Они шли обратно уже иначе — ближе, плечом к плечу. В Снежногорске загорались первые огни, люди спешили по делам, а Кейт чувствовала странное спокойствие.
Будто что-то важное встало на своё место.
И где-то глубоко внутри тихо отозвалось: Марафон желаний… возможно, он уже начался.
Снежногорск просыпался рано — будто сам город спешил к чему-то важному.
Кейт стояла в центре площади, прижимая к груди блокнот со списками. Вокруг было шумно: кто-то тащил коробки с гирляндами, кто-то устанавливал деревянные стойки, Лилиана командовала волонтёрами, Мариана проверяла ткани для украшения зала, а Эстер считала свечи, бормоча себе под нос.
Бал больше не был мечтой. Он становился реальностью.
— Нам нужны ещё ленты на лестницу, — сказала Кейт, быстро пролистывая страницы. — И кто-то, кто займётся музыкой.
— Уже, — спокойно ответил Даниэль.
Она подняла глаза. Он стоял рядом — без лишних слов, без пафоса, просто рядом. В пальто, с шарфом, перекинутым через плечо, и с тем самым выражением лица, которое она уже начала узнавать: уверенность, спокойствие и тихая радость.
— Ты снова всё решил раньше меня? — улыбнулась Кейт.
— Я просто слушаю, — ответил он. — Ты говоришь вслух, даже когда думаешь, что молчишь.
Она рассмеялась — легко, свободно. Так, как давно не смеялась.
С каждым днём их связь становилась глубже, но не тяжёлой. Между ними не было напряжённого ожидания, страхов или попыток угадать чужие шаги. Они двигались вместе — в одном ритме.
Иногда Даниэль молча подавал ей чай. Иногда Кейт просто брала его за руку, проходя мимо. И этого было достаточно.
— Знаешь, — сказала она вечером, когда они вдвоём развешивали огни в зале, — раньше я думала, что любовь — это всегда риск. Что за неё приходится платить.
Даниэль посмотрел на неё внимательно. — А теперь?
— А теперь… — она задумалась, прикрепляя гирлянду, — кажется, что любовь — это когда тебя не нужно спасать. Когда ты просто можешь быть собой.
Он улыбнулся. — Значит, мы всё делаем правильно.
Зал постепенно наполнялся светом. Отражения свечей танцевали на стенах, музыка тихо звучала из старых колонок, и Кейт вдруг остановилась, оглядываясь.
— Представляешь, — прошептала она, — дети войдут сюда… и у них снова будет бал.
— Потому что ты не прошла мимо чужого желания, — ответил Даниэль. — И исполнила своё.
Она повернулась к нему. — Думаешь?
— Уверен.
Он взял её за руку — спокойно, открыто, без скрытого смысла. И в этом жесте было всё: выбор, доверие, принятие.
Кейт вдруг поняла: она не боится. Не будущего. Не чувств. Не любви.
И, глядя на Даниэля в свете гирлянд, она ясно почувствовала: они оба заслужили это.
Бал был уже близко. Но что-то подсказывало Кейт — самое главное чудо в Снежногорске случилось задолго до него.
Город глазами Даниэля
Снежногорск всегда был для Даниэля местом, где не нужно притворяться.
Он знал этот город в разное время — пустынный в межсезонье, шумный летом, сказочный зимой. Видел, как он меняется, стареет, молодеет, снова находит себя. И каждый раз возвращался сюда не из ностальгии, а из ощущения, что здесь всё честно.
Здесь не спрашивали, кем ты был раньше. Важно было только — кто ты сейчас.
Он шёл по улице, медленно, не торопясь. Снег скрипел под ногами, фонари отбрасывали тёплый свет, в окнах домов мерцали огни. Люди здоровались — кто кивком, кто улыбкой, кто коротким «Добрый вечер, Даниэль».
Он отвечал всем.
Раньше он считал, что этого достаточно. Города. Работы. Дел, которые имеют смысл.
Жизнь была выстроена — аккуратно, логично, без резких поворотов. В ней не было пустоты, но и избытка чувств тоже не было. Он привык держать дистанцию — не потому что боялся, а потому что не видел необходимости подпускать ближе.
До Кейт.
