- Нет.
- Тогда я прямо сейчас отправлюсь домой, оставив вашу подружку на растерзание ее муженьку. И вышвырну из своего дома ваших сопляков, всех до единого. Ах да, еще я...
- Прекратите. Вы этого не сделаете.
- Интересно, почему же?
- Потому что у вас здесь появилась выгода. Я обещаю, что сам посмотрю и фрески, и заметки на полях книги. Если там действительно будет что-то подозрительное, я... я сообщу.
Я был почти честен. Мне пришлось взять Лидию за руки, согревая ее ледяные ладони в своих и молясь, чтобы ее это отвлекло.
- Не злитесь, пожалуйста. Я правда не могу показать вам книгу.
Странно, но она довольно резко убрала ладонь и толкнула меня в грудь.
- Вы так неуклюже пытаетесь мной манипулировать, господин инквизитор. Но за попытку вас, пожалуй, стоит поощрить, - и потрепала меня по голове, словно мальчишку. - Может, когда-нибудь, и достигнете моего уровня... Приходите завтра к ужину. Обещаю, скучно не будет. Узнаете много интересного про своих друзей.
- Непременно приду, - кивнул я Лидии, едва сдерживая себя от нелепого желания притянуть ее к себе, чтобы... Встряхнул головой и добавил:
- Идите быстрей в дом, а то больно смотреть на вашу замерзшую физиономию.
Я влетела в дом, кипя от злости из-за снисходительного отношения Кысея. Каков мерзавец! Ему это так с рук не сойдет. Да завтра же поручу головорезам Отшельника схватить его и притащить ко мне. А там он мигом лишится не только спеси, но и всего остального, в том числе и своей клятого обета целомудрия! Вот почему я не родилась мужчиной, а он - трепетной юной девой? Насколько все было бы проще. Несколько секунд я позволила себе наслаждаться заманчивыми видениями, но затем досадливо покачала головой. Да, я могу совратить инквизитора, но только вряд ли потом получится упиваться его чувствами. Иногда в его отношении ко мне мелькала едва различимая нотка, такая вкусная и незнакомая, что взвыть хотелось, когда она исчезала. И я интуитивно чувствовала, что после принуждения она пропадет навсегда. Демон, как же я ненавижу собственное бессилие!
- Госпожа? - Тень протянула мне корзинку. - Здесь все, как вы просили. Еще господин инквизитор просил меня нарисовать портрет пропавшего юноши, сказал, что вы не против.
- Я не против, иди, - ответила я. - Но рисунок принесешь не ему, а мне.
Добравшись до своей комнаты, я ощутила, насколько продрогла, что повлекло за собой очередную порцию проклятий в адрес Кысея. Взгляд на себя в зеркало только добавил расстройства - вид у меня был действительно неважный. Поэтому мне срочно было необходимо найти кого-нибудь, кому еще хуже. И отвести душу.
Я без стука ворвалась в комнату Софи.
- Госпожа Бурже, вы знаете, что ябедничать нехорошо? Зачем вы нажаловались господину Тиффано?
Софи пыталась расчесаться на ночь, вперив напряженный взгляд в зеркало, ее движения были плохо координированы и неуклюжи.
- Кысей сказал, что верит вам.
- Да неужели? - опешила я и замялась ненадолго. - Сейчас расплачусь от умиления. Вы обещали меня во всем слушаться, а вместо этого...
- Но вы же ничего не делаете. Только допрашиваете, словно преступницу...
Я подошла, легко отобрала у нее гребень и вытащила из корзины кувшин с молоком.
- Пейте, госпожа Бурже. Все до капли.
- Что это? - в ее глазах легко читался испуг.
- Молоко.
- Обычное молоко?
- А вы какое ожидали? Стрекозье?
Я уселась в кресло напротив, разглядывая, как моя подопечная давится молоком, потом нехотя достала из свертка сдобную плюшку, откусила и чуть не подавилась. Я опять увидела в Софи смертную тень, что стремительно разлагалась, до меня даже донесся запах тлена, такой же, что был в нашей семейной усыпальнице. Я застыла с булкой в руках, не в силах удержать тонкую нить реальности. Почему же опять? Ведь я найду отравителя, и угроза будет отведена. Почему же я опять вижу ее смерть? Что не так? Я уронила плюшку, вскакивая с кресла. Мне нужно коснуться живой и теплой Софи, иначе утону в своих видениях.
