Гриди сгрудились вокруг богов и пытались пробиться к Радужному мосту. Великан преграждал путь и не подпускал близко, размахивая палицей, сметающей все подчистую. Рублик вернулся к хозяину и ткнулся мордой в грудь, выведя того из задумчивости. Немил влез в седло и соединился с небесным воинством, стараясь не попадаться врагам.
- Человечек, тебе здесь не место, - хмуро сказал Род, увидев его.
- От тебя никакой пользы. Ты только напоишь своей кровью упырей, и они станут сильнее, - поддержал его Хорс.
- Кажется, я догадался, что происходит, - не обращая внимания на их слова, ответил Немил. – Мне нужно время, чтобы во всем разобраться.
- Времени не осталось. Разве не видишь, к чему все идет? – бросил Ярило, прикрывая поредевшее войско щитом.
- Мне нужно на небо. Если мои догадки верны, то потеряно еще не все.
- Нам всем нужно на небо. Жаль, нас туда не пускают, - ответил Род.
Мертвецы со ржавыми ножами двинулись в наступление. Черти сомкнули ряды и взяли вилы наперевес. Бесы погнали полки вперед, распаляя в них злобу и жажду убийства. Огненный змей сделал круг над Медовым лугом, растопив снег.
- Все к мосту! Будь, что будет, - скомандовал Род.
Адские полчища начали теснить небесное воинство. Бесы-воеводы использовали хитрость: погнали противников под удары чудовищной палицы великана, который свирепствовал, не различая, где свои, где чужие.
- Сейчас все поляжем, - сказал Мстивой, выстраивая растерявших оружие гридей.
Ряды упырей надвинулись, пытаясь взять витязей на испуг. В этот миг из мглы, окутавшей горящий лес, выскочила Кострома верхом на Громе, и принялась носиться между рядами, высоко воздевая Перуново знамя. Уже изготовившиеся к столкновению шеренги расступились. Лазурно-алое знамя зареяло, как оберег, отгоняющий нечистую силу. Бесы занервничали и завопили, подгоняя подчиненных. Огненный змей спикировал с высоты и обдал всадницу пламенем, но Ярило подставил щит и прикрыл ее.
Святогор подступил ближе и саданул палицей по земле, пытаясь размозжить богиню-воительницу. Гром взмыл ввысь и вынес хозяйку из-под удара, от которого поле дрогнуло под ногами. По мосту за спиной великана скатились сани. Навь Владимир вывалился в снег и проскочил мимо чудовища с охапкой оружия, которое он принес для своей госпожи. Кострома подлетела к нему и приторочила к седлу связку сулиц, закинула за спину тул со стрелами и взяла в руки тяжелую рогатину, с острого наконечника которой срывались молнии.
Огнезмей развернулся и сделал второй заход. Гром поднял Кострому ввысь. Богиня натянула лук и спустила тетиву. Сверкнула извилина молнии, змея пронзило вспышкой и отшвырнуло на целую версту. Боги и гриди загомонили, приветствуя успех, но в этот миг Святогор достал-таки палицей летучую всадницу. Гром от удара невиданной силы перевернулся и опрокинул наездницу. Кострома вылетела из седла и упала на землю, стрелы и сулицы в беспорядке рассыпались. Гриди бросились ворошить снег, собирая их, и тут великан снова ударил, вызвав такое землетрясение, что Немил не устоял на ногах.
Ярило и Стрибог подняли Кострому, которая едва шевелилась в тяжелых доспехах, слишком просторных для ее стройной фигуры. Шлем упал с ее головы, открыв бледное, слегка порозовевшее лицо. Золотистая коса выпросталась из-под панциря и болталась сзади, как хвостик.
Святогор заревел и занес над ней палицу. Немил зажмурился, не желая смотреть на то, как новый удар вгонит в землю сразу трех божеств. В этот миг по поднебесью разнесся сладкий, чарующий голос. Он звал великана и уговаривал его остановиться.
