Но холодно мне не было. Я чувствовал себя настолько мерзко и грязно, что хотелось искупаться в море, несмотря на приближающийся шторм.
В окнах горел свет, хотя было далеко за полночь. Я застыл на пороге, собираясь с духом. Я скрыл участие Лидии, но если она переступила черту, мне придется... Я не смогу закрыть на это глаза.
Дверь распахнулась, на пороге возникла встревоженная Софи.
- Господи, Кысей! Что случилось? Эмиль ничего толком не объяснил... Заходи же скорей, ты... Боже, да ты же замерз!
- Как Лидия? - выдавил я, только в доме осознав, что действительно продрог до костей.
Софи возмущенно всплеснула руками.
- Да ты совсем уже!.. О себе подумай лучше! Ты из-за нее вляпался непонятно во что! А ей то что, что с ней станется. Напилась она, к утру проспится и будет как новенькая, как сказала профессор.
Я зашел к Эмилю, поблагодарил и вернул ему меч. Он лишь молча кивнул в ответ и тяжело вздохнул, глядя на мой потрепанный вид. Я попросил его прямо с утра отправить посыльного к Антону. Бедный мальчик и так должно быть с ума сходит, не зная где его непутевая сестра. Потом возле меня захлопотала Эжени, согрела воду, принесла вещи хозяина, чтобы я смог переодеться. Я с остервенением тер лицо, потом руки и тело, словно вода и мыло могли смыть с меня всю грязь сегодняшней ночи. Мне до сих пор чудились похотливые пальцы профессора на моем лице, отвратительная вонь опиума и трав, а запах крови, казалось, намертво въелся в кожу. Но страшней всего было вспоминать Лидию. Она убила Луку, я более не мог себя обманывать. Узнала каким-то образом о его страхе и вызвала его... И какие ужасы он увидел в ее памяти, что отшатнулся от нее, как от огня? Я зажмурился, пытаясь прогнать страшные воспоминания, а потом подскочил от внезапно пришедшей мысли. Я бросился к сброшенной одежде, торопливо вытащил дневник и стал лихорадочно просматривать его в поисках рецепта отвара забвения. Он нашелся на первой странице. Так и есть, в состав входила кошачья трава, опиум, спирт, красавка, корень вознесения, незнакомое название какой-то вытяжки животного происхождения и вода. Убойная смесь, неудивительно, что Лидия как с цепи сорвалась.
Какой она проснется? Будет ли помнить сегодняшние события? Да и останется ли вообще человеком?..
На пороге ее комнаты я столкнулся с Софи. Она решительно преградила мне дорогу.
- Кысей, я хочу знать. Сколько ты ей должен? Я уверена, что можно что-нибудь придумать. Ты не должен губить из-за нее свою жизнь...
Я недоуменно уставился на девушку.
- О чем ты?
- Эмиль сказал, что ты попал в беду. И совершенно очевидно, из-за кого. Во что она тебя втянула? Ты не видишь, что она пользуется тобой? Напилась где-то, а ты ее выручай...
- Софи, все совсем не так...
- А как? - требовательно спросила она. - Кысей, да опомнись же. Такие, как Лидия, заносчивые богатые красотки, они думают, что им все сойдет с рук. Я таких много повидала в Академии. Они пользуются людьми в свое удовольствие, играют ими, просто потому что им скучно. Ты разве не помнишь, как было...
- Прекрати, Софи, - неожиданно для себя разозлился я. - Лидия действительно заносчивая стерва, но не смей ее осуждать! И уж тем более, сравнивать с теми безмозглыми пустышками, которые за всю свою жизнь пальцем не пошевелили, чтобы помочь кому-нибудь... Она совсем не такая, она помогает людям, которые в этом нуждаются, и не словом, а делом... Или ты забыла, что она и тебя спасла?
- Помню, но только она себя в обиде не оставила. Я щедро ей заплатила, а благодарности пусть не ждет!
