Радужки состояли не из волнистых лучей, расходящихся от зрачков, а из прямых игл, вонзённых в них. Глаза матери, лицо матери покрывал розовый свет, делая её не совсем знакомой, и Дэннис мог бы не поверить, что перед ним она, если бы не особое ощущение, которое связывало их тогда и которое с новой силой раскрылось сейчас. Обречённость. Не одиночество или брошенность, а обречённость. Их с матерью отношения были обречены, их жизни были обречены, каждое действие творилось от безысходности.
Дэннис смотрел и смотрел на мать, воспоминания проносились в голове, пока Ренхел не сказал:
— Ради спасения души Николетт убей Элизабет Вульф…
Демон обволок дымом его руку и вложил в неё пистолет. Вульф, увидев оружие, сделалась злобной, приготовилась бежать, если только Дэннис шевельнётся. Он же в напряжении взглянул на пистолет и вскинул голову к потолку, где решения выжидала большая часть Ренхела.
— Ты потревожил душу моей матери! — закричал Дэннис, наполненный злостью настолько, что она поглотила его демона, и их совместная жажда разрушения готова была извергнуться вулканом.
Ренхел собрался в бугристую тучу, всей массой навис над сыном с горящими от ярости глазами и разразился многозвучным многоголосым громом:
— Для неё счастье хоть на мгновение вырваться из Ада!
Дэннис ощерился, схватился за голову, больно ударив по виску пистолетом, и, резко присев, сжался в комок. Он видел ступни матери рядом, чувствовал её присутствие каждой клеткой тела, но только сейчас ощутил жар, которым её душа пропиталась за столько лет.
— Ты думал, душа женщины, родившей от демона, достойна Рая?
Ренхел раскатился смехом. Дэннис, сжимая в руке пистолет, повернулся на Вульф, стоящую гордо, смотрящую без страха.
— Мне нужно убить её, чтобы душа матери не попала обратно в Ад?
— Я могу это исполнить. Душа Николетт Томпсон останется в этих стенах или будет пребывать с тобой и пытаться искупить грехи…
Дэннис поднялся и посмотрел на мать, ярче всех освещённую светом. Он вспомнил, что именно в этом платье она была, когда он обнимал её последний раз. Когда они вдвоём с демоном обнимали её последний раз и прощались.
— Я не задумывался, куда отправляю её душу, — произнёс Дэннис. — Если бы я знал…
— Жизнь порой не отличается от Ада, — ответил его же голосом Хелрох.
— Я не поблагодарил тебя… хотя следовало… За то, что тогда пошёл не против меня, как обычно.
Оба — Дэннис и его демон — помолчали.
— Я знаю, что ты решил, — голос Хелроха зазвучал напряжённо, — если честно, я удивлён.
— Я ведь не избавлюсь от тебя никогда? — Дэннис усмехнулся. — Мне ведь тоже дорога в Ад.
— Могу немного облегчить тебе судьбу. Пусть левая рука будет моей, — демон переложил в неё пистолет.
Лицо Вульф медленно вытянулось, а потом исказилось злостью, которую породил страх скорой смерти. Дэннис уверенным шагом направился к ней. Дым расплывался перед ним и замыкался за его спиной. Вульф отступала. Она всё сильнее открывала рот и округляла глаза, глядя на приближающуюся смерть.
— Никогда бы не подумала, что умру от рук никчёмного мужика, — произнесла перед тем, как Дэннис схватил её за горло возле самых скул. Вульф вцепилась ему в руку, смотря в поблёскивающие глаза, не видя из-за темноты никаких эмоций.
— Жизнь с исполненными желаниями не принесёт счастья, если не будет души, — прошептал Дэннис. — Я понял это, живя с Гамбером, с демоном вместо души. На кону моя мать и твоя жизнь. Но за довольно очевидным выбором скрывается более важное. Мой выбор от обречённости, а ты сделай правильный выбор.
Он выстрелил себе в висок. Тёплые брызги оросили лицо Элизабет, рука Дэнниса разжалась, и тело его рухнуло к её ногам. Не веря в произошедшее, Вульф глянула вниз, но из-за темноты не увидела ничего, только услышала тихий звук льющейся крови. Наугад она опустила руку к полу и угодила во что-то тёплое и желеобразное. Подавив рвотный рефлекс, загребла ладонью кровь и пошла на свет, к Ренхелу, к незаконченным символам, которые демон не мог тронуть.