Она появилась не как буря. Скорее — как свет в окне, который замечаешь не сразу, но потом уже не можешь не видеть.
Он вспоминал её взгляд в первый день — внимательный, немного настороженный, но открытый. Не ищущий спасения, не просящий, не требующий. Такой взгляд бывает у людей, которые привыкли справляться сами, но устали быть одни.
И именно это зацепило.
Даниэль остановился у края площади. Балкон зала был уже украшен, гирлянды мягко покачивались на ветру. Там, внутри, сейчас была Кейт. Он знал это — не логикой, а ощущением.
Рядом с ней город будто дышал иначе.
Снежногорск всегда был добрым. Но с её появлением он стал живым.
Даниэль понял это не сразу. Сначала заметил, что люди чаще улыбаются. Что разговоры стали теплее. Что даже самые уставшие находили силы помогать. Не из долга — из желания.
Она не меняла город. Она напоминала ему, каким он может быть.
Даниэль усмехнулся про себя. Странно — он помогал многим проектам, участвовал в больших делах, умел договариваться, находить ресурсы, закрывать сложные вопросы.
Но впервые за долгое время ему хотелось не решать. А быть.
Быть рядом. Поддерживать. Делиться. Смеяться. Молчать вместе.
Он не боялся этого чувства. И не сомневался в нём.
Любовь не всегда приходит как удар. Иногда она приходит как уверенность.
Как понимание, что ты на своём месте. Что не нужно ничего доказывать. Что рядом — человек, с которым можно идти дальше.
Даниэль посмотрел на освещённый зал и подумал, что бал состоится. Не потому что они нашли деньги, договорились с фондами или всё спланировали.
А потому что иногда достаточно, чтобы кто-то поверил. И кто-то другой — ответил тем же.
Он поправил шарф и пошёл внутрь.
Кейт ждала. И город — тоже.
Кейт
Кейт не сразу поняла, что именно изменилось.
Снаружи всё было прежним: музыка в зале, запах хвои и горячего шоколада, голоса людей, суета перед большим вечером. Кто-то спорил о расстановке столов, кто-то проверял списки, кто-то смеялся слишком громко — от усталости и волнения.
Но внутри…
Внутри было ощущение, будто кто-то смотрит.
Не навязчиво. Не оценивающе. Спокойно и уверенно.
Кейт подняла взгляд, почти машинально, и на секунду задержала дыхание. Она не увидела ничего конкретного — просто свет, движение, силуэты. И всё же сердце почему-то отозвалось мягким толчком, словно узнало что-то знакомое, ещё не осознанное.
Она отвернулась, чуть улыбнувшись сама себе. «Переутомление», — подумала Кейт.
Но ощущение не уходило.
Она шла вдоль стен зала, касаясь пальцами гладкой древесины, проверяя списки на столе, делая вид, что полностью погружена в дела. На самом деле мысли ускользали — снова и снова возвращались к странному чувству спокойствия, которое возникало без причины.
— Кейт, — окликнула её Лилиана. — Ты в порядке?
— Да, — ответила она слишком быстро. Потом мягче: — Просто задумалась.
Лилиана посмотрела на неё внимательно, тепло, как смотрят люди, которые замечают больше, чем спрашивают.
— Сегодня важный день, — сказала она. — Но не только для города.
Кейт хотела что-то ответить, но в этот момент в зале на секунду стало тише. Музыка сменилась, свет слегка приглушили — проверяли оборудование перед вечером.
И именно в этот миг Кейт снова почувствовала его.
Не взгляд — присутствие.
Будто кто-то стоял рядом, не нарушая личного пространства, но поддерживая — молча, надёжно. Как плечо, к которому можно прислониться, даже не касаясь.
Она медленно вдохнула. И так же медленно выдохнула.
Страх, который обычно появлялся в моменты неопределённости, не пришёл. Вместо него было странное доверие — к вечеру, к людям, к себе… и к этому невидимому «кому-то».
Кейт подошла к окну. За стеклом медленно падал снег, огни площади отражались в белизне, превращая ночь в мягкое сияние. Снежногорск дышал ровно, спокойно, будто знал, что всё сложится.
— Бал состоится, — тихо сказала она сама себе.
Не как план. Как факт.
