Профессор приблизился к инквизитору и начал что-то шептать ему на ухо, беззастенчиво касаясь губами его щеки. У меня в глазах потемнело от бешенства. Я чувствовала, как смазываются вокруг меня контуры реальности, каким вязким становится время, как гулко отдает в ушах биение сердца... Холодное дыхание бездны выстуживало любые эмоции, кроме всепоглощающей ярости...
- Прочь от него... - прошипела я, легко отталкивая Фарида в сторону и вскакивая на ноги. - Или я...
- Или что? - профессор с интересом смотрел на меня, не подумав отстраниться от Кысея.
Фарид поторопился схватить меня, однако слабо придерживая, словно колеблясь.
- Или я уничтожу вашу клятую святыню... - выговорила я, набирая в легкие воздух.
Профессор рассмеялся, еще ближе придвинувшись к инквизитору. Тот безучастно смотрел на меня, его губы лишь едва заметно шевелились, словно он молился.
- Вашему Алексу так нравятся песни... песни про море... - мои легкие были заполнены до отказа.
Мне никогда не сравниться с тобой, атаман, но и мой голос достаточно силен, чтобы...
Морю покорны усталые души,
Море само покоряется лучшим,
Там впереди, за тяжелыми тучами,
В мир пробивается новый рассвет...
Я набирала силу, повышая тон звука все ближе и ближе к своей цели, на последней строчке выдав всю доступную мощь, от которой хризопраз на стене вдруг хрустнул, зазмеился трещинами, а лик куховара человеческих душ раскололся и осыпался мелкими брызгами. Профессор испуганно охнул, инквизитор обернулся на звук и выругался. Никто из них не заметил, лишь я довольно смотрела на расколовшийся кувшин, варево с которого медленно заливало каменный алтарь.
- Ой, - сказала я, но получился лишь хрип - голос я все-таки сорвала. - Промахнулась чуток.
Профессор наконец посмотрел на алтарь и увидел, что случилось. Он кинулся собирать остатки варева в крупный осколок. Его руки дрожали.
- Фарид, держи ее, - его голос срывался от злости. - Я передумал, голубчик. Эта дрянь выпьет лекарство, даже если придется заставить ее вылизать здесь все до капли. А после станет послушной...
- Нет! - дернулся в путах инквизитор. - Не надо, прошу вас. Она безумна... Это правда!.. Нельзя предугадать, как на нее подействует... Вы слышите! Прекратите...
Фарид грубо запрокинул мне голову и надавил на щеки. Профессор залил в рот пахучую отраву, в которой я с ужасом узнала хмельной вкус, тот самый, что был у Алекса на губах...
Обычно мне хватало лишь малой толики алкоголя, чтобы мертвецки опьянеть, но странным образом, сейчас я чувствовала, как жар разлился по всему телу...
- Ну вот, голубушка, сейчас вы успокоитесь и расслабитесь, - похлопал меня по щеке профессор и кивнул слуге. - Лука, займись ею. Обнажи все ее страхи...
Я прикусила себе губу, соленый привкус крови вдруг показался таким сладким. Лука растерянно смотрел на меня, а я... Усиленная напитком ярость затопила меня, смывая последние барьеры, и стремительно унося меня в бездну... Зрение туманилось... Я хотела крови... Горячей, терпкой... Фарид уже давно отпустил мое плечо.
- Профессор, - вдруг жалобно сказал Лука. - Я не хочу... Она... Она страшная...
- Делай, что велено! - резко ответил профессор, даже не обернувшись. - У нас мало времени.
Камилли стоял возле святыни, разглядывая повреждения. Лука приблизился ко мне. Его лицо было перекошено страхом. Я улыбнулась ему, мечтая ощутить на языке вкус его крови вместо собственной.
- Давай, Лука, - я быстро подобрала с пола брошенный черепок кувшина и рассекла себе руку.
Профессор не смотрел в нашу сторону. Он нагнулся, собирая с пола осколки камня, как будто мог вернуть их на место. Фарид отступил в сторону, давая дорогу Луке. Тот подошел еще ближе и уставился мне в глаза, врываясь в мой разум. А я и не думала его закрывать, щедро распахнув ему навстречу всю память. Пусть наслаждается, особенно милыми воспоминаниями о подвале колдуна.