Мать Дэнниса исчезла. Вульф, не обращая внимания на извивающиеся изворачивающиеся возле себя щупальца, продолжила зачитывать заклинание и вырисовывать символы.
— Я дам тебе всё, что хочешь! — гремел Ренхел, превращаясь в ураган.
Он стал сворачиваться в чёрные воронки, которые подняли завывающий ветер. Зеркала протяжно заныли.
— Пожелай! Я исполню!
Слова становились всё неразборчивее среди воя ветра и хруста расходящихся трещин в стене и полу. Одна из трещин прошла прямо под Вульф, но она не прервалась.
— Повелитель Тьмы! Властитель Преисподней! Заклинаю тебя открыть Врата! Унукха кирх арах! Самато ракшха! Келис! Заклинаю… Забери своих Демонов! Забери… своих… демонов!
Люстра погасла. Адский красный свет из расширяющихся и углубляющихся разломов наполнил зал. Вульф по памяти дорисовывала символы. Голос её стал громче, чтобы перекричать неистовый вой Ренхела.
— Саррох каа! Ранха… кан кхан…
Дыхание сбилось. Дым попал в глотку. Вульф закашлялась, схватилась за горло одной рукой, но второй не перестала рисовать. Отовсюду послышался грохот осыпающихся со стен фигур. Вульф пригнулась. Волосы опутали лицо, шею, руку. Она решила закрыть глаза, хоть от этого страх стал только сильнее. Заклинание она произносила про себя, потому что не могла вздохнуть от плотных резких потоков, стегающих по лицу.
Палец высох, а ладонь уже давно стянула сухая корка. Элизабет похолодела изнутри, но быстро нашла решение. Она вцепилась зубами в правое запястье и, мыча от боли, прокусила насколько могла глубоко. Кровь обволокла язык, Элизабет сжала губы, чтобы удержать её во рту. Руку наклонила так, чтобы кровь текла по ладони прямо на палец, и принялась рисовать последний символ.
Ветер исчез, но затряслось всё вокруг, даже воздух. Элизабет смогла выпрямиться и увидела, как из отражений горящих трещин полезли красные тонкие нити. Их становилось всё больше, и скоро они закрыли собой все зеркала. С оглушающим свистом нити хлестали по воздуху, по полу, шинкуя тьму на мелкие кусочки. Вульф прикрыла голову руками и снова пригнулась. Нити стегали её, но боль она почувствовала с опозданием и застонала сквозь сомкнутые губы. Ткань на спине за несколько секунд превратилась в ошмётки, кожа покрылась тонкими, как от лезвий, порезами. Нитей становилось всё больше, их стало больше, чем черноты, свист ударов стоял повсюду. Элизабет выплюнула кровь рядом с последним символом и произнесла:
— Будь ты проклят, Гамбер, что начал всё это! Пусть в Аду тебя изъедят черви… и каждый вонючий грешник трахнет тебя в сморщенный зад! Только дождись меня… Ахма рам къярхи, Врата, закройтесь!
Она нарисовала на кровавой лужице перевёрнутую пятиконечную звезду и поцеловала её. Темнота перед глазами стала ярко-красной. Вульф не могла понять, это реальность или безумие окончательно завладело ей. До слуха донеслись звуки: один, как гул невероятно большого сильного огня, другой — как далёкий рёв огромной толпы или одного могущественного существа. От осознания, что слышит Ад, Элизабет затряслась в неудержимой дрожи, застучала подбородком об пол, к которому склонилась, надеясь стать незаметнее, поджала руки и ноги. В красной слепоте её глаза беспрестанно бегали по кругу, от ужаса непонимания она уже собиралась зареветь. Панику оборвал сильный удар: объёмный, словно воздух стал тяжелее бетона и обрушился на тело и голову. Краснота снова сменилась тьмой, гул и вой — тишиной.