Немил в изумлении уставился на вершину Радужного моста, где появился силуэт незнакомки, с ног до головы закутанной в непроницаемое покрывало из светло-зеленой парчи. Трогательная, печальная интонация ее голоса остановила Святогора. Великан так и не довел свой удар до конца. Забыв о противниках, он обернулся к мосту и прислушался к голосу, который как будто его зачаровывал.
- Что там? Кто это? – спросил Ярило, оттаскивая Кострому в середину круга, образованного богами и воинами.
- Не пойму. Отсюда не разглядеть, - ответил Род.
Неизвестная богиня прошла по мосту полпути, но спуститься на снег не решилась. Как ни вглядывался в ее очертания Немил, он не мог рассмотреть ничего, кроме зеленого Древа миров, вышитого на белой ткани парчового покрывала.
Святогор позабыл про сражение. Он упал на колени, обнял Радужный мост, и совсем не воинственным тоном прогрохотал:
- Любовь моя, ты ли это?
Незнакомка повернулась спиной и заспешила обратно.
- Погоди! – умоляющим тоном воззвал к ней великан. – Не бросай меня! Я ни за что тебя не обижу!
Род наблюдал эту сцену с раскрытым от удивления ртом. Великан затряс мост и взревел:
- Вернись ко мне! Слышишь? Я не позволю себя обмануть!
Мост зашатался под ногами богини в парчовой накидке. Она испугалась и быстро взлетела к его вершине. Вопли бесов возобновились, полки упырей выстроились подковой, прижимая богов к подножию моста. Бежать было некуда, мост оставался последним местом, к которому еще можно было отступить, однако свирепый дух снова взыграл в великане после короткого затишья.
- Не беда! Мы еще можем сражаться, - звонко выкрикнула Кострома. – Перуновы стрелы угомонят эту нежить. Ко мне, Гром!
- Угомонись, сестра. Бой проигран, - вразумил ее Род. – Нам осталось только закрыться в крепости и обороняться.
- Как скажешь, владыка, - согласилась воительница. – Но без боя мы не прорвемся.
Она выудила из снега сулицу, взлетела в седло и ударила пятками Грома, намереваясь вонзить копье в зад великана. Род схватил коня под уздцы и задержал ее, сказав:
- Так ты только его раззадоришь. Он и без того в бешенстве.
Немил радовался любой возможности помочь Костроме, но место рядом с хозяйкой занял Владимир, и человек понял, что лучшее, что он может сделать – это не путаться под ногами. Вместо этого он поднял и встряхнул широкое полотно небесно-голубого цвета, небрежно брошенное неподалеку. Это был полог Додолы – тот самый, которым радужная богиня скрывала мост от посторонних глаз. Теперь он валялся, затоптанный и забросанный грязным снегом, так что смотреть на него было жалко.
Стоило отряхнуть его и поднять, как происходило что-то необыкновенное. Прикрытый пологом участок неба сливался с фоном. Все, что происходило за ним, становилось невидимым, хотя глазу казалось, что он по-прежнему видит небо, затянутое угрюмыми тучками, и едва проглядывающий сквозь них пятачок солнца, похожий на тускло сияющую копейку. Немил обмотался полотнищем, и обнаружил, что его тело слилось с природой и потерялось на фоне лежалого снега.
- Ко мне! Живо! – подозвал он Владимира.
Навь, снабдив госпожу полным комплектом оружия, присоединился к нему. Спрятать под пологом навья оказалось проще простого – сам похожий на облачко и невесомый, он едва выделялся. Если бы не одежда, роскошно украшенная золотым и серебряным шитьем, то пожалуй, навь и вовсе казался бы невидимкой в дневном свете.
Кострома поливала чертей фиолетовыми спицами молний, поэтому следующим подопытным стал Ярило. Бог укрылся за пологом вместе с огромным щитом, превышающим два человеческих роста и почерневшим от пламени. Как только щит пропал из виду, Немил понял, что нашел способ спастись.
Тихонечко, стараясь не отвлекать великана, боги закутались в полог и стали невидимыми. Под просторным полотнищем хватило место и гридям, и навьим слугам. Кострому пришлось оттаскивать с переднего края, где она бушевала круче любого вояки. Ее окутали пологом вместе с Громом и кое-как успокоили – до того трудно было унять ее пыл. Бесы протерли глаза и принялись голосить, вопрошая подчиненных, куда делись противники. Но черти лишь бестолково таращили свои безобразные зенки, а упыри – те и вовсе лишь щелкали челюстями и вертели облезлыми черепами.
