Князь отправил своего сына с послами к ордынцам, но хан кроме дани затребовал жён князей, на что русичи никак не могли согласиться. Послы вместе с сыном князя были мученически убиты, оставив одного из послов в живых, отправив его обратно с этой вестью в град. Князь, не дождавшись основной помощи выдвинулся навстречу врагам. Русичи сражались отважно, на одного приходилось по тысячи нукеров хана, силы были не равны и полегли почти все витязи в этой страшной сечи. Способных держать оружие в княжестве практически уже не оставалось. Люди искали защиты в стенах града, не подозревая, что всего лишь через несколько дней после героической обороны, град будет сожжён, а в стенах не останется никого живого, ни старого ни малого, никого. Но часть людей не успевали отойти за стены града и обозами на санях уходили на запад. Отходом этих людей руководил Храбр, один из немногих оставшихся в живых в той страшной сече на Диком поле, однако у него уже не было правой кисти, а на лице остался ещё не заживший до конца шрам от сабли.
На очередном привале к Храбру подбежал один из воинов по имени Ворон:
- Басумарне, следом идут, скоро настигнут нас, не уйти обозами.
- Много? Бой сможем дать?
- Кем? Нет никого у нас, старики да дети, не выстоим. У них больше двух сотен.
- Сколько у нас времени?
- День, не больше.
Храбр задумался, посмотрел на небо:
- Метель бы сейчас, следы замести. Так не уйти. Поднимай народ в дорогу, да поскорее.
- Лошади еле идут, скоро падать начнут.
- Знаю, уйдем за реку, там склон крутой, там и встанем. И посёлок есть, женщины с детьми отдохнут...
Самбор умело приоткрыл дверь локтем за ручку, и толкнул дверь ногой на открытие, затем также ногой захлопнул её за собой, занеся охапку дров в избу.
- На-те, вот, насобирал, - произнёс юноша, сваливая подле печи паленья.
- Спасибо тебе, милок, - проговорила старушка. - Дай, бог, тебе здоровья.
Самбор огляделся, в маленькой избе находилось человек двадцать женщин и детей и один лишь старик, который воскликнул:
- Самбор! Ты откель здесь? Вроде с отцом в град подался.
- Здорово, дед Троян. Батька отправил, сказал забирать мамку с сёстрами и уходить, а сам град защищать остался. Только мои то где? Изба пустая.
- Ушли все, как весть про погибель пришла, так всем сказано было уходить.
- А ты что ж не ушёл?
- Да куда же я пойду? Да и стар я уж, не тронут поди.
- Тронут, всех бьют без разбора, и старых и малых и женщин и детей, только девок для блуда уводят. Ладно, грейтесь тут, мне ещё в одну избу занести дров надо.
Юноша вышел на двор, как услышал, что за ним последовал кто-то ещё.
- Самбор.
Юноша резко обернулся:
- Кто ты? Не узнать тебя в полутьме.
- Мила я.
- Мила? - подошёл он к ней. - Ты как здесь-то? В граде что ж не осталась? Там стены крепкие, неприступные. А здесь...
- Вышло так.
Она бросилась к нему на грудь, зарыдала:
- Полегли у нас все и батька и братья в той страшной сече, хотели с мамкой похоронить их по-божески, да мамка прям там с горя и померла.
- Господи, - проговорил он её обнимая. - За что ж нам беда такая?
- Один ты у меня теперь остался.
- Думал, не свидимся боле, после того, как на реке расстались. А оно видишь, как бывает. Опять в то же место нас судьба вернула.
- Не серчай на меня, Самбор, глупая тогда была.
- Всё образумится. Наши град удержат, да и подмога вскоре подойди должна. Не могут же нас в беде одних оставить. Опрокинем басурман, да после никогда нос сюда свой поганый совать не будут. Иди, Мила, в избу, замерзнешь.
- Гонишь меня?
- Нет. Я сейчас дров ещё натаскаю и приду.
Она улыбнулась:
- Приходи, я буду ждать.