Элизабет Вульф тяжело хрипела в горячую каменную плиту под своим лицом. Спина щипала от ран, как от мелких углей, а голова разрывалась от пульсирующей боли, исходящей от висков, словно каждый раз туда попадали пули. Она вспомнила Дэнниса, и это заставило её приподняться. Лицо, руки покрывала отвратительная корка засохшей крови. Волосы и даже ресницы слиплись. Вульф со стоном потёрла ладони об юбку, потом поскребла ногтями щёки и лоб. Она поднялась, но сразу же упала от головокружения. Ей хотелось пить и плакать, но останавливала неправдоподобно тихая темнота вокруг. Подумав, что придётся добывать свет, чтобы найти ключи от дверей зала, Вульф, наконец, бесстрашно заревела.
Чёрный микроавтобус миновал указатель "Майский цветок" и свернул с трассы на просёлочную дорогу с чёрной колеёй среди опавшей листвы. Солнце поблёскивало сквозь полуголые ветки, которые почти скребли по крыше микроавтобуса с надписью "Вульф" на боку. Тёплый свет не украшал ни кованые ворота, ни каменный фонтан, ни сам дом, который постарел ещё на сотню лет после того, как в нём открылись врата в Ад. Стены обрушились ещё больше, колонны портика покосились в немощи, и казалось, вот-вот уронят треугольный козырёк со стёртым династическим гербом.
Под колёсами микроавтобуса, подъехавшего к дому сбоку, прохрустела черепица, осыпавшаяся с крыши. Водительская дверь открылась, из неё выпрыгнула поджарая Элизабет Вульф в высоких сапогах, штанах цвета хаки с накладными карманами и в укороченной дублёнке с меховой оторочкой. Почти половину зеркальных солнечных очков и морщинистого худощавого лица скрывала длинная седая чёлка на один бок. Под ней на виске прятался ещё и шрам от удара о зеркало — прощальный подарок Дэнниса Томпсона. Вульф сдвинула дверь кузова и жестом пригласила туристов выйти. На мокрую подгнившую листву ступило около десятка людей разных по национальности и возрасту, с разными религиозными и научными убеждениями, с разной устойчивостью к страху и жаждой услышать пугающие истории.
— С прибытием, господа, — громогласно оповестила Элизабет, обратив на себя внимание разноцветной толпы. — О, вы зря оделись в яркое! Это может привлечь злых призраков.
Она обвела взглядом туристов, но очки это скрыли.
— Шучу, — улыбнулась бордовыми губами, — не зря…
Толпа посмеялась и последовала за ней — невысокой женщиной-гидом, идущей крепкой сдержанной походкой и этим похожей на солдата.
Узловатые пальцы в кольцах чёрного металла потянулись к ручке входной двери. Из-под рукава дублёнки показалось запястье с татуировкой в виде магического символа, который призван защищать и удачно скрывает шрам от укуса, нанесённого Вульф самой себе.
— Фотографировать строго с моего разрешения! Вспышка может привлечь МБЭП, а нам этого не надо, — предупредила Элизабет и отворила дверь.
— Ой, ну уж прям так всё серьёзно, — шепнула девушка из конца толпы.
Вульф услышала её и замерла на пороге.
— Хотите войти первой? — обернулась и приспустила очки.
Остальные тоже обернулись. Девушка удивлённо вскинула брови, но не стушевалась и протиснулась к гиду.
— Я посетила много одержимых старых домов и психлечебниц. — Девушка одним пальцем заправила тёмные волосы за ухо и гордо вскинула веснушчатое лицо. Не по возрасту грубоватый голос звучал без стеснения. — Не отрицаю, возможно, в них живут призраки… Но я ни одного не видела.
Вульф сняла очки и повнимательнее рассмотрела туристку, явно принадлежащую к вымирающей субкультуре готов — в ухе у неё была серёжка в виде знака "анкх". Элизабет улыбнулась.
— Тогда давайте я попрошу ту парочку на втором этаже, — она подняла руку и вытянула палец в направлении полуразрушенной лестницы, обвешанной рваными лоскутами ткани, — чтобы они проявили себя специально для вас.
Девушка проследовала взглядом за рукой и приоткрыла рот.
— А давайте, — согласилась воодушевлённо.
— Тогда вы можете пойти погулять по дому отдельно от группы.
