- Поехали к Полине, - сказала она.
- С удовольствием, - ответил он.
Вместе они шли по заснеженным улочкам, время от времени тихо разговаривая о школе, детях, новогодних планах. Алина чувствовала, что этот простой совместный маршрут оказался неожиданно комфортным: не нужно было думать о том, кто прав, кто виноват, или о том, что ждёт в будущем.
- Знаешь, - начала она осторожно, - я часто думаю о доме Артёма... о его семье. Кажется, там есть что-то, что может пролить свет на историю Марии.
Никита кивнул, не перебивая.
- Понимаю, - сказал он. - Если хочешь, я могу помочь выяснить это.
Она посмотрела на него - и в её взгляде была благодарность, смешанная с растущим волнением.
- Спасибо, - сказала она тихо. - Мне это важно.
Они дошли до дома Полины и бабушки. Алина достала из сумки сладости и маленькие подарки. Бабушка улыбнулась, принимая их, а Полина радостно обняла Алину.
Никита стоял рядом, молча наблюдая, иногда улыбаясь. Он не пытался вмешаться, но его присутствие делало всё проще и теплее.
После короткой прогулки домой они шли медленно, почти не разговаривая. Снег падал крупными хлопьями, и Алина почувствовала, как рядом с ней кто-то важный, кто-то, кому можно доверять.
- Знаешь, - тихо сказал Никита, когда они подошли к дому, - с тобой всё становится понятнее. Даже снег кажется другим.
Алина улыбнулась, чувствуя тепло под грудью.
- Я это чувствую, - призналась она. - Даже не пытаюсь объяснить.
Они вошли в дом, и Алина на секунду остановилась на пороге гостиной. Внутри всё было уютно, празднично, и в этом тепле словно отражалось её новое состояние - спокойствие, уверенность и ощущение того, что она не одна.
Никита подошёл ближе, коснулся плеча.
- Давай проведём этот вечер здесь, - сказал он. - Просто вместе.
Алина кивнула. В этот момент ей стало ясно: рядом с ним она может быть собой. Полностью.
И мир вокруг будто тоже стал мягче, словно подтверждая, что всё идёт правильно - медленно, осторожно, но верно.
Каникулы пришли внезапно - как это всегда бывает.
В один день школа опустела, коридоры стихли, и привычный ритм оборвался, оставив после себя редкую, почти праздничную тишину. Алина поймала себя на том, что впервые за долгое время не чувствует тревоги перед паузой. Наоборот - ей было хорошо от мысли, что впереди несколько дней без звонков, расписаний и спешки.
Они сидели на кухне поздним вечером. За окном мягко падал снег, гирлянды отражались в стекле, будто второй дом - зеркальный - жил своей жизнью по ту сторону окна. На столе остывал чай, между кружками лежала раскрытая тетрадь Марии.
- Значит... Новый год? - Никита произнёс это будто между делом, но Алина уловила скрытое в голосе ожидание.
Она подняла на него взгляд. - Да, - сказала она после паузы. - Думаю, да. Вместе.
Он не улыбнулся сразу. Сначала просто посмотрел на неё - внимательно, будто проверяя, не передумает ли она. Потом медленно выдохнул. - Я рад, - сказал он тихо. - Правда рад.
Это решение не было импульсивным. Оно сложилось из мелочей: из вечеров, проведённых рядом; из разговоров, которые не хотелось заканчивать; из ощущения, что рядом с ним дом стал... живее.
Следующие дни слились в одно тёплое, неторопливое течение.
Они ходили в магазин за продуктами, выбирали ёлочные игрушки - Никита настоял на настоящей, пусть и небольшой ёлке. Украшали дом, спорили о том, куда повесить звезду, и в итоге оставили её на подоконнике - «пусть смотрит наружу».
По вечерам они возвращались к Марии.
Старые письма, аккуратные подписи, даты, повторяющиеся символы. Иногда они просто сидели рядом, молча перелистывая страницы, словно давая дому время самому что-то сказать.
- Смотри, - однажды сказала Алина, указывая на пометку в дневнике. - Тут снова это имя. И дата... она совпадает с постройкой пристройки.
