сказал, что тот год у меня был неудачным, я много пил и забыл кое-что, связанное с моей работой – то, что мне сейчас просто жизненно необходимо вспомнить, попросил её освежить мои воспоминания. Не сразу, но всё же она сказала, что мы провели вместе вечер и ночь, утром я её отвёз на работу, потом я перестал брать трубку, а к концу недели расстался с ней через смс. М-да, знаю, я – козёл! Я попросил её сконцентрироваться и постараться вспомнить о каких-либо странностях. Она немного поразмыслила и сказала, что тем утром (когда был найден труп Картера) я был сам не свой, витал в облаках, почти не слушал её, задавал странные вопросы, и чуть было не стал виновником ДТП. Также она сказала, что на её шее была какая-то точка, будто укус насекомого, и это место чесалось ещё полдня. И когда она всё это рассказала, я вспомнил то утро, и ночь, и предшествовавший ей вечер. И помню, как подумал при взгляде на ту точку на её шее, что это мог быть след от иглы…
Поблагодарив Эмбер, я ушёл. Снова поймал такси и вернулся к месту, где был найден труп Картера. Обошёл ближайшие дворы, затем снова прошёлся по улицам и проспекту до паба «Голова барана» – он открылся в восемь вечера, я уселся за барную стойку. Для конспирации заказал выпивку, думал, что посижу немного и вспомню что-нибудь, но в итоге перебрал с конспирацией и забыл, как до дома добрался!
18 апреля 2061 года…
Сидя в маленькой допросной комнате тюрьмы «Блэксвэн», я вообразил в своей голове стеллаж с документами в толстых разноцветных папках, и стал раскладывать по полочкам папки с теми воспоминаниями, что помнил. То есть не то, что мне рассказали, и не свои предположения, а именно то, что мне удалось вспомнить. В итоге почти весь стеллаж оказался заполнен папками снизу доверху… за исключением пары пробелов. Ещё вчера воспоминания о вечере с Эмбер обрели ясность и стали чистыми, а вот утро до сих пор остаётся для меня туманным. Как бы я ни старался, утро во всех деталях я вспомнить не смог, однако, помню, как подвёз Эмбер к её работе, резко затормозил и чудом избежал ДТП. Потом я выписал штраф одному наглому водиле и поехал на место преступления, где был найден труп Картера Льюиса. Потом я приехал в участок, где допросил Палмера. Не помню, как именно добрался до участка и потерял сознание в туалете, не помню деталей допроса Палмера. И самое главное, я не помню, чтобы убивал Картера Льюиса, но точно знаю, что убийца был в моей толстовке. Также я помню обрывки своего сна, в котором преследовал Картера и прирезал его, но… создалось ощущение, что в своём сне мне каким-то образом удалось побывать в шкуре убийцы, однако не я им был.
От размышлений меня отвлёк скрежет замков. Я моргнул и обратил свой взор на дверь, вскоре она отворилась, и конвойный ввёл в помещение Тео. Он изменился: посуровел, подкачался, татушки набил. Увидев меня, он изумлённо вздёрнул бровями, а когда конвойный подвёл его к столу, хмыкнул и качнул головой. Тео опустился на стул, конвойный пристегнул его наручниками к балке на столе и двинул на выход из комнаты.
— В последнее время я становлюсь популярным, — отметил Тео.
— Ну, — парировал я, — на что учился…
Тео усмехнулся, иронично покивав. Тем временем конвойный уже вышел в коридор и закрыл дверь на один замок.
— Ты опять пришёл мне за Джоан рыло начистить? — поинтересовался Тео, припоминая тот день, когда я заявился к нему сюда же – вскоре, после того, как его осудили. — Годовщина типа или что?
Я хохотнул с закрытым ртом, но сделал вид, что откашлялся.
— Нет. Извини за тот раз – я психанул.
— Это слабо сказано, ты мне ребро сломал.
— Не правда, — скривился я.
— Правда. И нос.
— Нос – может быть, но не ребро.
Миддлтон повёл бровью, несколько секунд молча глядя на меня.
— Тот врач, что меня тогда выхаживал, всё ещё здесь работает – пойди, да уточни, — посоветовал он.
