Я не стал ждать и сразу же подарил ему свою любовь. Добавить кошачью траву в отвар оказалось удачной мыслью, пациенты не противятся. Но плохо, что после этого память возвращается быстрей. Но теперь он помнит лишь меня. Он забыл, как тонул в пруду. Помнит лишь мою ласку... Какой же он сладкий и юный... Надо будет повторить курс лечения..."
Я отшвырнул от себя дневник, сжав руки в кулаки. Мерзкий больной ублюдок! Он до последнего не понимал, что калечит несчастных, искренне полагая себя их спасителем... Господи!
В доме вкусно пахло медом и молоком. Я заглянул на кухню и увидел Эжени, которая вымешивала сладкое тесто. Все сияло чистотой и порядком, словно здесь и не пронесся несколько часов назад ураган по имени Лидия. Я положил коробку с куклой и присел, только сейчас, в тишине и уюте этого дома осознав, насколько вымотался за последние дни.
- Где Лидия? Она хорошо себя вела?
Экономка оторвалась от вымешивания и плюхнула пластичный комок теста на стол, подняв в воздухе небольшое облако муки.
- Сидела, значит, ваша малахольная сначала спокойно в комнате, а потом как начала визжать, аж сил никаких не было. Все из рук валилось. Да где ж это видано, чтоб здоровая девка так себя вела?
Сейчас в доме было слишком тихо, и меня это несколько обеспокоило.
- Потом затихла. Я уж обрадовалась, думала, что угомонилась она и уснула. А эта негодница дверь открыть не смогла, так в окно решила вылезти...
- Что? - умиротворение мигом слетело с меня. - Где она?
- Представляете, я на кухне готовкой занимаюсь, и тут вижу ее в окне. Простыни связала и полезла, с ума сойти! У меня чуть сердце не остановилось.
- Где Лидия?!?
- Вы уж простите, господин инквизитор, но я ее за уши отодрала. А когда она с кулаками полезла драться, я не выдержала.
- Где она?!? - я встряхнул экономку за плечи.
- Закрыла ее в подвале. Оттуда уж точно не сбежит...
- Вы с ума сошли! Ключи, быстрее! - прикрикнул я, чуть ли не силой выдирая у нее связку. - Нельзя запирать ребенка в подвале, в темноте и... Как давно она там?
- Да у меня тесто как раз успело подняться...
Я рывком распахнул дверь в подвал и слетел вниз по лестнице. Хрупкая фигурка скорчилась на полу, поджав колени. Лидия уже не плакала, лишь беззвучно шевелила губами и смотрела в пустоту. Под носом и на подбородке запеклась кровь. Я взял ее на руки и вынес наверх, содрогаясь от леденящего холода ее тела.
Экономка виновато топталась рядом, но я ее прогнал. Лидия не реагировала, лишь иногда вздрагивала и сжималась в комочек. После приступа она ушла в себя, и у меня разрывалось сердце от жалости. Отчаяние и обида брошенного ребенка были мне слишком хорошо знакомы. Попав в приют после смерти родителей, я тоже замкнулся в собственном горе, забывая говорить, есть и даже дышать... И если бы рядом со мной не было отца Георга, который разыскал меня в приюте, я бы никогда не смог вырваться из этого плена отчуждения... Он навещал меня каждый день. Он говорил со мной, хотя я ему не отвечал. Он рассказывал смешные истории, сказки, жизнеописания святых заступников. Он приносил скромные подарки и всегда спрашивал о моих делах, ничуть не обижаясь молчанию. Он просто был рядом... Остальные мальчишки мне завидовали. Ведь это настоящее богатство, когда есть человек, которому не все равно, что с тобой.
Я усадил Лидию на кровать, сел рядом и взял ее за руку.
- Хриз, - позвал я. - Прости Эжени. Не злись на нее, она не хотела причинить тебе боль. Она просто не знала, что делать. И меня прости, что допустил это. Прости, что оставил тебя. Я знаю, как страшно остаться одному. Когда мне было пять лет, мои родители погибли. Я попал в приют. Там было плохо и страшно. Но потом появился отец Георг. И стало легче. Он приходил и говорил со мной. Всегда легче, когда рядом кто-то есть…
Я стал оттирать кровь с ее лица. Лидия смотрела мимо меня и едва заметно раскачивалась.