- У меня нет страхов, Лука. Давно уже нет. Ничего не осталось. Извини. А ты? Чего боишься ты?
Лука дернулся назад, но я уже выставила вперед рассеченную ладонь, залитую кровью.
- Тебе нравится? - прошептала я, сметая остатки собственного разума и смешивая его с чужим. Таким отвратительно податливым...
...Раздражающий смех брата... Игра, обернувшаяся смертью... Кровь на руках... Страх и вина... Окрик матери... Удары хлыста по спине... Кровь... Мучительный страх наказания... Опять кровь... Белое лицо матери... Никто больше не винит... Но почему же чужая кровь?.. Снова и снова... Лицо профессора... Обещание защиты... И опять кровь... А потом чужие страхи... становящиеся собственными... Калейдоскоп лиц... Профессор Грано... Кровь на его ладони... Вонь мокрой псины... Страх собак... ставший смертельным... Снова кровь... Смерть родителей... Острый запах крови... Вина и беспомощность... Опять кровь... Море крови... Багровая тьма...
Я вынырнула из разума Луки, с трудом собирая капли собственного. Несчастный безумец вызывал чужие страхи, жертвуя частью собственной души. И эти страхи капля за каплей в нем накапливались, и сейчас уже пора... Пора пустить ему кровь...
- Посмотри на свои руки, Лука, - прошептала я, чувствуя, как изменился мой голос, стал чужим и противным. - Ты убил своего братика. Как ты мог? Ты виноват.
Лука оторвал безумный взгляд от моей кровоточащей ладони и перевел его на собственные руки. На них стала выступать кровь.
- Зачем ты убил его? Я должна тебя наказать... Зачем ты убил меня, свою мамочку? Ты опять виноват... Посмотри внимательно, ты видишь, твоя кровь требует наказания?
Из носа Луки хлынула кровь, он попытался зажать ее ладонью. Профессор ничего пока не замечал, собирая осколки. А Фарид мне не мешал. Я приблизилась к Луке, провела ладонью по его рту, поднеся его кровь к своим губам.
- Ты можешь исправить все. Искупить собственной кровью... Всей кровью... Когда в тебе не останется ни капли, ты будешь прощен... Ты же этого хочешь? Избавиться от страха и вины...
Лука беззвучно открывал рот, истекая кровавыми слезами, а я упоенно поглощала его разум, впитывая его весь без остатка. Но как же мало... Хочу еще... Лука всхлипнул и упал на пол, его тело дернулось в луже крови и застыло... Камилли обернулся на шум и побледнел, бросился к Луке.
- Фарид! Помоги! Что ты стоишь!
Охранник застыл столбом, мучительно нахмурив лоб. Но мне уже было мало... Так мало... Я двинулась к Камилли.
- Какая на вкус ваша кровь, профессор?
Он оторвал взгляд от Луки и побледнел, поднеся руку к горлу. Из его рта хлынула темная горячая кровь.
- Стой! Или убью, - прорычал Фарид, заступая мне дорогу с клинком. Я ухмыльнулась, и его руки начали сочиться кровью.
- Лидия, прекратите!
Окрик инквизитора вдруг нарушил равновесие в моей реальности. Я нахмурилась и покачнулась, переведя взгляд на Кысея.
- Вы не в себе, остановитесь, слышите? - я смотрела, как шевелятся его губы, а звуки складываются в слова, чей смысл был так бесконечно далек от меня. Кровавая пелена стекала с меня, заполняя тело и разум иной жаждой. Я ухмыльнулась в предвкушении. Фарид сгреб бесчувственного профессора в охапку и стал баюкать, словно ребенка, его взгляд был неживым. Я двинулась к инквизитору, чтобы наконец получить то, ради чего сюда пришла.
- Вы его убили, - прошептал Кысей, не в силах отвести взгляда от мертвого Луки.