Самбор вернулся быстро. Ему поначалу было не ловко в этой избе вокруг одних женщин, да Мила обхватила его, прижалась к нему на полу, застланной овчиной, где разместились все беженцы, потому как на печи да лавках уже мест и не было, да так всю ночь и не отпускала. Самбор обнял её тоже, и они в темноте, в тихаря, чтоб спящие рядом не почуяли, обнимались да целовались.
Ни свет ни заря начали стучать по дверям и окнам:
- Вставайте, выходите. Вставайте, выходите. Надо идти, басурмани идут.
Слово молвил Храбр, когда начали из изб выходить люди:
- Ветер поднялся, это к добру. Позeмкой следы заметать будет. Только всё равно не успеем уйти, на хвосте у нас отряд хана. Кто может поднять хоть палку, хоть камень, выходите. Выстоять не прошу, надо лишь задержать, чтобы жены, матери, сестры наши, да дети уйти успели.
Первым вышел дед Троян:
- Мне так всё одно помирать.
- Ты дед, местный, - сказал Храбр, - поведeшь тропами какие побыстрее да неприметнее, чтоб басурмане не догадались.
- Так вон, Самбор, тоже местный, пусть он и ведёт.
- Нет, - решительно сказал юноша. - Я должен остаться. Веди ты, от тебя толку в бою не будет вовсе.
- Так по что ж и ты меня бросаешь! - схватила Мила Самбора за руку. - Не оставляй меня!
- Нет, Мила. Не могу я уйти. Это как раз и есть тот омут, в который я должен броситься ради тебя.
- Да не нужен мне омут этот!
- Иди, Мила, иди. Тебе нужно жить, а мне надобно тебя спасти. И так некому бой принять. Вон погляди, помоложе меня ребята вышли.
- Да не буду я ни на кого глядеть!
- Ступай, раз свёл нас Бог снова, знать не просто так. Значит живым останусь. Нам надо только задержать их, как только следы заметeт и мы отходить будем.
Храбр положил руку на плечо юноши.
- Славный муж у тебя будет, - сказал он Миле, а та лишь только ещё пуще зарыдала, обнимая и целуя Самбора.
К рассвету обозы стали уходить, рыдали матери и сестры, провожая оставшихся встречать врага. Храбр оглядел своё безусое войско из одних молодых ребят, десяти раненых витязей, да столько ж стариков, вилы, топоры да колья.
- Сколько нас?
- С сотню.
- Хоть что-то.
- Да, только там воины, в боях побывавшие, а у нас...
Храбр вышел перед своим отрядом.
- Слушаем мои команды, делаем только то, что я говорю. Если я выйду из боя, слушаем Ворона, затем Деяна. Стоим, пока я не скажу отходить или кто-то из них. Всем всё ясно?
- Да!
- Добро. Сейчас делаем накаты из снега вон к тому склону. Здесь и будем встречать. Вспоминаем игру в детстве, когда надо было устоять на горе. Вот и сейчас также.
- Я в такую играл!
- И я!
- А меня так совсем никто столкнуть не мог, - послышались разные голоса ребят.
Храбр посмотрел на них и грустно улыбнулся.
На той стороне реки показались нукеры.
- Витязи ко мне, остальные легли за накаты! Без моей команды никто не встает! - скомандовал Храбр.
Командир отряда с трудом одел щит на правую руку без кисти, перемотанную тряпицей. В левую взял меч.
- Был правша, стал левша.
На том берегу раздался свист. Видимо завидев с десяток витязей церемониться не стали, сходу пошли в атаку.
- Приготовить вилы и колья, по моей команде, - поднял меч Храбр. - Коли!
Ребята выскочили с наката и сделали выпады. Раздались крики, покатились назад раненые и убитые нукеры по склону.
- Коли! Коли!
- Ура! - закричали ребята, завидев отходящих назад басурманов, забирающих с собой раненых.
- Всем стоять! Никто не преследует! - прокричал Храбр.
На том склоне количество ордынцев увеличилось. Они выстроились в порядок.
- Бросайте оружие и мы пощадим вас! - раздалось с той стороны.
- Ты кто такой, что по нашему балакаешь? - прокричал Храбр.
- Городской я.
- А с басурманами что делаешь?
- Так хочу спасти вас!
- А сам то как спасся? Жинку под хана подложил?
- Я не дурак. Я не женат.
- А откуда их язык знаешь?