- Я с тобой. Ты не останешься одна. Я купил тебе куклу. Как ты хотела. Самую красивую. Самую большую. Знаешь, как ее зовут?
Лидия молчала и никак не реагировала.
- Ее зовут Лилит. У нее льняные локоны и синие глаза. И платье из шелка. Хочешь посмотреть свой подарок?
Я придержал Лидию за плечи, остановив пугающее раскачивание.
- У нее розовое платье и золотые башмачки. Она очень красива. Похожа на тебя.
Что-то дрогнуло в глубине ее прозрачных глаз.
- Хриз? - позвал я опять. - Ты хочешь увидеть куклу?
- Она красивая? - прошептала Лидия. - Как я?
- Конечно. А ты будешь еще красивей, когда умоешься.
Взгляд стал осмысленным, Лидия жалобно всхлипнула.
- Хочу куклу.
Она без всякого пиетета сорвала затейливо завязанный бант с коробки и вытащила куклу, громко ахнув от восторга. Потом кинулась ко мне, повисла на шее и чмокнула в щеку.
- Спасибо, дядя Кыс! - и метнулась обратно к игрушке.
А я застыл столбом, не в силах унять ускорившееся сердцебиение от ее близости. Я смотрел на слипшиеся от варенья космы волос, на перепачканное лицо, на исцарапанные руки, на грязное платье... Смотрел и ужасался своим порочным мыслям, на долю мгновения почувствовав себя на месте профессора...
Я заставил экономку подняться к Лидии и заняться ее внешним видом: умыть, причесать и переодеть в чистое платье, привезенное Тенью. Пока я ждал внизу, вернулись Эмиль и Софи. Они оба были странно молчаливы, но зашли вместе. Друг рассеянно кивнул мне, а Софи даже не посмотрела в мою сторону, не сводя с него глаз. Между ними определенно что-то произошло. Я неловко пробормотал извинения и поспешил наверх, оставив их одних. Им надо побыть наедине и в тишине. А судя по раздраженным окрикам экономки и визгу Лидии, покоя в этом доме не предвидится.
Лидия вырвалась из рук экономки и с радостным воплем бросилась ко мне. Куклу она волочила за собой.
- Дядя Кыс! Я умылась! - радостно сообщила она мне и склонила голову набок, ожидая похвалы.
Я кивнул и вымучено улыбнулся. Стало еще хуже. Экономка, словно решив загладить свою вину, постаралась на славу. Расчесанные и заплетенные волосы, чистое безмятежное лицо и скромное синее платье еще больше делали Лидию похожей на девочку-подростка. Демон, она бы еще ей бант нацепила! Я подошел ближе и действительно обнаружил в косе кокетливо вплетенную шелковую ленту. Понимая, что веду себя глупо, я вытащил из ее волос ненужное украшение и достал из кармана шпильку. Лидия застыла при ее виде.
- Ты вспомнила? - спросил я с замиранием сердца.
- Мое! - она выхватила у меня безделушку и сжала ее в кулаке.
- Хриз, ты вспомнила? Ты помнишь, как потеряла ее?
Она раздраженно мотнула головой и надулась.
- Это мое! Не отдам! - повторила она, и больше я ничего не смог добиться.
Голова плохо соображала от недосыпа и усталости. Вывести Лидию на прогулку, чтобы дать Эмилю и Софи время побыть в тишине и поговорить, оказалось плохой идеей. Я понял это сразу же, как только это несчастье наотрез отказалось гулять по берегу моря, чуть не доведя себя опять до истерики. Лидия рвалась в сторону высокого шпиля и хныкала, что хочет забраться на ту башенку. Я лихорадочно раздумывал, как бы ее отвлечь, пока она с упрямством осла тянула меня к воротам Академии. Я пытался уговорить ее, но тщетно. И когда впереди на дорожке возникла знакомая долговязая фигура, я запаниковал. Только этого головореза не хватало для полного счастья. Он явно вознамерился перекинуться парой слов с Лидией, которая, захлебываясь и глотая окончания фраз, выбалтывала мне свои нехитрые детские секреты. Я резко остановился и дернул ее к себе, отворачивая от громилы.