Я впилась в губы инквизитора жадным поцелуем. Он отшатнулся и упрямо стиснул зубы, приведя меня в ярость. Я влепила ему пощечину, схватила его за подбородок и прошипела, глядя в глаза:
- Я не буду с вами церемониться, как профессор, - и впечатала его в жаровню, прижавшись к нему всем телом и перехватив его за волосы. Теперь я уже не целовала, а яростно мучила его красивые губы, терзая и кусая их, упиваясь сладостью выступившей крови, пытаясь проникнуть глубже. Но не получала желаемого... Жажда пожирала меня изнутри, каждый вдох горел в горле... Почему?.. Я могла растерзать его тело, но не могла насытиться... не могла остановиться... Я зарычала, разрывая на нем рубашку, жадно шаря по его груди и оставляя на ней кровавые разводы со своей ладони.
- Вы не в себе, слышите? Вы под действием напитка... - голос Кысея выворачивал наизнанку. - Развяжите мне руки... Да прекратите!..
Я рванула остатки рубашки на его плечах, запуталась в мантии, слишком плотной... Потом впилась ему в шею, чувствуя бешеное биение его крови под кожей, у себя под языком и зубами, царапая ногтями ему плечи, зверея от его запаха... Почему он не отвечает?
- Я получу вас... Вы мой... Или убью... Горло перегрызу...
Я прижалась к нему всем телом и потерлась, словно голодная кошка. Руки дрожали, зрение туманилось, каждый вдох давался с трудом, сердце заходилось в сумасшедшем ритме... Но я упрямо желала почувствовать отклик его плоти, поэтому добралась до пряжки ремня и рванула ее на себя...
Лидия совсем обезумела, превратившись в бешеного, алчущего крови зверя. Меня мутило от запаха крови, которая была повсюду. Фарид в исступление раскачивался над телом профессора. Мертвого? Я лихорадочно пытался собраться мыслями, не обращая внимания на жестокие ласки Лидии. Она вновь впилась мне в губы и потянулась к ремню брюк.
- Развяжите мне руки, - попросил я, но губы плохо слушались, нижняя была прокушена до крови.
Она лишь зарычала, жадно дернув за ремень, и мне стало совсем плохо. В горле пересохло от страха. Отвар профессора должен был свалить ее с ног, там был алкоголь. Но что еще он туда намешал? Опиум и травы. А если там была кошачья трава, сильнейший возбудитель, то… Я судорожно сглотнул. Ее одержимость мною не оставляла мне ни единого шанса. Если только…
- Лидия, вы хотите, чтобы я вас обнял?
Она замерла, ее горячее прерывистое дыхание обжигало оголенную кожу живота. Если она посмеет спуститься еще ниже… Демон! Я вздрогнул, когда ее огромные глаза оказались напротив моего лица, тьма расширенных зрачков была готова выплеснуться наружу и утопить все во мраке безумия.
- Я не смогу вас обнять, пока у меня связаны руки …
Безумица хрипло расхохоталась и больно схватила меня за подбородок, притянув к себе.
- Ответьте на поцелуй… И я подумаю…
- Нет, - твердо сказал я. – Я не буду…
Я чуть не взвыл, когда ее ногти впились в плечо и прочертили жгучие царапины на коже. Рано или поздно Фарид очнется от своего горестного забытья и обратит весь гнев на нее...
- Нет, - повторил я упрямо. – Как ответить на поцелуй той, что ведет себя хуже зверя? Поцелуй – это воплощенная нежность любви… Но вы не знаете, что это такое... Вы никого не любите, даже себя. Поэтому вы не целуете, вы кусаете, вы грубы, вы жестоки… Я не буду так…
- Да вы у нас нежный цветочек, - голос Лидии был хриплым и злым, она тяжело дышала, продолжая больно сжимать мое плечо.
- Я не могу и не хочу видеть кровь на вашем лице, - дыхание прервалось, я тяжело сглотнул. – Когда вы развяжете мне руки, я… я научу вас нежности поцелуя. Сначала я дотронусь до вашей щеки, чтобы вытереть кровь… вот здесь, возле губ…
Лидия дернулась и непроизвольно поднесла ладонь к своей щеке, но тут же замерла и яростно сверкнула глазами, отступив от меня на шаг.
