- Да, Женечек! – он поднял голову и встретился взглядом. Глаза его были прищурены и казались совсем черными, как смола: - Хочешь сказать мне что-то еще? Другое? Я же балбес, возьму и поверю. И плевать… Давай, скажи!
Женька замерла, а потом решительно мотнула головой.
«Угу, - обиженно подумала она. – После того, как ты признался, что изменял мне направо-налево?!»
- Мне нечего тебе больше сказать! – гордо выдала Женька. – Прощай.
Она нажала отбой. Несколько минут сидела без движения, глядя в одну точку. А потом сорвалась с места, забежала в комнату и рухнула на Сонькин диванчик, утыкаясь лицом в плюшевую подушку-солнышко.
Слез действительно не было, как и обещала. Глаза были сухими и горячими, как песок в пустыне.
Домой Женька добиралась, словно в тумане.
Спроси кто, какая была погода, как долго ждала на остановке, цвет маршрутки, много ли было людей в вагоне метро – не вспомнила бы ничего. На смену боли и обиде в душу пришла пустота - вакуум, совершенное ничто, разлилась ровным слоем, затопляя все чувства и мысли.
Родители еще не вернулись с дачи. Женька на автомате переоделась в халат, наконец-то отправила смс Соньке. Затем завалилась на кровать и несколько минут просто смотрела в потолок: на люстре висела, покачиваясь, тонкая паутинка, от угла бежала еле заметная трещина в форме зигзага.
«Вот такая загогулина! – вздохнула Женька. – И не знаешь, что теперь и делать. Точнее, делать ничего не хочется. Абсолютно».
Размышления прервал звонок в дверь.
«Родители ключи забыли что ли?» - недовольно подумала Женька и пошла открывать.
За дверью стоял Стас с коробкой шоколадного зефира.
- Слышь, Жендосик, тут такое дело… - неуверенно пробормотал он. – Мне надо тебе кое-что сказать. Только сразу не ругайся, ладно?
«Пришел Машку своего сватать!» - поняла Женька и скептически усмехнулась.
Но потом перевела взгляд на коробку:
«А, может, если наесться сладкого – полегчает? Как говорится – подсластить пилюлю? Раньше, по крайней мере, помогало».
- Ладно, прямо сразу не буду! – вслух пообещала Женька. – Заходи, чая попьем.
Она вытащила из шкафа коробку с чайными пакетиками, но потом передумала и заварила чай по настоящему: в фарфоровом чайничке с мятой и сушеными листьями малины. Достала мед, батон, порезала сыр и копченую колбаску.
- Мне две ложки сахара! – напомнил Стас.
Женька молча выполнила его просьбу и ухватила их коробки зефиринку:
- Слушаю!
Сосед отхлебнул чай, похвалил и застенчиво отвел взгляд:
- Поверь, вовсе не собирался лезть в твою личную жизнь, но… Скажи, Ромео-то звонил?
«Точно Машку пролоббировать хочет! – вздохнула про себя Женька. – Пытается исподволь оценить его шансы».
Зефир показался безвкусным, словно сырая картошка. Говорить про Ромку не хотелось, но Женька решила сразу поставить все точки над «ё» и больше к этой теме не возвращаться.
- Звонил, - подчеркнуто спокойно произнесла она. – Точнее, я его сама набрала. Загулял Ромка – баб меняет, как перчатки. У него там и медсестра, и повариха и даже летчица… точнее, вертолетчица! Открытым текстом мне в этом признался. Короче, расстались. Официально.
- Ого! Сочувствую.
Стас помолчал, почесал подбородок. Потом взял с тарелки кусочек колбасы и вдруг улыбнулся:
- Но тогда так ему и надо! Заслужил. Зачем тебе это хамло? Ты с ним по нормальному пытаешься, по-человечески, а оно тебе хамит прямо в глаза. Тут никто не выдержит.
«Это он измены хамством называет что ли? – удивилась Женька. – Надо же деликатный какой! А по мне это предательство. И точка».
