглядел так, будто шутит. Просто откровенно сообщал мне о том, какие будут последствия.
— Проверни еще одну такую шуточку — проверим, — совершенно спокойно усмехнулся мужчина, еще больше убеждая меня в реальности его угрозы. — А для пущего воспитательного эффекта удостоверюсь, чтобы ты ни единой секунды из этого несомненно занятного зрелища не пропустишь мимо своих глаз.
Он вдруг отстранился, отступил на шаг и изобразил задумчивость.
— Или наоборот, даже не скажу тебе об таком событии. И сталкиваясь со мной за завтраком будешь гадать, отчего это у меня такая широкая улыбка? То ли оладушки удались, то ли…
— Заткнись, — не выдержала я. — Только попробуй — я тебя придушу собственными руками. Отопри дверь!
— Сначала пообещай вести себя впредь хорошо, — издевательски покачал головой Гончий.
— Да катись ты в жопу! — взбеленилась я еще больше, сжав кулаки от бессилия. Когда-нибудь, когда закончится их сделка с Асмодеем, клянусь, что не упущу возможности отыграться за все и сразу. Вообще-то я не поклонница физического насилия, но сейчас прямо очень хотелось опробовать.
— Просто дай слово, что больше не станешь испытывать мое терпение, — непреклонно покачал головой мужчина. — Будешь еще разыгрывать меня подобным образом?
— Нет, больной ты ублюдок, — прошипела со всей возможной злостью. Жалко, что ядом плеваться не умею. — Отопри дверь.
Едва я услышала щелчок замка, как моментально исчезла в своей спальне, даже не посмотрев напоследок на козла. Зачем? Чтобы эта сияющая рожа в памяти отложилась?
Это должен был быть мой розыгрыш. Почти безобидный, легкий. Чтобы немножечко подбесить этого типа. Откуда мне было знать, что он настолько выйдет из себя?
— Гомофоб несчастный, — прорычала с ненавистью, вышагивая из стороны в сторону. — Психопат. Поехавший, больной, конченный мерзавец.
Попавший под ногу пуфик от пинка опрокинулся, но легче не стало.
Пометавшись по комнате, я приняла одно не самое логичное, но важное решение. Надо попросить Асмодея запретить демонам принимать мой облик под страхом смерти. Просто на всякий случай. Потому что я невольно представила себе загадочный оскал Гончего, свои душевные терзания на предмет «не задевала ли я чем его ранимый зад в последние дни» — и передернулась от отвращения. Я не буду гадать на этот счет. Лучше сразу исключить саму возможность.
Интересно только, что я скажу Асмодею в обоснование странной просьбы?
Поверить не могу, что этот тип умудряется второй день подряд оставить меня в таком состоянии. Какая-то нехорошая традиция вырисовывается. Мне не нравится, что последнее слово остается за ним, да так, что я потом еще до самого сна ни о чем другом думать не могу.
— Гнусная скотина, — снова отвела душу.
Скинув сапоги, я прямо в одежде раздраженно забралась под одеяло, исколотила ни в чем не повинную подушку, взбивая попышнее. Замечательно, снова ворочаться полночи.
Правда, отключилась я в итоге почти мгновенно.
Глава 20.
Я с самого детства с трудом выносила чужие приказы. В основном потому, что их было чересчур много, и они ограничивали буквально во всем, от поведения до внешности. Пока была ребенком, обижалась, но терпела. Когда начала осваивать ведьминский дар — охотно давала отпор. Даже бабуля Лиз быстро поняла: мелкую ведьму лучше не выводить из себя лишний раз. Поэтому приказной тон, которого опасался даже ее собственный сын, со мной использовала в исключительных случаях.
К сожалению, одному Гончему все это было совершенно неведомо.
Я бы, пожалуй, послала его куда подальше, услышав за завтраком непреклонное «доедай — и в библиотеку, жду там». Но… Какой смысл в том, чтобы отвести душу всего на секунду? Насколько я понимала, так или иначе предстоит поведать этому типу о темных делах бывшего покровителя, сама же обещала. Приятного в этом разговоре будет немного, зато пользы, надеюсь, существенно больше.