Я не знаю, сколько простояла, сжимая ее в объятиях, очнулась лишь тогда, когда Софи полузадушенно попросила:
- А можно меня отпустить?
Я отстранилась от нее, пристально вглядываясь в ее лицо, провела пальцами по скулам, очерчивая силуэт. Тень исчезла. Неужели я ошиблась? Неужели дело не только в отравлении? Симптомы были вполне очевидны и хорошо мне знакомы. Благодаря заботливой бабуле, которая готовила внучку стать будущей воягиней, меня с детства пичкали ядами. В ничтожных дозах. В том числе и мышьяком. Он хорошо нейтрализовался молоком, которое меня заставляли пить стаканами, и которое я возненавидела от всей души.
Софи стало плохо примерно год назад, примерно в то самое время, когда у нее случился выкидыш. Я задумалась - версия, что конь на прогулке понес и случайно сбросил свою наездницу, решительно мне не нравилась. Возможно, и тут был злой умысел. Предположим, именно тогда Эмиль и решил свести свою жену в могилу, не желая обременять себя заботами. Но за год вполне можно было это сделать. Однако у Софи отсутствовали некоторые признаки хронического отравления, ее кожа не пожелтела, на ладонях не появились характерные бугорки, зато налицо была мышечная слабость. Такое ощущение, что ее травили совсем неумело, то ли не рассчитав дозу, то ли передумав. И я не исключала экономки. Она настолько ревностно следила за своей хозяйкой, постоянно ошиваясь где-нибудь неподалеку, что вызывала у меня дикое раздражение. Когда я за обедом объявила им, что отныне Софи будет держать строжайший пост, дабы очиститься от нечистых мыслей и колдовского проклятия, их реакция была разной. Эмиль гневно сжал кулаки, но смолчал, а Эжени начала возмущенно причитать и отговаривать Софи.
- Госпожа Хризштайн, а я могу взять плюшку? Она так вкусно пахнет... - жалобно спросила Софи, жадно глядя на развернутый сверток со съестным. Я могла себе позволить рискнуть и питаться в этом доме, а вот подопечную следовало ограничить. Впрочем, мне вообще не хотелось есть.
Я достала еще одну плюшку, повертела ее в руках перед носом Софи и едко спросила:
- Аппетит появился?
Девушка лишь судорожно сглотнула голодную слюну.
- Держите, - я милостиво протянула ей плюшку, разглядывая ее движения. Меня что-то смущало в девушке, и я никак не могла понять, что же именно.
- Госпожа Бурже, не смейте ничего есть без моего разрешения. Понятно?
Софи покорно кивнула с набитым ртом.
- И пить тоже, - на всякий случай добавила я, разглядывая стакан с водой, стоящий у нее на прикроватном столике. Я подошла и вылила его содержимое на пол.
- Госпожа Бурже, как отреагировал ваш муж, когда вы сообщили о том, что беременны? И на то, что вы потеряли дитя?
Софи сжалась от неприятных воспоминаний.
- Никак.
- То есть? Не заставляйте вытягивать каждое слово.
- Эмиль не знал. Я и сама не знала, что при надежде. А когда после падения пришла в себя, и мне сказал лекарь, я... Я не стала ничего говорить мужу, чтобы не расстраивать его...
- Хм... А ребенок точно был от него?
- Да как вы смеете? - Софи вцепилась в край трюмо, опираясь и вставая на ноги. - Почему вы все время говорите лишь гадости? Неужели в вас нет...
- Нет, - недовольно отрезала я. - Во мне нет сострадания и прочей чепухи, не утруждайте себя их поисками. Почему в таком случае разладились ваши отношения с мужем? Да не мнитесь, сколько можно стесняться.
- Я не знаю. Наверное, это я виновата. После всего я... Я чувствовала себя такой виноватой, что не уберегла нашего ребенка. А потом мне стало становиться все хуже и хуже, поэтому и...
- То есть, почти год у вас с мужем нет никаких интимных отношений?
- Да, - выдохнула Софи, не отрывая глаз от пола.