- Хриз, ты ведь уже большая, верно? - быстро сказал я, придерживая ее за плечи. - Давай поиграем?
- Давай, а во что? - с готовностью спросила Лидия.
- Представь, что ты взрослая и важная. Молчи и лишь кивай, когда скажу. Ничего не говори, это тайна, - я попытался распустить ей косу, чтобы придать ее детскому облику немного женственности, но экономка заплела волосы слишком туго.
- Госпожа? - неуверенно позвал громила.
Я развернул к нему Лидию, обнимая ее за плечи и стараясь выглядеть уверенно и надменно.
- Я же просил нас не беспокоить.
- А я не с вами говорить буду, - долговязый развязно улыбнулся мне и перевел взгляд на мою спутницу.
- В твоих услугах больше не нуждаются. Правда, дорогая? - я фамильярно опустил руку на ее талию.
Игра пришлась по нраву, и хитрая улыбка расплылась по ее лицу. Лидия задрала нос и величественно кивнула, явно кому-то подражая. Громила удивленно вгляделся в нее, пошевелил пальцами, недоуменно моргнул, а потом почему-то ухмыльнулся. Так гнусно ухмыльнулся, что мне стало не по себе. А Лидия стала задумчиво ковыряться в носу. Я спешно перехватил ее руку, бросив головорезу:
- Исчезни, - и потащил свое чудовище в противоположную сторону. Небо над нами хмурилось грозой.
Как мы умудрились попасть на рыночную площадь, я не знаю. Я так торопился уйти подальше от громилы, что шел, не разбирая дороги. И когда узкая улочка вывела нас прямиком на площадь, Лидия радостно завизжала, на секунду оглушив меня, а потом вырвалась и нырнула в людской поток. Дальнейшие события слились в один сплошной нескончаемый кошмар. Я его помнил смутно, обрывками.
Помнил, как вытаскивал ее на глазах у удивленных прохожих из фонтана, куда эта зараза свесилась почти целиком и откуда увлеченно выковыривала монетки. Помнил, как выпустил ее мокрую ладонь, на секунду зазевавшись, а потом метался по рыночным рядам, потому что ей приспичило поиграть в прятки. Помнил, как отчаялся ее найти, пока случайно не услышал ее сдавленное хихиканье из-под прилавка с тканями. Помнил, как едва сдержался, чтобы самому не надрать ей уши за жестокие выходки. Помнил, как она рванула к шатру странствующих циркачей, сбив по дороге старьевщика. Помнил, как извинялся перед несчастным стариком, а потом едва успел перехватить Лидию перед клеткой с тиграми. Помнил, как не знал, куда деваться со стыда из-за недовольных шиканий зрителей, пока она без умолка болтала и хохотала на кукольном представлении. Помнил, как выскреб последнюю мелочь и купил ей леденец, чтобы она заткнулась хотя бы на минуту. Помнил, как она его распробовала и принялась жадно облизывать, заставив меня покраснеть. Помнил, как пытался отобрать у нее леденец под осуждающие замечания, сальные шуточки и похабные подмигивания в ее сторону. Помнил, как тащил ее за ухо прочь из шатра, не обращая внимания на жалобные стенания и вопли. Лишь одного я не помнил. Я не помнил, как вернулся домой.