Святогор рыдал, как младенец, расплескивая слезы размером с ведро. Он громко жаловался на судьбу, на обман вероломных богов и на любимую, что к нему так равнодушна.
Завернутые в полог небожители прошмыгнули у него под носом, забрались на мост и начали подниматься, стараясь не шуметь. Двигаться тесной толпой было неудобно, но у легких навьев и витязей это получалось отлично, а вот Немилу пришлось попыхтеть и попотеть. Заметив, как выбивается из сил беспомощный человечек, Кострома усадила его на круп своего коня. Кудеснику полегчало, Гром взлетал вверх, как пушинка, и отряд принялся возноситься намного быстрее.
Накидка с вышитым Древом миров мелькнула на вершине моста и пропала. Святогор забеспокоился, завопил и принялся колыхать радугу так, словно надеялся вытрясти из нее всю правду. Немил едва не свалился с Грома, Кострома оглянулась и придержала его.
- Это она! – возбужденно зашептал человек. – Тайная злыдня, из-за которой все беды. Она соблазнила великана и заставила его взбунтоваться. Ее нужно поймать!
Отряд двигался медленнее, чем хотелось, и кудесник сгорал от нетерпения. Он так и порывался спрыгнуть с конского крупа и пуститься в погоню за незнакомкой.
- Веди себя тише, иначе всех выдашь! – шикнул на него Род.
Но Немилу не сиделось. Он посмотрел на Кострому. Их взгляды встретились, и взгляд богини сказал: «действуй!» Забыв о сомнениях, кудесник соскочил с Грома и вылез из-под полога.
Они забрались уже высоко. По поднебесью гуляли ветра, от которых холодило кровь. До вершины оставалось всего ничего. Немил устремился ввысь, но обнаружил, что взбираться по крутой горке на своих двоих – задача непосильная. Не удержавшись, он сорвался и покатился вниз. «Упаду – расшибусь», - мелькнула мысль.
В этот миг из-под полога выскользнула Кострома верхом на Громе. Она подхватила человека и усадила его за собой.
- Ты откуда взялась? – проревел великан, заметив внезапно появившуюся всадницу.
Он обернулся, и увидел, что ни витязей, ни богов не осталось на поле.
- Обмануть меня вздумали? Еще раз? – заревел Святогор.
И он принялся так яростно качать радугу, что боги попадали с ног. Полог откинулся в сторону и распахнулся. Небожители возникли словно из ниоткуда. Поняв, что их обнаружили, они устремились ввысь, обгоняя друг друга.
- Ах, вот вы как? – ревел великан. – Ну, держитесь!
Он забрался на мост и полез наверх, цепляясь за переливающиеся разными цветами дорожки. Радуга зашаталась и жалобно зазвенела. Гром коснулся копытами края небесной тверди. Кострома ссадила Немила и принялась помогать собратьям. Один за другим, с вершины моста на небосвод спрыгнули Род, Ярило и Хорс. За ними последовали оставшиеся витязи и божества.
- Снова надули меня? Не потерплю! – ревел великан, упорно карабкаясь к небу.
- Мост не выдержит. Но прятать его уже поздно, - сказал Род.
У подножия радуги собрались черти. Они изъявляли готовность ринуться ввысь сразу за великаном.
- Враги взберутся на небеса и нападут, если Святогор проложит им путь, - тревожно проговорил владыка. – Все в крепость! Затворимся, и выдержим натиск.
Богини высыпали из города, чтобы встретить соратников и собратьев. Додола плакала от бессилия: она винила себя за то, что больше не может управлять радугой. Усталые боги потянулись к Белой веже, гриди рассыпались по городу, чтобы собрать оружие и подготовиться к осаде.