- Так я с детства у них жил, потом сюда переехал.
- Ясно. А имя у тебя есть, спаситель ты наш? Что б мы потом отдали тебе почести за спасение наше.
- Чудила я.
- Видно не зря тебя так прозвали.
- Я знаю его, - проговорил сидящий за накатом Самбор. - Он бывал здесь. Видимо он их и ведёт.
Храбр посмотрел на юношу, но ничего не ответил, только лишь поглядел на небо. Горизонт заволокло белой пеленой, поднялся ветер.
- Так что передать йезбаши? - раздалось с того берега.
- Кому?
- Сотнику по нашему.
- Передай ему, что подумать нам надо. Посоветоваться.
- Только не долго.
Храбр повернулся к Самбору:
- Он здесь жил?
- Не, бывал только.
- Знать, тропы не знает.
Самбор покачал головой:
- Не знает.
- Это хорошо. Ты ранен что ль, - завидел витязь, как держится за плечо юноша.
- Так, чуть зацепило.
- Давай, перемотаю, - Храбр нашёл тряпицу и крепко стянул тому рану одной рукой, культяпкой лишь поправляя.
- Время вышло, чего передать? - донеслось с того берега.
- Вам что надо то на нашей земле?
- Не надо было послов наших убивать.
- Так-то не мы, половцы.
- А вы с ними в союзе были, вам тоже отвечать. А мы просили не вступать в союз с половцами.
- Что б вы перебили половцев, а потом за нас взялись? Точно так же, как поступили с аланами, а потом нарушив свой договор напали на половцев. Нет веры басурманину!
- Так что сказать то?
- Передай ему, чтоб он тебя на кол посадил, иначе мы тебя посадим.
На том берегу замолчали. Ордынцы разделились на три части, два из которых пошли по тому берегу в разные стороны.
- Будут обходить, - проговорил Ворон.
- Вижу. Справа берег положе, там прорвутся. Тебе Ворон их там встречать. Бери себе побольше витязей. Деян, тебе слева.
- Берегись! Лучники!
Стрелы горой посыпались на обороняющихся.
- Вжаться в накаты, не высовываться!
Послышались крики и стоны раненых ребят.
- Ворон, встречай!
Справа отряд ордынцев уже начал подъём, тут же пошли слева и по центру.
Отряд Ворона начал стремительно таять, один за другим падали мальчишки. Нукеры умело расправлялись с ними, ударами сабель, оставляя тех без вил, кольев и топоров.
- Ворон, Деян отходим ко мне! Занимаем круговую! Встать за витязями, колоть со второго ряда!
Но раненые витязи тоже уже не могли совладать с натиском и начали падать один за другим. Вот упал Деян, вскоре упал и Ворон. Их оставалось уже совсем мало.
Наконец, выбили меч и у Храбра с левой руки. Ребят окружили, которых оставалось человек десять, не больше. Подошёл ордынский сотник и что-то грубо сказал.
- Говорите, куда они пошли, - перевёл Чудила.
- Так иди по следам, догонишь.
- Перемело следы.
- Ну, значит, всё получилось.
Пошёл снег крупными хлопьями, зашумели от ветра могучие деревья.
- Мы всё равно их найдем, облегчи их страдания.
- Себе облегчи. В такую погоду ни черта ты уже не найдёшь.
Подбежали нукеры, ударили витязя сзади по ногам, поставив Храбра на колени. Подошёл ордынский сотник и ударил пленника ногой в лицо.
- Кто покажет дорогу, тот останется жив!
Со снега приподнялся лежащий весь в крови Самбор и тяжело проговорил:
- Я могу показать.
К нему повернул голову Храбр:
- Ты что творишь? Опомнись. Как жить потом с этим будешь?
- Нормально, проживу как-нибудь.
Ордынский сотник взмахнул саблей и одним ударом отсек голову витязю. Голова Храбра покатилась и уткнулась в колено Самбору. Юноша посмотрел в стеклянные глаза Храбра и отвернулся, зажмуривщись.
Юношу тут же подняли на ноги. Чудила что-то заговорил на таробарском, указывая на Самбора, видимо подтверждая, что тот местный.
- Показывай.