В этот момент она почувствовала лёгкое движение за спиной — чьё-то присутствие совсем близко. Она ещё не обернулась, но уже знала: это важно. Не срочно. Не громко. Но — важно.
Иногда судьба не стучит. Она просто стоит рядом, ожидая, когда ты заметишь.
Кейт улыбнулась — едва заметно. И позволила себе остаться в этом мгновении ещё на секунду.
Новость пришла без фанфар.
Не было ни аплодисментов, ни восторженных криков, ни даже улыбки в первый момент. Просто письмо. Короткое, сухое, почти деловое:
«Финансирование подтверждено. Недостающая сумма закрыта. Проект поддержан».
Кейт перечитала его дважды. Потом ещё раз — медленно, по словам, будто боялась, что смысл исчезнет, если читать слишком быстро.
И только после этого села.
Прямо на ступеньки у входа в дом общины, где они с Даниэлем провели последние часы, сверяя цифры, переписывая письма, снова и снова объясняя, почему этот бал — не просто праздник.
Пальцы задрожали. Не от холода — от внезапной пустоты внутри. Будто кто-то выключил напряжение, которое держало её неделями.
— Всё? — спросил Даниэль тихо.
Она кивнула. И вдруг… слёзы хлынули сами.
Не красивые, не кинематографичные. Настоящие. От усталости. От страха, который наконец отпустил. От того, что получилось.
Даниэль сел рядом, не задавая вопросов. Не говорил «я же говорил». Не улыбался победно. Он просто обнял её — крепко, надёжно, как обнимают не в момент счастья, а в момент, когда человек больше не может держаться.
Кейт уткнулась лбом ему в плечо.
— Я думала, не справлюсь, — прошептала она. — Я правда думала, что подведу их всех.
— Но ты не подвела, — ответил он спокойно. — Ты сделала это.
Она медленно выдохнула. Впервые за долгое время — полностью.
Вечером они шли по тихой улице Снежногорска. Город дышал мягко, спокойно, будто и он знал: всё будет.
Огни в окнах. Снег под ногами. Где-то вдали смех — кто-то уже узнал о бале.
— Знаешь, — сказала Кейт, не глядя на него, — если бы мне сказали месяц назад, что я буду здесь… что буду делать всё это… я бы не поверила.
— Я бы тоже, — усмехнулся Даниэль. — Особенно часть про тебя и таблицы до двух ночи.
Она рассмеялась — впервые легко.
Они остановились. Просто так. Под фонарём, где свет падал ровным кругом, а снег кружился медленно, почти лениво.
Даниэль посмотрел на неё иначе, чем раньше. Без напряжения. Без недосказанности.
— Кейт… — он замолчал, подбирая слова. — Мы много сделали вместе. И… я не хочу, чтобы это закончилось балом.
Она подняла глаза. В них не было испуга. Только ясность.
— Я тоже, — сказала она.
Он наклонился первым. Не резко, не порывом — уверенно. Поцелуй получился тёплым, спокойным, почти домашним. Как обещание, а не вспышка.
Кейт закрыла глаза.
И вдруг поняла:
её желание уже начало сбываться. Не громко. Не сразу.
А правильно.
Снежногорск жил своей сказкой.
А она — своей.
После радости всегда приходит тишина.
Утром Кейт проснулась раньше будильника. В комнате было ещё серо, окно запотело, город только собирался в день. Первой мыслью было не счастье — а список дел.
Бал есть.
Теперь его нужно сделать.
Она села на кровати и вдруг поймала себя на странном ощущении: теперь нельзя ошибиться. Пока не было денег, неудача казалась допустимой — почти оправданной. Сейчас — нет.
Кейт пришла в дом общины раньше всех. Разложила на столе папки, распечатки, схемы зала, которые они ещё даже не утвердили. Бумаги лежали аккуратно, но внутри у неё снова нарастало напряжение.
— Ты снова не спала, — сказал Даниэль, появляясь в дверях с двумя стаканами кофе.
Она улыбнулась, принимая один.
— Немного.
Он посмотрел на неё внимательно. Слишком внимательно.
— Ты боишься.
Это не был вопрос.
Кейт медленно кивнула.
— Боюсь, что теперь всё развалится. Что мы не успеем. Что я не справлюсь с масштабом. Что подведу… — она запнулась, — тебя.
Даниэль поставил кофе на стол.
— Послушай, — сказал он спокойно, — ты не обязана быть идеальной. Ты обязана быть живой. Остальное мы сделаем вместе.
Это «мы» снова легло между ними легко, естественно. Как будто всегда там было.
Днём началась суета.
Гарри спорил с подрядчиками.
Эстер считала декор.
Лилиана нервничала из-за музыкантов.
Мариана — из-за приглашений.
Кейт металась между ними, стараясь быть сразу везде. И чем больше она старалась контролировать всё, тем сильнее всё ускользало.
Кульминацией стал звонок.
— У нас проблема, — сказал Гарри. — Зал. Его хотят отдать под корпоратив. Нам предлагают другой. Хуже.
Кейт закрыла глаза.
Вот он. Первый удар после победы.
— Я сейчас приеду, — сказала она.
Когда она вышла на улицу, воздух показался слишком холодным. Слишком реальным. Она шла быстро, почти бежала — и вдруг почувствовала, как кто-то берёт её за руку.
Даниэль.
— Ты не одна, — сказал он тихо. — Даже если всё сейчас рухнет — не одна.
Она остановилась. Посмотрела на него — по-настоящему. И вдруг позволила себе то, чего не делала давно: опереться.
— Мне страшно, — призналась она.
— Мне тоже, — ответил он. — Но знаешь что? Это хороший страх. Он про жизнь.
Она улыбнулась сквозь усталость.
Позже, уже вечером, когда решение по залу всё-таки нашлось — не идеальное, но честное — они остались вдвоём в пустом помещении. Большой зал гудел тишиной, будто ждал.
— Представляешь? — сказала Кейт. — Через неделю здесь будет свет, музыка, люди…
— И ты, — добавил он. — В платье. Спокойная. Счастливая.
Она повернулась к нему.
— А ты?
— А я буду рядом, — просто сказал он.
Она подошла ближе. Не потому что нужно. Потому что хотелось.
И поцеловала его первой.
Не от радости.
Не от усталости.
А от ясного понимания:
они идут в это — вместе.
Будто что-то важное встало на своё место.
И где-то глубоко внутри тихо отозвалось: Марафон желаний… возможно, он уже начался.
Снежногорск просыпался рано — будто сам город спешил к чему-то важному.
Кейт стояла в центре площади, прижимая к груди блокнот со списками. Вокруг было шумно: кто-то тащил коробки с гирляндами, кто-то устанавливал деревянные стойки, Лилиана командовала волонтёрами, Мариана проверяла ткани для украшения зала, а Эстер считала свечи, бормоча себе под нос.
Бал больше не был мечтой. Он становился реальностью.
— Нам нужны ещё ленты на лестницу, — сказала Кейт, быстро пролистывая страницы. — И кто-то, кто займётся музыкой.
— Уже, — спокойно ответил Даниэль.
Она подняла глаза. Он стоял рядом — без лишних слов, без пафоса, просто рядом. В пальто, с шарфом, перекинутым через плечо, и с тем самым выражением лица, которое она уже начала узнавать: уверенность, спокойствие и тихая радость.
— Ты снова всё решил раньше меня? — улыбнулась Кейт.
— Я просто слушаю, — ответил он. — Ты говоришь вслух, даже когда думаешь, что молчишь.
Она рассмеялась — легко, свободно. Так, как давно не смеялась.
С каждым днём их связь становилась глубже, но не тяжёлой. Между ними не было напряжённого ожидания, страхов или попыток угадать чужие шаги. Они двигались вместе — в одном ритме.
Иногда Даниэль молча подавал ей чай. Иногда Кейт просто брала его за руку, проходя мимо. И этого было достаточно.
— Знаешь, — сказала она вечером, когда они вдвоём развешивали огни в зале, — раньше я думала, что любовь — это всегда риск. Что за неё приходится платить.
Даниэль посмотрел на неё внимательно. — А теперь?
— А теперь… — она задумалась, прикрепляя гирлянду, — кажется, что любовь — это когда тебя не нужно спасать. Когда ты просто можешь быть собой.