Никита наклонился ближе, их плечи соприкоснулись. - Она явно что-то скрывала, - сказал он. - Или кого-то.
Алина кивнула. - И я всё чаще думаю об Артёме. О его матери. Это не случайность.
Он не спорил. Никита вообще редко спорил с тем, что было важно для неё. Вместо этого он спрашивал: - Как ты это чувствуешь? И этого было достаточно.
Иногда они выходили гулять - просто так, без цели. Снег скрипел под ногами, мороз щипал щёки, и Алина ловила себя на том, что всё чаще смеётся. Легко. Свободно. Так, как не смеялась уже давно.
Однажды вечером, когда они вернулись домой с улицы, Никита помогал ей снять пальто и вдруг задержал руки чуть дольше, чем нужно. - Ты знаешь, - сказал он, - мне хорошо здесь. С тобой. В этом доме.
Алина посмотрела на него и вдруг поняла, что больше не боится этих слов. - Мне тоже, - ответила она. - Очень.
Они поцеловались снова - уже увереннее, спокойнее. Без сомнений. Дом отозвался тихим щелчком где-то в стене, будто отмечая этот момент.
Позже, лёжа в тишине гостиной, Алина смотрела на огоньки гирлянды и думала, как странно всё сложилось.
Дом, который сначала пугал, стал опорой. Тайна, которая тянула за собой, теперь не казалась угрозой. А человек рядом - тем, с кем хочется идти дальше, даже если путь ещё не ясен.
Новый год был уже близко.
И вместе с ним - ответы, которые они обязательно найдут.
Но сейчас Алина позволила себе просто быть.
Рядом.
В тепле.
И в уверенности, что эта зима - не про одиночество.
К вечеру дом наполнился мягким, праздничным светом.
Гирлянды горели неярко - Алина нарочно выбрала тёплый режим, чтобы не слепило, а будто обнимало. Ёлка стояла у окна, украшенная стеклянными шарами и старыми игрушками Марии. В отражении стекла огоньки множились, и казалось, что праздник происходит сразу в двух мирах - внутри и снаружи.
Никита пришёл чуть раньше полуночи. Снял куртку, стряхнул с плеч снег, огляделся. - У тебя здесь... спокойно, - сказал он. - Не как у всех перед Новым годом. - Этот дом не любит суету, - улыбнулась Алина. - Он всё делает по-своему.
Они накрыли стол без лишней помпезности: запечённые овощи, сыр, хлеб, бутылка вина. Всё просто. Настояще.
На фоне тихо играло радио - старые новогодние песни, почти шёпотом.
До полуночи оставалось минут десять, когда Алина вдруг почувствовала странное напряжение. Не тревогу - скорее ожидание. Как будто дом... собирался что-то сказать.
- Ты чувствуешь? - спросила она вдруг.
Никита поднял на неё взгляд. - Да, - после паузы. - Будто воздух стал плотнее.
Они переглянулись, но никто не рассмеялся, не отмахнулся. В этом доме такие вещи уже не казались странными.
Когда часы начали отсчитывать последние секунды, Алина неожиданно подумала не о желаниях, не о планах.
Она просто посмотрела на Никиту.
- Спасибо, что ты здесь, - сказала она тихо, почти неслышно под бой курантов.
- Я бы не хотел быть сейчас нигде больше, - ответил он.
На последнем ударе он наклонился и поцеловал её - уже не осторожно, не пробуя, а уверенно, тепло, как будто они давно шли к этому моменту. Алина ответила сразу, без сомнений. В поцелуе не было спешки, только ощущение правильности и близости, которую не нужно объяснять.
И в этот самый момент где-то наверху раздался звук.
Чёткий. Отчётливый.
Как будто кто-то передвинул тяжёлый предмет.
Они одновременно отстранились.
- Это... чердак, - прошептала Алина.
Дом снова был живым.
Несколько секунд они стояли молча. Потом Никита спокойно сказал: - Пойдём посмотрим.
Чердак встретил их холодом и запахом пыли. Свет лампы дрожал, отбрасывая длинные тени. Всё было на своих местах - коробки, старый сундук, стопки бумаг.
И только одна вещь изменилась.
На столе, где раньше лежали письма Марии, теперь стояла старая деревянная шкатулка. Тёмная, с потёртым узором. Алина была уверена: раньше её здесь не было.