Самбор побрeл, шатаясь:
- Они пошли по реке, там всего быстрее.
Юношу начали толкать в спину подгоняя, приходилось иногда бежать, иногда он падал обессиленный, но они стегали его нагайками, заставляя подняться.
Но вдруг Самбор остановился и обернулся, вытянув вперед руку.
- Ты чего встал?
- Погодите, мне надо вам сказать.
Самбор медленно пошёл в сторону.
- Сейчас, сейчас, только отдышусь.
- Чего? А ну иди.
- Да, да, сейчас пойду, - сделал он шагами большую петлю отдалившись от них, - Пока не идите, скажу вам кое-что.
Самбор поднял вверх руки.
- Выслушайте меня. Здесь наша душа! И никогда вы её не поработите. Сколько ли нашего люда не положите. Но не будет вам покоя! Потому как мы потомки великих предков, и никто не заставит нас встать на колени. А вас сейчас утащат черти! Потому как нам помогает Бог!
Самбор обернулся и пошёл прочь.
Он услышал, как за спиной начал ломаться лёд, заржали лошади, закричали люди. Отряд ордынский, устремившийся за юношей один за другим начал проваливаться в полынью. И Самбор побежал не оборачиваясь и было уже добежал до другого берега, как его грудь со спины пробила стрела. Юноша остановился, тяжело вдохнул и его настигла вторая стрела. Самбор плашмя рухнул лицом в низ. Он сильно сжал в кулаках хрустящий снег:
- Живи, Мила, живи. Все живите!
И только лишь белые крупные хлопья продолжали падать накрывая собой убитых воинов. Снег укутывал их бережно, словно белое покрывало. Ветра шептали над полем, а небо, серое и низкое, склонялось в поклоне перед стойкостью юных сердец.
Говорят, посёлок этот стоит до сих пор, где подле него добрая сотня мальчишек полегла в неравной битве, не дав ордынцами догнать обозы с женщинами и детьми. Они все прекрасно понимали, что это их последний бой, но ни один не дрогнул и не побежал.
Неужели может быть так тихо и спокойно? Никто не кричит и не стонет. - Это что, рай?
- Нет, это не рай. В раю во много раз лучше.
- Куда же ещё лучше?
Он попытался ощутить пространство, почувствовать души. Долго и упорно, но так и не смог её найти.
- Не думал, что за убийство не попадают в ад, - почувствовал он одну из душ.
- Ты кто, я тебя знаю?
- Однажды ты меня убил.
- Вир? Вир, извини, я этого не хотел.
- Это сейчас уже не важно, я иду к высшей цели и обязательно достигну её. А ты куда идёшь?
- У меня своя цель.
- И что же это?
- Это моя цель и больше ничья.
- Тот, кто не хочет достигнуть высшей цели, вряд ли сможет попасть в рай.
- Что это за высшая цель, о которой все говорят?
- А ты не знаешь?
- Нет.
- Значит тебе рано знать.
- Но ты же можешь сказать, и тогда я узнаю.
- Не могу, тогда ты будешь только знать, но не понимать.
- А это разве не одно и тоже?
- Нет, не одно. Знания приходят со стороны, а понимание из глубины души, и в этом большая разница. Так ты не сказал, почему тебя не отправили в ад?
- Я там был.
Душа Вира засмеялась:
- Тот ад на земле, про который ты думаешь, это не ад. Из настоящего ада не выбираются.
- Я знаю, насколько сложно выбраться оттуда.
- Ты даже не представляешь, что это такое!
- Ты думаешь, я не представляю? А сам то ты там был?
- Конечно, нет. Это настолько ужасно, что невозможно вынести. Души не могут вынести такое, а если кто и может, то все равно рано или поздно возвращаются в это ужасное место.
- Почему?
- Потому что души редко становятся лучше, это очень сложно, как правило, рано или поздно они всё равно оступаются.
- Я попробую не оступиться.
- Так ты так и не сказал, почему тебя оставили здесь.
- Я тебе сказал, но ты не услышал. Ступай своей дорогой, Вир, иди к высшей цели, а я пойду своей.
- Ну, тогда прощай.
- Прощай!