Я был так сильно измотан ее безумолчной болтовней, воплями, хныканьем и дерганием из стороны в сторону, что мне хотелось ее прибить. Но я заставлял себя идти вперед, сосредоточившись на том, чтобы не выпустить ее руки. Даже если бы обрушились небеса или разверзлись земные тверди, я бы не разомкнул мертвой хватки на ее запястье. Я отупел от усталости и нервных переживаний настолько, что хотелось позорно расплакаться. Даже в застенках мятежников, даже когда меня и других пленных гнали через болота Мирстены, даже подыхая от черной лихорадки, я себя так паршиво не чувствовал. Мне хотелось добраться домой, лечь и умереть в тишине. Слабо шевельнулась мысль, что родители Лидии были просто святыми людьми, когда не удавили это чудовище в младенчестве. Или же величайшими грешниками, когда выпустили его в мир...
Мы вернулись как раз к ужину. Экономка с тревогой посмотрела на меня и увела Лидию помыть руки перед едой, подарив несколько минут блаженной тишины. Почти тишины, потому что тут же последовали возмущенные вопли с верхнего этажа. Но ужин прошел относительно спокойно. Я лишь вяло наблюдал за Софи и Эмилем, которые сидели рядом и держались за руки. Софи выглядело умиротворенной и счастливой, даже грубые выходки Лидии за столом вызвали у нее лишь рассеянную улыбку. Эжени вынесла большой, украшенный кремовыми розочками торт со свечами. Лидия захлопала в ладоши, потом зажмурилась.
- Хочу, чтобы дядя Кыс всегда-всегда гулял со мной! - сказала она, открывая глаза и задувая свечи. Я поперхнулся похлебкой.
Софи слабо пожурила ее, сказав, что желание нельзя говорить вслух, иначе не сбудется. Лидия надулась и в отместку заявила, что торт она никому не отдаст и все съест сама. Но мне, как любимому дяде, от щедрот был отрезан крохотный кусочек. Я смотрел, как Лидия в одиночку обжирается тортом, и вяло размышлял о том, что буду делать, если у нее начнутся колики. Софи попробовала ее усовестить, но тщетно. В ответ Лидия пробурчала что-то с полным ртом и громко икнула. Я устало прикрыл глаза, не желая более видеть ее испачканное кремом лицо. Не желая вообще ее когда-нибудь видеть.
После ужина Лидия таскалась за мной по пятам, требуя с ней поиграть. Я согласился на прятки, надеясь, что она исчезнет с глаз долой. И когда она убежала прятаться, я поспешил в кабинет, чтобы в тишине дочитать дневник профессора.
Строчки расплывались перед глазами, а буквы упорно не хотели складываться в слова. Но я заставлял себя читать, пытаясь найти подсказки, как быстрее вывести Лидию из ее плачевного состояния.
"Продолжаю улучшать рецептуру. Добавил в состав красавку. У одного из пациентов не выдержало сердце, пробую изменить..."
"Получил интересное предложение от ордена Пяти. В легенде проклятых говорится о забвении. Думаю, что стоит принять..."
"Каменная святыня заслуживает интереса. Можно будет перебраться в Кльечи, подальше от столицы. Родственники умерших пациентов начинают задавать неудобные вопросы..."
"Источник действительно существует?!? Господи Единый, да я непременно найду шестого!"
Я подскочил в кресле, когда на меня сзади обрушилась торжествующе вопящая Лидия. Я был уверен, что запер кабинет на ключ. Она закрыла мне глаза липкими от крема ладонями и крикнула в ухо:
- Я тебя нашла!
У меня сдали нервы. Я наорал на нее и даже в сердцах замахнулся шлепнуть. Она обиженно захныкала:
- Ты меня обманул! Сам спрятался, а должен был меня искать! А что ты читаешь?
Лидия вывернулась из моих рук и заглянула в дневник. Я торопливо закрыл его перед ее носом. Она надулась.
- Я тоже хочу почитать сказки!
- Тебе пора спать! Пошли!
- Ты почитаешь мне на ночь? - обрадовалась она.
- Нет. Твой дядя устал и тоже пойдет спать.
Я отвел ее в комнату. Лидия не унималась, требуя сказку на ночь. Господи, неужели она за весь день еще не устала? За окном бушевала буря, порывы ветра с дождем били по стеклу. Я задернул шторы, зажег ночник и ушел, заперев дверь на ключ.