- Сразу же сказал – в пешее эротическое твоего Ромео! – убежденно продолжил сосед. – Не стоит тратить время на откровенное дерьмо. Вокруг хватает достойных мужиков. Тот же Машка, например…
«Какой же Стас предсказуемый! – вздохнула про себя Женька. – Сразу же догадалась, что он Машку рекламировать пришел!»
- Спасибо за участие! – твердо произнесла она вслух. – Но у меня нет ни сил, ни настроения обсуждать Марио, Рому или кого-то еще. Дай прийти в себя.
Потянулись дни – серые, однообразные, похожие один на другой, как две капли воды. Грязной воды. Из осенней лужи.
Деревья окончательно облетели, яркий ковер из листвы побурел и выцвел, медленно превращаясь в перегной. Или был собран дворниками в кучи и вывезен на полигон. Зарядили заунывные дожди, развезли по миру слякоть и грязь.
Женька продолжала жить по инерции: ходила на работу, в магазин, даже салон красоты периодически посещала. Ночами в подушку не рыдала и на жизнь не жаловалась.
Просто перестала улыбаться. Дурачиться, шалить, восторгаться красотами природы. Впрочем, восторгаться особо было нечем: за окном стояла поздняя осень во всей своей серости, промозглости и неприглядности.
«Внешняя картина мира полностью совпадает с внутренней, - мрачно шутила про себя. – Гармония».
Подругам, обеспокоенным ее состоянием, ответила кратко:
- Рассталась с Ромой. Но говорить об этом пока не хочу. Позже, все позже.
И Сонька с Галиной, понимающе переглянувшись, отстали. Хотя у них и без того хватало семейных забот: у Линкиной малышки резались зубы, и она ночами не давала родителям спать, Сонька со Славой затеяли ремонт. В общем, было не до Женьки.
Мама тоже заметила угрюмость дочери, но объяснила по-своему:
- Конечно, девчонки все замужем, одна ты в девках осталась! Сразу говорила, что оно неспроста, а теперь и знающие люди подтвердили. Но спохватились вовремя – через две луны все наладится. Главное, продолжать.
Женька ничего не поняла из разговора. Но у нее в дополнение к расческе пропали носовой платок и заколка-прищепка.
«Совсем рассеянная стала! – сокрушалась она. – Все теряю».
Папа продолжал кипучую деятельность, но на вопрос дочери – «на работу устроился что ли?» ответил уклончиво:
- Тружусь, но не в штате. На перспективу работаю: для тебя, для будущих внуков. Хочется сделать по максимуму, пока есть силы и средства.
Женька хотела было сказать, что внуки еще неизвестно когда появятся и появятся ли вообще, а на себя она и сама вполне зарабатывает. Но встретилась с отцом взглядом и промолчала.
«Папа – деятельная натура, - поняла она. – Хочет чувствовать себя нужным и полезным. И так за время болезни измаялся. Пусть работает, раз ему это в радость».
На Ромкину страничку Женька продолжала заглядывать по привычке, но там ничего не менялось. Он заходил еще пару раз после их разговора, а потом снова исчез: то ли опять был без связи, то ли просто забросил соцсети.
«Некогда ему! – язвительно думала Женька. – Надо же медсестру лечить, повариху жарить. Главное, про защитные артефакты не забывать – чтобы летчица не залетела!»
Но почему-то встречаться взглядом с Ромкиной аватаркой не могла. Удивительное дело: заглавное фото в соцсетях он не менял, но в глазах у Ромки теперь читалась грусть – глубокая и безысходная.
«Чего только не придумаешь на ровном месте!» - фыркала Женька и быстро-быстро захлопывала заветную страничку. Словно воришка, пойманный с поличным.
Марио стал писать все реже и реже, а потом и вовсе куда-то пропал, но Женька даже не сразу это заметила. Виртуальный друг итальянец ее не интересовал. От слова совсем.
«Отвиртуаленный» друг Антон, наоборот, продолжал гнуть свою линию. Ежедневно строчил длиннющие посты, хвастался успехами в бизнесе, грузил подробностями. Женьку все это мало трогало, поэтому сообщения Антона она никогда не дочитывала.