- Потом я коснусь ваших волос… отведу их с лица… запущу пальцы в их мягкий шелк... Притяну вас к себе, чтобы вновь увидеть ваши странные глаза... - я дернул путы, увидев, что Лидия сделала еще один шаг назад. - Я обниму вас, прижму к себе, нежно, но крепко, чтобы согреть, чтобы почувствовать ваш цветочный запах...
Ее верхняя губа едва заметно дернулась, на мгновение обнажив зубы, и Лидия вдруг стала похожа на обезумевшую шипящую кошку, что прислушивается к увещеваниям хозяина слезть с дерева. Она склонила голову набок, и я заметил в ее глазах тонкий просвет серой радужки, отвоеванной у тьмы безумия.
- А еще я поправлю разорванное на плече платье...
- Поправите? - угрожающе зашипела Лидия, в мгновение ока оказываясь рядом.
- Да, поправлю, - я не отводил взгляда, понимая, что стоит опустить его, и ее уже ничто не остановит. - Я не хочу, чтобы вы мерзли. А вы всегда мерзнете. Поэтому развяжите мне руки, и тогда я смогу снять мантию. Чтобы расстелить ее на камне. Чтобы вам не было холодно, когда я...
Дыхание сбилось, потому что Лидия была слишком близко, жадно вглядываясь мне в глаза. Странным образом, мне показалось, что она способна читать мои мысли.
- ... Когда я склонюсь над вами в поцелуе...
- А дальше? - туман безумия в ее глазах медленно рассеивался, уступая место обычной похоти. - Что вы сделаете дальше?
- Я... - моя фантазия закончилась, я понятия не имел, что дальше. Вспомнив, как Фарид рвал на ней платье и задирал юбки, у меня остановилось сердце от мучительной беспомощности в тот момент защитить ее.
- Боже, да вы и вправду не знаете! - Лидия хрипло рассмеялась и провела ладонью по моей щеке. - Ну и ладно, я сама вам скажу, что делать, куда опустить руку, и какое применение мы найдем пальцам... Но сначала я вас все-таки поцелую.
Она вытерла мне кровь с лица, медленно пропустила между пальцев прядь моих волос, притянула меня к себе... Господи, да она же в точности повторяет, что я говорил! Ну почему я не додумался сказать про веревку! Обжигающее дыхание опалило мне губы, а потом ее язык нежно очертил их контур. Ее пальцы чуть дрогнули у меня на плече, и я с мучительной ясностью осознал, что под этой обманчиво мягкой лаской кипит едва сдерживаемая ярость, готовая в любую минуту вырваться от неосторожного движения. Я не смогу ее дальше дурачить... И я смешал наши дыхания, ответив на ее поцелуй и сметая последние сомнения. Сердце пропустило удар, потом еще один, а потом я просто перестал дышать, пока Лидия вдруг не отстранилась от меня. Подавшись за ней следом, я уже жаждал разорвать путы на руках вовсе не для того, чтобы оттолкнуть ее... Словно почуяв, она прильнула ко мне, выдохнув в лицо:
- Теперь я чувствую ваше желание, - и ее рука скользнула к расстегнутому ремню брюк, потом ниже, заставив меня вспыхнуть отчаянным стыдом за предательский отклик плоти.
- Развяжите мне руки, и вы почувствуете всю его силу...
- Хотите быть сверху? Ладно... - пробормотала Лидия, неохотно отступая.
- Там, возле алтаря должен быть ваш нож... - выдавил я. - Надо разрезать веревку...
Она повернулась к алтарю, обошла его нетвердым шагом и неожиданно пошатнулась. Действие отвара заканчивалось, а ярость безумия, державшая ее на ногах, почти рассеялась. И теперь ее стремительно развозило, походка стала неуверенной, руки дрожали. Фарид склонился над профессором и что-то отчаянно шептал. Господи Единый...
- Поторопитесь, пожалуйста, слишком томительно ожидание...
- Н-не к-командуйте мною, - огрызнулась Лидия, наклоняясь за кинжалом.
Я лишь выдохнул от ужаса, когда она не удержала равновесие, плюхнулась пятой точкой на ступеньку каменного возвышения и глупо хихикнула, разглядывая в своей руке нож.
- Возьмите кинжал и идите сюда, - громко позвал я ее.