Он улыбнулся. — Значит, мы всё делаем правильно.
Зал постепенно наполнялся светом. Отражения свечей танцевали на стенах, музыка тихо звучала из старых колонок, и Кейт вдруг остановилась, оглядываясь.
— Представляешь, — прошептала она, — дети войдут сюда… и у них снова будет бал.
— Потому что ты не прошла мимо чужого желания, — ответил Даниэль. — И исполнила своё.
Она повернулась к нему. — Думаешь?
— Уверен.
Он взял её за руку — спокойно, открыто, без скрытого смысла. И в этом жесте было всё: выбор, доверие, принятие.
Кейт вдруг поняла: она не боится. Не будущего. Не чувств. Не любви.
И, глядя на Даниэля в свете гирлянд, она ясно почувствовала: они оба заслужили это.
Бал был уже близко. Но что-то подсказывало Кейт — самое главное чудо в Снежногорске случилось задолго до него.
Глава 20
Город глазами Даниэля
Снежногорск всегда был для Даниэля местом, где не нужно притворяться.
Он знал этот город в разное время — пустынный в межсезонье, шумный летом, сказочный зимой. Видел, как он меняется, стареет, молодеет, снова находит себя. И каждый раз возвращался сюда не из ностальгии, а из ощущения, что здесь всё честно.
Здесь не спрашивали, кем ты был раньше. Важно было только — кто ты сейчас.
Он шёл по улице, медленно, не торопясь. Снег скрипел под ногами, фонари отбрасывали тёплый свет, в окнах домов мерцали огни. Люди здоровались — кто кивком, кто улыбкой, кто коротким «Добрый вечер, Даниэль».
Он отвечал всем.
Раньше он считал, что этого достаточно. Города. Работы. Дел, которые имеют смысл.
Жизнь была выстроена — аккуратно, логично, без резких поворотов. В ней не было пустоты, но и избытка чувств тоже не было. Он привык держать дистанцию — не потому что боялся, а потому что не видел необходимости подпускать ближе.
До Кейт.
Она появилась не как буря. Скорее — как свет в окне, который замечаешь не сразу, но потом уже не можешь не видеть.
Он вспоминал её взгляд в первый день — внимательный, немного настороженный, но открытый. Не ищущий спасения, не просящий, не требующий. Такой взгляд бывает у людей, которые привыкли справляться сами, но устали быть одни.
И именно это зацепило.
Даниэль остановился у края площади. Балкон зала был уже украшен, гирлянды мягко покачивались на ветру. Там, внутри, сейчас была Кейт. Он знал это — не логикой, а ощущением.
Рядом с ней город будто дышал иначе.
Снежногорск всегда был добрым. Но с её появлением он стал живым.
Даниэль понял это не сразу. Сначала заметил, что люди чаще улыбаются. Что разговоры стали теплее. Что даже самые уставшие находили силы помогать. Не из долга — из желания.
Она не меняла город. Она напоминала ему, каким он может быть.
Даниэль усмехнулся про себя. Странно — он помогал многим проектам, участвовал в больших делах, умел договариваться, находить ресурсы, закрывать сложные вопросы.
Но впервые за долгое время ему хотелось не решать. А быть.
Быть рядом. Поддерживать. Делиться. Смеяться. Молчать вместе.
Он не боялся этого чувства. И не сомневался в нём.
Любовь не всегда приходит как удар. Иногда она приходит как уверенность.
Как понимание, что ты на своём месте. Что не нужно ничего доказывать. Что рядом — человек, с которым можно идти дальше.
Даниэль посмотрел на освещённый зал и подумал, что бал состоится. Не потому что они нашли деньги, договорились с фондами или всё спланировали.
А потому что иногда достаточно, чтобы кто-то поверил. И кто-то другой — ответил тем же.
Он поправил шарф и пошёл внутрь.
Кейт ждала. И город — тоже.
Глава 21
Кейт
Кейт не сразу поняла, что именно изменилось.
Снаружи всё было прежним: музыка в зале, запах хвои и горячего шоколада, голоса людей, суета перед большим вечером. Кто-то спорил о расстановке столов, кто-то проверял списки, кто-то смеялся слишком громко — от усталости и волнения.
Но внутри…
Внутри было ощущение, будто кто-то смотрит.