Стас тоже приумолк насчет Марио, и вообще меньше стал попадаться на глаза. А однажды, проезжая мимо, Женька заметила у входа в метро соседа при полном параде и с огромным букетом роз.
«Вот и правильно! – одобрила она. – Чем устраивать личную жизнь друга, лучше своей заняться. Как-никак, тридцатник на носу, а ни жены, ни детей».
Лишь тетя Марина все также млела при виде Женьки и звала ее доченькой.
В общем, каждый продолжал жить в собственной реальности.
«А говорят, параллельных миров не существует! – думала Женька перед сном, лениво следя глазами за бегущими по занавеске полосками света от фар проезжающих машин: - Да вот же они! У каждого свой – уникальный, неповторимый, совершенно непохожий на другие. И между собой эти миры никак не пересекаются. Параллельные же. Все по законам геометрии».
Пятнадцатого ноября выпал первый снег.
Женька всегда любила эту первую весточку зимы – за чистоту, хрупкость, обещание веселых Новогодних праздников и бесшабашных зимних забав.
Но в этом году и первый снег был не тот: сероватый, безжизненный, похожий на крошку пенопласта. И не полежал совсем – тут же был вдавлен колесами машин во всепобеждающую грязь.
В этот же день на фирму пришла проверка. Внеплановая. Как снег на голову.
Проверка была из трудовой инспекции – как раз по Женькину душу. В кабинет явились две массивные тетки в дорогих шубах, обвешанные золотыми украшениями, словно новогодние ёлки. Затребовали стразу все: трудовые договоры, приказы, графики отпусков, внутренний распорядок, положение о премировании… и так далее, и тому подобное.
У Женьки в документах был порядок. Один раз обожглась – в прошлом году, когда положилась на помощниц-студенток и вовремя не проконтролировала их работу. За что получила отвратительную выволочку от замдиректора. Замдиректора тот давно уволился, но Женька урок усвоила четко: документы оформляла своевременно, в полном соответствии с законодательством и заведенными на предприятии правилами, подчиненных контролировала. Поэтому проверки не боялась.
Но, как говорится, было бы желание – всегда можно найти, к чему придраться!
Проверяющих Женька видала разных: корректных и не очень, серьезных профессионалов и новичков. Но таких откровенных, прямо таки анекдотических, хабалок она встречала впервые!
Тетки вели себя отвратительно: разговаривали через губу, документы брали брезгливо – двумя пальцами, к Женьке относились, как к прислуге – смотрели свысока, постоянно гоняли к автомату за кофе и в буфет за пирожными.
- Как думаешь, Виктория Валерьевна, на сколько это тянет? – одна из теток, сверкая перстнями, совала другой под нос очередную бумажку.
- Однозначно, на штрафуек, Серафима Федоровна! – довольно скалилась вторая. – А может, и на уголовку накопаем.
Женька краснела, бледнела, пыталась доказать, что у нее все правильно и по Закону, но проверяющие ее не слушали.
- А где более ранние документы? – постучала по папке наманикюренными ногтями Виктория Валериевна. – Здесь только за последние три года.
- Прошлые периоды уже проверяли! – удивилась Женька. – Акт, между прочим, без замечаний. Я его в самом начале показывала.
Серафима Федоровна многозначительно усмехнулась.
- В архиве давно, - продолжила Женька. – Но могу показать электронные копии, у нас все оцифровано.
- Нужны документы с живыми печатями! – жестко заявила Виктория Валерьевна. – А то знаем вас таких – чистый акт купили, а бумаги с нарушениями уничтожили.
- Мы ничего не уничтожаем! – возмутилась Женька. – Папки в коробки сложены по годам, на каждой опись приклеена.
- Так пойди и принеси! – фыркнула Серафима Федоровна. – Молодая, не развалишься.
Женька гневно засопела, но отправилась выполнять требование. Она взяла у Вовчика-охранника ключи, и уже через несколько минут стояла у дверей лифта, держа в руках внушительных размеров пыльную коробку.
- Жень, тяжело? – с сочувственным видом выглянул из будки охраны Вовчик. – Может, помочь?
- Сиди на посту, тебе отлучаться не положено! – внезапно послышался рядом знакомый бас. – Я дотащу.