Гром перелетел через Золотое кольцо, цокнул копытами по Зенице и остановился перед крыльцом. Немил грузно слез с его крупа – как будто тяжелый мешок свалился с телеги. Кострома закрепила косу на голове и поднялась по ступеням. Среди изнуренных витязей она единственная оставалась неунывающей: румянец играл на ее щеках, а светло-голубые очи сверкали, как будто предстоящие битвы возбуждали ее еще больше.
- Звенислава! – громко позвала она. – У меня важное поручение.
Небесная дева выскользнула на крыльцо, увидела Немила, вспыхнула и бросилась к нему, раскинув руки для объятий. Кудесник потянулся к ней, предвкушая, как тронет ее невесомые плечи. В этот миг за Золотым кольцом, на улице Молонье, что вела к дому Перуна, мелькнула белая парчовая накидка с зеленым Древом миров. От удивления кудесник разинул рот, но тут же собрался, и, не успев коснуться подруги, рванулся за ней.
- Немилушка, ты куда? – крикнула Звенислава вдогонку.
Но у кудесника не нашлось ни мгновенья, чтобы ответить. Его заботило только одно – не потерять из виду эту накидку, которая поплыла по Молонье мимо окаменелых чудовищ, побитых громовержцем в стародавние времена.
Незнакомка двигалась легко и плавно, как все небожители. Человек запыхался, но не смог догнать ее. Парчовое Древо миров нырнуло в арку, образованную сплетенными ветвями, и пропало за живой изгородью.
- Ах ты, тварь! Перехитрить меня вздумала? – взъелся Немил.
Его взбесило, что злоумышленница решила спрятаться не где-нибудь, а в самом неподходящем для этого месте – в усадьбе Перуна и Костромы.
- А ну, вылезай! Тебе здесь не место! – надрывался он, пытаясь разыскать незнакомку.
Ни прислуги, ни гридей в усадьбе не осталось. Тут царила мрачная тишина, к которой Немил не привык. Дубравы облетели от вчерашней встряски и едва шевелили ветвями. Незнакомка не появлялась – лишь хлопнули двери дворца, внушающего человеку благоговейный трепет.
Преодолев смущение, он взлетел по ступеням и ворвался в палату. Незнакомка стремительно уходила через анфиладу просторных залов, соединенных дверными проемами.
- Нет, ты от меня не уйдешь! – ожесточенно прошептал человек и, добежав до конца, затер притворщицу в угол.
Она по-прежнему не показывала лица, кутаясь в парчу. Немил рванул за накидку и сдернул ее. Под бело-зеленой тканью он увидел стройную женскую фигурку в свободном охотничьем одеянии. На тонких пальцах – перстни с бледно-розовыми камнями. Юное лицо с правильными чертами, и испуганный, и ненавидящий одновременно взгляд светло-синих, таких же, как у матери, глаз.
- Леля! – выдохнул Немил, отступая. – Вот уж кого не ожидал встретить.
- Опять ты, мерзкий змееныш! – прошипела молодая богиня. – Мало тебе того, что ты сослал меня с неба на землю, так еще и шагу ступить не даешь!
- Погоди, дай во всем разобраться, - пробормотал человек. – Ты должна сейчас быть в Святых горах, со своим мужем. А твой муж, вместо этого, ломает мост и грозит небесам. Это из-за тебя он так разъярился? Из-за того, что ты от него сбежала?
- Не твое дело судить о поступках богов, - рассерженно ответила Леля. – Моя матушка не зря велела вырвать тебе язык. Жаль, она не успела. Но меня-то никто не остановит. Я тебя не звала, ты сам напросился. Вот теперь и ответишь за все!
И богиня шагнула к нему, раскрывая ладони.
- Не суди слишком быстро! – взвизгнул Немил, бросаясь, как заяц, петлять по широкому залу. – Давай просто поговорим!
- Рабам незачем говорить. Им нужно слушать и повиноваться!
Богиня настигла его в два прыжка, схватила за горло и подняла в воздух. Немил почувствовал себя дичью, пойманной хищником. Шея хрустнула, и он в отчаянии задрыгал ногами.
- Я и не думал тягаться с богиней, - прохрипел он из последних сил. – Я всего лишь хотел разузнать все получше.
- Сестрица, не придуши его, - раздался за спиной мелодичный голос.