- Я не думаю, что ей нужна твоя благодарность, Софи, - устало сказал я. – Мне даже кажется, что чужая благодарность ей в тягость, и поэтому она намеренно злит людей, которым помогает. Она корыстна, цинична и жестока, это действительно так. Но все-таки она помогает. Неважно, из каких соображений. Если бы не Лидия, злобная колдунья до сих пор бы губила детей в этом городе, а Тени давно не было бы в живых, а еще наверное продолжали бы страшно умирать девушки в борделе... И никому до этого не было бы дела... Лидия похожа на очень горькое, но действенное лекарство, которое принимают, зажимая нос, отплевываясь и причитая... Но без него будет еще хуже... Поэтому, когда с тобой случилась беда, я привел именно ее, хотя и знал, что будет очень... горько...
Софи отшатнулась от меня.
- Боже мой... Кысей, да ты же в нее влюблен! Ты слеп, поэтому не видишь...
- Не говори глупостей и иди спать, Софи.
- Ты просто не видишь, как она тобой крутит. Очнись! Ты бегаешь за ней, вытаскиваешь ее из неприятностей, защищаешь и оправдываешь, но она никогда не ответит тебе взаимностью. Даже спасибо не скажет. Ты останешься ее мальчиком на побегушках, хотя бы потому что у тебя нет знатного происхождения или состояния, чтобы заинтересовать ее...
- Прекрати, Софи! Что ты несешь? Или ты забыла, что я священнослужитель?
- Какая разница? Или ты думаешь, что твой сан спасет тебя от слепой любви? Она никогда в твою сторону не посмотрит!
- Все совсем наоборот... - пробормотал я.
- В смысле?
- Хотел бы я, чтобы это было так. Чтобы она в мою сторону даже не смотрела... - уже громче сказал я. - Иди спать, Софи. К мужу. А заодно поинтересуйся у Эмиля, о каком лекарстве говорила ему Лидия за столом.
- Не понимаю тебя...
- Он тебе расскажет. И кстати, твой кулон у него. Лидия его вернула.
Я отодвинул оторопевшую девушку с пути и зашел в комнату, плотно закрыв за собой дверь.
Лидия казалась мирно спящей. Я проверил пульс, заглянул под веки, зрачки на свет не реагировали, она действительно крепко спала. И будить было бесполезно. В душе я радовался, что сегодня принимать решение не придется. Господи Единый, пусть завтра она просто проснется, привычно съязвит или спошлит, потребует ее поцеловать, как обещал, или даже набросится с кулаками... Да все что угодно, лишь бы больше не видеть в серых глазах ужасающей тьмы безумия, разъедающей ее разум и рвущей на части мое сердце...
Сердце, которое мучительно сжалось от мысли, что завтра, возможно, мне придется... ее арестовать. Я не был уверен, что смогу. Но если она стала колдуньей, выбора у меня не будет... И тогда я уже не смогу спасти ее душу, как обещал Единому... Я склонился над Лидией, разглядывая безмятежное лицо и отчаянно желая заглянуть в ее разум… Завтра все может необратимо измениться. И на это тонкое запястье мне придется надеть тяжелый браслет... В горестном бессилии я сполз на пол и прислонился головой к краю кровати, не отпуская ее узкой ладони, которая приятно холодила щеку...
Вторая подряд ночь без сна дала о себе знать. Я заснул прямо там. И проснулся лишь от громкого шума внизу и солнечного света, бьющего в лицо. Спросонья мне потребовалось пара секунд, чтобы понять, что не так. Постель была пуста. Я вылетел из комнаты и кубарем слетел по лестнице. В гостиной рыдала Эжени, рядом нервно вышагивал Эмиль с каменным лицом.
- Что случилось? - выпалил я, ожидая услышать самое страшное.
- Эта... на кухне... Боже-е-е-еньки, посуду поби-и-и-ила… суп выверну-у-у-ула!..
- Мерзавка как с цепи сорвалась, - процедил Эмиль. – Угомони ее, иначе я за себя не ручаюсь. Она совсем чокнутая?
Я помчался на кухню. Распахнул дверь и замер на пороге. В кухне был самый настоящий погром. Осколки посуды скрипели под ногами. Остатки стряпни были вывернуты прямо на пол. Из кладовой торчали босые ноги Лидии. Сама она, стоя на карачках и громко пыхтя, пыталась дотянуться до дальней полки, заставленной банками с вареньем.
- Вы что творите? – рявкнул я.
От неожиданности она вздрогнула, распрямляясь, ударилась головой о полку и всхлипнула:
- Ой, больно… – и начала растирать ушибленное место, второй рукой прижимая к себе банку.