Она кивнула и встала на ноги, опираясь на алтарь. Но через пару шагов на ее лице мелькнула растерянность, словно она забыла, зачем идет. Профессор говорил о забвении, что дарует его отвар... Неужели его действие проявляется сейчас?
- Прочь от него... - прошипела я, легко отталкивая Фарида в сторону и вскакивая на ноги. - Или я...
- Или что? - профессор с интересом смотрел на меня, не подумав отстраниться от Кысея.
Фарид поторопился схватить меня, однако слабо придерживая, словно колеблясь.
- Или я уничтожу вашу клятую святыню... - выговорила я, набирая в легкие воздух.
Профессор рассмеялся, еще ближе придвинувшись к инквизитору. Тот безучастно смотрел на меня, его губы лишь едва заметно шевелились, словно он молился.
- Вашему Алексу так нравятся песни... песни про море... - мои легкие были заполнены до отказа.
Мне никогда не сравниться с тобой, атаман, но и мой голос достаточно силен, чтобы...
Морю покорны усталые души,
Море само покоряется лучшим,
Там впереди, за тяжелыми тучами,
В мир пробивается новый рассвет...
Я набирала силу, повышая тон звука все ближе и ближе к своей цели, на последней строчке выдав всю доступную мощь, от которой хризопраз на стене вдруг хрустнул, зазмеился трещинами, а лик куховара человеческих душ раскололся и осыпался мелкими брызгами. Профессор испуганно охнул, инквизитор обернулся на звук и выругался. Никто из них не заметил, лишь я довольно смотрела на расколовшийся кувшин, варево с которого медленно заливало каменный алтарь.
- Ой, - сказала я, но получился лишь хрип - голос я все-таки сорвала. - Промахнулась чуток.
Профессор наконец посмотрел на алтарь и увидел, что случилось. Он кинулся собирать остатки варева в крупный осколок. Его руки дрожали.
- Фарид, держи ее, - его голос срывался от злости. - Я передумал, голубчик. Эта дрянь выпьет лекарство, даже если придется заставить ее вылизать здесь все до капли. А после станет послушной...
- Нет! - дернулся в путах инквизитор. - Не надо, прошу вас. Она безумна... Это правда!.. Нельзя предугадать, как на нее подействует... Вы слышите! Прекратите...
Фарид грубо запрокинул мне голову и надавил на щеки. Профессор залил в рот пахучую отраву, в которой я с ужасом узнала хмельной вкус, тот самый, что был у Алекса на губах...
Обычно мне хватало лишь малой толики алкоголя, чтобы мертвецки опьянеть, но странным образом, сейчас я чувствовала, как жар разлился по всему телу...
- Ну вот, голубушка, сейчас вы успокоитесь и расслабитесь, - похлопал меня по щеке профессор и кивнул слуге. - Лука, займись ею. Обнажи все ее страхи...
Я прикусила себе губу, соленый привкус крови вдруг показался таким сладким. Лука растерянно смотрел на меня, а я... Усиленная напитком ярость затопила меня, смывая последние барьеры, и стремительно унося меня в бездну... Зрение туманилось... Я хотела крови... Горячей, терпкой... Фарид уже давно отпустил мое плечо.
- Профессор, - вдруг жалобно сказал Лука. - Я не хочу... Она... Она страшная...
- Делай, что велено! - резко ответил профессор, даже не обернувшись. - У нас мало времени.
Камилли стоял возле святыни, разглядывая повреждения. Лука приблизился ко мне. Его лицо было перекошено страхом. Я улыбнулась ему, мечтая ощутить на языке вкус его крови вместо собственной.
- Давай, Лука, - я быстро подобрала с пола брошенный черепок кувшина и рассекла себе руку.
Профессор не смотрел в нашу сторону. Он нагнулся, собирая с пола осколки камня, как будто мог вернуть их на место. Фарид отступил в сторону, давая дорогу Луке. Тот подошел еще ближе и уставился мне в глаза, врываясь в мой разум. А я и не думала его закрывать, щедро распахнув ему навстречу всю память. Пусть наслаждается, особенно милыми воспоминаниями о подвале колдуна.
- У меня нет страхов, Лука. Давно уже нет. Ничего не осталось. Извини. А ты? Чего боишься ты?