Лицо юной богини переменилось, из яростного оно стало послушным.
- В твоем доме я не стану перечить тебе, Кострома, - ответила она.
- Человечек, тебе здесь не место, - хмуро сказал Род, увидев его.
- От тебя никакой пользы. Ты только напоишь своей кровью упырей, и они станут сильнее, - поддержал его Хорс.
- Кажется, я догадался, что происходит, - не обращая внимания на их слова, ответил Немил. – Мне нужно время, чтобы во всем разобраться.
- Времени не осталось. Разве не видишь, к чему все идет? – бросил Ярило, прикрывая поредевшее войско щитом.
- Мне нужно на небо. Если мои догадки верны, то потеряно еще не все.
- Нам всем нужно на небо. Жаль, нас туда не пускают, - ответил Род.
Мертвецы со ржавыми ножами двинулись в наступление. Черти сомкнули ряды и взяли вилы наперевес. Бесы погнали полки вперед, распаляя в них злобу и жажду убийства. Огненный змей сделал круг над Медовым лугом, растопив снег.
- Все к мосту! Будь, что будет, - скомандовал Род.
Адские полчища начали теснить небесное воинство. Бесы-воеводы использовали хитрость: погнали противников под удары чудовищной палицы великана, который свирепствовал, не различая, где свои, где чужие.
- Сейчас все поляжем, - сказал Мстивой, выстраивая растерявших оружие гридей.
Ряды упырей надвинулись, пытаясь взять витязей на испуг. В этот миг из мглы, окутавшей горящий лес, выскочила Кострома верхом на Громе, и принялась носиться между рядами, высоко воздевая Перуново знамя. Уже изготовившиеся к столкновению шеренги расступились. Лазурно-алое знамя зареяло, как оберег, отгоняющий нечистую силу. Бесы занервничали и завопили, подгоняя подчиненных. Огненный змей спикировал с высоты и обдал всадницу пламенем, но Ярило подставил щит и прикрыл ее.
Святогор подступил ближе и саданул палицей по земле, пытаясь размозжить богиню-воительницу. Гром взмыл ввысь и вынес хозяйку из-под удара, от которого поле дрогнуло под ногами. По мосту за спиной великана скатились сани. Навь Владимир вывалился в снег и проскочил мимо чудовища с охапкой оружия, которое он принес для своей госпожи. Кострома подлетела к нему и приторочила к седлу связку сулиц, закинула за спину тул со стрелами и взяла в руки тяжелую рогатину, с острого наконечника которой срывались молнии.
Огнезмей развернулся и сделал второй заход. Гром поднял Кострому ввысь. Богиня натянула лук и спустила тетиву. Сверкнула извилина молнии, змея пронзило вспышкой и отшвырнуло на целую версту. Боги и гриди загомонили, приветствуя успех, но в этот миг Святогор достал-таки палицей летучую всадницу. Гром от удара невиданной силы перевернулся и опрокинул наездницу. Кострома вылетела из седла и упала на землю, стрелы и сулицы в беспорядке рассыпались. Гриди бросились ворошить снег, собирая их, и тут великан снова ударил, вызвав такое землетрясение, что Немил не устоял на ногах.
Ярило и Стрибог подняли Кострому, которая едва шевелилась в тяжелых доспехах, слишком просторных для ее стройной фигуры. Шлем упал с ее головы, открыв бледное, слегка порозовевшее лицо. Золотистая коса выпросталась из-под панциря и болталась сзади, как хвостик.
Святогор заревел и занес над ней палицу. Немил зажмурился, не желая смотреть на то, как новый удар вгонит в землю сразу трех божеств. В этот миг по поднебесью разнесся сладкий, чарующий голос. Он звал великана и уговаривал его остановиться.
Немил в изумлении уставился на вершину Радужного моста, где появился силуэт незнакомки, с ног до головы закутанной в непроницаемое покрывало из светло-зеленой парчи. Трогательная, печальная интонация ее голоса остановила Святогора. Великан так и не довел свой удар до конца. Забыв о противниках, он обернулся к мосту и прислушался к голосу, который как будто его зачаровывал.