Из коридора показалась внушительная фигура начальника склада Романа Бессчастного. В руках тот держал небольшую клетку, накрытую куском ткани.
- Давай коробку, Жень! – широко улыбнулся начальник склада и обернулся к охраннику. – А ты за моими питомцами пока пригляди.
И поставил на пол клетку.
- Что, Рома, попугайчиков завел? – понимающе покивал Вовчик. – Или хомячков?
- Куда там! – вздохнул Роман, принимая ношу из Женькиных рук. – Мыши на складе завелись. Поставил мышеловку, сегодня сразу три штуки попались. Бабы мои - кладовщицы увидали, визг подняли до небес.
- Надо было сразу лопатой грызунов перетянуть! – поморщился Вовчик. – И на мусорку.
- Иди ты… - обиделся начальник склада. – Оно ж тоже живое, Божья тварь. И глазенки умные. Вывезу за город, да выпущу.
- Так у тебя там мышки?! – заинтересовалась Женька.– Можно глянуть?
- Не боишься?
- Нет, конечно! – Женька подошла ближе и сдернула с клетки кусок ткани.
Там действительно жались друг к другу три рыжих комочка с черными глазками-бусинками.
- Полевки! – прокомментировала Женька. – У бабушки такие в амбар забирались. За городом им и впрямь лучше будет.
Как раз подъехал лифт и со звоном распахнул створки дверей. Женька повернула голову и встретилась взглядом со своим отражением в зеркале.
Плечи сами собой распрямились, мышцы налились упругой силой.
«Ох, и покажу кому-то уголовное дело! - гордо подумала Женька. – И не с такими воевали».
А потом перевела взгляд на начальника склада и улыбнулась:
- Роман, можно ненадолго одолжить твоих мышек? Для дела.
Спустя некоторое время Женька поставила на стол в своем кабинете ту самую коробку.
- Молодец! – снисходительно похвалила одна из проверяющих. – Кофе нам новый принеси. И сливок побольше.
Женька с радостным предвкушением выскользнула за дверь, но к кофе-машине не пошла. Заглянула в соседний кабинет к помощницам, выдала ценные указания.
За стенкой было подозрительно тихо.
«Неужто не проняло? – обиженно засопела она. – Непробиваемые грымзы какие-то!»
И в этот самый момент из ее кабинета раздался оглушительный визг! Через мгновение к нему добавился второй. Следом донесся грохот и жалобный скрип мебели.
«Сработало!» - обрадовалась Женька, не спеша вышла коридор… и чуть ли не нос к носу столкнулась с директором.
- Евгения! – недовольно воззрился тот на нее. – Что это у вас происходит?!
- Ничего особенного, Алексей Павлович! – пожала Женька плечами. – Проверка идет: изучают договоры, сверяют с личными карточками сотрудников. Обычная мышиная возня. Хотите взглянуть?
Директор бросил на дверь опасливый взгляд и мотнул головой:
- А чего визжат-то так?
- От восторга, наверное! – предположила Женька. – Очень им мой порядок в делах нравится.
- Да, Евгения, помню, что вы у нас молодец! – разулыбался Палыч. – Акты проверок всегда без замечаний. Надеюсь, в этот раз будет также?
- Непременно! – убежденно уверила Женька и, дождавшись, пока директор свернет за угол, толкнула дверь родного кабинета.
Открывшаяся картина была достойна кисти знаменитых художников эпохи Возрождения. Две упитанные дамы стояли на офисном столе, задрав юбки и демонстрируя жирные ляжки в утягивающих колготках.
На полу валялась перевернутая на бок коробка и выпавшие из нее документы.
- Там… там мышь!! – пискнула Виктория Валериевна, тыча пальцем куда-то в сторону шкафа.
- Не может быть! – изобразила удивление Женька. – Где?
И проследив за перепуганным взглядом тетки, заметила в углу между мусорным ведром и мебельной стенкой испуганного мышонка:
- Ой, и правда! И кто это у нас такой хорошенький?