Я потемнел, ненадолго задумавшись.
— Ты серьёзно? Я не бил тебя по рёбрам.
— Как это не бил? Ты меня пинал, пока я на полу лежал!
— Я не помню… тот день, как в тумане.
— Зае*ись! «Не помню, значит, не было»?
— Не значит, просто… — я уж собирался оправдываться, но вовремя успел подумать. Перевёл озадаченный взгляд от пола возле стола к балке. — Как ты мог валяться на полу, если был пристёгнут к балке, как и сейчас?
Непроизвольно посмотрев на свои закованные в наручники руки, Тео заикнулся и мысленно чертыхнулся.
— Идиот, — бросил я.
Миддлтон рассмеялся:
— Я просто хотел, чтобы тебе было стыдно.
— Мне итак стыдно!
— Отлично! Может, рёбра ты мне и не ломал, но рожу расквасил – я месяц страшный ходил!
Я скорчил нарочито сочувственную физиономию:
— Поклонники не узнавали?
— Не узнавали! А когда я привёл себя в форму, уже забыли! — посетовал Миддлтон с самоиронией, артистично шмыгнув носом.
Я прикрыл глаза, беззвучно посмеиваясь.
— Уверен, не все тебя забыли, — попытался подбодрить я его.
Тео сощурился, склонившись над столом:
— Это знак поддержки и утешения или… тебе понадобится мыло для рта?
Я изумлённо хохотнул и тут же сорвался на смех. Тео хмыкнул и выпрямился настолько, насколько ему позволяло его положение. Правда, цепь наручников была средней длины, и он даже мог откинуться на спинку стула.
— Чего пришёл? Я уже всё рассказал Джоан… или вы с ней не разговариваете?
— С чего бы нам с ней не разговаривать?
— Ну, не знаю. Крайне редко, но всё же и вы срётесь. Я всё ещё помню тот ваш взаимный бойкот, продлившийся целых две недели.
— Да, но… теперь ты между нами не вклиниваешься, и мы перестали сраться, — брякнул я. Тео резко поменялся в лице, проведя языком по внутренней стороне щеки и саркастично покивав. — Должно быть, ты оказывал на Джо влияние, но теперь мы просто душа в душу живём!
— Хорошо, — хмыкнул Миддлтон.
— Да, иногда мы действительно не разговариваем, но лишь потому, что понимаем друг друга без слов.
— Круто. И вы достигли этого, потому что я исчез из вашей жизни?
— Именно.
— Ну, класс. Люблю влиять на чужие судьбы, даже своим отсутствием, — вздёрнув бровями, Тео расплылся в улыбке. Я тихо посмеялся, качая головой. Задеть его за живое практически невозможно, а всё благодаря его чувству юмора, прекрасной самоиронии и острому языку. На том мы с ним когда-то и сошлись, став очень хорошими друзьями. Возможно даже, эти качества для моего друга самые главные, чего только Андерсон стоит… — Так зачем пришёл?
— Если начистоту, — откашлялся я, — то… я здесь навещал другого заключённого, а к тебе решил заодно заглянуть.
— Какая мерзость, я оскорблён! — артистично возмутился Тео. Я прикусил щеку, скрывая ухмылку. — К кому ты приходил? Я тут всех знаю.
— Прямо всех?
— Ну. Авторитет набил вместе с татухами.
Я непроизвольно прошёлся взглядом по его правой руке, полностью забитой цветными татуировками. Возможно, рисунки появились и ещё где-то, но их скрывает одежда.
— Я навещал Криса Палмера, — оповестил я Миддлтона. Он наморщил лоб и задумчиво промычал. — Знаешь его?
— Я тут всех знаю, сказал же.
— Значит, ничего не изменилось, и ты по-прежнему окружаешь себя толпой верных поклонников?
— На что учился… — лучезарно улыбнулся Миддлтон. Я усмехнулся, закусив внутреннюю часть губы, и покивал. — Палмер сидит за убийство бродяги в подворотне. А посадил его Уэйн МакАлистер – инспектор отдела убийств.