- Что там? Кто это? – спросил Ярило, оттаскивая Кострому в середину круга, образованного богами и воинами.
- Не пойму. Отсюда не разглядеть, - ответил Род.
Неизвестная богиня прошла по мосту полпути, но спуститься на снег не решилась. Как ни вглядывался в ее очертания Немил, он не мог рассмотреть ничего, кроме зеленого Древа миров, вышитого на белой ткани парчового покрывала.
Святогор позабыл про сражение. Он упал на колени, обнял Радужный мост, и совсем не воинственным тоном прогрохотал:
- Любовь моя, ты ли это?
Незнакомка повернулась спиной и заспешила обратно.
- Погоди! – умоляющим тоном воззвал к ней великан. – Не бросай меня! Я ни за что тебя не обижу!
Род наблюдал эту сцену с раскрытым от удивления ртом. Великан затряс мост и взревел:
- Вернись ко мне! Слышишь? Я не позволю себя обмануть!
Мост зашатался под ногами богини в парчовой накидке. Она испугалась и быстро взлетела к его вершине. Вопли бесов возобновились, полки упырей выстроились подковой, прижимая богов к подножию моста. Бежать было некуда, мост оставался последним местом, к которому еще можно было отступить, однако свирепый дух снова взыграл в великане после короткого затишья.
- Не беда! Мы еще можем сражаться, - звонко выкрикнула Кострома. – Перуновы стрелы угомонят эту нежить. Ко мне, Гром!
- Угомонись, сестра. Бой проигран, - вразумил ее Род. – Нам осталось только закрыться в крепости и обороняться.
- Как скажешь, владыка, - согласилась воительница. – Но без боя мы не прорвемся.
Она выудила из снега сулицу, взлетела в седло и ударила пятками Грома, намереваясь вонзить копье в зад великана. Род схватил коня под уздцы и задержал ее, сказав:
- Так ты только его раззадоришь. Он и без того в бешенстве.
Немил радовался любой возможности помочь Костроме, но место рядом с хозяйкой занял Владимир, и человек понял, что лучшее, что он может сделать – это не путаться под ногами. Вместо этого он поднял и встряхнул широкое полотно небесно-голубого цвета, небрежно брошенное неподалеку. Это был полог Додолы – тот самый, которым радужная богиня скрывала мост от посторонних глаз. Теперь он валялся, затоптанный и забросанный грязным снегом, так что смотреть на него было жалко.
Стоило отряхнуть его и поднять, как происходило что-то необыкновенное. Прикрытый пологом участок неба сливался с фоном. Все, что происходило за ним, становилось невидимым, хотя глазу казалось, что он по-прежнему видит небо, затянутое угрюмыми тучками, и едва проглядывающий сквозь них пятачок солнца, похожий на тускло сияющую копейку. Немил обмотался полотнищем, и обнаружил, что его тело слилось с природой и потерялось на фоне лежалого снега.
- Ко мне! Живо! – подозвал он Владимира.
Навь, снабдив госпожу полным комплектом оружия, присоединился к нему. Спрятать под пологом навья оказалось проще простого – сам похожий на облачко и невесомый, он едва выделялся. Если бы не одежда, роскошно украшенная золотым и серебряным шитьем, то пожалуй, навь и вовсе казался бы невидимкой в дневном свете.
Кострома поливала чертей фиолетовыми спицами молний, поэтому следующим подопытным стал Ярило. Бог укрылся за пологом вместе с огромным щитом, превышающим два человеческих роста и почерневшим от пламени. Как только щит пропал из виду, Немил понял, что нашел способ спастись.
Тихонечко, стараясь не отвлекать великана, боги закутались в полог и стали невидимыми. Под просторным полотнищем хватило место и гридям, и навьим слугам. Кострому пришлось оттаскивать с переднего края, где она бушевала круче любого вояки. Ее окутали пологом вместе с Громом и кое-как успокоили – до того трудно было унять ее пыл. Бесы протерли глаза и принялись голосить, вопрошая подчиненных, куда делись противники. Но черти лишь бестолково таращили свои безобразные зенки, а упыри – те и вовсе лишь щелкали челюстями и вертели облезлыми черепами.