Я бросился к ней, схватил за шкирку, встряхнул и поставил на ноги.
- Немедленно прекратите!
- Ты кто? - спросила она и глупо хихикнула.
- Хватит придуриваться! Поставьте на место!
Я выдернул у нее из рук банку, но Лидия вдруг набросилась на меня с кулаками:
- Отдай! Мое! Отда-а-а-а-ай! - ее визг оглушил меня.
Она подло стукнула меня по колену и вырвала банку, мгновенно забившись с ней под стол. Я с ужасом смотрел, как она сорвала бумагу и, ничуть не смущаясь, зачерпнула пальцем клубничное варенье. Пока она довольно уплетала ароматную сладость, я пытался собраться с мыслями. Что за представление она устроила? Или она не притворяется?.. Холодок страха пробежал по спине, когда Лидия опять хихикнула, зачерпнула варенья побольше и прицельно плюхнула на стену. Склонив голову, она полюбовалась на свое творение и потянулась за новой порцией. Мне пришлось лезть к ней под стол.
- Лидия, - позвал я, перехватывая ее руку и морщась от того, какая она липкая. - Лидия, посмотрите на меня.
Она уставилась на меня прозрачными серыми глазами без единой капли безумия в них, равно как и без тени узнавания. Чистый детский взгляд...
- Я не Лидия! Ты кто? - опять повторила она, но ответ ее явно не интересовал. Она опять полезла в банку.
- Постой. Сколько тебе лет?
Она едва заметно нахмурилась, задумываясь, потом просияла, показывая мне растопыренные пальцы.
- Пять! А сегодня еще один! - и сунула мне под нос измазанный вареньем палец.
Я не успел оглянуться, как она прошмыгнула мимо меня и помчалась к двери с радостным воплем:
- Где мои подарки?!? Бабушка!!!
Я дернулся за ней и успел захлопнуть дверь перед ее носом.
- Пусти-и-и-и! Хочу подарки!
- Ты меня не помнишь? - спросил я, пытаясь удержать ее внимание.
- Ты кто? - повторила Лидия.
- Твой дядя, - торопливо ответил я, пока она не забыла вопрос. - Твой дядя Кысей. Ты меня помнишь?
- У меня нет дяди, - неуверенно сказала она.
- Я двоюродный... По маме. Ты должна меня слушаться.
- Еще чего! - фыркнула она, а потом хитро прищурилась. - А где твой подарок?
- Вечером получишь, - твердо сказал я. - Если будешь себя хорошо вести.
Я хотел узнать, какие события сохранились в ее памяти, но Лидию невозможно было удержать на одном месте. Она порывалась куда-то бежать, ее взгляд постоянно блуждал, не в силах сосредоточиться на собеседнике, а еще она постоянно крутила что-нибудь в руках. Попытка отобрать у нее банку закончилась истерикой, Лидия расколотила ее об стену, порезалась и расплакалась, требуя называет себя Хриз. Я взмок, пытаясь заставить ее вспомнить хоть что-нибудь, а потом еще просто стоял какое-то время, глядя, как она продолжает разносить кухню в поисках сладкого.
Я вышел в гостиную, где уже сидел встревоженный Антон. Он вскочил на ноги, взглянул на меня и побледнел:
- Что? Что она натворила?
Софи за его спиной лишь горестно вздохнула и покачала головой.
- Она... - у меня слова застряли в горле. - У нее... временное помрачнение... Лидия все забыла... Но она вспомнит... обязательно вспомнит...
- Как забыла? Что именно забыла? Где она вообще?
- На кухне... Доедает варенье.
Мальчишка бросился на кухню, а я опустился на диван, беспомощно прошептав про себя:
- Может, она хоть его вспомнит...
Софи тихо сказала:
- Удивительно, какие они разные. Антон такой воспитанный и приятный молодой человек, а его сестра... Я так и не поняла. Что с ней? Эжени рыдает, а Эмиль ушел в Академию мрачнее тучи...
- Господи Единый, она все забыла... Из-за меня...
- Почему из-за тебя? Разве ты заставлял ее пить?
-Нет, но...
- Так и не кори себя, - Софи чуть помедлила. - И спасибо, что вернул мой кулон. Хотя уже и неважно...