Я настолько устал, что даже не разделся перед тем, как лечь. Спрятав дневник под подушку, я мгновенно провалился в сон...
...Из которого был безжалостно выдернут. Кто-то тряс меня за плечо.
- Дядя Кыс! - я разлепил глаза и застонал от ужаса.
Лидия стояла передо мной в одной рубашке, прижимая к себе куклу.
- Я боюсь грозы... - прошептала она. - Я не буду пинаться во сне, честно-честно!
И прежде чем я успел опомниться, она шустро забралась в кровать, съежившись от сполоха молнии за окном и раската грома.
Я сел на кровати и попытался выпихнуть ее.
- Тебе нельзя здесь быть!
- Мне страшно, - захныкала Лидия и вцепилась в подушку. - Ну пожалу-у-у-уста!
- Ты уже взрослая, тебе надо спать отдельно, - я схватил ее за шкирку и потащил к двери. Она так и не выпустила из рук ни подушки, ни куклы.
Я отшвырнул от себя дневник, сжав руки в кулаки. Мерзкий больной ублюдок! Он до последнего не понимал, что калечит несчастных, искренне полагая себя их спасителем... Господи!
В доме вкусно пахло медом и молоком. Я заглянул на кухню и увидел Эжени, которая вымешивала сладкое тесто. Все сияло чистотой и порядком, словно здесь и не пронесся несколько часов назад ураган по имени Лидия. Я положил коробку с куклой и присел, только сейчас, в тишине и уюте этого дома осознав, насколько вымотался за последние дни.
- Где Лидия? Она хорошо себя вела?
Экономка оторвалась от вымешивания и плюхнула пластичный комок теста на стол, подняв в воздухе небольшое облако муки.
- Сидела, значит, ваша малахольная сначала спокойно в комнате, а потом как начала визжать, аж сил никаких не было. Все из рук валилось. Да где ж это видано, чтоб здоровая девка так себя вела?
Сейчас в доме было слишком тихо, и меня это несколько обеспокоило.
- Потом затихла. Я уж обрадовалась, думала, что угомонилась она и уснула. А эта негодница дверь открыть не смогла, так в окно решила вылезти...
- Что? - умиротворение мигом слетело с меня. - Где она?
- Представляете, я на кухне готовкой занимаюсь, и тут вижу ее в окне. Простыни связала и полезла, с ума сойти! У меня чуть сердце не остановилось.
- Где Лидия?!?
- Вы уж простите, господин инквизитор, но я ее за уши отодрала. А когда она с кулаками полезла драться, я не выдержала.
- Где она?!? - я встряхнул экономку за плечи.
- Закрыла ее в подвале. Оттуда уж точно не сбежит...
- Вы с ума сошли! Ключи, быстрее! - прикрикнул я, чуть ли не силой выдирая у нее связку. - Нельзя запирать ребенка в подвале, в темноте и... Как давно она там?
- Да у меня тесто как раз успело подняться...
Я рывком распахнул дверь в подвал и слетел вниз по лестнице. Хрупкая фигурка скорчилась на полу, поджав колени. Лидия уже не плакала, лишь беззвучно шевелила губами и смотрела в пустоту. Под носом и на подбородке запеклась кровь. Я взял ее на руки и вынес наверх, содрогаясь от леденящего холода ее тела.
Экономка виновато топталась рядом, но я ее прогнал. Лидия не реагировала, лишь иногда вздрагивала и сжималась в комочек. После приступа она ушла в себя, и у меня разрывалось сердце от жалости. Отчаяние и обида брошенного ребенка были мне слишком хорошо знакомы. Попав в приют после смерти родителей, я тоже замкнулся в собственном горе, забывая говорить, есть и даже дышать... И если бы рядом со мной не было отца Георга, который разыскал меня в приюте, я бы никогда не смог вырваться из этого плена отчуждения... Он навещал меня каждый день. Он говорил со мной, хотя я ему не отвечал. Он рассказывал смешные истории, сказки, жизнеописания святых заступников. Он приносил скромные подарки и всегда спрашивал о моих делах, ничуть не обижаясь молчанию. Он просто был рядом... Остальные мальчишки мне завидовали. Ведь это настоящее богатство, когда есть человек, которому не все равно, что с тобой.
Я усадил Лидию на кровать, сел рядом и взял ее за руку.
- Хриз, - позвал я. - Прости Эжени. Не злись на нее, она не хотела причинить тебе боль. Она просто не знала, что делать. И меня прости, что допустил это. Прости, что оставил тебя. Я знаю, как страшно остаться одному. Когда мне было пять лет, мои родители погибли. Я попал в приют. Там было плохо и страшно. Но потом появился отец Георг. И стало легче. Он приходил и говорил со мной. Всегда легче, когда рядом кто-то есть…
Я стал оттирать кровь с ее лица. Лидия смотрела мимо меня и едва заметно раскачивалась.
- Я с тобой. Ты не останешься одна. Я купил тебе куклу. Как ты хотела. Самую красивую. Самую большую. Знаешь, как ее зовут?
Лидия молчала и никак не реагировала.
- Ее зовут Лилит. У нее льняные локоны и синие глаза. И платье из шелка. Хочешь посмотреть свой подарок?
Я придержал Лидию за плечи, остановив пугающее раскачивание.
- У нее розовое платье и золотые башмачки. Она очень красива. Похожа на тебя.
Что-то дрогнуло в глубине ее прозрачных глаз.
- Хриз? - позвал я опять. - Ты хочешь увидеть куклу?
- Она красивая? - прошептала Лидия. - Как я?
- Конечно. А ты будешь еще красивей, когда умоешься.
Взгляд стал осмысленным, Лидия жалобно всхлипнула.
- Хочу куклу.
Она без всякого пиетета сорвала затейливо завязанный бант с коробки и вытащила куклу, громко ахнув от восторга. Потом кинулась ко мне, повисла на шее и чмокнула в щеку.
- Спасибо, дядя Кыс! - и метнулась обратно к игрушке.
А я застыл столбом, не в силах унять ускорившееся сердцебиение от ее близости. Я смотрел на слипшиеся от варенья космы волос, на перепачканное лицо, на исцарапанные руки, на грязное платье... Смотрел и ужасался своим порочным мыслям, на долю мгновения почувствовав себя на месте профессора...
Я заставил экономку подняться к Лидии и заняться ее внешним видом: умыть, причесать и переодеть в чистое платье, привезенное Тенью. Пока я ждал внизу, вернулись Эмиль и Софи. Они оба были странно молчаливы, но зашли вместе. Друг рассеянно кивнул мне, а Софи даже не посмотрела в мою сторону, не сводя с него глаз. Между ними определенно что-то произошло. Я неловко пробормотал извинения и поспешил наверх, оставив их одних. Им надо побыть наедине и в тишине. А судя по раздраженным окрикам экономки и визгу Лидии, покоя в этом доме не предвидится.
Лидия вырвалась из рук экономки и с радостным воплем бросилась ко мне. Куклу она волочила за собой.
- Дядя Кыс! Я умылась! - радостно сообщила она мне и склонила голову набок, ожидая похвалы.
Я кивнул и вымучено улыбнулся. Стало еще хуже. Экономка, словно решив загладить свою вину, постаралась на славу. Расчесанные и заплетенные волосы, чистое безмятежное лицо и скромное синее платье еще больше делали Лидию похожей на девочку-подростка. Демон, она бы еще ей бант нацепила! Я подошел ближе и действительно обнаружил в косе кокетливо вплетенную шелковую ленту. Понимая, что веду себя глупо, я вытащил из ее волос ненужное украшение и достал из кармана шпильку. Лидия застыла при ее виде.
- Ты вспомнила? - спросил я с замиранием сердца.
- Мое! - она выхватила у меня безделушку и сжала ее в кулаке.
- Хриз, ты вспомнила? Ты помнишь, как потеряла ее?
Она раздраженно мотнула головой и надулась.
- Это мое! Не отдам! - повторила она, и больше я ничего не смог добиться.