Она присела на корточки, взяла зверька в руки, с умиленным видом потрепала шерстку, почесала за ушком. А потом выпрямилась и на вытянутой руке сунула мышонка прямо под нос проверяющим:
Женька замерла, а потом решительно мотнула головой.
«Угу, - обиженно подумала она. – После того, как ты признался, что изменял мне направо-налево?!»
- Мне нечего тебе больше сказать! – гордо выдала Женька. – Прощай.
Она нажала отбой. Несколько минут сидела без движения, глядя в одну точку. А потом сорвалась с места, забежала в комнату и рухнула на Сонькин диванчик, утыкаясь лицом в плюшевую подушку-солнышко.
Слез действительно не было, как и обещала. Глаза были сухими и горячими, как песок в пустыне.
Глава 12. Пустота, параллельные миры и работа
Домой Женька добиралась, словно в тумане.
Спроси кто, какая была погода, как долго ждала на остановке, цвет маршрутки, много ли было людей в вагоне метро – не вспомнила бы ничего. На смену боли и обиде в душу пришла пустота - вакуум, совершенное ничто, разлилась ровным слоем, затопляя все чувства и мысли.
Родители еще не вернулись с дачи. Женька на автомате переоделась в халат, наконец-то отправила смс Соньке. Затем завалилась на кровать и несколько минут просто смотрела в потолок: на люстре висела, покачиваясь, тонкая паутинка, от угла бежала еле заметная трещина в форме зигзага.
«Вот такая загогулина! – вздохнула Женька. – И не знаешь, что теперь и делать. Точнее, делать ничего не хочется. Абсолютно».
Размышления прервал звонок в дверь.
«Родители ключи забыли что ли?» - недовольно подумала Женька и пошла открывать.
За дверью стоял Стас с коробкой шоколадного зефира.
- Слышь, Жендосик, тут такое дело… - неуверенно пробормотал он. – Мне надо тебе кое-что сказать. Только сразу не ругайся, ладно?
«Пришел Машку своего сватать!» - поняла Женька и скептически усмехнулась.
Но потом перевела взгляд на коробку:
«А, может, если наесться сладкого – полегчает? Как говорится – подсластить пилюлю? Раньше, по крайней мере, помогало».
- Ладно, прямо сразу не буду! – вслух пообещала Женька. – Заходи, чая попьем.
Она вытащила из шкафа коробку с чайными пакетиками, но потом передумала и заварила чай по настоящему: в фарфоровом чайничке с мятой и сушеными листьями малины. Достала мед, батон, порезала сыр и копченую колбаску.
- Мне две ложки сахара! – напомнил Стас.
Женька молча выполнила его просьбу и ухватила их коробки зефиринку:
- Слушаю!
Сосед отхлебнул чай, похвалил и застенчиво отвел взгляд:
- Поверь, вовсе не собирался лезть в твою личную жизнь, но… Скажи, Ромео-то звонил?
«Точно Машку пролоббировать хочет! – вздохнула про себя Женька. – Пытается исподволь оценить его шансы».
Зефир показался безвкусным, словно сырая картошка. Говорить про Ромку не хотелось, но Женька решила сразу поставить все точки над «ё» и больше к этой теме не возвращаться.
- Звонил, - подчеркнуто спокойно произнесла она. – Точнее, я его сама набрала. Загулял Ромка – баб меняет, как перчатки. У него там и медсестра, и повариха и даже летчица… точнее, вертолетчица! Открытым текстом мне в этом признался. Короче, расстались. Официально.
- Ого! Сочувствую.
Стас помолчал, почесал подбородок. Потом взял с тарелки кусочек колбасы и вдруг улыбнулся:
- Но тогда так ему и надо! Заслужил. Зачем тебе это хамло? Ты с ним по нормальному пытаешься, по-человечески, а оно тебе хамит прямо в глаза. Тут никто не выдержит.
«Это он измены хамством называет что ли? – удивилась Женька. – Надо же деликатный какой! А по мне это предательство. И точка».
- Сразу же сказал – в пешее эротическое твоего Ромео! – убежденно продолжил сосед. – Не стоит тратить время на откровенное дерьмо. Вокруг хватает достойных мужиков. Тот же Машка, например…
«Какой же Стас предсказуемый! – вздохнула про себя Женька. – Сразу же догадалась, что он Машку рекламировать пришел!»