И все же кофе пила до тех пор, пока он не превратился в ледяную мерзкую жижу.
Стоило мне пройти в библиотеку, сделав вид, будто просто почитать зашла, но ни в коем случае не по приказу явилась, как Гончий оскалился в странной ухмылке. Он развалился все в том же кресле, лениво постукивая пальцами по подлокотнику. На другом, перевернутая вверх корешком, лежала раскрытая книга. Похоже, он все это время не бесился от вынужденного ожидания, а нашел себе занятие. Даже не знаю, нравится ли мне это. Рассматривая его жизнерадостный и неуместный оскал, сперва я непонимающе нахмурилась, а потом вдруг осознала: этот гад меня провоцирует. В памяти мгновенно вспыхнула вчерашняя угроза про «утреннюю улыбку». Вслед за ней вспыхнула и я.
— Черта с два, — прошипела вполголоса, но достаточно громко, чтобы при желании он мог услышать.
У меня до сих пор в ушах звенел ржач Асмодея. Я ведь и правда еще до завтрака рванула к нему со своей просьбой. Друг, чтоб его последняя суккуба отшила в момент острой нужды, полюбопытствовал, откуда у меня столь странные мысли, что кто-то из демонов решит позаимствовать мой облик. Врать было бесполезно, пришлось признаться. И еще какое-то время наблюдать безумное веселье демона, одинаково впечатленного как моей шуткой, так и реакцией Гончего. Впрочем, это была малая плата за обещание установить нужный запрет.
Гнусный тип продолжал широко улыбаться, чуть склонив голову набок, словно смакуя произведенный эффект.
— Зубы на засохнут? — я остановилась напротив него, сохранив как можно большую дистанцию, скрестила руки на груди. Садиться на хотелось — так невозможно было смотреть на него сверху вниз, а сейчас это было принципиально.
— Ты сегодня не весела, — покачал головой мужчина. По дрогнувшим уголкам губ было нетрудно догадаться, что его происходящее весьма забавляло. Ей-богу, будь проклят тот момент, когда я решила над ним подшутить. Кто же знал, что придется так отчаянно пожалеть?! — Зато я…
— Черта с два, — повторила резко, на этот раз специально для него. — Я не куплюсь на дешевую уловку. Будем препираться или перейдем к делу?
— Что делает Вильгельм? — Гончий, за что ему все же маленькое, но спасибо, быстро переключился. Улыбка исчезла, лицо снова стало спокойным, сосредоточенным. Как будто он щелкнул внутренним тумблером. Я тоже так умела, на наблюдать подобный эффект со стороны было не особо приятно. Даже немного жутковато.
Мужчина подался вперед, оперся локтями на бедра и свесил сцепленные в замок руки между коленей. Пристальный взгляд грозил просверлить во мне дыру.
— Ты сильно всполошилась, когда поняла, что происходит, — продолжил он. — Вокруг мальчишки стало просто не продохнуть от демонов и охранных чар.
Наблюдательный гад. Зачем только расспрашивает? Смотрел бы себе дальше, глядишь и сам бы во всем разобрался. А мне бы не пришлось ничего рассказывать, рискуя коснуться чересчур личной темы.
Я задумчиво прикусила губу, изучая глазами узор ковра перед собой. К дьяволу, чем дольше молчу, тем дольше эта пытка продлится.
— Если я правильно понимаю, а это так, старый козел снова взялся за свои эксперименты по созданию идеального стража своей власти, — тяжело говорить о том, где у самой куча вопросов, но хотя бы начало положено. — Для этого ему нужна основа — ребенок алата, и дополнительные составляющие — жизненные нити других существ. В данном случае он, судя по всему, решил использовать других алатов с разным даром. Наверное, все же решил взяться за воскрешение легенды, как всегда хотел.