Я застыл, неожиданно осознав, что теперь мне вместо Лидии придется вмешаться в их личную жизнь.
- Софи... - я замялся. - Лидия не просто так отобрала у тебя кулон.
- Неужели? Ты еще скажи, что она сделала это из лучших побуждений.
- Почти. Вы с Эмилем должны... помириться.
- А мы и не ссорились.
- Но вы должны... Демон, я даже не знаю, как сказать. Поэтому просто передам ее слова. Лидия уверена, что твое состояние может усугубиться, если ты не родишь.
Я отвел глаза, не смея смотреть на Софи.
- Да кто она такая? - возмутилась девушка. - Ей откуда знать? Она же не лекарь!
- Она что-то увидела в тебе, и я бы не стал пренебрегать ее советами. Вы же с Эмилем любите друг друга. Так в чем сложность?.. - я беспомощно замолчал.
Софи встала с дивана и подошла к окну, отвернувшись от меня.
- Ненавижу ее, - вдруг произнесла она. - Советует она... Спасла мне жизнь, а взамен разрушила... веру в мужа... Лучше бы это я выпила тогда отраву, чем сейчас сомневаться в Эмиле...
- Ты о чем? Он любит тебя.
- Ты ведь знал тогда? Об этом споре?
Мне стало нестерпимо стыдно за друга, как и тогда, два года назад. Я молчал, не зная, что сказать.
- Я думала, что моей любви будет достаточно, чтобы Эмиль тоже полюбил меня. Не позволяла себе даже тени сомнения. Ведь он же женился, отказался от титула ради меня, поссорился с семьей. Даже когда твоя Лидия говорила гадости про него и Ниночку, я не верила. Но потом она оказалась так страшно права... И я... Когда Лидия забрала кулон, у меня словно сердце вынули... - ее голос опасно задрожал.
Я встал и подошел к ней.
- Эмиль любит тебя. В этом я уверен. Я видел, как он страдал от собственной беспомощности, когда говорил о твоем состоянии, видел, как ему было плохо. Я знаю своего друга. А еще... Еще я знаю Лидию. И если бы она думала, что Эмиль тебе изменяет, она бы не стала молчать. Поверь мне, она бы вдоволь поиздевалась, ковыряясь в твоей ране. Но врать бы не стала, понимаешь? Лидия сама заговорила о вашей любви, забрала кулон, чтобы заставить вас о ней вспомнить. А может из зависти, что она у вас есть... Как ты думаешь, что она сказала тогда Эмилю на ухо?
Софи обернулась ко мне, в ее глазах стояли слезы. Она молчала.
- Поговори с Эмилем. Вы же почти перестали общаться. Просто поговори. Он не станет тебе лгать. Он любит тебя, так что позволь ему это доказать. Любовь, как и вера, исцеляет, не отказывайся от нее. Я знаю, что...
Я не успел договорить, потому что с кухни раздался дикий вопль, следом грохот чего-то тяжелого. Я бросился на шум, но столкнулся в дверях с Антоном. Юноша выглядел обескураженным и подавленным.
- Господин инквизитор, - торопливо сказал он. - Она меня не узнала.
Сердце рухнуло вместе с последней надеждой. Придется читать дневник профессора, чтобы узнать, как протекает забвенье. Я был уверен, что оно временное, поскольку и Фарид, и Лука помнили не только детство, но и события взрослой жизни, как например, у охранника сохранились навыки, приобретенные на арене.
- Ей надо вернуться в привычную обстановку, - сказал я. - Среди домашних она быстрее вспомнит себя...
- Я не могу ее забрать, - виновато опустил глаза Антон.
- Я не понимаю, вы отказываетесь?..
- Вы не знаете, какой она была в детстве. С ней же вообще сладить никто не мог. А сейчас даже представить страшно... Я не справлюсь...
- Подождите, - вмешалась в разговор Софи. - Вы что, хотите ее здесь оставить? Пусть дальше дом разносит? Кто за ней смотреть будет? У Эжени уже истерика случилась!
- Господин Тиффано, пожалуйста, - Антон посмотрел мне в глаза. - Я не могу привести ее домой. Она меня не помнит. Я для нее чужой. Сами подумайте, она ведь не в себе. А дома... дети. Это опасно.
- Какие еще дети? Господи, у нее есть дети? Она разве замужем, Кысей? И сколько их?
В окнах горел свет, хотя было далеко за полночь. Я застыл на пороге, собираясь с духом. Я скрыл участие Лидии, но если она переступила черту, мне придется... Я не смогу закрыть на это глаза.
Дверь распахнулась, на пороге возникла встревоженная Софи.
- Господи, Кысей! Что случилось? Эмиль ничего толком не объяснил... Заходи же скорей, ты... Боже, да ты же замерз!
- Как Лидия? - выдавил я, только в доме осознав, что действительно продрог до костей.
Софи возмущенно всплеснула руками.
- Да ты совсем уже!.. О себе подумай лучше! Ты из-за нее вляпался непонятно во что! А ей то что, что с ней станется. Напилась она, к утру проспится и будет как новенькая, как сказала профессор.
Я зашел к Эмилю, поблагодарил и вернул ему меч. Он лишь молча кивнул в ответ и тяжело вздохнул, глядя на мой потрепанный вид. Я попросил его прямо с утра отправить посыльного к Антону. Бедный мальчик и так должно быть с ума сходит, не зная где его непутевая сестра. Потом возле меня захлопотала Эжени, согрела воду, принесла вещи хозяина, чтобы я смог переодеться. Я с остервенением тер лицо, потом руки и тело, словно вода и мыло могли смыть с меня всю грязь сегодняшней ночи. Мне до сих пор чудились похотливые пальцы профессора на моем лице, отвратительная вонь опиума и трав, а запах крови, казалось, намертво въелся в кожу. Но страшней всего было вспоминать Лидию. Она убила Луку, я более не мог себя обманывать. Узнала каким-то образом о его страхе и вызвала его... И какие ужасы он увидел в ее памяти, что отшатнулся от нее, как от огня? Я зажмурился, пытаясь прогнать страшные воспоминания, а потом подскочил от внезапно пришедшей мысли. Я бросился к сброшенной одежде, торопливо вытащил дневник и стал лихорадочно просматривать его в поисках рецепта отвара забвения. Он нашелся на первой странице. Так и есть, в состав входила кошачья трава, опиум, спирт, красавка, корень вознесения, незнакомое название какой-то вытяжки животного происхождения и вода. Убойная смесь, неудивительно, что Лидия как с цепи сорвалась.
Какой она проснется? Будет ли помнить сегодняшние события? Да и останется ли вообще человеком?..
На пороге ее комнаты я столкнулся с Софи. Она решительно преградила мне дорогу.
- Кысей, я хочу знать. Сколько ты ей должен? Я уверена, что можно что-нибудь придумать. Ты не должен губить из-за нее свою жизнь...
Я недоуменно уставился на девушку.
- О чем ты?
- Эмиль сказал, что ты попал в беду. И совершенно очевидно, из-за кого. Во что она тебя втянула? Ты не видишь, что она пользуется тобой? Напилась где-то, а ты ее выручай...
- Софи, все совсем не так...
- А как? - требовательно спросила она. - Кысей, да опомнись же. Такие, как Лидия, заносчивые богатые красотки, они думают, что им все сойдет с рук. Я таких много повидала в Академии. Они пользуются людьми в свое удовольствие, играют ими, просто потому что им скучно. Ты разве не помнишь, как было...
- Прекрати, Софи, - неожиданно для себя разозлился я. - Лидия действительно заносчивая стерва, но не смей ее осуждать! И уж тем более, сравнивать с теми безмозглыми пустышками, которые за всю свою жизнь пальцем не пошевелили, чтобы помочь кому-нибудь... Она совсем не такая, она помогает людям, которые в этом нуждаются, и не словом, а делом... Или ты забыла, что она и тебя спасла?
- Помню, но только она себя в обиде не оставила. Я щедро ей заплатила, а благодарности пусть не ждет!
- Я не думаю, что ей нужна твоя благодарность, Софи, - устало сказал я. – Мне даже кажется, что чужая благодарность ей в тягость, и поэтому она намеренно злит людей, которым помогает. Она корыстна, цинична и жестока, это действительно так. Но все-таки она помогает. Неважно, из каких соображений. Если бы не Лидия, злобная колдунья до сих пор бы губила детей в этом городе, а Тени давно не было бы в живых, а еще наверное продолжали бы страшно умирать девушки в борделе... И никому до этого не было бы дела... Лидия похожа на очень горькое, но действенное лекарство, которое принимают, зажимая нос, отплевываясь и причитая... Но без него будет еще хуже... Поэтому, когда с тобой случилась беда, я привел именно ее, хотя и знал, что будет очень... горько...