- Спасибо за участие! – твердо произнесла она вслух. – Но у меня нет ни сил, ни настроения обсуждать Марио, Рому или кого-то еще. Дай прийти в себя.
Потянулись дни – серые, однообразные, похожие один на другой, как две капли воды. Грязной воды. Из осенней лужи.
Деревья окончательно облетели, яркий ковер из листвы побурел и выцвел, медленно превращаясь в перегной. Или был собран дворниками в кучи и вывезен на полигон. Зарядили заунывные дожди, развезли по миру слякоть и грязь.
Женька продолжала жить по инерции: ходила на работу, в магазин, даже салон красоты периодически посещала. Ночами в подушку не рыдала и на жизнь не жаловалась.
Просто перестала улыбаться. Дурачиться, шалить, восторгаться красотами природы. Впрочем, восторгаться особо было нечем: за окном стояла поздняя осень во всей своей серости, промозглости и неприглядности.
«Внешняя картина мира полностью совпадает с внутренней, - мрачно шутила про себя. – Гармония».
Подругам, обеспокоенным ее состоянием, ответила кратко:
- Рассталась с Ромой. Но говорить об этом пока не хочу. Позже, все позже.
И Сонька с Галиной, понимающе переглянувшись, отстали. Хотя у них и без того хватало семейных забот: у Линкиной малышки резались зубы, и она ночами не давала родителям спать, Сонька со Славой затеяли ремонт. В общем, было не до Женьки.
Мама тоже заметила угрюмость дочери, но объяснила по-своему:
- Конечно, девчонки все замужем, одна ты в девках осталась! Сразу говорила, что оно неспроста, а теперь и знающие люди подтвердили. Но спохватились вовремя – через две луны все наладится. Главное, продолжать.
Женька ничего не поняла из разговора. Но у нее в дополнение к расческе пропали носовой платок и заколка-прищепка.
«Совсем рассеянная стала! – сокрушалась она. – Все теряю».
Папа продолжал кипучую деятельность, но на вопрос дочери – «на работу устроился что ли?» ответил уклончиво:
- Тружусь, но не в штате. На перспективу работаю: для тебя, для будущих внуков. Хочется сделать по максимуму, пока есть силы и средства.
Женька хотела было сказать, что внуки еще неизвестно когда появятся и появятся ли вообще, а на себя она и сама вполне зарабатывает. Но встретилась с отцом взглядом и промолчала.
«Папа – деятельная натура, - поняла она. – Хочет чувствовать себя нужным и полезным. И так за время болезни измаялся. Пусть работает, раз ему это в радость».
На Ромкину страничку Женька продолжала заглядывать по привычке, но там ничего не менялось. Он заходил еще пару раз после их разговора, а потом снова исчез: то ли опять был без связи, то ли просто забросил соцсети.
«Некогда ему! – язвительно думала Женька. – Надо же медсестру лечить, повариху жарить. Главное, про защитные артефакты не забывать – чтобы летчица не залетела!»
Но почему-то встречаться взглядом с Ромкиной аватаркой не могла. Удивительное дело: заглавное фото в соцсетях он не менял, но в глазах у Ромки теперь читалась грусть – глубокая и безысходная.
«Чего только не придумаешь на ровном месте!» - фыркала Женька и быстро-быстро захлопывала заветную страничку. Словно воришка, пойманный с поличным.
Марио стал писать все реже и реже, а потом и вовсе куда-то пропал, но Женька даже не сразу это заметила. Виртуальный друг итальянец ее не интересовал. От слова совсем.
«Отвиртуаленный» друг Антон, наоборот, продолжал гнуть свою линию. Ежедневно строчил длиннющие посты, хвастался успехами в бизнесе, грузил подробностями. Женьку все это мало трогало, поэтому сообщения Антона она никогда не дочитывала.
Стас тоже приумолк насчет Марио, и вообще меньше стал попадаться на глаза. А однажды, проезжая мимо, Женька заметила у входа в метро соседа при полном параде и с огромным букетом роз.