- Знаете, вы показались мне неглупой женщиной, но сейчас я вижу, что ошиблась. Вы всерьез полагаете, что мужчина будет в течение года жить в воздержании? На это разве что ваш фанатичный Кысенька способен.
Софи вскинула на меня гневный взор.
- Прекратите эти гнусные намеки.
- Но вы же сами видите. Вот есть Ниночка, такая юная, пышущая здоровьем, красивая и беззащитная, - я подошла к Софи и обняла ее за плечи. - И есть молодой здоровый мужчина, который, если верить вашим словам, уже целый год воздерживался. Как вы думаете, что произойдет дальше? Или уже произошло?
- Уходите, - ее голос дрожал.
- Кто занимается вашими финансами, госпожа Бурже? - зашла я с другой стороны.
- Сейчас Эмиль, а раньше я сама.
- Но документы все равно подписываете вы?
- Да.
- Чье было решение приехать сюда? Кто подал идею?
- Мои родители. Их знакомая очень хвалила местный климат, который помог ее внуку справиться с удушьем, хотя все лекари от него отказались.
- Хм. А Эмиль не возражал?
- Он не хотел бросать столицу. У него была служба, и он...
- А лекари, что вас осматривали, кто их находил?
- Эмиль первым забил тревогу. А потом уже всем стали заниматься родители.
- Лекари были лучшие?
- Да.
Я отпустила Софи, недовольно нахмурившись. Действительно странно, что столичные лекари не смогли распознать симптомов отравления, тут Кысей был прав, как ни прискорбно. И зачем было Эмилю привлекать внимание к ее заболеванию? Готовил почву? Но в таком случае, ему было выгодно увезти жену подальше от родителей и от лекарей, что могли выявить яд.
- Я хочу лечь спать. Если вы закончили, то...
- Когда вы приехали сюда, поведение Эмиля изменилось?
- Да. Он... ходит потерянный. Ему тут скучно, он лишился своего любимого занятия. Он ведь привык к столичной жизни с ее балами, авантюрами, турнирами. Эмиль же получил мастера клинка не за красивые глаза. Для него это вся его жизнь, быть лучшим, тренироваться и выигрывать соревнования для него как воздух. А здесь он... ему даже не с кем скрестить клинок, нет достойных соперников. А знаете, как я познакомилась с Эмилем?
- Не знаю и знать не хочу.
Софи покачала головой.
- Эмиль все бросил ради меня, понимаете? А вы его обвиняете...
- Госпожа Бурже, а вспомните, когда именно ваше самочувствие резко ухудшилось?
- Я плохо перенесла недавнее путешествие, меня сильно донимала морская болезнь. Но по приезду стало легче, я даже поверила, что мне действительно удастся выздороветь... А два дня назад меня так скрутило, что я думала, что душу Единому отдам. И я жалею, что не умерла...
Я влепила ей пощечину, выплеснув наконец раздражение и злость.
- Еще раз скажете о смерти, и я вас сама прибью.
Софи взирала на меня с изумлением, прижимая к алеющей щеке ладонь. Я схватила ее за плечи и встряхнула.
- Да очнитесь, госпожа Бурже! Вас пытаются отравить, а вы сидите и жалеете себя, вместо того, чтобы разозлиться и разобраться с обидчиками.
- Вы ошибаетесь. Лекари первым делом заподозрили отравление. Меня отправили в закрытую лечебницу, чтобы исключить любой источник яда, но лучше мне не стало. Вы ошибаетесь, - повторила она.
- Запомните, госпожа Бурже, я никогда не ошибаюсь. Травить можно разными способами, пропитать ткань, распылить на цветы или в воздух, подкупить сиделку...
Софи покачала головой.
- Вы сказали, что избавите от проклятия, а вместо этого банально заставляете меня подозревать собственного мужа. Вы не первая. Убирайтесь. Я в ваших услугах больше не нуждаюсь.
- Я и пытаюсь избавить вас от проклятия. Проклятия глупости. Вы же смирились с собственной участью! У вас же на лбу написано - "Я - жертва".
- Уходите, - ее взгляд был преисполнен твердой решимости. - Пусть я умираю, но я никому не позволю портить мне последние дни.