- Ты её видела раньше? - спросил Никита.
Алина медленно покачала головой. - Нет.
Она подошла ближе. Руки дрожали, но не от страха - от осознания. Как будто именно к этому моменту всё и вело.
Шкатулка легко поддалась.
Внутри лежал сложенный лист бумаги и маленькая фотография.
Алина взяла снимок первой.
На фото был ребёнок - мальчик лет шести. Серьёзный, чуть напряжённый взгляд, знакомая линия бровей, форма губ...
- Никита... - прошептала она. - Посмотри.
Он наклонился. - Это... Артём, - сказал он медленно. - Очень похож.
Алина почувствовала, как внутри всё сжалось. - Значит, он связан с Марией. Не косвенно. Прямо.
Она развернула письмо. Почерк был неровный, будто писали в спешке.
«Если ты когда-нибудь найдёшь это - значит, я не успела сказать главное.
Я сделала выбор, который сломал не только меня.
Я оставила ребёнка, думая, что спасаю его.
Но дом всё помнит.
И однажды он потребует правду».
Текст обрывался.
Алина опустилась на край стула. Сердце билось глухо, тяжело. - Она знала, - сказала она. - И всё это время... ждала.
Никита сел рядом, положил руку ей на плечо - крепко, надёжно. - И теперь дом выбрал момент, - сказал он. - Новый год. Начало. Ты не одна в этом, Алина.
Она посмотрела на него. В его взгляде не было страха - только готовность идти дальше. - Я знаю, - ответила она. - И я не хочу отступать.
Они сидели так долго - рядом, молча, держа в руках прошлое, которое наконец перестало быть немым.
Где-то внизу тихо потрескивали гирлянды.
Новый год вступал в свои права.
А дом - медленно, осторожно - открывал им следующую дверь.
После чердака они спустились вниз молча.
Не потому что не было слов - наоборот, их было слишком много.
Алина поставила шкатулку и письмо на комод, аккуратно, почти уважительно, словно боялась нарушить хрупкий баланс. Дом будто снова выдохнул - скрипнул где-то в глубине, успокаиваясь.
- Сегодня... достаточно, - сказала она тихо.
- Да, - согласился Никита. - Пусть ночь будет... нашей.
Они вернулись в гостиную. Гирлянды всё ещё горели, радио давно замолчало, и в доме стало необычайно тепло. Не от батарей - от присутствия.
Никита налил вина, протянул бокал Алине. - За то, что мы не убежали, - сказал он. - И за то, что остались, - ответила она.
Они сидели рядом на диване, плечо к плечу. Не торопясь. Словно позволяли себе привыкнуть к мысли, что теперь - можно.
Можно быть ближе. Можно не держать дистанцию.
Никита осторожно коснулся её руки - не проверяя, не спрашивая, а будто продолжая уже начатый разговор. Алина не отдёрнула ладонь. Наоборот - переплела пальцы с его пальцами.
- Останься, - сказала она просто.
Без просьбы. Без сомнений.
Он посмотрел на неё внимательно, глубоко. - Я и так уже здесь.
Поцелуй на этот раз был другим - не неожиданным, не робким. Медленным. Тёплым. В нём не было спешки, только узнавание и тихая радость от того, что больше не нужно отступать.
Дом принял их - Алина это почувствовала почти физически. Как будто стены стали мягче, воздух - спокойнее.
Ночь прошла без слов, которые могли бы всё испортить.
Без обещаний, которые ещё рано давать.
Просто близость двух людей, которые выбрали быть рядом - здесь и сейчас.
Утро 1 января
Алина проснулась от света.
Снег за окном отражал зимнее солнце, и комната была залита мягким, почти серебряным сиянием.
Несколько секунд она лежала неподвижно, прислушиваясь к себе.
К дому.
К дыханию рядом.
Никита спал спокойно, чуть повернувшись к ней. Лицо без привычной собранности, почти мальчишеское в этом утреннем свете. И в этот момент Алина поймала себя на простой, ясной мысли:
Я не хочу, чтобы это было случайностью.