— Ты действительно тут всё про всех знаешь… — протянул я. Тео угукнул, сощуренно глядя на меня чуть исподлобья. — Восемь лет назад Палмер пришёл в участок с орудием убийства и написал чистосердечное признание. Я вёл это дело, только… почти не помню этого.
— Интересно. А Палмер не помнит, как сдавался.
— Да, именно это он мне сейчас и сказал. Он даже не узнал меня в лицо, а имя запомнил из протокола.
Миддлтон немного помолчал, размышляя, а затем вновь склонился над столом и слегка прищурился:
— И что всё это значит?
Я выдохнул, ещё несколько секунд собираясь с духом.
— Должно быть, кто-то… очень сильно похожий на меня, проник к нам из параллельного мира, убил Картера и свалил всё на Палмера… — пробормотал я, с опаской глядя на Тео. Он сглотнул и просипел носом, глядя на меня с обидой и злостью. — Но я… этого не помню.
— Ты пришёл поговорить с Палмером, значит, что-то помнишь.
— Я начал вспоминать только вчера.
— А до того?
— Ничего.
— Когда я говорил тебе, что во всём виноват мой двойник, ты даже на секунду не задумался о том, что я не вру!? — разнервничался Тео. — У тебя ничего не всколыхнуло?! Ни разу! За всё это время!?
— Нет, — отозвался я. Хотелось бы ответить иначе, но это будет ложью.
— Несмотря на то, что ты перенёс то же самое за два года до того!?
— Я не помню, ясно!? — вспылил я, скорее непроизвольно отзеркалив Миддлтона. — Меня заставили забыть! Слушай. Понимаю, что предал тебя, не поверил – несправедливо, нечестно, но этого уже не исправишь. Мне жаль, что не ты стал триггером, но теперь, наконец, мы с Джо уцепились за это дело. Ты приговорён к пожизненному сроку, но если мы с Райли докопаемся до истины, то тебя оправдают – упущенных лет это не вернёт, но у тебя, по крайней мере, будет будущее на свободе.
Тео шумно выдохнул через нос, встряхнув головой.
— Джо мне говорила примерно то же самое, — бросил он, — вы с ней по одной методичке работаете?
— Ну… — заикнулся я, — в общем, да. Я ж её учил работе в полиции.
Тео пережевал свой язык, закатив глаза.
— Не понимаю, что тебе от меня нужно?
— Помощь. Я не помню всего, и не могу понять, почему, а ты мне часто помогал мозговым штурмом, наводил на нужные мысли…
— Оооу, как это мило! Значит, тебе друг понадобился!? — издевнулся Миддлтон. Я прикусил щеку, опустив лицо. — Прикинь, мне он тоже нужен был! Шесть лет назад! Нет, не так! Он мне нужен был все эти годы! Только он нахер обо мне не вспоминал, и припёрся – только, когда ему самому приспичило поболтать!
— Ладно, ясно! Не хочешь меня видеть? Мне уйти?
Миддлтон снова выдохнул через нос, откинувшись-таки на спинку стула. Ответом меня он не удостоил, так что я выступил с новым предложением:
— Или, может, тебе станет легче, после того, как разукрасишь мне лицо?
— Вот это я бы с радостью! — воодушевился Тео. — Только тут… проблемка, — прогремел он раздражённо цепями.
Глядя на его запястья, я опустил руку и нажал на тревожную кнопку. Тео нахмурился. Замок проскрипел, и в комнату вбежал конвойный, но, поняв, что никакого ЧП не произошло (ещё), застопорился.
— Отстегни его, — наказал я. Конвойный засомневался, сделав несколько непроизвольных шагов к столу. — Под мою ответственность.
Конвойный вздохнул, достал ключ и отстегнул наручники от балки. Я сказал и наручники снять, да забрать с собой. Конвойный всё сделал и покинул комнату. После того, как он закрыл дверь с той стороны, я поднялся со стула и вскинул руками. Растирая запястья, Тео косо поглядел на меня, а затем на видеокамеры.
— Камеры отключены, — заверил я. — И я обещаю не звать на помощь.
— Да что за цирк!?
— Какой цирк? Ты сказал, что тебе станет легче, если ударишь меня – так вперёд!
Тео закатил глаза, качая головой.