Святогор рыдал, как младенец, расплескивая слезы размером с ведро. Он громко жаловался на судьбу, на обман вероломных богов и на любимую, что к нему так равнодушна.
Завернутые в полог небожители прошмыгнули у него под носом, забрались на мост и начали подниматься, стараясь не шуметь. Двигаться тесной толпой было неудобно, но у легких навьев и витязей это получалось отлично, а вот Немилу пришлось попыхтеть и попотеть. Заметив, как выбивается из сил беспомощный человечек, Кострома усадила его на круп своего коня. Кудеснику полегчало, Гром взлетал вверх, как пушинка, и отряд принялся возноситься намного быстрее.
Накидка с вышитым Древом миров мелькнула на вершине моста и пропала. Святогор забеспокоился, завопил и принялся колыхать радугу так, словно надеялся вытрясти из нее всю правду. Немил едва не свалился с Грома, Кострома оглянулась и придержала его.
- Это она! – возбужденно зашептал человек. – Тайная злыдня, из-за которой все беды. Она соблазнила великана и заставила его взбунтоваться. Ее нужно поймать!
Отряд двигался медленнее, чем хотелось, и кудесник сгорал от нетерпения. Он так и порывался спрыгнуть с конского крупа и пуститься в погоню за незнакомкой.
- Веди себя тише, иначе всех выдашь! – шикнул на него Род.
Но Немилу не сиделось. Он посмотрел на Кострому. Их взгляды встретились, и взгляд богини сказал: «действуй!» Забыв о сомнениях, кудесник соскочил с Грома и вылез из-под полога.
Они забрались уже высоко. По поднебесью гуляли ветра, от которых холодило кровь. До вершины оставалось всего ничего. Немил устремился ввысь, но обнаружил, что взбираться по крутой горке на своих двоих – задача непосильная. Не удержавшись, он сорвался и покатился вниз. «Упаду – расшибусь», - мелькнула мысль.
В этот миг из-под полога выскользнула Кострома верхом на Громе. Она подхватила человека и усадила его за собой.
- Ты откуда взялась? – проревел великан, заметив внезапно появившуюся всадницу.
Он обернулся, и увидел, что ни витязей, ни богов не осталось на поле.
- Обмануть меня вздумали? Еще раз? – заревел Святогор.
И он принялся так яростно качать радугу, что боги попадали с ног. Полог откинулся в сторону и распахнулся. Небожители возникли словно из ниоткуда. Поняв, что их обнаружили, они устремились ввысь, обгоняя друг друга.
- Ах, вот вы как? – ревел великан. – Ну, держитесь!
Он забрался на мост и полез наверх, цепляясь за переливающиеся разными цветами дорожки. Радуга зашаталась и жалобно зазвенела. Гром коснулся копытами края небесной тверди. Кострома ссадила Немила и принялась помогать собратьям. Один за другим, с вершины моста на небосвод спрыгнули Род, Ярило и Хорс. За ними последовали оставшиеся витязи и божества.
- Снова надули меня? Не потерплю! – ревел великан, упорно карабкаясь к небу.
- Мост не выдержит. Но прятать его уже поздно, - сказал Род.
У подножия радуги собрались черти. Они изъявляли готовность ринуться ввысь сразу за великаном.
- Враги взберутся на небеса и нападут, если Святогор проложит им путь, - тревожно проговорил владыка. – Все в крепость! Затворимся, и выдержим натиск.
Богини высыпали из города, чтобы встретить соратников и собратьев. Додола плакала от бессилия: она винила себя за то, что больше не может управлять радугой. Усталые боги потянулись к Белой веже, гриди рассыпались по городу, чтобы собрать оружие и подготовиться к осаде.
Гром перелетел через Золотое кольцо, цокнул копытами по Зенице и остановился перед крыльцом. Немил грузно слез с его крупа – как будто тяжелый мешок свалился с телеги. Кострома закрепила косу на голове и поднялась по ступеням. Среди изнуренных витязей она единственная оставалась неунывающей: румянец играл на ее щеках, а светло-голубые очи сверкали, как будто предстоящие битвы возбуждали ее еще больше.