Не навязчиво. Не оценивающе. Спокойно и уверенно.
Кейт подняла взгляд, почти машинально, и на секунду задержала дыхание. Она не увидела ничего конкретного — просто свет, движение, силуэты. И всё же сердце почему-то отозвалось мягким толчком, словно узнало что-то знакомое, ещё не осознанное.
Она отвернулась, чуть улыбнувшись сама себе. «Переутомление», — подумала Кейт.
Но ощущение не уходило.
Она шла вдоль стен зала, касаясь пальцами гладкой древесины, проверяя списки на столе, делая вид, что полностью погружена в дела. На самом деле мысли ускользали — снова и снова возвращались к странному чувству спокойствия, которое возникало без причины.
— Кейт, — окликнула её Лилиана. — Ты в порядке?
— Да, — ответила она слишком быстро. Потом мягче: — Просто задумалась.
Лилиана посмотрела на неё внимательно, тепло, как смотрят люди, которые замечают больше, чем спрашивают.
— Сегодня важный день, — сказала она. — Но не только для города.
Кейт хотела что-то ответить, но в этот момент в зале на секунду стало тише. Музыка сменилась, свет слегка приглушили — проверяли оборудование перед вечером.
И именно в этот миг Кейт снова почувствовала его.
Не взгляд — присутствие.
Будто кто-то стоял рядом, не нарушая личного пространства, но поддерживая — молча, надёжно. Как плечо, к которому можно прислониться, даже не касаясь.
Она медленно вдохнула. И так же медленно выдохнула.
Страх, который обычно появлялся в моменты неопределённости, не пришёл. Вместо него было странное доверие — к вечеру, к людям, к себе… и к этому невидимому «кому-то».
Кейт подошла к окну. За стеклом медленно падал снег, огни площади отражались в белизне, превращая ночь в мягкое сияние. Снежногорск дышал ровно, спокойно, будто знал, что всё сложится.
— Бал состоится, — тихо сказала она сама себе.
Не как план. Как факт.
В этот момент она почувствовала лёгкое движение за спиной — чьё-то присутствие совсем близко. Она ещё не обернулась, но уже знала: это важно. Не срочно. Не громко. Но — важно.
Иногда судьба не стучит. Она просто стоит рядом, ожидая, когда ты заметишь.
Кейт улыбнулась — едва заметно. И позволила себе остаться в этом мгновении ещё на секунду.
Глава 22
Новость пришла без фанфар.
Не было ни аплодисментов, ни восторженных криков, ни даже улыбки в первый момент. Просто письмо. Короткое, сухое, почти деловое:
«Финансирование подтверждено. Недостающая сумма закрыта. Проект поддержан».
Кейт перечитала его дважды. Потом ещё раз — медленно, по словам, будто боялась, что смысл исчезнет, если читать слишком быстро.
И только после этого села.
Прямо на ступеньки у входа в дом общины, где они с Даниэлем провели последние часы, сверяя цифры, переписывая письма, снова и снова объясняя, почему этот бал — не просто праздник.
Пальцы задрожали. Не от холода — от внезапной пустоты внутри. Будто кто-то выключил напряжение, которое держало её неделями.
— Всё? — спросил Даниэль тихо.
Она кивнула. И вдруг… слёзы хлынули сами.
Не красивые, не кинематографичные. Настоящие. От усталости. От страха, который наконец отпустил. От того, что получилось.
Даниэль сел рядом, не задавая вопросов. Не говорил «я же говорил». Не улыбался победно. Он просто обнял её — крепко, надёжно, как обнимают не в момент счастья, а в момент, когда человек больше не может держаться.
Кейт уткнулась лбом ему в плечо.
— Я думала, не справлюсь, — прошептала она. — Я правда думала, что подведу их всех.
— Но ты не подвела, — ответил он спокойно. — Ты сделала это.
Она медленно выдохнула. Впервые за долгое время — полностью.
Вечером они шли по тихой улице Снежногорска. Город дышал мягко, спокойно, будто и он знал: всё будет.
Огни в окнах. Снег под ногами. Где-то вдали смех — кто-то уже узнал о бале.