— Сядь, — фыркнул он. Я повременил, но затем всё же опустился обратно на стул. — Рассказывай, — попросил он с таким видом, будто делает мне самое большое одолжение в жизни. Однако я всё равно непроизвольно улыбнулся, ёрзая на стуле. Миддлтону моя физиономия явно не понравилась, и он решил меня осадить, предупредив: — твоя слишком радостная рожа может заставить меня передумать.
Я хохотнул, а затем провёл ладонью по рту сверху вниз, как бы стирая рукой улыбку… ну или скорее пытаясь это сделать.
— В общем… — откашлявшись, я начал с самого начала, а именно – с убийства Джейсона Фрейзера, а закончил уже тем, как пришёл сюда сегодня. — И вот, используя знания, полученные в академии, я полдня ходил по улицам из своего сна, говорил с Кингом, с Эмбер, теперь ещё и с Палмером. Но так и не вспомнил всех деталей того дела, будто… в нескольких часах моей жизни сделали пробелы или что-то в этом роде. Эмбер сказала, что в то утро я был странным – в своих мыслях, так вот – я не помню, о чём тогда думал. Не помню, завтракал ли, как добрался до машины, но помню, как чуть не проехал бизнес-центр, в котором она работала, резко затормозил и чудом избежал столкновения с машиной позади. Потом, когда я собирался уезжать, какой-то мудак на джипе меня подрезал и показал средний палец, ну и я выписал ему штраф.
Тео тихо посмеялся, упираясь одним локтём в стол и держа кулак у рта.
— Тебя, значит, нельзя на дороге подрезать?
— Дело не в том, что конкретно он сделал, а как!
— Ясно, — хихикая, отозвался Тео. — Так, что дальше?
— Я поехал на место преступления…
— Ты это помнишь?
— Да. Помню, как смотрел на мёртвого Картера и говорил с Кингом – он заменял Джоан, пока она была в отпуске.
— А сам разговор помнишь?
— Не особо. Он просто говорил о жертве, свидетелях… не знаю.
— Ладно, а дальше?
— А вот дальше – пробел. В качестве следователя, ведущего дело, я должен был опросить соседей или отправить патруль их опрашивать, съездить в паб «Голова барана», какой-либо из разговоров мог заставить меня ещё куда-то съездить. Но я не помню путь, проделанный от места преступления до участка, и чем занимался до прибытия Палмера. Не помню обморока в туалете, о котором говорил Кинг, не помню допрос Палмера во всех деталях.
— Может, просто… прошло много времени?
— Нет. То есть, конечно, спустя годы некоторые воспоминания затираются, но… не так. Если я когда-то вёл допрос, то при желании должен вспомнить… хотя бы, какие вопросы задавал.
— Но ты ведь помнишь, что допрашивал Палмера?
— Не то что бы… — сомнительно протянул я. — Не знаю, как объяснить…
— Попробуй словами, — посоветовал Тео, подшучивая надо мной, — и желательно – своими.
Я прыснул, покачав головой. Провёл рукой по волосам, и слегка взъерошив их на затылке, плюхнул руку обратно на стол.
— Я помню, что мы с ним сидели в допросной комнате друг напротив друга, но не сам диалог. Воспоминания о том дне подобны… флэшбекам – как их в кино показывают – понимаешь, о чём я?
Тео свёл брови, проглядев на меня несколько секунд.
— Я – актёр, конечно, понимаю! — заявил он. Я хохотнул. — Значит, как только тебе приснился тот сон в самолёте, ты решил, что убил этого Картера, и начал копаться у себя в голове, верно?
— Да, но… так и не докопался.
— Может, потому что, ты не там копаешь? Многое указывает на то, что Картера убил не ты, а твой двойник, но у вас с ним, видимо, особая связь, поэтому тебе удалось увидеть убийство его глазами.
— Допустим. Но тогда… зачем эти игры с моим разумом? Если телепат хотел заставить забыть меня не об убийстве, то о чём?
— Об обмене.
— Что?
— Уэйн, я прекрасно помню, как мой двойник смотрел на меня в отражении зеркала и как он затащил меня в тот мир, а ты этого не помнишь.
— Но… если с тобой и с другими жертвами этот трюк не проделывался, то, почему он был проделан со мной?