Она тихо встала, накинула свитер, прошла на кухню. Дом был удивительно тих - не тревожно, не напряжённо. Как будто всё, что должно было случиться этой ночью, уже произошло.
Чайник закипал, когда она заметила: на столе, рядом с письмами Марии, лежала фотография.
Та самая.
Мальчик.
Артём.
Алина замерла.
Она была уверена: вчера вечером фотография лежала в шкатулке.
Сейчас - нет.
- Значит... ты продолжаешь, - прошептала она дому.
Позади раздался шаг. Никита стоял в дверях, сонный, но уже внимательный. - Что-то не так?
Алина протянула ему фотографию. - Дом сделал следующий ход.
Никита посмотрел на снимок, потом - на неё. - Тогда и мы не будем тянуть, - сказал он спокойно. - Сегодня. Или завтра. Но мы поговорим с Артёмом.
Алина кивнула. Внутри не было страха - только ясность. - Да. Пора.
Они стояли на кухне - в утреннем свете, в тишине старого дома, который больше не молчал.
Новый год начался не с фейерверков, а с правды, к которой они были готовы.
И Алина знала:
это утро - не точка.
Это начало.
Утро растянулось медленно, будто и оно не спешило вступать в новый год.
Никита ушёл ближе к полудню - не потому что хотел, а потому что Даня ждал, и взрослые обязанности никто не отменял даже первого января. Они не прощались долго. Просто стояли у калитки, держась за руки, как люди, которым не нужно подтверждать очевидное.
- Я заеду вечером, - сказал он.
- Я буду здесь, - ответила Алина.
И это звучало не как обещание, а как факт.
Когда калитка закрылась, дом снова стал тихим. Но теперь эта тишина была другой - наполненной. Алина поймала себя на том, что улыбается, проходя из комнаты в комнату, будто пространство стало ей ближе.
Алина поднялась на чердак уже осознанно - без страха, без внутреннего сопротивления. Дверь открылась легко, будто ждала.
Фотография снова лежала в шкатулке.
Там же, где была раньше.
Алина выдохнула. - Значит, показалось, - сказала она вслух, но без уверенности.
Она села прямо на пол, среди пыли и старых коробок, достала письма Марии. Перечитывала не подряд - выбирая фразы, как будто искала не слова, а паузы между ними.
«Я не смогла остаться.»
«Я думала, так будет лучше.»
«Дом - единственное, что меня не предало.»
Алина закрыла глаза.
- Ты не ушла, - тихо сказала она. - Ты просто... спряталась.
Внизу хлопнула дверь.
- Алина? - голос мамы.
Она вздрогнула, быстро сложила письма, спустилась.
Мама сидела на кухне с чашкой чая, выглядела удивительно спокойной. - Ты сегодня другая, - сказала она, внимательно посмотрев на дочь.
Алина села напротив. - В каком смысле?
- Не напряжённая. Не в обороне. - Мама улыбнулась чуть лукаво. - Это из-за Никиты?
Алина не стала отрицать. - Из-за того, что я больше не одна в этом всём.
Мама кивнула - медленно, принимающе. - Он хороший. Не громкий. Такие мужчины редко приходят случайно.
Алина опустила взгляд в чай. - Мне иногда кажется, что дом... тоже это чувствует.
Мама посмотрела на стены, на окно, за которым тихо падал снег. - Старые места многое чувствуют, - сказала она спокойно. - Особенно если в них долго ждали.
Эти слова остались с Алиной надолго.
Вечером Никита действительно вернулся. Привёз мандарины, хлеб и ощущение устойчивости, которое становилось для неё всё важнее.
- Я сегодня заехал к участковому, - сказал он не сразу, когда они уже сидели на кухне. - Формально, по работе. Просто разговор.
Алина подняла взгляд. - И?
- Артём там фигурировал. Несколько раз. Ничего серьёзного, - он сделал паузу. - Но он всегда держался в стороне. Не конфликтный, не шумный. Такой... незаметный.
- А про мать? - спросила Алина.
Никита покачал головой. - Почти ничего. В документах она есть. Жива. Адрес когда-то был местный, потом - тишина. Как будто женщина просто исчезла из жизни посёлка.
Алина медленно кивнула. - Лариса сказала, что Мария знала эту семью.