«Вот и правильно! – одобрила она. – Чем устраивать личную жизнь друга, лучше своей заняться. Как-никак, тридцатник на носу, а ни жены, ни детей».
Лишь тетя Марина все также млела при виде Женьки и звала ее доченькой.
В общем, каждый продолжал жить в собственной реальности.
«А говорят, параллельных миров не существует! – думала Женька перед сном, лениво следя глазами за бегущими по занавеске полосками света от фар проезжающих машин: - Да вот же они! У каждого свой – уникальный, неповторимый, совершенно непохожий на другие. И между собой эти миры никак не пересекаются. Параллельные же. Все по законам геометрии».
Пятнадцатого ноября выпал первый снег.
Женька всегда любила эту первую весточку зимы – за чистоту, хрупкость, обещание веселых Новогодних праздников и бесшабашных зимних забав.
Но в этом году и первый снег был не тот: сероватый, безжизненный, похожий на крошку пенопласта. И не полежал совсем – тут же был вдавлен колесами машин во всепобеждающую грязь.
В этот же день на фирму пришла проверка. Внеплановая. Как снег на голову.
Проверка была из трудовой инспекции – как раз по Женькину душу. В кабинет явились две массивные тетки в дорогих шубах, обвешанные золотыми украшениями, словно новогодние ёлки. Затребовали стразу все: трудовые договоры, приказы, графики отпусков, внутренний распорядок, положение о премировании… и так далее, и тому подобное.
У Женьки в документах был порядок. Один раз обожглась – в прошлом году, когда положилась на помощниц-студенток и вовремя не проконтролировала их работу. За что получила отвратительную выволочку от замдиректора. Замдиректора тот давно уволился, но Женька урок усвоила четко: документы оформляла своевременно, в полном соответствии с законодательством и заведенными на предприятии правилами, подчиненных контролировала. Поэтому проверки не боялась.
Но, как говорится, было бы желание – всегда можно найти, к чему придраться!
Проверяющих Женька видала разных: корректных и не очень, серьезных профессионалов и новичков. Но таких откровенных, прямо таки анекдотических, хабалок она встречала впервые!
Тетки вели себя отвратительно: разговаривали через губу, документы брали брезгливо – двумя пальцами, к Женьке относились, как к прислуге – смотрели свысока, постоянно гоняли к автомату за кофе и в буфет за пирожными.
- Как думаешь, Виктория Валерьевна, на сколько это тянет? – одна из теток, сверкая перстнями, совала другой под нос очередную бумажку.
- Однозначно, на штрафуек, Серафима Федоровна! – довольно скалилась вторая. – А может, и на уголовку накопаем.
Женька краснела, бледнела, пыталась доказать, что у нее все правильно и по Закону, но проверяющие ее не слушали.
- А где более ранние документы? – постучала по папке наманикюренными ногтями Виктория Валериевна. – Здесь только за последние три года.
- Прошлые периоды уже проверяли! – удивилась Женька. – Акт, между прочим, без замечаний. Я его в самом начале показывала.
Серафима Федоровна многозначительно усмехнулась.
- В архиве давно, - продолжила Женька. – Но могу показать электронные копии, у нас все оцифровано.
- Нужны документы с живыми печатями! – жестко заявила Виктория Валерьевна. – А то знаем вас таких – чистый акт купили, а бумаги с нарушениями уничтожили.
- Мы ничего не уничтожаем! – возмутилась Женька. – Папки в коробки сложены по годам, на каждой опись приклеена.
- Так пойди и принеси! – фыркнула Серафима Федоровна. – Молодая, не развалишься.
Женька гневно засопела, но отправилась выполнять требование. Она взяла у Вовчика-охранника ключи, и уже через несколько минут стояла у дверей лифта, держа в руках внушительных размеров пыльную коробку.
- Жень, тяжело? – с сочувственным видом выглянул из будки охраны Вовчик. – Может, помочь?
- Сиди на посту, тебе отлучаться не положено! – внезапно послышался рядом знакомый бас. – Я дотащу.
Из коридора показалась внушительная фигура начальника склада Романа Бессчастного. В руках тот держал небольшую клетку, накрытую куском ткани.