— Ты сейчас серьёзно или притворяешься?
— Эм, ээ… — растерялся я.
— Понятно, не притворяешься. Мало каши ел на завтрак или что? Ты ж следак реднерианской полиции! А не актёришка, устроивший резню в ночном клубе, пребывая в состоянии сильного алкогольного и наркотического опьянения! Ясно дело, что никто мне не поверит, когда я скажу, что меня в зеркало засосало, но ты – совсем другое дело…
Поблагодарив Эмбер, я ушёл. Снова поймал такси и вернулся к месту, где был найден труп Картера. Обошёл ближайшие дворы, затем снова прошёлся по улицам и проспекту до паба «Голова барана» – он открылся в восемь вечера, я уселся за барную стойку. Для конспирации заказал выпивку, думал, что посижу немного и вспомню что-нибудь, но в итоге перебрал с конспирацией и забыл, как до дома добрался!
18 апреля 2061 года…
Сидя в маленькой допросной комнате тюрьмы «Блэксвэн», я вообразил в своей голове стеллаж с документами в толстых разноцветных папках, и стал раскладывать по полочкам папки с теми воспоминаниями, что помнил. То есть не то, что мне рассказали, и не свои предположения, а именно то, что мне удалось вспомнить. В итоге почти весь стеллаж оказался заполнен папками снизу доверху… за исключением пары пробелов. Ещё вчера воспоминания о вечере с Эмбер обрели ясность и стали чистыми, а вот утро до сих пор остаётся для меня туманным. Как бы я ни старался, утро во всех деталях я вспомнить не смог, однако, помню, как подвёз Эмбер к её работе, резко затормозил и чудом избежал ДТП. Потом я выписал штраф одному наглому водиле и поехал на место преступления, где был найден труп Картера Льюиса. Потом я приехал в участок, где допросил Палмера. Не помню, как именно добрался до участка и потерял сознание в туалете, не помню деталей допроса Палмера. И самое главное, я не помню, чтобы убивал Картера Льюиса, но точно знаю, что убийца был в моей толстовке. Также я помню обрывки своего сна, в котором преследовал Картера и прирезал его, но… создалось ощущение, что в своём сне мне каким-то образом удалось побывать в шкуре убийцы, однако не я им был.
От размышлений меня отвлёк скрежет замков. Я моргнул и обратил свой взор на дверь, вскоре она отворилась, и конвойный ввёл в помещение Тео. Он изменился: посуровел, подкачался, татушки набил. Увидев меня, он изумлённо вздёрнул бровями, а когда конвойный подвёл его к столу, хмыкнул и качнул головой. Тео опустился на стул, конвойный пристегнул его наручниками к балке на столе и двинул на выход из комнаты.
— В последнее время я становлюсь популярным, — отметил Тео.
— Ну, — парировал я, — на что учился…
Тео усмехнулся, иронично покивав. Тем временем конвойный уже вышел в коридор и закрыл дверь на один замок.
— Ты опять пришёл мне за Джоан рыло начистить? — поинтересовался Тео, припоминая тот день, когда я заявился к нему сюда же – вскоре, после того, как его осудили. — Годовщина типа или что?
Я хохотнул с закрытым ртом, но сделал вид, что откашлялся.
— Нет. Извини за тот раз – я психанул.
— Это слабо сказано, ты мне ребро сломал.
— Не правда, — скривился я.
— Правда. И нос.
— Нос – может быть, но не ребро.
Миддлтон повёл бровью, несколько секунд молча глядя на меня.
— Тот врач, что меня тогда выхаживал, всё ещё здесь работает – пойди, да уточни, — посоветовал он.
Я потемнел, ненадолго задумавшись.
— Ты серьёзно? Я не бил тебя по рёбрам.
— Как это не бил? Ты меня пинал, пока я на полу лежал!
— Я не помню… тот день, как в тумане.
— Зае*ись! «Не помню, значит, не было»?
— Не значит, просто… — я уж собирался оправдываться, но вовремя успел подумать. Перевёл озадаченный взгляд от пола возле стола к балке. — Как ты мог валяться на полу, если был пристёгнут к балке, как и сейчас?
Непроизвольно посмотрев на свои закованные в наручники руки, Тео заикнулся и мысленно чертыхнулся.
— Идиот, — бросил я.
Миддлтон рассмеялся:
— Я просто хотел, чтобы тебе было стыдно.
— Мне итак стыдно!
— Отлично! Может, рёбра ты мне и не ломал, но рожу расквасил – я месяц страшный ходил!
Я скорчил нарочито сочувственную физиономию:
— Поклонники не узнавали?
— Не узнавали! А когда я привёл себя в форму, уже забыли! — посетовал Миддлтон с самоиронией, артистично шмыгнув носом.
Я прикрыл глаза, беззвучно посмеиваясь.
— Уверен, не все тебя забыли, — попытался подбодрить я его.
Тео сощурился, склонившись над столом:
— Это знак поддержки и утешения или… тебе понадобится мыло для рта?
Я изумлённо хохотнул и тут же сорвался на смех. Тео хмыкнул и выпрямился настолько, насколько ему позволяло его положение. Правда, цепь наручников была средней длины, и он даже мог откинуться на спинку стула.
— Чего пришёл? Я уже всё рассказал Джоан… или вы с ней не разговариваете?
— С чего бы нам с ней не разговаривать?
— Ну, не знаю. Крайне редко, но всё же и вы срётесь. Я всё ещё помню тот ваш взаимный бойкот, продлившийся целых две недели.
— Да, но… теперь ты между нами не вклиниваешься, и мы перестали сраться, — брякнул я. Тео резко поменялся в лице, проведя языком по внутренней стороне щеки и саркастично покивав. — Должно быть, ты оказывал на Джо влияние, но теперь мы просто душа в душу живём!
— Хорошо, — хмыкнул Миддлтон.
— Да, иногда мы действительно не разговариваем, но лишь потому, что понимаем друг друга без слов.
— Круто. И вы достигли этого, потому что я исчез из вашей жизни?
— Именно.
— Ну, класс. Люблю влиять на чужие судьбы, даже своим отсутствием, — вздёрнув бровями, Тео расплылся в улыбке. Я тихо посмеялся, качая головой. Задеть его за живое практически невозможно, а всё благодаря его чувству юмора, прекрасной самоиронии и острому языку. На том мы с ним когда-то и сошлись, став очень хорошими друзьями. Возможно даже, эти качества для моего друга самые главные, чего только Андерсон стоит… — Так зачем пришёл?
— Если начистоту, — откашлялся я, — то… я здесь навещал другого заключённого, а к тебе решил заодно заглянуть.
— Какая мерзость, я оскорблён! — артистично возмутился Тео. Я прикусил щеку, скрывая ухмылку. — К кому ты приходил? Я тут всех знаю.
— Прямо всех?
— Ну. Авторитет набил вместе с татухами.
Я непроизвольно прошёлся взглядом по его правой руке, полностью забитой цветными татуировками. Возможно, рисунки появились и ещё где-то, но их скрывает одежда.
— Я навещал Криса Палмера, — оповестил я Миддлтона. Он наморщил лоб и задумчиво промычал. — Знаешь его?
— Я тут всех знаю, сказал же.
— Значит, ничего не изменилось, и ты по-прежнему окружаешь себя толпой верных поклонников?
— На что учился… — лучезарно улыбнулся Миддлтон. Я усмехнулся, закусив внутреннюю часть губы, и покивал. — Палмер сидит за убийство бродяги в подворотне. А посадил его Уэйн МакАлистер – инспектор отдела убийств.
— Ты действительно тут всё про всех знаешь… — протянул я. Тео угукнул, сощуренно глядя на меня чуть исподлобья. — Восемь лет назад Палмер пришёл в участок с орудием убийства и написал чистосердечное признание. Я вёл это дело, только… почти не помню этого.
— Интересно. А Палмер не помнит, как сдавался.
— Да, именно это он мне сейчас и сказал. Он даже не узнал меня в лицо, а имя запомнил из протокола.
Миддлтон немного помолчал, размышляя, а затем вновь склонился над столом и слегка прищурился:
— И что всё это значит?
Я выдохнул, ещё несколько секунд собираясь с духом.