Софи отшатнулась от меня.
- Боже мой... Кысей, да ты же в нее влюблен! Ты слеп, поэтому не видишь...
- Не говори глупостей и иди спать, Софи.
- Ты просто не видишь, как она тобой крутит. Очнись! Ты бегаешь за ней, вытаскиваешь ее из неприятностей, защищаешь и оправдываешь, но она никогда не ответит тебе взаимностью. Даже спасибо не скажет. Ты останешься ее мальчиком на побегушках, хотя бы потому что у тебя нет знатного происхождения или состояния, чтобы заинтересовать ее...
- Прекрати, Софи! Что ты несешь? Или ты забыла, что я священнослужитель?
- Какая разница? Или ты думаешь, что твой сан спасет тебя от слепой любви? Она никогда в твою сторону не посмотрит!
- Все совсем наоборот... - пробормотал я.
- В смысле?
- Хотел бы я, чтобы это было так. Чтобы она в мою сторону даже не смотрела... - уже громче сказал я. - Иди спать, Софи. К мужу. А заодно поинтересуйся у Эмиля, о каком лекарстве говорила ему Лидия за столом.
- Не понимаю тебя...
- Он тебе расскажет. И кстати, твой кулон у него. Лидия его вернула.
Я отодвинул оторопевшую девушку с пути и зашел в комнату, плотно закрыв за собой дверь.
Лидия казалась мирно спящей. Я проверил пульс, заглянул под веки, зрачки на свет не реагировали, она действительно крепко спала. И будить было бесполезно. В душе я радовался, что сегодня принимать решение не придется. Господи Единый, пусть завтра она просто проснется, привычно съязвит или спошлит, потребует ее поцеловать, как обещал, или даже набросится с кулаками... Да все что угодно, лишь бы больше не видеть в серых глазах ужасающей тьмы безумия, разъедающей ее разум и рвущей на части мое сердце...
Сердце, которое мучительно сжалось от мысли, что завтра, возможно, мне придется... ее арестовать. Я не был уверен, что смогу. Но если она стала колдуньей, выбора у меня не будет... И тогда я уже не смогу спасти ее душу, как обещал Единому... Я склонился над Лидией, разглядывая безмятежное лицо и отчаянно желая заглянуть в ее разум… Завтра все может необратимо измениться. И на это тонкое запястье мне придется надеть тяжелый браслет... В горестном бессилии я сполз на пол и прислонился головой к краю кровати, не отпуская ее узкой ладони, которая приятно холодила щеку...
Вторая подряд ночь без сна дала о себе знать. Я заснул прямо там. И проснулся лишь от громкого шума внизу и солнечного света, бьющего в лицо. Спросонья мне потребовалось пара секунд, чтобы понять, что не так. Постель была пуста. Я вылетел из комнаты и кубарем слетел по лестнице. В гостиной рыдала Эжени, рядом нервно вышагивал Эмиль с каменным лицом.
- Что случилось? - выпалил я, ожидая услышать самое страшное.
- Эта... на кухне... Боже-е-е-еньки, посуду поби-и-и-ила… суп выверну-у-у-ула!..
- Мерзавка как с цепи сорвалась, - процедил Эмиль. – Угомони ее, иначе я за себя не ручаюсь. Она совсем чокнутая?
Я помчался на кухню. Распахнул дверь и замер на пороге. В кухне был самый настоящий погром. Осколки посуды скрипели под ногами. Остатки стряпни были вывернуты прямо на пол. Из кладовой торчали босые ноги Лидии. Сама она, стоя на карачках и громко пыхтя, пыталась дотянуться до дальней полки, заставленной банками с вареньем.
- Вы что творите? – рявкнул я.
От неожиданности она вздрогнула, распрямляясь, ударилась головой о полку и всхлипнула:
- Ой, больно… – и начала растирать ушибленное место, второй рукой прижимая к себе банку.