- Давай коробку, Жень! – широко улыбнулся начальник склада и обернулся к охраннику. – А ты за моими питомцами пока пригляди.
И поставил на пол клетку.
- Что, Рома, попугайчиков завел? – понимающе покивал Вовчик. – Или хомячков?
- Куда там! – вздохнул Роман, принимая ношу из Женькиных рук. – Мыши на складе завелись. Поставил мышеловку, сегодня сразу три штуки попались. Бабы мои - кладовщицы увидали, визг подняли до небес.
- Надо было сразу лопатой грызунов перетянуть! – поморщился Вовчик. – И на мусорку.
- Иди ты… - обиделся начальник склада. – Оно ж тоже живое, Божья тварь. И глазенки умные. Вывезу за город, да выпущу.
- Так у тебя там мышки?! – заинтересовалась Женька.– Можно глянуть?
- Не боишься?
- Нет, конечно! – Женька подошла ближе и сдернула с клетки кусок ткани.
Там действительно жались друг к другу три рыжих комочка с черными глазками-бусинками.
- Полевки! – прокомментировала Женька. – У бабушки такие в амбар забирались. За городом им и впрямь лучше будет.
Как раз подъехал лифт и со звоном распахнул створки дверей. Женька повернула голову и встретилась взглядом со своим отражением в зеркале.
Плечи сами собой распрямились, мышцы налились упругой силой.
«Ох, и покажу кому-то уголовное дело! - гордо подумала Женька. – И не с такими воевали».
А потом перевела взгляд на начальника склада и улыбнулась:
- Роман, можно ненадолго одолжить твоих мышек? Для дела.
Спустя некоторое время Женька поставила на стол в своем кабинете ту самую коробку.
- Молодец! – снисходительно похвалила одна из проверяющих. – Кофе нам новый принеси. И сливок побольше.
Женька с радостным предвкушением выскользнула за дверь, но к кофе-машине не пошла. Заглянула в соседний кабинет к помощницам, выдала ценные указания.
За стенкой было подозрительно тихо.
«Неужто не проняло? – обиженно засопела она. – Непробиваемые грымзы какие-то!»
И в этот самый момент из ее кабинета раздался оглушительный визг! Через мгновение к нему добавился второй. Следом донесся грохот и жалобный скрип мебели.
«Сработало!» - обрадовалась Женька, не спеша вышла коридор… и чуть ли не нос к носу столкнулась с директором.
- Евгения! – недовольно воззрился тот на нее. – Что это у вас происходит?!
- Ничего особенного, Алексей Павлович! – пожала Женька плечами. – Проверка идет: изучают договоры, сверяют с личными карточками сотрудников. Обычная мышиная возня. Хотите взглянуть?
Директор бросил на дверь опасливый взгляд и мотнул головой:
- А чего визжат-то так?
- От восторга, наверное! – предположила Женька. – Очень им мой порядок в делах нравится.
- Да, Евгения, помню, что вы у нас молодец! – разулыбался Палыч. – Акты проверок всегда без замечаний. Надеюсь, в этот раз будет также?
- Непременно! – убежденно уверила Женька и, дождавшись, пока директор свернет за угол, толкнула дверь родного кабинета.
Открывшаяся картина была достойна кисти знаменитых художников эпохи Возрождения. Две упитанные дамы стояли на офисном столе, задрав юбки и демонстрируя жирные ляжки в утягивающих колготках.
На полу валялась перевернутая на бок коробка и выпавшие из нее документы.
- Там… там мышь!! – пискнула Виктория Валериевна, тыча пальцем куда-то в сторону шкафа.
- Не может быть! – изобразила удивление Женька. – Где?
И проследив за перепуганным взглядом тетки, заметила в углу между мусорным ведром и мебельной стенкой испуганного мышонка:
- Ой, и правда! И кто это у нас такой хорошенький?
Она присела на корточки, взяла зверька в руки, с умиленным видом потрепала шерстку, почесала за ушком. А потом выпрямилась и на вытянутой руке сунула мышонка прямо под нос проверяющим:
