Стихия страха

- Пятнадцать, - потерянно выговорил я. - Пятнадцать сирот, которые остались без крыши над головой после пожара. Я забыл о них...
       Софи негромко охнула за моей спиной, а Антон обреченно вздохнул.
       - Я постараюсь все уладить. Но мне надо время. Хотя бы до завтра. Пойду к отцу Георгу. Может, он сможет пристроить куда-нибудь детей постарше. Или мне придется снять комнату в таверне. Демон! Если среди купцов станет известно о состоянии сестры, все ее дела пойдут прахом! Прошу вас, господин инквизитор, присмотрите за ней хотя бы сегодня.
       - Но я тоже не могу привести ее к себе, - растерялся я. - Разве что в монастырь... Но там...
       - Она может остаться здесь, - вымученно сказала Софи. - Но только ради тебя, Кысей. И ты сам будешь с ней сидеть. У меня даже сил не хватит, чтобы сладить с ней, а Эжени... Та боится ее до дрожи.
       - Спасибо вам, - поклонился юноша Софи. - И простите мою сестру. Она незлая... Просто... А, неважно...
       Антон чуть помедлил, явно колеблясь, потом решился.
       - Господин инквизитор, пожалуйста, не позволяйте ей сесть вам на голову... Хриз и сейчас не подарок, а в детстве вообще была оторвой... Еще смотрите, чтобы она не довела себя до истерики. Это опасно, может начаться приступ, удушье, кровь из носа, потеря сознания... Если видите, что к этому идет, то лучше всего дать ей пощечину и прикрикнуть. Бабка только так с ней и справлялась. Я завтра ее заберу, обещаю. Потерпите.
       Антон все мешкал, явно не желая уходить.
       - И простите меня еще раз. За сестру. И ее тоже простите... И вообще...
       - Не волнуйтесь, Антон, я справлюсь. Кстати, у Лидии действительно сегодня день рождения?
       Юноша удивленно покачал головой.
       - Нет, у нее в марте. И называйте ее Хриз. Она привыкла. И не слушайте тот бред, что она будет нести. Я пришлю Тень с вещами для нее. Держитесь. Да.
       Успокаивая скорее себя, чем меня, Антон еще раз повторил советы, кивнул на прощание и ушел.
       
       Мне потребовалось полчаса, чтобы вытащить Лидию из кухни. В дело пошли уговоры, угрозы и обещания. Но в результате все равно пришлось выволочь ее оттуда силой под изумленным взглядом Софи. Пока я дотащил Лидию до комнаты, она успела опять сорвать голос бесконечными воплями, а у меня стало закладывать уши.
       - Хриз! - рявкнул я, и в ответ получил обиженный рев. - Послушай меня. Ты хочешь получить подарок на день рождения?
       - Я хо-о-очу варенья, - захлебывалась она в плаче, пытаясь вырваться. - Хо-о-очу!
       Лицо пошло красными пятнами, она вслепую дубасила кулаками и ничего не слышала. Я вспомнил слова Антона про истерику. Господи, да как же с ней справлялись родители? И я все равно не смогу заставить себя ударить ее. Вместо этого я прижал Лидию к себе и погладил по голове.
       - Ну тише, тише... - приговаривал я, пока она продолжала всхлипывать и вырываться. - Хочешь варенье?
       - Да, хо-о-очу...
       Я продолжал гладить слипшиеся от варенья волосы.
       - А торт ты хочешь?
       - Хо-очу...
       - А подарок хочешь?
       - Хо-очу...
       - А улыбнуться хочешь?
       - Хо-очу... - она перестала всхлипывать и подняла измазанное вареньем лицо, растерянно уставившись на меня. Я улыбнулся и вытер ей щеку.
       - Хриз, ты посидишь здесь, ладно?
       Она всхлипнула еще раз, но уже неуверенно и без прежнего задора.
       - Эжени приготовит для тебя торт, а я куплю подарок. Ты же подождешь?
       Она кивнула и неожиданно икнула. Ее лицо опять сморщилось в плаксивой гримасе, и я поспешил спросить:
       - Ты какой торт хочешь?
       Лидия задумалась ненадолго.
       - Большой. Вот, и-ик, такой! - и показала, разведя руки в сторону и очерчивая полукруг.
       - Хорошо. Будет такой. А подарок?
       Она просияла и улыбнулась, утирая слезы испачканными в варенье пальцами и оставляя красные разводы на щеках. Обиды были моментально забыты.
       - Куклу. Большую. И-ик. Красивую. Самую красивую.
       - Хорошо. Будет кукла. Но ты должна обещать, что будешь хорошо себя вести, ладно?
       Лидия насупилась.
       - Обещай, я жду.
       - Ладно, - буркнула она и опять икнула.
       - Посиди здесь, пока я не приду. Порисуй что-нибудь. Или почитай. Ты же умеешь читать?
       Лидия кивнула, и ее глаза загорелись интересом.
       
       - Ты не можешь уйти! - возмутилась Софи. - Я не хочу оставаться с этим чудовищем!
       Она перегородила мне выход, а экономка застыла с метлой, прекратив выметать осколки из кухни.
       - Послушай, мне надо в управу. Срочные дела дознания. Я ненадолго. Быстро вернусь. Через пару часов. Честно.
       - Нет! - топнула ногой Софи. - Пошли посыльного. Или хотя бы дождись, когда Эмиль вернется с Академии.
       - Ну это же смешно! Лидия вас не съест. У нее всего лишь отшибло память, она думает, что ей пять лет. Вы вдвоем не справитесь с пятилетним ребенком? Кстати, Эжени, вы можете приготовить для нее праздничный торт?
       - Еще чего! - фыркнула экономка. - Да вы посмотрите, что она здесь натворила! Ведь всю посуду перебила, муку рассыпала...
       - Вам лучше приготовить что-нибудь, иначе будет очередная истерика. Пожалуйста, сделайте это, хотя бы ради меня.
       Голубые глаза Софи потемнели, она вцепилась мне в руку.
       - Ты как знаешь, Кысей, а я с ней оставаться не намерена. Я ее боюсь.
       - Да чего бояться? Я запер ее в комнате и дал бумагу, карандаш, книги. На какое-то время ей хватит занятий, а потом... может она устанет и заснет...
       - Вот пусть и сидит, а я отправлюсь к Эмилю в Академию. Уж лучше торчать у него на занятиях, чем слушать ее вопли!
       Софи с удивительной проворностью вылетела из дому, не обращая внимания на жалобный стон экономки:
       - Госпожа, не оставляйте меня одну, ну пожалуйста!..
       
       В экипаже я пересилил себя и открыл дневник профессора.
       "Если бы я раньше узнал об удивительных свойствах корня вознесения, мой мальчик, мой любимый Кристофер был бы жив. Я бы смог стереть из его памяти всю боль, что пролегла между нами..."
       "Я вернул Луку в детство. Это удивительно. Верю, что смогу заместить его страшные воспоминания своей любовью и заботой. Он забудет, как убил брата..."
       "Сегодня Лука сорвался. Убил. Я скрыл. Не стоит об этом даже писать. Лучше забыть с приходом нового дня, как обычно. Но придется повторить курс. Память к нему возвращается при виде крови. Надо быть с ним особенно ласковым и следить, чтобы он не видел ее. Он сможет излечиться..."
       "Почему Лука так боится крови?.. Или это не его страх? Я заметил, что сестра Валерия упала в обморок от вида открытой раны, хотя раньше за ней такого не водилось. Есть ли тут связь?"
       "Лука оказался очень полезным, выявив страх Фарида, моего нового пациента. Такой сильный и опасный зверь. Я смогу его усмирить. Подарю ему милость Единого. Он забудет страхи и боль прошлого. Станет моим покорным мальчиком. Страх потерять приобретенную свободу приводит его в бешенство, но отвар творит чудеса... Попробую еще добавить опиум..."
       Дальше я не смог читать из-за подкатившей к горлу тошноты.
       