Он стал искать снова. Искал долго и упорно, очень долго, обыскал все потаенные уголки, прочувсвовал все души, но это действительно был не рай. Её здесь не было!
- А ты как здесь? Почему тебя оставили?
- Бабур?
- Меня зовут не Бабур, моя душа уже довольно древняя. Это ты ещё слишком юн. Хотя для тебя я всё равно Бабур. Но неужели за то, что ты натворил, можно было не отправить тебя в ад? Бог, если слышишь ты меня, накажи его, видно ты спал, когда он творил бесчинство!
На очередном привале к Храбру подбежал один из воинов по имени Ворон:
- Басумарне, следом идут, скоро настигнут нас, не уйти обозами.
- Много? Бой сможем дать?
- Кем? Нет никого у нас, старики да дети, не выстоим. У них больше двух сотен.
- Сколько у нас времени?
- День, не больше.
Храбр задумался, посмотрел на небо:
- Метель бы сейчас, следы замести. Так не уйти. Поднимай народ в дорогу, да поскорее.
- Лошади еле идут, скоро падать начнут.
- Знаю, уйдем за реку, там склон крутой, там и встанем. И посёлок есть, женщины с детьми отдохнут...
Самбор умело приоткрыл дверь локтем за ручку, и толкнул дверь ногой на открытие, затем также ногой захлопнул её за собой, занеся охапку дров в избу.
- На-те, вот, насобирал, - произнёс юноша, сваливая подле печи паленья.
- Спасибо тебе, милок, - проговорила старушка. - Дай, бог, тебе здоровья.
Самбор огляделся, в маленькой избе находилось человек двадцать женщин и детей и один лишь старик, который воскликнул:
- Самбор! Ты откель здесь? Вроде с отцом в град подался.
- Здорово, дед Троян. Батька отправил, сказал забирать мамку с сёстрами и уходить, а сам град защищать остался. Только мои то где? Изба пустая.
- Ушли все, как весть про погибель пришла, так всем сказано было уходить.
- А ты что ж не ушёл?
- Да куда же я пойду? Да и стар я уж, не тронут поди.
- Тронут, всех бьют без разбора, и старых и малых и женщин и детей, только девок для блуда уводят. Ладно, грейтесь тут, мне ещё в одну избу занести дров надо.
Юноша вышел на двор, как услышал, что за ним последовал кто-то ещё.
- Самбор.
Юноша резко обернулся:
- Кто ты? Не узнать тебя в полутьме.
- Мила я.
- Мила? - подошёл он к ней. - Ты как здесь-то? В граде что ж не осталась? Там стены крепкие, неприступные. А здесь...
- Вышло так.
Она бросилась к нему на грудь, зарыдала:
- Полегли у нас все и батька и братья в той страшной сече, хотели с мамкой похоронить их по-божески, да мамка прям там с горя и померла.
- Господи, - проговорил он её обнимая. - За что ж нам беда такая?
- Один ты у меня теперь остался.
- Думал, не свидимся боле, после того, как на реке расстались. А оно видишь, как бывает. Опять в то же место нас судьба вернула.
- Не серчай на меня, Самбор, глупая тогда была.
- Всё образумится. Наши град удержат, да и подмога вскоре подойди должна. Не могут же нас в беде одних оставить. Опрокинем басурман, да после никогда нос сюда свой поганый совать не будут. Иди, Мила, в избу, замерзнешь.
- Гонишь меня?
- Нет. Я сейчас дров ещё натаскаю и приду.
Она улыбнулась:
- Приходи, я буду ждать.
Самбор вернулся быстро. Ему поначалу было не ловко в этой избе вокруг одних женщин, да Мила обхватила его, прижалась к нему на полу, застланной овчиной, где разместились все беженцы, потому как на печи да лавках уже мест и не было, да так всю ночь и не отпускала. Самбор обнял её тоже, и они в темноте, в тихаря, чтоб спящие рядом не почуяли, обнимались да целовались.
Ни свет ни заря начали стучать по дверям и окнам:
- Вставайте, выходите. Вставайте, выходите. Надо идти, басурмани идут.