- Сколько пафоса. А я никуда не уйду, - ухмыльнулась я. - И выгнать меня у вас не получится. Вернее, вы можете, но тогда я испорчу последние дни на виселице Эмилю. После вашей смерти. Будьте уверены. Вы же не хотите, чтобы его повесили?
Софи отпрянула от меня.
- Вы... Вы чудовищны! Только посмейте, и я!..
- А что вы? Вы будете мертвы к тому времени. И он станет единственным подозреваемым. Вы же не так глупы, чтобы этого не понимать? Никуда вы от меня не денетесь. Если так уверены в невиновности Эмиля, то вам нечего бояться, верно?
Софи не успела ничего ответить, в комнату заглянула экономка.
- Госпожа, вам пора ложиться... - она осеклась, увидев меня.
- Она именно это и собирается сделать, - ответила я.
- Но Софи... Мне надо помочь ей раздеться.
- Я сама ей помогу. Идите, Эжени.
Экономка неуверенно взглянула на хозяйку, ожидая ее ответа. Девушка молчала, с ненавистью смотря на меня.
- Госпожа Бурже, отошлите уже наконец свою настырную экономку.
Пылающая ярость в глазах Софи грела меня надеждой, что еще не все потеряно, раз она способна так разозлиться.
- Иди, Эжени, - наконец выдавила она.
- Я пожалуюсь на вас Кысею. Он это так не оставит. Он не позволит... - шипела Софи, пока я помогала ей раздеваться.
- Ложитесь уже, госпожа Бурже, - подтолкнула я ее к кровати. - Надеюсь, вы не храпите.
- Что? Вы что... Вы собираетесь здесь ночевать?
- Именно, - ответила я, удобно устраиваясь рядом.
Софи отпрянула на край кровати, пытаясь встать.
- Это неслыханно! Вы не можете спать в моей кровати!
- А где же мне спать? На коврике возле двери? Там холодно. Кроме того, вы уж простите, но мое происхождение благороднее вашего, так что уж... Нет, вы конечно можете устроиться на полу, но...
- Убирайтесь!
- Но ваш отравитель может просто придти и придушить вас во сне подушкой. Раз уж яд так слабо на вас действует. Следов не будет. И все облегченно вздохнут, решив, что бедняжка наконец отмучалась. По крайней мере, будь я на месте убийцы, я бы так и сделала. Поэтому потерпите мое общество. Ложитесь, сказала!
Я дернула Софи обратно в постель, она лишь злобно засопела, но промолчала, демонстративно устраиваясь на краю широкой кровати. Через полчаса она наконец перестала возиться, дыхание выровнялось, и она заснула. А я лежала, сжимая в кулаке пузырек с грибным эликсиром, что принесла Тень вместе со снедью. Завтра заставлю Софи его выпить как рыбий жир, полезный и отвратительно воняющий. Но меня все равно терзали смутные сомнения, что я что-то упускаю, что Единый опять обыграет меня в этой партии... Впрочем, я и раньше проигрывала, чего уж теперь, хотя Кысей расстроится... Я притянула к себе спящую девушку и уткнулась носом в ее волосы, пытаясь удержать реальность вокруг себя.
Утро началось со скандала, что устроила мне экономка. Она шипела про мою неслыханную наглость и бесцеремонность, застав меня в спальне ее обожаемой госпожи, обвиняла меня в том, что я компрометирую несчастную Софи своим присутствием. Спросонья я была не просто злая, но еще и туго соображала, поэтому просто заломила экономке руку за спину и вытолкала за дверь, нагло и бесцеремонно, как от меня и ожидалось.
- Я не понимаю вас, госпожа Хризштайн, - спокойно сказала Софи, разглядывая меня с брезгливым интересом. Она уже успела привести себя в порядок, была полностью одета и готова к схватке. - Чего вы добиваетесь? Вы хотите денег? Я заплачу вам, только оставьте меня и мужа в покое.
Вместо ответа я подошла к ее комоду, стала выдвигать один ящик за другим, пока не нашла то, что искала.
- А чего хотите вы, госпожа Бурже? - спросила я, доставая рисунок Тени с эскизом изящного колье.
- Нет-нет-нет, прошу вас! - Софи выставила вперед руки в отчаянной мольбе, видя, что я собираюсь его разорвать. - Не будьте столь жестоки, прошу вас! Не лишайте последней...