— Перевертыши тут при чем? — деловой тон Гончего слышался более угрожающим, чем хотелось бы.
— Расходный материал, — пожала плечами, пройдясь из стороны в сторону. Пальцы непроизвольно сжались в кулак, но я быстро разжала их, чтобы не показывать ничего лишнего. — В теории, их способность к метаморфозам должна помочь алату пережить трансформацию, оборотни и метаморфы самые гибкие.
— Давай-ка по порядку, — мужчина нахмурился. Его сосредоточенность казалась почти физическим давлением. Я вроде рассказывала о том, что делает бывший покровитель, но ощущала, будто каюсь в собственных грехах. Интересно, это особенность Гончих или проблема во мне? — О какой легенде речь?
— Есть одна сказка для алатов, — я начала ходить из стороны в сторону, потому что стоять неподвижно было некомфортно. Да и скрывать напряжение, сковавшее плечи, так было проще. — Мол, когда-то среди первых из нас были настолько сильные, что имели не один дар, а легко переключались между самыми разными чувствами. Как по мне — чушь, так же и спятить недолго. Кроме того, почему-то не осталось никаких тому свидетельств. Вильгельм же верил, что раз обретая статус Мастера, алат получает в сущности дополнительный дар, значит, возможен и дальнейший рост в этом направлении. Главное, чуть подтолкнуть.
— Подтолкнуть — то есть создать искусственно? — сообразил мужчина. — Как он это хотел провернуть?
— Детали мне неизвестны, — я продолжила вышагивать из стороны в сторону. Говорить, не глядя на лицо Гончего, было как-то проще: можно было представить на его месте Аса или вообще сделать вид, что это диалог с самой собой. — Записи по поводу экспериментов Вильгельм держал в тайне. Даже от меня. Я не знала, где они хранятся, что в них. Собственно, всем, что связано с этими экспериментами занимались другие члены свиты. Фактически тот, кого назначали на это место даже мне не подчинялся, исключительно напрямую Вильгельму. Насколько я смогла понять общий принцип, он использовал анимистическую магию. Отбираешь чью-то жизненную нить, «пришиваешь» подопытному. Затем так же с другой нитью, так что процесс выходит долгий. Финальный этап, это отобрать у одного алата его дар и передать другому. Повезет — приживется.
— А не повезет? — холодно уточнил Гончий.
— Вообще-то ни разу и не повезло. Иначе откуда вокруг тюрьмы столько холмиков? Побольше от расходников, парочка поменьше — от невезучих подопытных.
— Но ты ведь жива.
Я споткнулась на ровном месте. Неверяще покосилась на мужчину, но тот и не подумал как-то смягчить сногсшибательный эффект своих слов.
— Да брось, — он поднялся на ноги и медленно подошел ближе. Теперь мне снова пришлось смотреть снизу вверх. Я даже невольно вздернула подбородок выше, чем нужно. — Я родился ночью, но не вчера, а несколько веков назад.
— Слабое объяснение, — с трудом проглотила комок в горле.
— Милая, я Гончий, практически всю жизнь положил на работу в Гильдии, — мужчина вроде бы не пытался бравировать этим, просто пояснял. — Если не могу сопоставить твой рассказ и Пандорру — грош мне цена. Собственно, теперь кое-что встает на свои места, а где-то напротив. Насколько я понимаю, физические изменения при проявлении Пандрорры — это от перевертышей?
Можно было понять его вопросы. Можно было признать его догадливость. Но я в этот момент ощутила себя практически голой. И мне совершенно не нравилось, куда сворачивает наш разговор.
— Кажется, мы обсуждали моего бывшего покровителя, — попыталась уйти от ответа. — Тебе интереснее пресечь дальнейшие его преступления? Или копаться в прошлом?
Повисло гнетущее молчание. Гончий сделал шаг ближе — ровно настолько, чтобы я ощутила горьковато-сладкий аромат мыла, смешанный с запахом куртки. Спасибо, что не цветочный.