Лука дернулся назад, но я уже выставила вперед рассеченную ладонь, залитую кровью.
- Тебе нравится? - прошептала я, сметая остатки собственного разума и смешивая его с чужим. Таким отвратительно податливым...
...Раздражающий смех брата... Игра, обернувшаяся смертью... Кровь на руках... Страх и вина... Окрик матери... Удары хлыста по спине... Кровь... Мучительный страх наказания... Опять кровь... Белое лицо матери... Никто больше не винит... Но почему же чужая кровь?.. Снова и снова... Лицо профессора... Обещание защиты... И опять кровь... А потом чужие страхи... становящиеся собственными... Калейдоскоп лиц... Профессор Грано... Кровь на его ладони... Вонь мокрой псины... Страх собак... ставший смертельным... Снова кровь... Смерть родителей... Острый запах крови... Вина и беспомощность... Опять кровь... Море крови... Багровая тьма...
Я вынырнула из разума Луки, с трудом собирая капли собственного. Несчастный безумец вызывал чужие страхи, жертвуя частью собственной души. И эти страхи капля за каплей в нем накапливались, и сейчас уже пора... Пора пустить ему кровь...
- Посмотри на свои руки, Лука, - прошептала я, чувствуя, как изменился мой голос, стал чужим и противным. - Ты убил своего братика. Как ты мог? Ты виноват.
Лука оторвал безумный взгляд от моей кровоточащей ладони и перевел его на собственные руки. На них стала выступать кровь.
- Зачем ты убил его? Я должна тебя наказать... Зачем ты убил меня, свою мамочку? Ты опять виноват... Посмотри внимательно, ты видишь, твоя кровь требует наказания?
Из носа Луки хлынула кровь, он попытался зажать ее ладонью. Профессор ничего пока не замечал, собирая осколки. А Фарид мне не мешал. Я приблизилась к Луке, провела ладонью по его рту, поднеся его кровь к своим губам.
- Ты можешь исправить все. Искупить собственной кровью... Всей кровью... Когда в тебе не останется ни капли, ты будешь прощен... Ты же этого хочешь? Избавиться от страха и вины...
Лука беззвучно открывал рот, истекая кровавыми слезами, а я упоенно поглощала его разум, впитывая его весь без остатка. Но как же мало... Хочу еще... Лука всхлипнул и упал на пол, его тело дернулось в луже крови и застыло... Камилли обернулся на шум и побледнел, бросился к Луке.
- Фарид! Помоги! Что ты стоишь!
Охранник застыл столбом, мучительно нахмурив лоб. Но мне уже было мало... Так мало... Я двинулась к Камилли.
- Какая на вкус ваша кровь, профессор?
Он оторвал взгляд от Луки и побледнел, поднеся руку к горлу. Из его рта хлынула темная горячая кровь.
- Стой! Или убью, - прорычал Фарид, заступая мне дорогу с клинком. Я ухмыльнулась, и его руки начали сочиться кровью.
- Лидия, прекратите!
Окрик инквизитора вдруг нарушил равновесие в моей реальности. Я нахмурилась и покачнулась, переведя взгляд на Кысея.
- Вы не в себе, остановитесь, слышите? - я смотрела, как шевелятся его губы, а звуки складываются в слова, чей смысл был так бесконечно далек от меня. Кровавая пелена стекала с меня, заполняя тело и разум иной жаждой. Я ухмыльнулась в предвкушении. Фарид сгреб бесчувственного профессора в охапку и стал баюкать, словно ребенка, его взгляд был неживым. Я двинулась к инквизитору, чтобы наконец получить то, ради чего сюда пришла.
- Вы его убили, - прошептал Кысей, не в силах отвести взгляда от мертвого Луки.
Я впилась в губы инквизитора жадным поцелуем. Он отшатнулся и упрямо стиснул зубы, приведя меня в ярость. Я влепила ему пощечину, схватила его за подбородок и прошипела, глядя в глаза:
- Я не буду с вами церемониться, как профессор, - и впечатала его в жаровню, прижавшись к нему всем телом и перехватив его за волосы. Теперь я уже не целовала, а яростно мучила его красивые губы, терзая и кусая их, упиваясь сладостью выступившей крови, пытаясь проникнуть глубже. Но не получала желаемого... Жажда пожирала меня изнутри, каждый вдох горел в горле... Почему?.. Я могла растерзать его тело, но не могла насытиться... не могла остановиться... Я зарычала, разрывая на нем рубашку, жадно шаря по его груди и оставляя на ней кровавые разводы со своей ладони.