- Тогда я прямо сейчас отправлюсь домой, оставив вашу подружку на растерзание ее муженьку. И вышвырну из своего дома ваших сопляков, всех до единого. Ах да, еще я...
- Прекратите. Вы этого не сделаете.
- Интересно, почему же?
- Потому что у вас здесь появилась выгода. Я обещаю, что сам посмотрю и фрески, и заметки на полях книги. Если там действительно будет что-то подозрительное, я... я сообщу.
Я был почти честен. Мне пришлось взять Лидию за руки, согревая ее ледяные ладони в своих и молясь, чтобы ее это отвлекло.
- Не злитесь, пожалуйста. Я правда не могу показать вам книгу.
Странно, но она довольно резко убрала ладонь и толкнула меня в грудь.
- Вы так неуклюже пытаетесь мной манипулировать, господин инквизитор. Но за попытку вас, пожалуй, стоит поощрить, - и потрепала меня по голове, словно мальчишку. - Может, когда-нибудь, и достигнете моего уровня... Приходите завтра к ужину. Обещаю, скучно не будет. Узнаете много интересного про своих друзей.
- Непременно приду, - кивнул я Лидии, едва сдерживая себя от нелепого желания притянуть ее к себе, чтобы... Встряхнул головой и добавил:
- Идите быстрей в дом, а то больно смотреть на вашу замерзшую физиономию.
Глава 7 - Хризокола
Я влетела в дом, кипя от злости из-за снисходительного отношения Кысея. Каков мерзавец! Ему это так с рук не сойдет. Да завтра же поручу головорезам Отшельника схватить его и притащить ко мне. А там он мигом лишится не только спеси, но и всего остального, в том числе и своей клятого обета целомудрия! Вот почему я не родилась мужчиной, а он - трепетной юной девой? Насколько все было бы проще. Несколько секунд я позволила себе наслаждаться заманчивыми видениями, но затем досадливо покачала головой. Да, я могу совратить инквизитора, но только вряд ли потом получится упиваться его чувствами. Иногда в его отношении ко мне мелькала едва различимая нотка, такая вкусная и незнакомая, что взвыть хотелось, когда она исчезала. И я интуитивно чувствовала, что после принуждения она пропадет навсегда. Демон, как же я ненавижу собственное бессилие!
- Госпожа? - Тень протянула мне корзинку. - Здесь все, как вы просили. Еще господин инквизитор просил меня нарисовать портрет пропавшего юноши, сказал, что вы не против.
- Я не против, иди, - ответила я. - Но рисунок принесешь не ему, а мне.
Добравшись до своей комнаты, я ощутила, насколько продрогла, что повлекло за собой очередную порцию проклятий в адрес Кысея. Взгляд на себя в зеркало только добавил расстройства - вид у меня был действительно неважный. Поэтому мне срочно было необходимо найти кого-нибудь, кому еще хуже. И отвести душу.
Я без стука ворвалась в комнату Софи.
- Госпожа Бурже, вы знаете, что ябедничать нехорошо? Зачем вы нажаловались господину Тиффано?
Софи пыталась расчесаться на ночь, вперив напряженный взгляд в зеркало, ее движения были плохо координированы и неуклюжи.
- Кысей сказал, что верит вам.
- Да неужели? - опешила я и замялась ненадолго. - Сейчас расплачусь от умиления. Вы обещали меня во всем слушаться, а вместо этого...
- Но вы же ничего не делаете. Только допрашиваете, словно преступницу...
Я подошла, легко отобрала у нее гребень и вытащила из корзины кувшин с молоком.
- Пейте, госпожа Бурже. Все до капли.
- Что это? - в ее глазах легко читался испуг.
- Молоко.
- Обычное молоко?
- А вы какое ожидали? Стрекозье?
Я уселась в кресло напротив, разглядывая, как моя подопечная давится молоком, потом нехотя достала из свертка сдобную плюшку, откусила и чуть не подавилась. Я опять увидела в Софи смертную тень, что стремительно разлагалась, до меня даже донесся запах тлена, такой же, что был в нашей семейной усыпальнице. Я застыла с булкой в руках, не в силах удержать тонкую нить реальности. Почему же опять? Ведь я найду отравителя, и угроза будет отведена. Почему же я опять вижу ее смерть? Что не так? Я уронила плюшку, вскакивая с кресла. Мне нужно коснуться живой и теплой Софи, иначе утону в своих видениях.
Я не знаю, сколько простояла, сжимая ее в объятиях, очнулась лишь тогда, когда Софи полузадушенно попросила:
- А можно меня отпустить?
Я отстранилась от нее, пристально вглядываясь в ее лицо, провела пальцами по скулам, очерчивая силуэт. Тень исчезла. Неужели я ошиблась? Неужели дело не только в отравлении? Симптомы были вполне очевидны и хорошо мне знакомы. Благодаря заботливой бабуле, которая готовила внучку стать будущей воягиней, меня с детства пичкали ядами. В ничтожных дозах. В том числе и мышьяком. Он хорошо нейтрализовался молоком, которое меня заставляли пить стаканами, и которое я возненавидела от всей души.
Софи стало плохо примерно год назад, примерно в то самое время, когда у нее случился выкидыш. Я задумалась - версия, что конь на прогулке понес и случайно сбросил свою наездницу, решительно мне не нравилась. Возможно, и тут был злой умысел. Предположим, именно тогда Эмиль и решил свести свою жену в могилу, не желая обременять себя заботами. Но за год вполне можно было это сделать. Однако у Софи отсутствовали некоторые признаки хронического отравления, ее кожа не пожелтела, на ладонях не появились характерные бугорки, зато налицо была мышечная слабость. Такое ощущение, что ее травили совсем неумело, то ли не рассчитав дозу, то ли передумав. И я не исключала экономки. Она настолько ревностно следила за своей хозяйкой, постоянно ошиваясь где-нибудь неподалеку, что вызывала у меня дикое раздражение. Когда я за обедом объявила им, что отныне Софи будет держать строжайший пост, дабы очиститься от нечистых мыслей и колдовского проклятия, их реакция была разной. Эмиль гневно сжал кулаки, но смолчал, а Эжени начала возмущенно причитать и отговаривать Софи.
- Госпожа Хризштайн, а я могу взять плюшку? Она так вкусно пахнет... - жалобно спросила Софи, жадно глядя на развернутый сверток со съестным. Я могла себе позволить рискнуть и питаться в этом доме, а вот подопечную следовало ограничить. Впрочем, мне вообще не хотелось есть.
Я достала еще одну плюшку, повертела ее в руках перед носом Софи и едко спросила:
- Аппетит появился?
Девушка лишь судорожно сглотнула голодную слюну.
- Держите, - я милостиво протянула ей плюшку, разглядывая ее движения. Меня что-то смущало в девушке, и я никак не могла понять, что же именно.
- Госпожа Бурже, не смейте ничего есть без моего разрешения. Понятно?
Софи покорно кивнула с набитым ртом.
- И пить тоже, - на всякий случай добавила я, разглядывая стакан с водой, стоящий у нее на прикроватном столике. Я подошла и вылила его содержимое на пол.
- Госпожа Бурже, как отреагировал ваш муж, когда вы сообщили о том, что беременны? И на то, что вы потеряли дитя?
Софи сжалась от неприятных воспоминаний.
- Никак.
- То есть? Не заставляйте вытягивать каждое слово.
- Эмиль не знал. Я и сама не знала, что при надежде. А когда после падения пришла в себя, и мне сказал лекарь, я... Я не стала ничего говорить мужу, чтобы не расстраивать его...
- Хм... А ребенок точно был от него?
- Да как вы смеете? - Софи вцепилась в край трюмо, опираясь и вставая на ноги. - Почему вы все время говорите лишь гадости? Неужели в вас нет...
- Нет, - недовольно отрезала я. - Во мне нет сострадания и прочей чепухи, не утруждайте себя их поисками. Почему в таком случае разладились ваши отношения с мужем? Да не мнитесь, сколько можно стесняться.
- Я не знаю. Наверное, это я виновата. После всего я... Я чувствовала себя такой виноватой, что не уберегла нашего ребенка. А потом мне стало становиться все хуже и хуже, поэтому и...
- То есть, почти год у вас с мужем нет никаких интимных отношений?
- Да, - выдохнула Софи, не отрывая глаз от пола.