— Должно быть, кто-то… очень сильно похожий на меня, проник к нам из параллельного мира, убил Картера и свалил всё на Палмера… — пробормотал я, с опаской глядя на Тео. Он сглотнул и просипел носом, глядя на меня с обидой и злостью. — Но я… этого не помню.
— Ты пришёл поговорить с Палмером, значит, что-то помнишь.
— Я начал вспоминать только вчера.
— А до того?
— Ничего.
— Когда я говорил тебе, что во всём виноват мой двойник, ты даже на секунду не задумался о том, что я не вру!? — разнервничался Тео. — У тебя ничего не всколыхнуло?! Ни разу! За всё это время!?
— Нет, — отозвался я. Хотелось бы ответить иначе, но это будет ложью.
— Несмотря на то, что ты перенёс то же самое за два года до того!?
— Я не помню, ясно!? — вспылил я, скорее непроизвольно отзеркалив Миддлтона. — Меня заставили забыть! Слушай. Понимаю, что предал тебя, не поверил – несправедливо, нечестно, но этого уже не исправишь. Мне жаль, что не ты стал триггером, но теперь, наконец, мы с Джо уцепились за это дело. Ты приговорён к пожизненному сроку, но если мы с Райли докопаемся до истины, то тебя оправдают – упущенных лет это не вернёт, но у тебя, по крайней мере, будет будущее на свободе.
Тео шумно выдохнул через нос, встряхнув головой.
— Джо мне говорила примерно то же самое, — бросил он, — вы с ней по одной методичке работаете?
— Ну… — заикнулся я, — в общем, да. Я ж её учил работе в полиции.
Тео пережевал свой язык, закатив глаза.
— Не понимаю, что тебе от меня нужно?
— Помощь. Я не помню всего, и не могу понять, почему, а ты мне часто помогал мозговым штурмом, наводил на нужные мысли…
— Оооу, как это мило! Значит, тебе друг понадобился!? — издевнулся Миддлтон. Я прикусил щеку, опустив лицо. — Прикинь, мне он тоже нужен был! Шесть лет назад! Нет, не так! Он мне нужен был все эти годы! Только он нахер обо мне не вспоминал, и припёрся – только, когда ему самому приспичило поболтать!
— Ладно, ясно! Не хочешь меня видеть? Мне уйти?
Миддлтон снова выдохнул через нос, откинувшись-таки на спинку стула. Ответом меня он не удостоил, так что я выступил с новым предложением:
— Или, может, тебе станет легче, после того, как разукрасишь мне лицо?
— Вот это я бы с радостью! — воодушевился Тео. — Только тут… проблемка, — прогремел он раздражённо цепями.
Глядя на его запястья, я опустил руку и нажал на тревожную кнопку. Тео нахмурился. Замок проскрипел, и в комнату вбежал конвойный, но, поняв, что никакого ЧП не произошло (ещё), застопорился.
— Отстегни его, — наказал я. Конвойный засомневался, сделав несколько непроизвольных шагов к столу. — Под мою ответственность.
Конвойный вздохнул, достал ключ и отстегнул наручники от балки. Я сказал и наручники снять, да забрать с собой. Конвойный всё сделал и покинул комнату. После того, как он закрыл дверь с той стороны, я поднялся со стула и вскинул руками. Растирая запястья, Тео косо поглядел на меня, а затем на видеокамеры.
— Камеры отключены, — заверил я. — И я обещаю не звать на помощь.
— Да что за цирк!?
— Какой цирк? Ты сказал, что тебе станет легче, если ударишь меня – так вперёд!
Тео закатил глаза, качая головой.
— Сядь, — фыркнул он. Я повременил, но затем всё же опустился обратно на стул. — Рассказывай, — попросил он с таким видом, будто делает мне самое большое одолжение в жизни. Однако я всё равно непроизвольно улыбнулся, ёрзая на стуле. Миддлтону моя физиономия явно не понравилась, и он решил меня осадить, предупредив: — твоя слишком радостная рожа может заставить меня передумать.
Я хохотнул, а затем провёл ладонью по рту сверху вниз, как бы стирая рукой улыбку… ну или скорее пытаясь это сделать.