- С удовольствием, - ответил он.
Вместе они шли по заснеженным улочкам, время от времени тихо разговаривая о школе, детях, новогодних планах. Алина чувствовала, что этот простой совместный маршрут оказался неожиданно комфортным: не нужно было думать о том, кто прав, кто виноват, или о том, что ждёт в будущем.
- Знаешь, - начала она осторожно, - я часто думаю о доме Артёма... о его семье. Кажется, там есть что-то, что может пролить свет на историю Марии.
Никита кивнул, не перебивая.
- Понимаю, - сказал он. - Если хочешь, я могу помочь выяснить это.
Она посмотрела на него - и в её взгляде была благодарность, смешанная с растущим волнением.
- Спасибо, - сказала она тихо. - Мне это важно.
Они дошли до дома Полины и бабушки. Алина достала из сумки сладости и маленькие подарки. Бабушка улыбнулась, принимая их, а Полина радостно обняла Алину.
Никита стоял рядом, молча наблюдая, иногда улыбаясь. Он не пытался вмешаться, но его присутствие делало всё проще и теплее.
После короткой прогулки домой они шли медленно, почти не разговаривая. Снег падал крупными хлопьями, и Алина почувствовала, как рядом с ней кто-то важный, кто-то, кому можно доверять.
- Знаешь, - тихо сказал Никита, когда они подошли к дому, - с тобой всё становится понятнее. Даже снег кажется другим.
Алина улыбнулась, чувствуя тепло под грудью.
- Я это чувствую, - призналась она. - Даже не пытаюсь объяснить.
Они вошли в дом, и Алина на секунду остановилась на пороге гостиной. Внутри всё было уютно, празднично, и в этом тепле словно отражалось её новое состояние - спокойствие, уверенность и ощущение того, что она не одна.
Никита подошёл ближе, коснулся плеча.
- Давай проведём этот вечер здесь, - сказал он. - Просто вместе.
Алина кивнула. В этот момент ей стало ясно: рядом с ним она может быть собой. Полностью.
И мир вокруг будто тоже стал мягче, словно подтверждая, что всё идёт правильно - медленно, осторожно, но верно.
Глава 55
Каникулы пришли внезапно - как это всегда бывает.
В один день школа опустела, коридоры стихли, и привычный ритм оборвался, оставив после себя редкую, почти праздничную тишину. Алина поймала себя на том, что впервые за долгое время не чувствует тревоги перед паузой. Наоборот - ей было хорошо от мысли, что впереди несколько дней без звонков, расписаний и спешки.
Они сидели на кухне поздним вечером. За окном мягко падал снег, гирлянды отражались в стекле, будто второй дом - зеркальный - жил своей жизнью по ту сторону окна. На столе остывал чай, между кружками лежала раскрытая тетрадь Марии.
- Значит... Новый год? - Никита произнёс это будто между делом, но Алина уловила скрытое в голосе ожидание.
Она подняла на него взгляд. - Да, - сказала она после паузы. - Думаю, да. Вместе.
Он не улыбнулся сразу. Сначала просто посмотрел на неё - внимательно, будто проверяя, не передумает ли она. Потом медленно выдохнул. - Я рад, - сказал он тихо. - Правда рад.
Это решение не было импульсивным. Оно сложилось из мелочей: из вечеров, проведённых рядом; из разговоров, которые не хотелось заканчивать; из ощущения, что рядом с ним дом стал... живее.
Следующие дни слились в одно тёплое, неторопливое течение.
Они ходили в магазин за продуктами, выбирали ёлочные игрушки - Никита настоял на настоящей, пусть и небольшой ёлке. Украшали дом, спорили о том, куда повесить звезду, и в итоге оставили её на подоконнике - «пусть смотрит наружу».
По вечерам они возвращались к Марии.
Старые письма, аккуратные подписи, даты, повторяющиеся символы. Иногда они просто сидели рядом, молча перелистывая страницы, словно давая дому время самому что-то сказать.
- Смотри, - однажды сказала Алина, указывая на пометку в дневнике. - Тут снова это имя. И дата... она совпадает с постройкой пристройки.
Никита наклонился ближе, их плечи соприкоснулись. - Она явно что-то скрывала, - сказал он. - Или кого-то.