- Вы не в себе, слышите? Вы под действием напитка... - голос Кысея выворачивал наизнанку. - Развяжите мне руки... Да прекратите!..
Я рванула остатки рубашки на его плечах, запуталась в мантии, слишком плотной... Потом впилась ему в шею, чувствуя бешеное биение его крови под кожей, у себя под языком и зубами, царапая ногтями ему плечи, зверея от его запаха... Почему он не отвечает?
- Я получу вас... Вы мой... Или убью... Горло перегрызу...
Я прижалась к нему всем телом и потерлась, словно голодная кошка. Руки дрожали, зрение туманилось, каждый вдох давался с трудом, сердце заходилось в сумасшедшем ритме... Но я упрямо желала почувствовать отклик его плоти, поэтому добралась до пряжки ремня и рванула ее на себя...
Глава 10 - Инквизитор Тиффано
Лидия совсем обезумела, превратившись в бешеного, алчущего крови зверя. Меня мутило от запаха крови, которая была повсюду. Фарид в исступление раскачивался над телом профессора. Мертвого? Я лихорадочно пытался собраться мыслями, не обращая внимания на жестокие ласки Лидии. Она вновь впилась мне в губы и потянулась к ремню брюк.
- Развяжите мне руки, - попросил я, но губы плохо слушались, нижняя была прокушена до крови.
Она лишь зарычала, жадно дернув за ремень, и мне стало совсем плохо. В горле пересохло от страха. Отвар профессора должен был свалить ее с ног, там был алкоголь. Но что еще он туда намешал? Опиум и травы. А если там была кошачья трава, сильнейший возбудитель, то… Я судорожно сглотнул. Ее одержимость мною не оставляла мне ни единого шанса. Если только…
- Лидия, вы хотите, чтобы я вас обнял?
Она замерла, ее горячее прерывистое дыхание обжигало оголенную кожу живота. Если она посмеет спуститься еще ниже… Демон! Я вздрогнул, когда ее огромные глаза оказались напротив моего лица, тьма расширенных зрачков была готова выплеснуться наружу и утопить все во мраке безумия.
- Я не смогу вас обнять, пока у меня связаны руки …
Безумица хрипло расхохоталась и больно схватила меня за подбородок, притянув к себе.
- Ответьте на поцелуй… И я подумаю…
- Нет, - твердо сказал я. – Я не буду…
Я чуть не взвыл, когда ее ногти впились в плечо и прочертили жгучие царапины на коже. Рано или поздно Фарид очнется от своего горестного забытья и обратит весь гнев на нее...
- Нет, - повторил я упрямо. – Как ответить на поцелуй той, что ведет себя хуже зверя? Поцелуй – это воплощенная нежность любви… Но вы не знаете, что это такое... Вы никого не любите, даже себя. Поэтому вы не целуете, вы кусаете, вы грубы, вы жестоки… Я не буду так…
- Да вы у нас нежный цветочек, - голос Лидии был хриплым и злым, она тяжело дышала, продолжая больно сжимать мое плечо.
- Я не могу и не хочу видеть кровь на вашем лице, - дыхание прервалось, я тяжело сглотнул. – Когда вы развяжете мне руки, я… я научу вас нежности поцелуя. Сначала я дотронусь до вашей щеки, чтобы вытереть кровь… вот здесь, возле губ…
Лидия дернулась и непроизвольно поднесла ладонь к своей щеке, но тут же замерла и яростно сверкнула глазами, отступив от меня на шаг.
- Потом я коснусь ваших волос… отведу их с лица… запущу пальцы в их мягкий шелк... Притяну вас к себе, чтобы вновь увидеть ваши странные глаза... - я дернул путы, увидев, что Лидия сделала еще один шаг назад. - Я обниму вас, прижму к себе, нежно, но крепко, чтобы согреть, чтобы почувствовать ваш цветочный запах...