       В управе в моем кабинете уже расположились отец Валуа и кардинал Блейк. У последнего было жестокое похмелье, на опухшем лице даже не было видно глаз.
       - Где тебя носило? - мгновенно вскипел при моем появлении отец Валуа. Кардинал застонал и прикрыл уши руками. - Тебя пытались найти, но ты не ночевал дома!
       - Простите, святой отец, я был так измотан, что... что решил переночевать у друга, он живет неподалеку от Академии.
       - Ты мог послать кого-нибудь предупредить! Бог знает что происходит!
       - Что-нибудь еще случилось? - осторожно спросил я, надеясь на определенный ответ.
       - Случилось! - стукнул кулаком по столу церковник. - Профессор повесился в тюрьме. Сегодня на рассвете.
       - Что? - я ошеломленно опустился на стул, пытаясь собраться с мыслями. Почему он... Зачем... Ему надо было просто подождать блаженного забвения, как он делал раньше, стирая неприглядные события своей жизни...
       - Дело очень плохо оборачивается... Его слуга Лука погиб при непонятных обстоятельствах, охранник сбежал, воспитанник непонятно где... А еще сгорел его дом... – отец Валуа покосился на кардинала. Лицо того приобрело нездоровый зеленоватый оттенок, он тяжело дышал. Я молчал.
       - Кысей, ты понимаешь, насколько все плохо?
       - Я поймаю Фарида и Алекса. Я...
       - Ты отстранен, - отчеканил отец Валуа, подходя ко мне и пристально вглядываясь в глаза. - Твоя версия произошедшего шита белыми нитками. Зачем было Фариду тебя освобождать? А потом нападать? А следом насиловать профессора? Это было при тебе? Если так, то почему ты не вмешался? Почему отпустил опасного вероотступника?
       - Я... Я не помню...
       Отец Валуа снял очки и еще раз внимательно вгляделся в мое лицо.
       - Что ты имеешь в виду?
       - Профессор заставил меня выпить свой отвар. Отвар забвения. Я сопротивлялся. Даже губу прокусил до крови, но не помогло. А после все как в тумане. Помню, что молился. Помню, как начал кровоточить образ заступника в камне. Как страшно закричал Лука, истекая кровью...
       Кардинал Блейк не выдержал и сполз со стула под стол. Его вырвало. Отец Валуа брезгливо посмотрел на него и покачал головой.
       - С кем приходится работать! Кардинал Блейк, идите проспитесь, смотреть противно. Пошли отсюда.
       
       - Ты хоть понимаешь, в какое дерьмо влез? Все документы по методике профессора сгорели вместе с его домом. Это скандал. Святой Престол и орден Пяти столько вложили в эти исследования! И все прахом. И кто-то должен будет за это ответить. И ты же догадываешься, кто это будет?
       Я разозлился не на шутку.
       - Да какая к демону методика, если профессор опаивал своих пациентов, насилуя их разум и тело! Он не лечил безумие, он создавал колдунов! Я уверен, что это преступивший черту Алекс виновен в пожарах. Как и Лука виновен в смерти профессора Грано, напугав его до смерти. А Фарид? Он убил троих братьев ордена. Троих лучших братьев. Один против троих. Как такое возможно обычному человеку?
       - Замок на воротах Академии был вскрыт, а окно в здании разбито. Ответь мне честно, кто еще был вчера ночью в Зеленом зале?
       Я похолодел. Мы стояли в коридоре, мимо нас прошел стражник, дав мне лишнюю минуту на обдумывание ответа.
       - Говори.
       - Я не уверен. Все было как в тумане, - я прикрыл глаза. - Но мне показалось, что... Да нет... Это невозможно!
       - Что? Да говори уже!
       - Мне показалось, что фигура из камня воплотилась и прошла мимо меня... Серый... Серый Ангел...
       Отец Валуа выругался так витиевато, что я почувствовал, как начинают гореть щеки. Даже не знал, что он умеет так.
       - Отец Валуа, а кто был шестым? - неожиданно даже для самого себя спросил я.
       - В смысле?
       - Всего известно пять заступников, но в легенде, в запрещенной ее версии говорится о шестом, который стал отступником. Который вернется и...
       Церковник вдруг горько улыбнулся.
       - Если бы только это могло произойти... Увы...
       - Не понимаю...
       - А тебе и не надо. Шестой возвращался каждый цикл, каждые двести лет, чтобы искупить свой грех, но после Синей войны... Никто из этого проклятого рода никогда уже не вернется... А наши земли поглощает мрак безумия...
       Церковник смотрел мимо меня, на его лице было написано безмерная усталость человека, заглянувшего в сердце бездны. Я неловко кашлянул, поспешив оторвать его от горестных дум.
       - Отец Валуа, позвольте мне поймать безумцев. Они опасны. Надо объявить тревогу, никого не выпускать из города. Обыскать все места...
       - Ты отстранен. И я отменил срочное собрание городского совета. Даже не спорь. Возвращайся домой, - он тяжело вздохнул и кивнул в сторону кабинета. - Я сам займусь, от этого жирного борова толку не дождешься! Клятый пьяница!..
       