Слово молвил Храбр, когда начали из изб выходить люди:
- Ветер поднялся, это к добру. Позeмкой следы заметать будет. Только всё равно не успеем уйти, на хвосте у нас отряд хана. Кто может поднять хоть палку, хоть камень, выходите. Выстоять не прошу, надо лишь задержать, чтобы жены, матери, сестры наши, да дети уйти успели.
Первым вышел дед Троян:
- Мне так всё одно помирать.
- Ты дед, местный, - сказал Храбр, - поведeшь тропами какие побыстрее да неприметнее, чтоб басурмане не догадались.
- Так вон, Самбор, тоже местный, пусть он и ведёт.
- Нет, - решительно сказал юноша. - Я должен остаться. Веди ты, от тебя толку в бою не будет вовсе.
- Так по что ж и ты меня бросаешь! - схватила Мила Самбора за руку. - Не оставляй меня!
- Нет, Мила. Не могу я уйти. Это как раз и есть тот омут, в который я должен броситься ради тебя.
- Да не нужен мне омут этот!
- Иди, Мила, иди. Тебе нужно жить, а мне надобно тебя спасти. И так некому бой принять. Вон погляди, помоложе меня ребята вышли.
- Да не буду я ни на кого глядеть!
- Ступай, раз свёл нас Бог снова, знать не просто так. Значит живым останусь. Нам надо только задержать их, как только следы заметeт и мы отходить будем.
Храбр положил руку на плечо юноши.
- Славный муж у тебя будет, - сказал он Миле, а та лишь только ещё пуще зарыдала, обнимая и целуя Самбора.
К рассвету обозы стали уходить, рыдали матери и сестры, провожая оставшихся встречать врага. Храбр оглядел своё безусое войско из одних молодых ребят, десяти раненых витязей, да столько ж стариков, вилы, топоры да колья.
- Сколько нас?
- С сотню.
- Хоть что-то.
- Да, только там воины, в боях побывавшие, а у нас...
Храбр вышел перед своим отрядом.
- Слушаем мои команды, делаем только то, что я говорю. Если я выйду из боя, слушаем Ворона, затем Деяна. Стоим, пока я не скажу отходить или кто-то из них. Всем всё ясно?
- Да!
- Добро. Сейчас делаем накаты из снега вон к тому склону. Здесь и будем встречать. Вспоминаем игру в детстве, когда надо было устоять на горе. Вот и сейчас также.
- Я в такую играл!
- И я!
- А меня так совсем никто столкнуть не мог, - послышались разные голоса ребят.
Храбр посмотрел на них и грустно улыбнулся.
На той стороне реки показались нукеры.
- Витязи ко мне, остальные легли за накаты! Без моей команды никто не встает! - скомандовал Храбр.
Командир отряда с трудом одел щит на правую руку без кисти, перемотанную тряпицей. В левую взял меч.
- Был правша, стал левша.
На том берегу раздался свист. Видимо завидев с десяток витязей церемониться не стали, сходу пошли в атаку.
- Приготовить вилы и колья, по моей команде, - поднял меч Храбр. - Коли!
Ребята выскочили с наката и сделали выпады. Раздались крики, покатились назад раненые и убитые нукеры по склону.
- Коли! Коли!
- Ура! - закричали ребята, завидев отходящих назад басурманов, забирающих с собой раненых.
- Всем стоять! Никто не преследует! - прокричал Храбр.
На том склоне количество ордынцев увеличилось. Они выстроились в порядок.
- Бросайте оружие и мы пощадим вас! - раздалось с той стороны.
- Ты кто такой, что по нашему балакаешь? - прокричал Храбр.
- Городской я.
- А с басурманами что делаешь?
- Так хочу спасти вас!
- А сам то как спасся? Жинку под хана подложил?
- Я не дурак. Я не женат.
- А откуда их язык знаешь?
- Так я с детства у них жил, потом сюда переехал.
- Ясно. А имя у тебя есть, спаситель ты наш? Что б мы потом отдали тебе почести за спасение наше.
- Чудила я.
- Видно не зря тебя так прозвали.
- Я знаю его, - проговорил сидящий за накатом Самбор. - Он бывал здесь. Видимо он их и ведёт.
Храбр посмотрел на юношу, но ничего не ответил, только лишь поглядел на небо. Горизонт заволокло белой пеленой, поднялся ветер.