— Знаешь, — сказала Кейт, не глядя на него, — если бы мне сказали месяц назад, что я буду здесь… что буду делать всё это… я бы не поверила.
— Я бы тоже, — усмехнулся Даниэль. — Особенно часть про тебя и таблицы до двух ночи.
Она рассмеялась — впервые легко.
Они остановились. Просто так. Под фонарём, где свет падал ровным кругом, а снег кружился медленно, почти лениво.
Даниэль посмотрел на неё иначе, чем раньше. Без напряжения. Без недосказанности.
— Кейт… — он замолчал, подбирая слова. — Мы много сделали вместе. И… я не хочу, чтобы это закончилось балом.
Она подняла глаза. В них не было испуга. Только ясность.
— Я тоже, — сказала она.
Он наклонился первым. Не резко, не порывом — уверенно. Поцелуй получился тёплым, спокойным, почти домашним. Как обещание, а не вспышка.
Кейт закрыла глаза.
И вдруг поняла:
её желание уже начало сбываться. Не громко. Не сразу.
А правильно.
Снежногорск жил своей сказкой.
А она — своей.
После радости всегда приходит тишина.
Утром Кейт проснулась раньше будильника. В комнате было ещё серо, окно запотело, город только собирался в день. Первой мыслью было не счастье — а список дел.
Бал есть.
Теперь его нужно сделать.
Она села на кровати и вдруг поймала себя на странном ощущении: теперь нельзя ошибиться. Пока не было денег, неудача казалась допустимой — почти оправданной. Сейчас — нет.
Кейт пришла в дом общины раньше всех. Разложила на столе папки, распечатки, схемы зала, которые они ещё даже не утвердили. Бумаги лежали аккуратно, но внутри у неё снова нарастало напряжение.
— Ты снова не спала, — сказал Даниэль, появляясь в дверях с двумя стаканами кофе.
Она улыбнулась, принимая один.
— Немного.
Он посмотрел на неё внимательно. Слишком внимательно.
— Ты боишься.
Это не был вопрос.
Кейт медленно кивнула.
— Боюсь, что теперь всё развалится. Что мы не успеем. Что я не справлюсь с масштабом. Что подведу… — она запнулась, — тебя.
Даниэль поставил кофе на стол.
— Послушай, — сказал он спокойно, — ты не обязана быть идеальной. Ты обязана быть живой. Остальное мы сделаем вместе.
Это «мы» снова легло между ними легко, естественно. Как будто всегда там было.
Днём началась суета.
Гарри спорил с подрядчиками.
Эстер считала декор.
Лилиана нервничала из-за музыкантов.
Мариана — из-за приглашений.
Кейт металась между ними, стараясь быть сразу везде. И чем больше она старалась контролировать всё, тем сильнее всё ускользало.
Кульминацией стал звонок.
— У нас проблема, — сказал Гарри. — Зал. Его хотят отдать под корпоратив. Нам предлагают другой. Хуже.
Кейт закрыла глаза.
Вот он. Первый удар после победы.
— Я сейчас приеду, — сказала она.
Когда она вышла на улицу, воздух показался слишком холодным. Слишком реальным. Она шла быстро, почти бежала — и вдруг почувствовала, как кто-то берёт её за руку.
Даниэль.
— Ты не одна, — сказал он тихо. — Даже если всё сейчас рухнет — не одна.
Она остановилась. Посмотрела на него — по-настоящему. И вдруг позволила себе то, чего не делала давно: опереться.
— Мне страшно, — призналась она.
— Мне тоже, — ответил он. — Но знаешь что? Это хороший страх. Он про жизнь.
Она улыбнулась сквозь усталость.
Позже, уже вечером, когда решение по залу всё-таки нашлось — не идеальное, но честное — они остались вдвоём в пустом помещении. Большой зал гудел тишиной, будто ждал.
— Представляешь? — сказала Кейт. — Через неделю здесь будет свет, музыка, люди…
— И ты, — добавил он. — В платье. Спокойная. Счастливая.
Она повернулась к нему.
— А ты?
— А я буду рядом, — просто сказал он.
Она подошла ближе. Не потому что нужно. Потому что хотелось.
И поцеловала его первой.
Не от радости.
Не от усталости.
А от ясного понимания:
они идут в это — вместе.