Я бросился к ней, схватил за шкирку, встряхнул и поставил на ноги.
- Немедленно прекратите!
- Ты кто? - спросила она и глупо хихикнула.
- Хватит придуриваться! Поставьте на место!
Я выдернул у нее из рук банку, но Лидия вдруг набросилась на меня с кулаками:
- Отдай! Мое! Отда-а-а-а-ай! - ее визг оглушил меня.
Она подло стукнула меня по колену и вырвала банку, мгновенно забившись с ней под стол. Я с ужасом смотрел, как она сорвала бумагу и, ничуть не смущаясь, зачерпнула пальцем клубничное варенье. Пока она довольно уплетала ароматную сладость, я пытался собраться с мыслями. Что за представление она устроила? Или она не притворяется?.. Холодок страха пробежал по спине, когда Лидия опять хихикнула, зачерпнула варенья побольше и прицельно плюхнула на стену. Склонив голову, она полюбовалась на свое творение и потянулась за новой порцией. Мне пришлось лезть к ней под стол.
- Лидия, - позвал я, перехватывая ее руку и морщась от того, какая она липкая. - Лидия, посмотрите на меня.
Она уставилась на меня прозрачными серыми глазами без единой капли безумия в них, равно как и без тени узнавания. Чистый детский взгляд...
- Я не Лидия! Ты кто? - опять повторила она, но ответ ее явно не интересовал. Она опять полезла в банку.
- Постой. Сколько тебе лет?
Она едва заметно нахмурилась, задумываясь, потом просияла, показывая мне растопыренные пальцы.
- Пять! А сегодня еще один! - и сунула мне под нос измазанный вареньем палец.
Я не успел оглянуться, как она прошмыгнула мимо меня и помчалась к двери с радостным воплем:
- Где мои подарки?!? Бабушка!!!
Я дернулся за ней и успел захлопнуть дверь перед ее носом.
- Пусти-и-и-и! Хочу подарки!
- Ты меня не помнишь? - спросил я, пытаясь удержать ее внимание.
- Ты кто? - повторила Лидия.
- Твой дядя, - торопливо ответил я, пока она не забыла вопрос. - Твой дядя Кысей. Ты меня помнишь?
- У меня нет дяди, - неуверенно сказала она.
- Я двоюродный... По маме. Ты должна меня слушаться.
- Еще чего! - фыркнула она, а потом хитро прищурилась. - А где твой подарок?
- Вечером получишь, - твердо сказал я. - Если будешь себя хорошо вести.
Я хотел узнать, какие события сохранились в ее памяти, но Лидию невозможно было удержать на одном месте. Она порывалась куда-то бежать, ее взгляд постоянно блуждал, не в силах сосредоточиться на собеседнике, а еще она постоянно крутила что-нибудь в руках. Попытка отобрать у нее банку закончилась истерикой, Лидия расколотила ее об стену, порезалась и расплакалась, требуя называет себя Хриз. Я взмок, пытаясь заставить ее вспомнить хоть что-нибудь, а потом еще просто стоял какое-то время, глядя, как она продолжает разносить кухню в поисках сладкого.
Я вышел в гостиную, где уже сидел встревоженный Антон. Он вскочил на ноги, взглянул на меня и побледнел:
- Что? Что она натворила?
Софи за его спиной лишь горестно вздохнула и покачала головой.
- Она... - у меня слова застряли в горле. - У нее... временное помрачнение... Лидия все забыла... Но она вспомнит... обязательно вспомнит...
- Как забыла? Что именно забыла? Где она вообще?
- На кухне... Доедает варенье.
Мальчишка бросился на кухню, а я опустился на диван, беспомощно прошептав про себя:
- Может, она хоть его вспомнит...
Софи тихо сказала:
- Удивительно, какие они разные. Антон такой воспитанный и приятный молодой человек, а его сестра... Я так и не поняла. Что с ней? Эжени рыдает, а Эмиль ушел в Академию мрачнее тучи...
- Господи Единый, она все забыла... Из-за меня...
- Почему из-за тебя? Разве ты заставлял ее пить?
-Нет, но...
- Так и не кори себя, - Софи чуть помедлила. - И спасибо, что вернул мой кулон. Хотя уже и неважно...
Я застыл, неожиданно осознав, что теперь мне вместо Лидии придется вмешаться в их личную жизнь.