- Так что передать йезбаши? - раздалось с того берега.
- Кому?
- Сотнику по нашему.
- Передай ему, что подумать нам надо. Посоветоваться.
- Только не долго.
Храбр повернулся к Самбору:
- Он здесь жил?
- Не, бывал только.
- Знать, тропы не знает.
Самбор покачал головой:
- Не знает.
- Это хорошо. Ты ранен что ль, - завидел витязь, как держится за плечо юноша.
- Так, чуть зацепило.
- Давай, перемотаю, - Храбр нашёл тряпицу и крепко стянул тому рану одной рукой, культяпкой лишь поправляя.
- Время вышло, чего передать? - донеслось с того берега.
- Вам что надо то на нашей земле?
- Не надо было послов наших убивать.
- Так-то не мы, половцы.
- А вы с ними в союзе были, вам тоже отвечать. А мы просили не вступать в союз с половцами.
- Что б вы перебили половцев, а потом за нас взялись? Точно так же, как поступили с аланами, а потом нарушив свой договор напали на половцев. Нет веры басурманину!
- Так что сказать то?
- Передай ему, чтоб он тебя на кол посадил, иначе мы тебя посадим.
На том берегу замолчали. Ордынцы разделились на три части, два из которых пошли по тому берегу в разные стороны.
- Будут обходить, - проговорил Ворон.
- Вижу. Справа берег положе, там прорвутся. Тебе Ворон их там встречать. Бери себе побольше витязей. Деян, тебе слева.
- Берегись! Лучники!
Стрелы горой посыпались на обороняющихся.
- Вжаться в накаты, не высовываться!
Послышались крики и стоны раненых ребят.
- Ворон, встречай!
Справа отряд ордынцев уже начал подъём, тут же пошли слева и по центру.
Отряд Ворона начал стремительно таять, один за другим падали мальчишки. Нукеры умело расправлялись с ними, ударами сабель, оставляя тех без вил, кольев и топоров.
- Ворон, Деян отходим ко мне! Занимаем круговую! Встать за витязями, колоть со второго ряда!
Но раненые витязи тоже уже не могли совладать с натиском и начали падать один за другим. Вот упал Деян, вскоре упал и Ворон. Их оставалось уже совсем мало.
Наконец, выбили меч и у Храбра с левой руки. Ребят окружили, которых оставалось человек десять, не больше. Подошёл ордынский сотник и что-то грубо сказал.
- Говорите, куда они пошли, - перевёл Чудила.
- Так иди по следам, догонишь.
- Перемело следы.
- Ну, значит, всё получилось.
Пошёл снег крупными хлопьями, зашумели от ветра могучие деревья.
- Мы всё равно их найдем, облегчи их страдания.
- Себе облегчи. В такую погоду ни черта ты уже не найдёшь.
Подбежали нукеры, ударили витязя сзади по ногам, поставив Храбра на колени. Подошёл ордынский сотник и ударил пленника ногой в лицо.
- Кто покажет дорогу, тот останется жив!
Со снега приподнялся лежащий весь в крови Самбор и тяжело проговорил:
- Я могу показать.
К нему повернул голову Храбр:
- Ты что творишь? Опомнись. Как жить потом с этим будешь?
- Нормально, проживу как-нибудь.
Ордынский сотник взмахнул саблей и одним ударом отсек голову витязю. Голова Храбра покатилась и уткнулась в колено Самбору. Юноша посмотрел в стеклянные глаза Храбра и отвернулся, зажмуривщись.
Юношу тут же подняли на ноги. Чудила что-то заговорил на таробарском, указывая на Самбора, видимо подтверждая, что тот местный.
- Показывай.
Самбор побрeл, шатаясь:
- Они пошли по реке, там всего быстрее.
Юношу начали толкать в спину подгоняя, приходилось иногда бежать, иногда он падал обессиленный, но они стегали его нагайками, заставляя подняться.
Но вдруг Самбор остановился и обернулся, вытянув вперед руку.
- Ты чего встал?
- Погодите, мне надо вам сказать.
Самбор медленно пошёл в сторону.
- Сейчас, сейчас, только отдышусь.
- Чего? А ну иди.