— Отлично! — Туристка с формальной улыбкой повернулась к Элизабет.
— В договоре на оказание услуг прописано, что, если вы покидаете группу, я, как гид, перестаю нести за вас ответственность.
— Да. Считайте, я согласна!
Она поспешила к лестнице. Вульф крикнула вдогонку:
— Если вернётесь в нормальном состоянии, можем обсудить сотрудничество!
— О'кей!
Вульф повернулась обратно к туристам, удивлённо следящим за взбежавшей по лестнице готкой.
— Какая чудесная интрига завязалась, да? Что будет с этой девушкой?.. — Элизабет загадочно улыбнулась и продолжила: — Ну а мы на второй этаж поднимемся чуть позже. А пока давайте заглянем в подвал, где началась самая жуткая история в моей жизни… И не только в моей.
— А ми поситимь место с мисьёрубкои? — спросил низенький турист азиатской наружности.
— Вы, наверное, невнимательно смотрели фильм или читали книгу. Оборудования в подвале уже нет, Фредерик Гамбер вывез его после разыгранной смерти подчинённого. В той комнате нет ничего интересного, но, если хотите, мы туда заглянем.
Туристы проследовали за Вульф в подвал. В холле стало тихо. Девушка-готка скрылась в темноте северного коридора. Мелькал только свет фонаря её мобильного телефона.
— Не напоминает свет перехода в рай? — спросил Дэннис, прислонившись к пыльным дверям бального зала, в которых не было половины стёкол.
— Спасибо за комплимент моей душе, но нет! — Роуз мотнула головой и улыбнулась. — В рай мне не светит…
Дэннис опустил лицо и помолчал. Он пошвырял осколки ногой, потрепал себя по волосам и вздохнул.
— А ты бы хотел в рай? — Девушка неторопливо подошла и остановилась в шаге от него.
— Думаю, там лучше, чем здесь, но…
— Что "но"? — улыбнулась Роуз и схватила его за ворот рубашки, — что "но"?!
В коридоре стукнула дверь — готка зашла в одну из комнат.
— В десятый? — прислушиваясь, спросила Дэнниса Роуз.
— Неа, иначе закричала бы как минимум.
— Хорошо, что тут больше нет демонов…
— Да уж. Вульф ради этой туристки вряд ли будет напрягаться.
Дэннис развернулся к дверям лицом и заглянул в тёмный бальный зал.
— Элизабет изменилась. — Роуз задумалась, скрестила руки на груди и тоже обернулась к дверям. — В лучшую сторону?
— В сильную. А так… Как была сукой, так и осталась.
— Эй! — Роуз пихнула парня в плечо. — Она жизни спасла… многим людям… Не побоялась, не поддалась искушению, сделала правильный выбор… Столько всего пережила!
Дэннис высунулся в дверь уже со стороны зала и хмуро посмотрел на Роуз, белое платье которой чуть светилось на фоне полутьмы.
— Без меня она бы всего этого не сделала. И нас она не спасла…
— Вообще-то, если бы ты нормально выслушал её целых два раза, всей этой ситуации могло бы не быть!
Роуз с горящим взглядом подалась вперёд.
— Не будем ругаться, — оборвал Дэннис, — гости испугаются раньше времени.
Они оба замолчали. Дэннис исчез, а Роуз спустилась до половины лестницы и села на ступени. Она посмотрела на яркий прямоугольник раскрытой входной двери, задумалась, и вдруг схватилась за голову. Дэннис вмиг оказался рядом, присел и покрыл руками её руки.
— Не плачь, милая! Ну, что ты! Всё хорошо!
— Лучше некуда… Мы мертвы, Дэннис. Мертвы…
Парень отпустил её руки и сел рядом.
— Зато мы вместе. Нам теперь ничего не страшно. Мы теперь не будем страдать. Разве только из-за того, что не попадём в рай. Но…
— Что "но"?! Ну, что "но"?! — добивалась Роуз.
В коридоре снова хлопнула дверь, послышался разговор: готка звонила кому-то, продолжая передвигаться по коридору.
— Я сейчас ей устрою усрачку! — рявкнул Дэннис.