Алина кивнула. - И я всё чаще думаю об Артёме. О его матери. Это не случайность.
Он не спорил. Никита вообще редко спорил с тем, что было важно для неё. Вместо этого он спрашивал: - Как ты это чувствуешь? И этого было достаточно.
Иногда они выходили гулять - просто так, без цели. Снег скрипел под ногами, мороз щипал щёки, и Алина ловила себя на том, что всё чаще смеётся. Легко. Свободно. Так, как не смеялась уже давно.
Однажды вечером, когда они вернулись домой с улицы, Никита помогал ей снять пальто и вдруг задержал руки чуть дольше, чем нужно. - Ты знаешь, - сказал он, - мне хорошо здесь. С тобой. В этом доме.
Алина посмотрела на него и вдруг поняла, что больше не боится этих слов. - Мне тоже, - ответила она. - Очень.
Они поцеловались снова - уже увереннее, спокойнее. Без сомнений. Дом отозвался тихим щелчком где-то в стене, будто отмечая этот момент.
Позже, лёжа в тишине гостиной, Алина смотрела на огоньки гирлянды и думала, как странно всё сложилось.
Дом, который сначала пугал, стал опорой. Тайна, которая тянула за собой, теперь не казалась угрозой. А человек рядом - тем, с кем хочется идти дальше, даже если путь ещё не ясен.
Новый год был уже близко.
И вместе с ним - ответы, которые они обязательно найдут.
Но сейчас Алина позволила себе просто быть.
Рядом.
В тепле.
И в уверенности, что эта зима - не про одиночество.
К вечеру дом наполнился мягким, праздничным светом.
Гирлянды горели неярко - Алина нарочно выбрала тёплый режим, чтобы не слепило, а будто обнимало. Ёлка стояла у окна, украшенная стеклянными шарами и старыми игрушками Марии. В отражении стекла огоньки множились, и казалось, что праздник происходит сразу в двух мирах - внутри и снаружи.
Никита пришёл чуть раньше полуночи. Снял куртку, стряхнул с плеч снег, огляделся. - У тебя здесь... спокойно, - сказал он. - Не как у всех перед Новым годом. - Этот дом не любит суету, - улыбнулась Алина. - Он всё делает по-своему.
Они накрыли стол без лишней помпезности: запечённые овощи, сыр, хлеб, бутылка вина. Всё просто. Настояще.
На фоне тихо играло радио - старые новогодние песни, почти шёпотом.
До полуночи оставалось минут десять, когда Алина вдруг почувствовала странное напряжение. Не тревогу - скорее ожидание. Как будто дом... собирался что-то сказать.
- Ты чувствуешь? - спросила она вдруг.
Никита поднял на неё взгляд. - Да, - после паузы. - Будто воздух стал плотнее.
Они переглянулись, но никто не рассмеялся, не отмахнулся. В этом доме такие вещи уже не казались странными.
Когда часы начали отсчитывать последние секунды, Алина неожиданно подумала не о желаниях, не о планах.
Она просто посмотрела на Никиту.
- Спасибо, что ты здесь, - сказала она тихо, почти неслышно под бой курантов.
- Я бы не хотел быть сейчас нигде больше, - ответил он.
На последнем ударе он наклонился и поцеловал её - уже не осторожно, не пробуя, а уверенно, тепло, как будто они давно шли к этому моменту. Алина ответила сразу, без сомнений. В поцелуе не было спешки, только ощущение правильности и близости, которую не нужно объяснять.
И в этот самый момент где-то наверху раздался звук.
Чёткий. Отчётливый.
Как будто кто-то передвинул тяжёлый предмет.
Они одновременно отстранились.
- Это... чердак, - прошептала Алина.
Дом снова был живым.
Несколько секунд они стояли молча. Потом Никита спокойно сказал: - Пойдём посмотрим.
Чердак встретил их холодом и запахом пыли. Свет лампы дрожал, отбрасывая длинные тени. Всё было на своих местах - коробки, старый сундук, стопки бумаг.
И только одна вещь изменилась.
На столе, где раньше лежали письма Марии, теперь стояла старая деревянная шкатулка. Тёмная, с потёртым узором. Алина была уверена: раньше её здесь не было.