- Да, да, сейчас пойду, - сделал он шагами большую петлю отдалившись от них, - Пока не идите, скажу вам кое-что.
Самбор поднял вверх руки.
- Выслушайте меня. Здесь наша душа! И никогда вы её не поработите. Сколько ли нашего люда не положите. Но не будет вам покоя! Потому как мы потомки великих предков, и никто не заставит нас встать на колени. А вас сейчас утащат черти! Потому как нам помогает Бог!
Самбор обернулся и пошёл прочь.
Он услышал, как за спиной начал ломаться лёд, заржали лошади, закричали люди. Отряд ордынский, устремившийся за юношей один за другим начал проваливаться в полынью. И Самбор побежал не оборачиваясь и было уже добежал до другого берега, как его грудь со спины пробила стрела. Юноша остановился, тяжело вдохнул и его настигла вторая стрела. Самбор плашмя рухнул лицом в низ. Он сильно сжал в кулаках хрустящий снег:
- Живи, Мила, живи. Все живите!
И только лишь белые крупные хлопья продолжали падать накрывая собой убитых воинов. Снег укутывал их бережно, словно белое покрывало. Ветра шептали над полем, а небо, серое и низкое, склонялось в поклоне перед стойкостью юных сердец.
Говорят, посёлок этот стоит до сих пор, где подле него добрая сотня мальчишек полегла в неравной битве, не дав ордынцами догнать обозы с женщинами и детьми. Они все прекрасно понимали, что это их последний бой, но ни один не дрогнул и не побежал.
Глава семнадцатая.
Неужели может быть так тихо и спокойно? Никто не кричит и не стонет. - Это что, рай?
- Нет, это не рай. В раю во много раз лучше.
- Куда же ещё лучше?
Он попытался ощутить пространство, почувствовать души. Долго и упорно, но так и не смог её найти.
- Не думал, что за убийство не попадают в ад, - почувствовал он одну из душ.
- Ты кто, я тебя знаю?
- Однажды ты меня убил.
- Вир? Вир, извини, я этого не хотел.
- Это сейчас уже не важно, я иду к высшей цели и обязательно достигну её. А ты куда идёшь?
- У меня своя цель.
- И что же это?
- Это моя цель и больше ничья.
- Тот, кто не хочет достигнуть высшей цели, вряд ли сможет попасть в рай.
- Что это за высшая цель, о которой все говорят?
- А ты не знаешь?
- Нет.
- Значит тебе рано знать.
- Но ты же можешь сказать, и тогда я узнаю.
- Не могу, тогда ты будешь только знать, но не понимать.
- А это разве не одно и тоже?
- Нет, не одно. Знания приходят со стороны, а понимание из глубины души, и в этом большая разница. Так ты не сказал, почему тебя не отправили в ад?
- Я там был.
Душа Вира засмеялась:
- Тот ад на земле, про который ты думаешь, это не ад. Из настоящего ада не выбираются.
- Я знаю, насколько сложно выбраться оттуда.
- Ты даже не представляешь, что это такое!
- Ты думаешь, я не представляю? А сам то ты там был?
- Конечно, нет. Это настолько ужасно, что невозможно вынести. Души не могут вынести такое, а если кто и может, то все равно рано или поздно возвращаются в это ужасное место.
- Почему?
- Потому что души редко становятся лучше, это очень сложно, как правило, рано или поздно они всё равно оступаются.
- Я попробую не оступиться.
- Так ты так и не сказал, почему тебя оставили здесь.
- Я тебе сказал, но ты не услышал. Ступай своей дорогой, Вир, иди к высшей цели, а я пойду своей.
- Ну, тогда прощай.
- Прощай!
Он стал искать снова. Искал долго и упорно, очень долго, обыскал все потаенные уголки, прочувсвовал все души, но это действительно был не рай. Её здесь не было!
- А ты как здесь? Почему тебя оставили?
- Бабур?
- Меня зовут не Бабур, моя душа уже довольно древняя. Это ты ещё слишком юн. Хотя для тебя я всё равно Бабур. Но неужели за то, что ты натворил, можно было не отправить тебя в ад? Бог, если слышишь ты меня, накажи его, видно ты спал, когда он творил бесчинство!