- Софи... - я замялся. - Лидия не просто так отобрала у тебя кулон.
- Неужели? Ты еще скажи, что она сделала это из лучших побуждений.
- Почти. Вы с Эмилем должны... помириться.
- А мы и не ссорились.
- Но вы должны... Демон, я даже не знаю, как сказать. Поэтому просто передам ее слова. Лидия уверена, что твое состояние может усугубиться, если ты не родишь.
Я отвел глаза, не смея смотреть на Софи.
- Да кто она такая? - возмутилась девушка. - Ей откуда знать? Она же не лекарь!
- Она что-то увидела в тебе, и я бы не стал пренебрегать ее советами. Вы же с Эмилем любите друг друга. Так в чем сложность?.. - я беспомощно замолчал.
Софи встала с дивана и подошла к окну, отвернувшись от меня.
- Ненавижу ее, - вдруг произнесла она. - Советует она... Спасла мне жизнь, а взамен разрушила... веру в мужа... Лучше бы это я выпила тогда отраву, чем сейчас сомневаться в Эмиле...
- Ты о чем? Он любит тебя.
- Ты ведь знал тогда? Об этом споре?
Мне стало нестерпимо стыдно за друга, как и тогда, два года назад. Я молчал, не зная, что сказать.
- Я думала, что моей любви будет достаточно, чтобы Эмиль тоже полюбил меня. Не позволяла себе даже тени сомнения. Ведь он же женился, отказался от титула ради меня, поссорился с семьей. Даже когда твоя Лидия говорила гадости про него и Ниночку, я не верила. Но потом она оказалась так страшно права... И я... Когда Лидия забрала кулон, у меня словно сердце вынули... - ее голос опасно задрожал.
Я встал и подошел к ней.
- Эмиль любит тебя. В этом я уверен. Я видел, как он страдал от собственной беспомощности, когда говорил о твоем состоянии, видел, как ему было плохо. Я знаю своего друга. А еще... Еще я знаю Лидию. И если бы она думала, что Эмиль тебе изменяет, она бы не стала молчать. Поверь мне, она бы вдоволь поиздевалась, ковыряясь в твоей ране. Но врать бы не стала, понимаешь? Лидия сама заговорила о вашей любви, забрала кулон, чтобы заставить вас о ней вспомнить. А может из зависти, что она у вас есть... Как ты думаешь, что она сказала тогда Эмилю на ухо?
Софи обернулась ко мне, в ее глазах стояли слезы. Она молчала.
- Поговори с Эмилем. Вы же почти перестали общаться. Просто поговори. Он не станет тебе лгать. Он любит тебя, так что позволь ему это доказать. Любовь, как и вера, исцеляет, не отказывайся от нее. Я знаю, что...
Я не успел договорить, потому что с кухни раздался дикий вопль, следом грохот чего-то тяжелого. Я бросился на шум, но столкнулся в дверях с Антоном. Юноша выглядел обескураженным и подавленным.
- Господин инквизитор, - торопливо сказал он. - Она меня не узнала.
Сердце рухнуло вместе с последней надеждой. Придется читать дневник профессора, чтобы узнать, как протекает забвенье. Я был уверен, что оно временное, поскольку и Фарид, и Лука помнили не только детство, но и события взрослой жизни, как например, у охранника сохранились навыки, приобретенные на арене.
- Ей надо вернуться в привычную обстановку, - сказал я. - Среди домашних она быстрее вспомнит себя...
- Я не могу ее забрать, - виновато опустил глаза Антон.
- Я не понимаю, вы отказываетесь?..
- Вы не знаете, какой она была в детстве. С ней же вообще сладить никто не мог. А сейчас даже представить страшно... Я не справлюсь...
- Подождите, - вмешалась в разговор Софи. - Вы что, хотите ее здесь оставить? Пусть дальше дом разносит? Кто за ней смотреть будет? У Эжени уже истерика случилась!
- Господин Тиффано, пожалуйста, - Антон посмотрел мне в глаза. - Я не могу привести ее домой. Она меня не помнит. Я для нее чужой. Сами подумайте, она ведь не в себе. А дома... дети. Это опасно.
- Какие еще дети? Господи, у нее есть дети? Она разве замужем, Кысей? И сколько их?