- Звенислава! – громко позвала она. – У меня важное поручение.
Небесная дева выскользнула на крыльцо, увидела Немила, вспыхнула и бросилась к нему, раскинув руки для объятий. Кудесник потянулся к ней, предвкушая, как тронет ее невесомые плечи. В этот миг за Золотым кольцом, на улице Молонье, что вела к дому Перуна, мелькнула белая парчовая накидка с зеленым Древом миров. От удивления кудесник разинул рот, но тут же собрался, и, не успев коснуться подруги, рванулся за ней.
- Немилушка, ты куда? – крикнула Звенислава вдогонку.
Но у кудесника не нашлось ни мгновенья, чтобы ответить. Его заботило только одно – не потерять из виду эту накидку, которая поплыла по Молонье мимо окаменелых чудовищ, побитых громовержцем в стародавние времена.
Незнакомка двигалась легко и плавно, как все небожители. Человек запыхался, но не смог догнать ее. Парчовое Древо миров нырнуло в арку, образованную сплетенными ветвями, и пропало за живой изгородью.
- Ах ты, тварь! Перехитрить меня вздумала? – взъелся Немил.
Его взбесило, что злоумышленница решила спрятаться не где-нибудь, а в самом неподходящем для этого месте – в усадьбе Перуна и Костромы.
- А ну, вылезай! Тебе здесь не место! – надрывался он, пытаясь разыскать незнакомку.
Ни прислуги, ни гридей в усадьбе не осталось. Тут царила мрачная тишина, к которой Немил не привык. Дубравы облетели от вчерашней встряски и едва шевелили ветвями. Незнакомка не появлялась – лишь хлопнули двери дворца, внушающего человеку благоговейный трепет.
Преодолев смущение, он взлетел по ступеням и ворвался в палату. Незнакомка стремительно уходила через анфиладу просторных залов, соединенных дверными проемами.
- Нет, ты от меня не уйдешь! – ожесточенно прошептал человек и, добежав до конца, затер притворщицу в угол.
Она по-прежнему не показывала лица, кутаясь в парчу. Немил рванул за накидку и сдернул ее. Под бело-зеленой тканью он увидел стройную женскую фигурку в свободном охотничьем одеянии. На тонких пальцах – перстни с бледно-розовыми камнями. Юное лицо с правильными чертами, и испуганный, и ненавидящий одновременно взгляд светло-синих, таких же, как у матери, глаз.
- Леля! – выдохнул Немил, отступая. – Вот уж кого не ожидал встретить.
- Опять ты, мерзкий змееныш! – прошипела молодая богиня. – Мало тебе того, что ты сослал меня с неба на землю, так еще и шагу ступить не даешь!
- Погоди, дай во всем разобраться, - пробормотал человек. – Ты должна сейчас быть в Святых горах, со своим мужем. А твой муж, вместо этого, ломает мост и грозит небесам. Это из-за тебя он так разъярился? Из-за того, что ты от него сбежала?
- Не твое дело судить о поступках богов, - рассерженно ответила Леля. – Моя матушка не зря велела вырвать тебе язык. Жаль, она не успела. Но меня-то никто не остановит. Я тебя не звала, ты сам напросился. Вот теперь и ответишь за все!
И богиня шагнула к нему, раскрывая ладони.
- Не суди слишком быстро! – взвизгнул Немил, бросаясь, как заяц, петлять по широкому залу. – Давай просто поговорим!
- Рабам незачем говорить. Им нужно слушать и повиноваться!
Богиня настигла его в два прыжка, схватила за горло и подняла в воздух. Немил почувствовал себя дичью, пойманной хищником. Шея хрустнула, и он в отчаянии задрыгал ногами.
- Я и не думал тягаться с богиней, - прохрипел он из последних сил. – Я всего лишь хотел разузнать все получше.
- Сестрица, не придуши его, - раздался за спиной мелодичный голос.
Лицо юной богини переменилось, из яростного оно стало послушным.
- В твоем доме я не стану перечить тебе, Кострома, - ответила она.