Голова плохо соображала от недосыпа и усталости. Вывести Лидию на прогулку, чтобы дать Эмилю и Софи время побыть в тишине и поговорить, оказалось плохой идеей. Я понял это сразу же, как только это несчастье наотрез отказалось гулять по берегу моря, чуть не доведя себя опять до истерики. Лидия рвалась в сторону высокого шпиля и хныкала, что хочет забраться на ту башенку. Я лихорадочно раздумывал, как бы ее отвлечь, пока она с упрямством осла тянула меня к воротам Академии. Я пытался уговорить ее, но тщетно. И когда впереди на дорожке возникла знакомая долговязая фигура, я запаниковал. Только этого головореза не хватало для полного счастья. Он явно вознамерился перекинуться парой слов с Лидией, которая, захлебываясь и глотая окончания фраз, выбалтывала мне свои нехитрые детские секреты. Я резко остановился и дернул ее к себе, отворачивая от громилы.
- Хриз, ты ведь уже большая, верно? - быстро сказал я, придерживая ее за плечи. - Давай поиграем?
- Давай, а во что? - с готовностью спросила Лидия.
- Представь, что ты взрослая и важная. Молчи и лишь кивай, когда скажу. Ничего не говори, это тайна, - я попытался распустить ей косу, чтобы придать ее детскому облику немного женственности, но экономка заплела волосы слишком туго.
- Госпожа? - неуверенно позвал громила.
Я развернул к нему Лидию, обнимая ее за плечи и стараясь выглядеть уверенно и надменно.
- Я же просил нас не беспокоить.
- А я не с вами говорить буду, - долговязый развязно улыбнулся мне и перевел взгляд на мою спутницу.
- В твоих услугах больше не нуждаются. Правда, дорогая? - я фамильярно опустил руку на ее талию.
Игра пришлась по нраву, и хитрая улыбка расплылась по ее лицу. Лидия задрала нос и величественно кивнула, явно кому-то подражая. Громила удивленно вгляделся в нее, пошевелил пальцами, недоуменно моргнул, а потом почему-то ухмыльнулся. Так гнусно ухмыльнулся, что мне стало не по себе. А Лидия стала задумчиво ковыряться в носу. Я спешно перехватил ее руку, бросив головорезу:
- Исчезни, - и потащил свое чудовище в противоположную сторону. Небо над нами хмурилось грозой.
Как мы умудрились попасть на рыночную площадь, я не знаю. Я так торопился уйти подальше от громилы, что шел, не разбирая дороги. И когда узкая улочка вывела нас прямиком на площадь, Лидия радостно завизжала, на секунду оглушив меня, а потом вырвалась и нырнула в людской поток. Дальнейшие события слились в один сплошной нескончаемый кошмар. Я его помнил смутно, обрывками.
Помнил, как вытаскивал ее на глазах у удивленных прохожих из фонтана, куда эта зараза свесилась почти целиком и откуда увлеченно выковыривала монетки. Помнил, как выпустил ее мокрую ладонь, на секунду зазевавшись, а потом метался по рыночным рядам, потому что ей приспичило поиграть в прятки. Помнил, как отчаялся ее найти, пока случайно не услышал ее сдавленное хихиканье из-под прилавка с тканями. Помнил, как едва сдержался, чтобы самому не надрать ей уши за жестокие выходки. Помнил, как она рванула к шатру странствующих циркачей, сбив по дороге старьевщика. Помнил, как извинялся перед несчастным стариком, а потом едва успел перехватить Лидию перед клеткой с тиграми. Помнил, как не знал, куда деваться со стыда из-за недовольных шиканий зрителей, пока она без умолка болтала и хохотала на кукольном представлении. Помнил, как выскреб последнюю мелочь и купил ей леденец, чтобы она заткнулась хотя бы на минуту. Помнил, как она его распробовала и принялась жадно облизывать, заставив меня покраснеть. Помнил, как пытался отобрать у нее леденец под осуждающие замечания, сальные шуточки и похабные подмигивания в ее сторону. Помнил, как тащил ее за ухо прочь из шатра, не обращая внимания на жалобные стенания и вопли. Лишь одного я не помнил. Я не помнил, как вернулся домой.