— В общем… — откашлявшись, я начал с самого начала, а именно – с убийства Джейсона Фрейзера, а закончил уже тем, как пришёл сюда сегодня. — И вот, используя знания, полученные в академии, я полдня ходил по улицам из своего сна, говорил с Кингом, с Эмбер, теперь ещё и с Палмером. Но так и не вспомнил всех деталей того дела, будто… в нескольких часах моей жизни сделали пробелы или что-то в этом роде. Эмбер сказала, что в то утро я был странным – в своих мыслях, так вот – я не помню, о чём тогда думал. Не помню, завтракал ли, как добрался до машины, но помню, как чуть не проехал бизнес-центр, в котором она работала, резко затормозил и чудом избежал столкновения с машиной позади. Потом, когда я собирался уезжать, какой-то мудак на джипе меня подрезал и показал средний палец, ну и я выписал ему штраф.
Тео тихо посмеялся, упираясь одним локтём в стол и держа кулак у рта.
— Тебя, значит, нельзя на дороге подрезать?
— Дело не в том, что конкретно он сделал, а как!
— Ясно, — хихикая, отозвался Тео. — Так, что дальше?
— Я поехал на место преступления…
— Ты это помнишь?
— Да. Помню, как смотрел на мёртвого Картера и говорил с Кингом – он заменял Джоан, пока она была в отпуске.
— А сам разговор помнишь?
— Не особо. Он просто говорил о жертве, свидетелях… не знаю.
— Ладно, а дальше?
— А вот дальше – пробел. В качестве следователя, ведущего дело, я должен был опросить соседей или отправить патруль их опрашивать, съездить в паб «Голова барана», какой-либо из разговоров мог заставить меня ещё куда-то съездить. Но я не помню путь, проделанный от места преступления до участка, и чем занимался до прибытия Палмера. Не помню обморока в туалете, о котором говорил Кинг, не помню допрос Палмера во всех деталях.
— Может, просто… прошло много времени?
— Нет. То есть, конечно, спустя годы некоторые воспоминания затираются, но… не так. Если я когда-то вёл допрос, то при желании должен вспомнить… хотя бы, какие вопросы задавал.
— Но ты ведь помнишь, что допрашивал Палмера?
— Не то что бы… — сомнительно протянул я. — Не знаю, как объяснить…
— Попробуй словами, — посоветовал Тео, подшучивая надо мной, — и желательно – своими.
Я прыснул, покачав головой. Провёл рукой по волосам, и слегка взъерошив их на затылке, плюхнул руку обратно на стол.
— Я помню, что мы с ним сидели в допросной комнате друг напротив друга, но не сам диалог. Воспоминания о том дне подобны… флэшбекам – как их в кино показывают – понимаешь, о чём я?
Тео свёл брови, проглядев на меня несколько секунд.
— Я – актёр, конечно, понимаю! — заявил он. Я хохотнул. — Значит, как только тебе приснился тот сон в самолёте, ты решил, что убил этого Картера, и начал копаться у себя в голове, верно?
— Да, но… так и не докопался.
— Может, потому что, ты не там копаешь? Многое указывает на то, что Картера убил не ты, а твой двойник, но у вас с ним, видимо, особая связь, поэтому тебе удалось увидеть убийство его глазами.
— Допустим. Но тогда… зачем эти игры с моим разумом? Если телепат хотел заставить забыть меня не об убийстве, то о чём?
— Об обмене.
— Что?
— Уэйн, я прекрасно помню, как мой двойник смотрел на меня в отражении зеркала и как он затащил меня в тот мир, а ты этого не помнишь.
— Но… если с тобой и с другими жертвами этот трюк не проделывался, то, почему он был проделан со мной?
— Ты сейчас серьёзно или притворяешься?
— Эм, ээ… — растерялся я.
— Понятно, не притворяешься. Мало каши ел на завтрак или что? Ты ж следак реднерианской полиции! А не актёришка, устроивший резню в ночном клубе, пребывая в состоянии сильного алкогольного и наркотического опьянения! Ясно дело, что никто мне не поверит, когда я скажу, что меня в зеркало засосало, но ты – совсем другое дело…