Ее верхняя губа едва заметно дернулась, на мгновение обнажив зубы, и Лидия вдруг стала похожа на обезумевшую шипящую кошку, что прислушивается к увещеваниям хозяина слезть с дерева. Она склонила голову набок, и я заметил в ее глазах тонкий просвет серой радужки, отвоеванной у тьмы безумия.
- А еще я поправлю разорванное на плече платье...
- Поправите? - угрожающе зашипела Лидия, в мгновение ока оказываясь рядом.
- Да, поправлю, - я не отводил взгляда, понимая, что стоит опустить его, и ее уже ничто не остановит. - Я не хочу, чтобы вы мерзли. А вы всегда мерзнете. Поэтому развяжите мне руки, и тогда я смогу снять мантию. Чтобы расстелить ее на камне. Чтобы вам не было холодно, когда я...
Дыхание сбилось, потому что Лидия была слишком близко, жадно вглядываясь мне в глаза. Странным образом, мне показалось, что она способна читать мои мысли.
- ... Когда я склонюсь над вами в поцелуе...
- А дальше? - туман безумия в ее глазах медленно рассеивался, уступая место обычной похоти. - Что вы сделаете дальше?
- Я... - моя фантазия закончилась, я понятия не имел, что дальше. Вспомнив, как Фарид рвал на ней платье и задирал юбки, у меня остановилось сердце от мучительной беспомощности в тот момент защитить ее.
- Боже, да вы и вправду не знаете! - Лидия хрипло рассмеялась и провела ладонью по моей щеке. - Ну и ладно, я сама вам скажу, что делать, куда опустить руку, и какое применение мы найдем пальцам... Но сначала я вас все-таки поцелую.
Она вытерла мне кровь с лица, медленно пропустила между пальцев прядь моих волос, притянула меня к себе... Господи, да она же в точности повторяет, что я говорил! Ну почему я не додумался сказать про веревку! Обжигающее дыхание опалило мне губы, а потом ее язык нежно очертил их контур. Ее пальцы чуть дрогнули у меня на плече, и я с мучительной ясностью осознал, что под этой обманчиво мягкой лаской кипит едва сдерживаемая ярость, готовая в любую минуту вырваться от неосторожного движения. Я не смогу ее дальше дурачить... И я смешал наши дыхания, ответив на ее поцелуй и сметая последние сомнения. Сердце пропустило удар, потом еще один, а потом я просто перестал дышать, пока Лидия вдруг не отстранилась от меня. Подавшись за ней следом, я уже жаждал разорвать путы на руках вовсе не для того, чтобы оттолкнуть ее... Словно почуяв, она прильнула ко мне, выдохнув в лицо:
- Теперь я чувствую ваше желание, - и ее рука скользнула к расстегнутому ремню брюк, потом ниже, заставив меня вспыхнуть отчаянным стыдом за предательский отклик плоти.
- Развяжите мне руки, и вы почувствуете всю его силу...
- Хотите быть сверху? Ладно... - пробормотала Лидия, неохотно отступая.
- Там, возле алтаря должен быть ваш нож... - выдавил я. - Надо разрезать веревку...
Она повернулась к алтарю, обошла его нетвердым шагом и неожиданно пошатнулась. Действие отвара заканчивалось, а ярость безумия, державшая ее на ногах, почти рассеялась. И теперь ее стремительно развозило, походка стала неуверенной, руки дрожали. Фарид склонился над профессором и что-то отчаянно шептал. Господи Единый...
- Поторопитесь, пожалуйста, слишком томительно ожидание...
- Н-не к-командуйте мною, - огрызнулась Лидия, наклоняясь за кинжалом.
Я лишь выдохнул от ужаса, когда она не удержала равновесие, плюхнулась пятой точкой на ступеньку каменного возвышения и глупо хихикнула, разглядывая в своей руке нож.
- Возьмите кинжал и идите сюда, - громко позвал я ее.
Она кивнула и встала на ноги, опираясь на алтарь. Но через пару шагов на ее лице мелькнула растерянность, словно она забыла, зачем идет. Профессор говорил о забвении, что дарует его отвар... Неужели его действие проявляется сейчас?