— Оставь… Ты же без демона, чего злишься. — Она утёрла невидимые слёзы, помолчала, потом спросила: — Почему Вульф не поддалась Ренхелу? И… Почему ты ему не поддался? Когда он был во мне, я знала о каждом его шаге, каждой мысли, но ничего не могла сделать, даже подать тебе знак.
Дэннис смотрел и смотрел на мать, воспоминания проносились в голове, пока Ренхел не сказал:
— Ради спасения души Николетт убей Элизабет Вульф…
Демон обволок дымом его руку и вложил в неё пистолет. Вульф, увидев оружие, сделалась злобной, приготовилась бежать, если только Дэннис шевельнётся. Он же в напряжении взглянул на пистолет и вскинул голову к потолку, где решения выжидала большая часть Ренхела.
— Ты потревожил душу моей матери! — закричал Дэннис, наполненный злостью настолько, что она поглотила его демона, и их совместная жажда разрушения готова была извергнуться вулканом.
Ренхел собрался в бугристую тучу, всей массой навис над сыном с горящими от ярости глазами и разразился многозвучным многоголосым громом:
— Для неё счастье хоть на мгновение вырваться из Ада!
Дэннис ощерился, схватился за голову, больно ударив по виску пистолетом, и, резко присев, сжался в комок. Он видел ступни матери рядом, чувствовал её присутствие каждой клеткой тела, но только сейчас ощутил жар, которым её душа пропиталась за столько лет.
— Ты думал, душа женщины, родившей от демона, достойна Рая?
Ренхел раскатился смехом. Дэннис, сжимая в руке пистолет, повернулся на Вульф, стоящую гордо, смотрящую без страха.
— Мне нужно убить её, чтобы душа матери не попала обратно в Ад?
— Я могу это исполнить. Душа Николетт Томпсон останется в этих стенах или будет пребывать с тобой и пытаться искупить грехи…
Дэннис поднялся и посмотрел на мать, ярче всех освещённую светом. Он вспомнил, что именно в этом платье она была, когда он обнимал её последний раз. Когда они вдвоём с демоном обнимали её последний раз и прощались.
— Я не задумывался, куда отправляю её душу, — произнёс Дэннис. — Если бы я знал…
— Жизнь порой не отличается от Ада, — ответил его же голосом Хелрох.
— Я не поблагодарил тебя… хотя следовало… За то, что тогда пошёл не против меня, как обычно.
Оба — Дэннис и его демон — помолчали.
— Я знаю, что ты решил, — голос Хелроха зазвучал напряжённо, — если честно, я удивлён.
— Я ведь не избавлюсь от тебя никогда? — Дэннис усмехнулся. — Мне ведь тоже дорога в Ад.
— Могу немного облегчить тебе судьбу. Пусть левая рука будет моей, — демон переложил в неё пистолет.
Лицо Вульф медленно вытянулось, а потом исказилось злостью, которую породил страх скорой смерти. Дэннис уверенным шагом направился к ней. Дым расплывался перед ним и замыкался за его спиной. Вульф отступала. Она всё сильнее открывала рот и округляла глаза, глядя на приближающуюся смерть.
— Никогда бы не подумала, что умру от рук никчёмного мужика, — произнесла перед тем, как Дэннис схватил её за горло возле самых скул. Вульф вцепилась ему в руку, смотря в поблёскивающие глаза, не видя из-за темноты никаких эмоций.
— Жизнь с исполненными желаниями не принесёт счастья, если не будет души, — прошептал Дэннис. — Я понял это, живя с Гамбером, с демоном вместо души. На кону моя мать и твоя жизнь. Но за довольно очевидным выбором скрывается более важное. Мой выбор от обречённости, а ты сделай правильный выбор.
Он выстрелил себе в висок. Тёплые брызги оросили лицо Элизабет, рука Дэнниса разжалась, и тело его рухнуло к её ногам. Не веря в произошедшее, Вульф глянула вниз, но из-за темноты не увидела ничего, только услышала тихий звук льющейся крови. Наугад она опустила руку к полу и угодила во что-то тёплое и желеобразное. Подавив рвотный рефлекс, загребла ладонью кровь и пошла на свет, к Ренхелу, к незаконченным символам, которые демон не мог тронуть.