- Ты её видела раньше? - спросил Никита.
Алина медленно покачала головой. - Нет.
Она подошла ближе. Руки дрожали, но не от страха - от осознания. Как будто именно к этому моменту всё и вело.
Шкатулка легко поддалась.
Внутри лежал сложенный лист бумаги и маленькая фотография.
Алина взяла снимок первой.
На фото был ребёнок - мальчик лет шести. Серьёзный, чуть напряжённый взгляд, знакомая линия бровей, форма губ...
- Никита... - прошептала она. - Посмотри.
Он наклонился. - Это... Артём, - сказал он медленно. - Очень похож.
Алина почувствовала, как внутри всё сжалось. - Значит, он связан с Марией. Не косвенно. Прямо.
Она развернула письмо. Почерк был неровный, будто писали в спешке.
«Если ты когда-нибудь найдёшь это - значит, я не успела сказать главное.
Я сделала выбор, который сломал не только меня.
Я оставила ребёнка, думая, что спасаю его.
Но дом всё помнит.
И однажды он потребует правду».
Текст обрывался.
Алина опустилась на край стула. Сердце билось глухо, тяжело. - Она знала, - сказала она. - И всё это время... ждала.
Никита сел рядом, положил руку ей на плечо - крепко, надёжно. - И теперь дом выбрал момент, - сказал он. - Новый год. Начало. Ты не одна в этом, Алина.
Она посмотрела на него. В его взгляде не было страха - только готовность идти дальше. - Я знаю, - ответила она. - И я не хочу отступать.
Они сидели так долго - рядом, молча, держа в руках прошлое, которое наконец перестало быть немым.
Где-то внизу тихо потрескивали гирлянды.
Новый год вступал в свои права.
А дом - медленно, осторожно - открывал им следующую дверь.
Глава 56
После чердака они спустились вниз молча.
Не потому что не было слов - наоборот, их было слишком много.
Алина поставила шкатулку и письмо на комод, аккуратно, почти уважительно, словно боялась нарушить хрупкий баланс. Дом будто снова выдохнул - скрипнул где-то в глубине, успокаиваясь.
- Сегодня... достаточно, - сказала она тихо.
- Да, - согласился Никита. - Пусть ночь будет... нашей.
Они вернулись в гостиную. Гирлянды всё ещё горели, радио давно замолчало, и в доме стало необычайно тепло. Не от батарей - от присутствия.
Никита налил вина, протянул бокал Алине. - За то, что мы не убежали, - сказал он. - И за то, что остались, - ответила она.
Они сидели рядом на диване, плечо к плечу. Не торопясь. Словно позволяли себе привыкнуть к мысли, что теперь - можно.
Можно быть ближе. Можно не держать дистанцию.
Никита осторожно коснулся её руки - не проверяя, не спрашивая, а будто продолжая уже начатый разговор. Алина не отдёрнула ладонь. Наоборот - переплела пальцы с его пальцами.
- Останься, - сказала она просто.
Без просьбы. Без сомнений.
Он посмотрел на неё внимательно, глубоко. - Я и так уже здесь.
Поцелуй на этот раз был другим - не неожиданным, не робким. Медленным. Тёплым. В нём не было спешки, только узнавание и тихая радость от того, что больше не нужно отступать.
Дом принял их - Алина это почувствовала почти физически. Как будто стены стали мягче, воздух - спокойнее.
Ночь прошла без слов, которые могли бы всё испортить.
Без обещаний, которые ещё рано давать.
Просто близость двух людей, которые выбрали быть рядом - здесь и сейчас.
Утро 1 января
Алина проснулась от света.
Снег за окном отражал зимнее солнце, и комната была залита мягким, почти серебряным сиянием.
Несколько секунд она лежала неподвижно, прислушиваясь к себе.
К дому.
К дыханию рядом.
Никита спал спокойно, чуть повернувшись к ней. Лицо без привычной собранности, почти мальчишеское в этом утреннем свете. И в этот момент Алина поймала себя на простой, ясной мысли:
Я не хочу, чтобы это было случайностью.