       Я не стал спорить с церковником. Вместо этого я нашел Януша и попросил сообщать мне обо всех действиях городской стражи, отца Валуа и даже кардинала. Но прежде всего мне надо было заняться Лидией. Она говорила, что нашла Алекса. Было ли это блефом? Но профессор ей поверил, когда она упомянула о прокушенном пальце. А с другой стороны, откуда она могла об этом узнать? Едва ли Алекс рассказал бы ей такие подробности. Она могла просто заметить укус и на ходу придумать. В любом случае, ее непременно надо было вывести из забытья. Чем дольше она остается в таком состоянии, тем выше риск, что об ее участии в этом деле станет известно. Господи, и за какие грехи ты меня караешь?
       
       В лавке мастера-кукольника было шумно. Почтенное семейство выбирало куклу для своей маленькой дочери. Рыжеволосое создание голосило на всю лавку, требуя непременно вон ту большую, с голубыми глазами. Отчаявшаяся мать пыталась призвать девочку к порядку, а отец семейства с внушительным животом невозмутимо торговался с мастером. От детского крика у меня звенело в ушах. Я на секунду представил на ее месте Лидию с куда более сильным голосом, и мне стало плохо.
       - Что желаете, господин инквизитор? - учтиво спросил мастер.
       На меня смотрели несколько десятков стеклянных глаз разных оттенков. Куклы казались пугающе живыми. Их фарфоровые лица в обрамлении вьющихся локонов улыбались или печалились, протягивая ко мне искусно сделанные пальчики.
       - Мне нужна... большая и красивая.
       - Понимаю, - улыбнулся мастер. - Тогда взгляните на эту. Чудесная Лилит с белокурыми локонами и синими глазами, мечта любой девочки, платье из мирстенских кружев и себярского шелка.
       Кукла чем-то неуловимо напомнила мне Лидию.
       - Сколько?
       - Пятьдесят, - угодливо поклонился старик.
       - Сколько? - переспросил я. - Пятьдесят чего? Золотых?
       - Да, ваша святость. Локоны из конского волоса. Тончайший фарфор. Взгляните на глаза. Это же окорчемское стекло. Его блеск будет радовать вашу девочку и сохранится для ее детей, и детей ее детей...
       У меня в кармане было всего десять золотых. Я уже досадовал на себя, что зашел в эту лавку. Надо было выбрать попроще, на рыночной площади нашлись бы торговцы обычными деревянными куклами. С другой стороны, Лидия наверняка была балованным ребенком и привыкла к дорогим игрушкам.
       - Если у вас с собой столько нет, - торопливо сказал старик, как будто прочитав мои мысли, - то нестрашно. Вы можете оставить расписку.
       - Спасибо, но это слишком дорого, - мое месячное жалованье составляло всего сорок золотых. - У вас же есть что-нибудь подешевле?
       Мастер недовольно подкрутил длинные седые усы, потом кивнул.
       - До десяти золотых, пожалуйста, - торопливо попросил я.
       - Тогда, увы, - развел руками старик. - Самая дешевая кукла здесь стоит двадцать пять золотых.
       Демон! Видеть еще одну истерику Лидии я совершенно не хотел.
       - Показывайте за двадцать пять.
       В результате я ушел из лавки с Лилит, справедливо рассудив, что нервы дороже месячного жалованья.
       
       В экипаже я отложил подарок в сторону и вытащил дневник. Даже держать его в руках было противно, словно он насквозь пропитался пороком и болью. Стараясь не вчитываться подробно, я перелистывал его в поисках описания, как действует отвар забвения.
       "Память возвращается к Фариду, чтобы я не делал. Надо попробовать усилить дозу..."
       "Ивер - мой новый пациент. Я должен преуспеть. Как же он красив, но нельзя оставить его у себя. Его родители очень богаты. Это мой шанс. Он страдает навязчивыми состояниями, не может выходить в свет..."
       Господи, неужели речь идет об Ивере Арметино? Внуке помчика Арметино, который в родстве с князем?
       "У меня получилось! Я дал ему отвар. Он вновь стал ребенком, доверчивым и послушным. Лука вытащил его страхи. Смешно, но этот мальчик боится воды...