Мать Дэнниса исчезла. Вульф, не обращая внимания на извивающиеся изворачивающиеся возле себя щупальца, продолжила зачитывать заклинание и вырисовывать символы.
— Я дам тебе всё, что хочешь! — гремел Ренхел, превращаясь в ураган.
Он стал сворачиваться в чёрные воронки, которые подняли завывающий ветер. Зеркала протяжно заныли.
— Пожелай! Я исполню!
Слова становились всё неразборчивее среди воя ветра и хруста расходящихся трещин в стене и полу. Одна из трещин прошла прямо под Вульф, но она не прервалась.
— Повелитель Тьмы! Властитель Преисподней! Заклинаю тебя открыть Врата! Унукха кирх арах! Самато ракшха! Келис! Заклинаю… Забери своих Демонов! Забери… своих… демонов!
Люстра погасла. Адский красный свет из расширяющихся и углубляющихся разломов наполнил зал. Вульф по памяти дорисовывала символы. Голос её стал громче, чтобы перекричать неистовый вой Ренхела.
— Саррох каа! Ранха… кан кхан…
Дыхание сбилось. Дым попал в глотку. Вульф закашлялась, схватилась за горло одной рукой, но второй не перестала рисовать. Отовсюду послышался грохот осыпающихся со стен фигур. Вульф пригнулась. Волосы опутали лицо, шею, руку. Она решила закрыть глаза, хоть от этого страх стал только сильнее. Заклинание она произносила про себя, потому что не могла вздохнуть от плотных резких потоков, стегающих по лицу.
Палец высох, а ладонь уже давно стянула сухая корка. Элизабет похолодела изнутри, но быстро нашла решение. Она вцепилась зубами в правое запястье и, мыча от боли, прокусила насколько могла глубоко. Кровь обволокла язык, Элизабет сжала губы, чтобы удержать её во рту. Руку наклонила так, чтобы кровь текла по ладони прямо на палец, и принялась рисовать последний символ.
Ветер исчез, но затряслось всё вокруг, даже воздух. Элизабет смогла выпрямиться и увидела, как из отражений горящих трещин полезли красные тонкие нити. Их становилось всё больше, и скоро они закрыли собой все зеркала. С оглушающим свистом нити хлестали по воздуху, по полу, шинкуя тьму на мелкие кусочки. Вульф прикрыла голову руками и снова пригнулась. Нити стегали её, но боль она почувствовала с опозданием и застонала сквозь сомкнутые губы. Ткань на спине за несколько секунд превратилась в ошмётки, кожа покрылась тонкими, как от лезвий, порезами. Нитей становилось всё больше, их стало больше, чем черноты, свист ударов стоял повсюду. Элизабет выплюнула кровь рядом с последним символом и произнесла:
— Будь ты проклят, Гамбер, что начал всё это! Пусть в Аду тебя изъедят черви… и каждый вонючий грешник трахнет тебя в сморщенный зад! Только дождись меня… Ахма рам къярхи, Врата, закройтесь!
Она нарисовала на кровавой лужице перевёрнутую пятиконечную звезду и поцеловала её. Темнота перед глазами стала ярко-красной. Вульф не могла понять, это реальность или безумие окончательно завладело ей. До слуха донеслись звуки: один, как гул невероятно большого сильного огня, другой — как далёкий рёв огромной толпы или одного могущественного существа. От осознания, что слышит Ад, Элизабет затряслась в неудержимой дрожи, застучала подбородком об пол, к которому склонилась, надеясь стать незаметнее, поджала руки и ноги. В красной слепоте её глаза беспрестанно бегали по кругу, от ужаса непонимания она уже собиралась зареветь. Панику оборвал сильный удар: объёмный, словно воздух стал тяжелее бетона и обрушился на тело и голову. Краснота снова сменилась тьмой, гул и вой — тишиной.
Элизабет Вульф тяжело хрипела в горячую каменную плиту под своим лицом. Спина щипала от ран, как от мелких углей, а голова разрывалась от пульсирующей боли, исходящей от висков, словно каждый раз туда попадали пули. Она вспомнила Дэнниса, и это заставило её приподняться. Лицо, руки покрывала отвратительная корка засохшей крови. Волосы и даже ресницы слиплись. Вульф со стоном потёрла ладони об юбку, потом поскребла ногтями щёки и лоб. Она поднялась, но сразу же упала от головокружения. Ей хотелось пить и плакать, но останавливала неправдоподобно тихая темнота вокруг. Подумав, что придётся добывать свет, чтобы найти ключи от дверей зала, Вульф, наконец, бесстрашно заревела.