Она тихо встала, накинула свитер, прошла на кухню. Дом был удивительно тих - не тревожно, не напряжённо. Как будто всё, что должно было случиться этой ночью, уже произошло.
Чайник закипал, когда она заметила: на столе, рядом с письмами Марии, лежала фотография.
Та самая.
Мальчик.
Артём.
Алина замерла.
Она была уверена: вчера вечером фотография лежала в шкатулке.
Сейчас - нет.
- Значит... ты продолжаешь, - прошептала она дому.
Позади раздался шаг. Никита стоял в дверях, сонный, но уже внимательный. - Что-то не так?
Алина протянула ему фотографию. - Дом сделал следующий ход.
Никита посмотрел на снимок, потом - на неё. - Тогда и мы не будем тянуть, - сказал он спокойно. - Сегодня. Или завтра. Но мы поговорим с Артёмом.
Алина кивнула. Внутри не было страха - только ясность. - Да. Пора.
Они стояли на кухне - в утреннем свете, в тишине старого дома, который больше не молчал.
Новый год начался не с фейерверков, а с правды, к которой они были готовы.
И Алина знала:
это утро - не точка.
Это начало.
Глава 57
Утро растянулось медленно, будто и оно не спешило вступать в новый год.
Никита ушёл ближе к полудню - не потому что хотел, а потому что Даня ждал, и взрослые обязанности никто не отменял даже первого января. Они не прощались долго. Просто стояли у калитки, держась за руки, как люди, которым не нужно подтверждать очевидное.
- Я заеду вечером, - сказал он.
- Я буду здесь, - ответила Алина.
И это звучало не как обещание, а как факт.
Когда калитка закрылась, дом снова стал тихим. Но теперь эта тишина была другой - наполненной. Алина поймала себя на том, что улыбается, проходя из комнаты в комнату, будто пространство стало ей ближе.
Алина поднялась на чердак уже осознанно - без страха, без внутреннего сопротивления. Дверь открылась легко, будто ждала.
Фотография снова лежала в шкатулке.
Там же, где была раньше.
Алина выдохнула. - Значит, показалось, - сказала она вслух, но без уверенности.
Она села прямо на пол, среди пыли и старых коробок, достала письма Марии. Перечитывала не подряд - выбирая фразы, как будто искала не слова, а паузы между ними.
«Я не смогла остаться.»
«Я думала, так будет лучше.»
«Дом - единственное, что меня не предало.»
Алина закрыла глаза.
- Ты не ушла, - тихо сказала она. - Ты просто... спряталась.
Внизу хлопнула дверь.
- Алина? - голос мамы.
Она вздрогнула, быстро сложила письма, спустилась.
Мама сидела на кухне с чашкой чая, выглядела удивительно спокойной. - Ты сегодня другая, - сказала она, внимательно посмотрев на дочь.
Алина села напротив. - В каком смысле?
- Не напряжённая. Не в обороне. - Мама улыбнулась чуть лукаво. - Это из-за Никиты?
Алина не стала отрицать. - Из-за того, что я больше не одна в этом всём.
Мама кивнула - медленно, принимающе. - Он хороший. Не громкий. Такие мужчины редко приходят случайно.
Алина опустила взгляд в чай. - Мне иногда кажется, что дом... тоже это чувствует.
Мама посмотрела на стены, на окно, за которым тихо падал снег. - Старые места многое чувствуют, - сказала она спокойно. - Особенно если в них долго ждали.
Эти слова остались с Алиной надолго.
Вечером Никита действительно вернулся. Привёз мандарины, хлеб и ощущение устойчивости, которое становилось для неё всё важнее.
- Я сегодня заехал к участковому, - сказал он не сразу, когда они уже сидели на кухне. - Формально, по работе. Просто разговор.
Алина подняла взгляд. - И?
- Артём там фигурировал. Несколько раз. Ничего серьёзного, - он сделал паузу. - Но он всегда держался в стороне. Не конфликтный, не шумный. Такой... незаметный.
- А про мать? - спросила Алина.
Никита покачал головой. - Почти ничего. В документах она есть. Жива. Адрес когда-то был местный, потом - тишина. Как будто женщина просто исчезла из жизни посёлка.
Алина медленно кивнула. - Лариса сказала, что Мария знала эту семью.