- Знаете, вы показались мне неглупой женщиной, но сейчас я вижу, что ошиблась. Вы всерьез полагаете, что мужчина будет в течение года жить в воздержании? На это разве что ваш фанатичный Кысенька способен.
Софи вскинула на меня гневный взор.
- Прекратите эти гнусные намеки.
- Но вы же сами видите. Вот есть Ниночка, такая юная, пышущая здоровьем, красивая и беззащитная, - я подошла к Софи и обняла ее за плечи. - И есть молодой здоровый мужчина, который, если верить вашим словам, уже целый год воздерживался. Как вы думаете, что произойдет дальше? Или уже произошло?
- Уходите, - ее голос дрожал.
- Кто занимается вашими финансами, госпожа Бурже? - зашла я с другой стороны.
- Сейчас Эмиль, а раньше я сама.
- Но документы все равно подписываете вы?
- Да.
- Чье было решение приехать сюда? Кто подал идею?
- Мои родители. Их знакомая очень хвалила местный климат, который помог ее внуку справиться с удушьем, хотя все лекари от него отказались.
- Хм. А Эмиль не возражал?
- Он не хотел бросать столицу. У него была служба, и он...
- А лекари, что вас осматривали, кто их находил?
- Эмиль первым забил тревогу. А потом уже всем стали заниматься родители.
- Лекари были лучшие?
- Да.
Я отпустила Софи, недовольно нахмурившись. Действительно странно, что столичные лекари не смогли распознать симптомов отравления, тут Кысей был прав, как ни прискорбно. И зачем было Эмилю привлекать внимание к ее заболеванию? Готовил почву? Но в таком случае, ему было выгодно увезти жену подальше от родителей и от лекарей, что могли выявить яд.
- Я хочу лечь спать. Если вы закончили, то...
- Когда вы приехали сюда, поведение Эмиля изменилось?
- Да. Он... ходит потерянный. Ему тут скучно, он лишился своего любимого занятия. Он ведь привык к столичной жизни с ее балами, авантюрами, турнирами. Эмиль же получил мастера клинка не за красивые глаза. Для него это вся его жизнь, быть лучшим, тренироваться и выигрывать соревнования для него как воздух. А здесь он... ему даже не с кем скрестить клинок, нет достойных соперников. А знаете, как я познакомилась с Эмилем?
- Не знаю и знать не хочу.
Софи покачала головой.
- Эмиль все бросил ради меня, понимаете? А вы его обвиняете...
- Госпожа Бурже, а вспомните, когда именно ваше самочувствие резко ухудшилось?
- Я плохо перенесла недавнее путешествие, меня сильно донимала морская болезнь. Но по приезду стало легче, я даже поверила, что мне действительно удастся выздороветь... А два дня назад меня так скрутило, что я думала, что душу Единому отдам. И я жалею, что не умерла...
Я влепила ей пощечину, выплеснув наконец раздражение и злость.
- Еще раз скажете о смерти, и я вас сама прибью.
Софи взирала на меня с изумлением, прижимая к алеющей щеке ладонь. Я схватила ее за плечи и встряхнула.
- Да очнитесь, госпожа Бурже! Вас пытаются отравить, а вы сидите и жалеете себя, вместо того, чтобы разозлиться и разобраться с обидчиками.
- Вы ошибаетесь. Лекари первым делом заподозрили отравление. Меня отправили в закрытую лечебницу, чтобы исключить любой источник яда, но лучше мне не стало. Вы ошибаетесь, - повторила она.
- Запомните, госпожа Бурже, я никогда не ошибаюсь. Травить можно разными способами, пропитать ткань, распылить на цветы или в воздух, подкупить сиделку...
Софи покачала головой.
- Вы сказали, что избавите от проклятия, а вместо этого банально заставляете меня подозревать собственного мужа. Вы не первая. Убирайтесь. Я в ваших услугах больше не нуждаюсь.
- Я и пытаюсь избавить вас от проклятия. Проклятия глупости. Вы же смирились с собственной участью! У вас же на лбу написано - "Я - жертва".
- Уходите, - ее взгляд был преисполнен твердой решимости. - Пусть я умираю, но я никому не позволю портить мне последние дни.