***
Чёрный микроавтобус миновал указатель "Майский цветок" и свернул с трассы на просёлочную дорогу с чёрной колеёй среди опавшей листвы. Солнце поблёскивало сквозь полуголые ветки, которые почти скребли по крыше микроавтобуса с надписью "Вульф" на боку. Тёплый свет не украшал ни кованые ворота, ни каменный фонтан, ни сам дом, который постарел ещё на сотню лет после того, как в нём открылись врата в Ад. Стены обрушились ещё больше, колонны портика покосились в немощи, и казалось, вот-вот уронят треугольный козырёк со стёртым династическим гербом.
Под колёсами микроавтобуса, подъехавшего к дому сбоку, прохрустела черепица, осыпавшаяся с крыши. Водительская дверь открылась, из неё выпрыгнула поджарая Элизабет Вульф в высоких сапогах, штанах цвета хаки с накладными карманами и в укороченной дублёнке с меховой оторочкой. Почти половину зеркальных солнечных очков и морщинистого худощавого лица скрывала длинная седая чёлка на один бок. Под ней на виске прятался ещё и шрам от удара о зеркало — прощальный подарок Дэнниса Томпсона. Вульф сдвинула дверь кузова и жестом пригласила туристов выйти. На мокрую подгнившую листву ступило около десятка людей разных по национальности и возрасту, с разными религиозными и научными убеждениями, с разной устойчивостью к страху и жаждой услышать пугающие истории.
— С прибытием, господа, — громогласно оповестила Элизабет, обратив на себя внимание разноцветной толпы. — О, вы зря оделись в яркое! Это может привлечь злых призраков.
Она обвела взглядом туристов, но очки это скрыли.
— Шучу, — улыбнулась бордовыми губами, — не зря…
Толпа посмеялась и последовала за ней — невысокой женщиной-гидом, идущей крепкой сдержанной походкой и этим похожей на солдата.
Узловатые пальцы в кольцах чёрного металла потянулись к ручке входной двери. Из-под рукава дублёнки показалось запястье с татуировкой в виде магического символа, который призван защищать и удачно скрывает шрам от укуса, нанесённого Вульф самой себе.
— Фотографировать строго с моего разрешения! Вспышка может привлечь МБЭП, а нам этого не надо, — предупредила Элизабет и отворила дверь.
— Ой, ну уж прям так всё серьёзно, — шепнула девушка из конца толпы.
Вульф услышала её и замерла на пороге.
— Хотите войти первой? — обернулась и приспустила очки.
Остальные тоже обернулись. Девушка удивлённо вскинула брови, но не стушевалась и протиснулась к гиду.
— Я посетила много одержимых старых домов и психлечебниц. — Девушка одним пальцем заправила тёмные волосы за ухо и гордо вскинула веснушчатое лицо. Не по возрасту грубоватый голос звучал без стеснения. — Не отрицаю, возможно, в них живут призраки… Но я ни одного не видела.
Вульф сняла очки и повнимательнее рассмотрела туристку, явно принадлежащую к вымирающей субкультуре готов — в ухе у неё была серёжка в виде знака "анкх". Элизабет улыбнулась.
— Тогда давайте я попрошу ту парочку на втором этаже, — она подняла руку и вытянула палец в направлении полуразрушенной лестницы, обвешанной рваными лоскутами ткани, — чтобы они проявили себя специально для вас.
Девушка проследовала взглядом за рукой и приоткрыла рот.
— А давайте, — согласилась воодушевлённо.
— Тогда вы можете пойти погулять по дому отдельно от группы.
— Отлично! — Туристка с формальной улыбкой повернулась к Элизабет.
— В договоре на оказание услуг прописано, что, если вы покидаете группу, я, как гид, перестаю нести за вас ответственность.
— Да. Считайте, я согласна!
Она поспешила к лестнице. Вульф крикнула вдогонку:
— Если вернётесь в нормальном состоянии, можем обсудить сотрудничество!
— О'кей!
Вульф повернулась обратно к туристам, удивлённо следящим за взбежавшей по лестнице готкой.
— Какая чудесная интрига завязалась, да? Что будет с этой девушкой?.. — Элизабет загадочно улыбнулась и продолжила: — Ну а мы на второй этаж поднимемся чуть позже. А пока давайте заглянем в подвал, где началась самая жуткая история в моей жизни… И не только в моей.
— А ми поситимь место с мисьёрубкои? — спросил низенький турист азиатской наружности.
— Вы, наверное, невнимательно смотрели фильм или читали книгу. Оборудования в подвале уже нет, Фредерик Гамбер вывез его после разыгранной смерти подчинённого. В той комнате нет ничего интересного, но, если хотите, мы туда заглянем.
Туристы проследовали за Вульф в подвал. В холле стало тихо. Девушка-готка скрылась в темноте северного коридора. Мелькал только свет фонаря её мобильного телефона.
***
— Не напоминает свет перехода в рай? — спросил Дэннис, прислонившись к пыльным дверям бального зала, в которых не было половины стёкол.
— Спасибо за комплимент моей душе, но нет! — Роуз мотнула головой и улыбнулась. — В рай мне не светит…
Дэннис опустил лицо и помолчал. Он пошвырял осколки ногой, потрепал себя по волосам и вздохнул.
— А ты бы хотел в рай? — Девушка неторопливо подошла и остановилась в шаге от него.
— Думаю, там лучше, чем здесь, но…
— Что "но"? — улыбнулась Роуз и схватила его за ворот рубашки, — что "но"?!
В коридоре стукнула дверь — готка зашла в одну из комнат.
— В десятый? — прислушиваясь, спросила Дэнниса Роуз.
— Неа, иначе закричала бы как минимум.
— Хорошо, что тут больше нет демонов…
— Да уж. Вульф ради этой туристки вряд ли будет напрягаться.
Дэннис развернулся к дверям лицом и заглянул в тёмный бальный зал.
— Элизабет изменилась. — Роуз задумалась, скрестила руки на груди и тоже обернулась к дверям. — В лучшую сторону?
— В сильную. А так… Как была сукой, так и осталась.
— Эй! — Роуз пихнула парня в плечо. — Она жизни спасла… многим людям… Не побоялась, не поддалась искушению, сделала правильный выбор… Столько всего пережила!
Дэннис высунулся в дверь уже со стороны зала и хмуро посмотрел на Роуз, белое платье которой чуть светилось на фоне полутьмы.
— Без меня она бы всего этого не сделала. И нас она не спасла…
— Вообще-то, если бы ты нормально выслушал её целых два раза, всей этой ситуации могло бы не быть!
Роуз с горящим взглядом подалась вперёд.
— Не будем ругаться, — оборвал Дэннис, — гости испугаются раньше времени.
Они оба замолчали. Дэннис исчез, а Роуз спустилась до половины лестницы и села на ступени. Она посмотрела на яркий прямоугольник раскрытой входной двери, задумалась, и вдруг схватилась за голову. Дэннис вмиг оказался рядом, присел и покрыл руками её руки.
— Не плачь, милая! Ну, что ты! Всё хорошо!
— Лучше некуда… Мы мертвы, Дэннис. Мертвы…
Парень отпустил её руки и сел рядом.
— Зато мы вместе. Нам теперь ничего не страшно. Мы теперь не будем страдать. Разве только из-за того, что не попадём в рай. Но…
— Что "но"?! Ну, что "но"?! — добивалась Роуз.
***
В коридоре снова хлопнула дверь, послышался разговор: готка звонила кому-то, продолжая передвигаться по коридору.
— Я сейчас ей устрою усрачку! — рявкнул Дэннис.
— Оставь… Ты же без демона, чего злишься. — Она утёрла невидимые слёзы, помолчала, потом спросила: — Почему Вульф не поддалась Ренхелу? И… Почему ты ему не поддался? Когда он был во мне, я знала о каждом его шаге, каждой мысли, но ничего не могла сделать, даже подать тебе знак.