- Сколько пафоса. А я никуда не уйду, - ухмыльнулась я. - И выгнать меня у вас не получится. Вернее, вы можете, но тогда я испорчу последние дни на виселице Эмилю. После вашей смерти. Будьте уверены. Вы же не хотите, чтобы его повесили?
Софи отпрянула от меня.
- Вы... Вы чудовищны! Только посмейте, и я!..
- А что вы? Вы будете мертвы к тому времени. И он станет единственным подозреваемым. Вы же не так глупы, чтобы этого не понимать? Никуда вы от меня не денетесь. Если так уверены в невиновности Эмиля, то вам нечего бояться, верно?
Софи не успела ничего ответить, в комнату заглянула экономка.
- Госпожа, вам пора ложиться... - она осеклась, увидев меня.
- Она именно это и собирается сделать, - ответила я.
- Но Софи... Мне надо помочь ей раздеться.
- Я сама ей помогу. Идите, Эжени.
Экономка неуверенно взглянула на хозяйку, ожидая ее ответа. Девушка молчала, с ненавистью смотря на меня.
- Госпожа Бурже, отошлите уже наконец свою настырную экономку.
Пылающая ярость в глазах Софи грела меня надеждой, что еще не все потеряно, раз она способна так разозлиться.
- Иди, Эжени, - наконец выдавила она.
- Я пожалуюсь на вас Кысею. Он это так не оставит. Он не позволит... - шипела Софи, пока я помогала ей раздеваться.
- Ложитесь уже, госпожа Бурже, - подтолкнула я ее к кровати. - Надеюсь, вы не храпите.
- Что? Вы что... Вы собираетесь здесь ночевать?
- Именно, - ответила я, удобно устраиваясь рядом.
Софи отпрянула на край кровати, пытаясь встать.
- Это неслыханно! Вы не можете спать в моей кровати!
- А где же мне спать? На коврике возле двери? Там холодно. Кроме того, вы уж простите, но мое происхождение благороднее вашего, так что уж... Нет, вы конечно можете устроиться на полу, но...
- Убирайтесь!
- Но ваш отравитель может просто придти и придушить вас во сне подушкой. Раз уж яд так слабо на вас действует. Следов не будет. И все облегченно вздохнут, решив, что бедняжка наконец отмучалась. По крайней мере, будь я на месте убийцы, я бы так и сделала. Поэтому потерпите мое общество. Ложитесь, сказала!
Я дернула Софи обратно в постель, она лишь злобно засопела, но промолчала, демонстративно устраиваясь на краю широкой кровати. Через полчаса она наконец перестала возиться, дыхание выровнялось, и она заснула. А я лежала, сжимая в кулаке пузырек с грибным эликсиром, что принесла Тень вместе со снедью. Завтра заставлю Софи его выпить как рыбий жир, полезный и отвратительно воняющий. Но меня все равно терзали смутные сомнения, что я что-то упускаю, что Единый опять обыграет меня в этой партии... Впрочем, я и раньше проигрывала, чего уж теперь, хотя Кысей расстроится... Я притянула к себе спящую девушку и уткнулась носом в ее волосы, пытаясь удержать реальность вокруг себя.
Утро началось со скандала, что устроила мне экономка. Она шипела про мою неслыханную наглость и бесцеремонность, застав меня в спальне ее обожаемой госпожи, обвиняла меня в том, что я компрометирую несчастную Софи своим присутствием. Спросонья я была не просто злая, но еще и туго соображала, поэтому просто заломила экономке руку за спину и вытолкала за дверь, нагло и бесцеремонно, как от меня и ожидалось.
- Я не понимаю вас, госпожа Хризштайн, - спокойно сказала Софи, разглядывая меня с брезгливым интересом. Она уже успела привести себя в порядок, была полностью одета и готова к схватке. - Чего вы добиваетесь? Вы хотите денег? Я заплачу вам, только оставьте меня и мужа в покое.
Вместо ответа я подошла к ее комоду, стала выдвигать один ящик за другим, пока не нашла то, что искала.
- А чего хотите вы, госпожа Бурже? - спросила я, доставая рисунок Тени с эскизом изящного колье.
- Нет-нет-нет, прошу вас! - Софи выставила вперед руки в отчаянной мольбе, видя, что я собираюсь его разорвать. - Не будьте столь жестоки, прошу вас! Не лишайте последней...