Я был так сильно измотан ее безумолчной болтовней, воплями, хныканьем и дерганием из стороны в сторону, что мне хотелось ее прибить. Но я заставлял себя идти вперед, сосредоточившись на том, чтобы не выпустить ее руки. Даже если бы обрушились небеса или разверзлись земные тверди, я бы не разомкнул мертвой хватки на ее запястье. Я отупел от усталости и нервных переживаний настолько, что хотелось позорно расплакаться. Даже в застенках мятежников, даже когда меня и других пленных гнали через болота Мирстены, даже подыхая от черной лихорадки, я себя так паршиво не чувствовал. Мне хотелось добраться домой, лечь и умереть в тишине. Слабо шевельнулась мысль, что родители Лидии были просто святыми людьми, когда не удавили это чудовище в младенчестве. Или же величайшими грешниками, когда выпустили его в мир...
Мы вернулись как раз к ужину. Экономка с тревогой посмотрела на меня и увела Лидию помыть руки перед едой, подарив несколько минут блаженной тишины. Почти тишины, потому что тут же последовали возмущенные вопли с верхнего этажа. Но ужин прошел относительно спокойно. Я лишь вяло наблюдал за Софи и Эмилем, которые сидели рядом и держались за руки. Софи выглядело умиротворенной и счастливой, даже грубые выходки Лидии за столом вызвали у нее лишь рассеянную улыбку. Эжени вынесла большой, украшенный кремовыми розочками торт со свечами. Лидия захлопала в ладоши, потом зажмурилась.
- Хочу, чтобы дядя Кыс всегда-всегда гулял со мной! - сказала она, открывая глаза и задувая свечи. Я поперхнулся похлебкой.
Софи слабо пожурила ее, сказав, что желание нельзя говорить вслух, иначе не сбудется. Лидия надулась и в отместку заявила, что торт она никому не отдаст и все съест сама. Но мне, как любимому дяде, от щедрот был отрезан крохотный кусочек. Я смотрел, как Лидия в одиночку обжирается тортом, и вяло размышлял о том, что буду делать, если у нее начнутся колики. Софи попробовала ее усовестить, но тщетно. В ответ Лидия пробурчала что-то с полным ртом и громко икнула. Я устало прикрыл глаза, не желая более видеть ее испачканное кремом лицо. Не желая вообще ее когда-нибудь видеть.
После ужина Лидия таскалась за мной по пятам, требуя с ней поиграть. Я согласился на прятки, надеясь, что она исчезнет с глаз долой. И когда она убежала прятаться, я поспешил в кабинет, чтобы в тишине дочитать дневник профессора.
Строчки расплывались перед глазами, а буквы упорно не хотели складываться в слова. Но я заставлял себя читать, пытаясь найти подсказки, как быстрее вывести Лидию из ее плачевного состояния.
"Продолжаю улучшать рецептуру. Добавил в состав красавку. У одного из пациентов не выдержало сердце, пробую изменить..."
"Получил интересное предложение от ордена Пяти. В легенде проклятых говорится о забвении. Думаю, что стоит принять..."
"Каменная святыня заслуживает интереса. Можно будет перебраться в Кльечи, подальше от столицы. Родственники умерших пациентов начинают задавать неудобные вопросы..."
"Источник действительно существует?!? Господи Единый, да я непременно найду шестого!"
Я подскочил в кресле, когда на меня сзади обрушилась торжествующе вопящая Лидия. Я был уверен, что запер кабинет на ключ. Она закрыла мне глаза липкими от крема ладонями и крикнула в ухо:
- Я тебя нашла!
У меня сдали нервы. Я наорал на нее и даже в сердцах замахнулся шлепнуть. Она обиженно захныкала:
- Ты меня обманул! Сам спрятался, а должен был меня искать! А что ты читаешь?
Лидия вывернулась из моих рук и заглянула в дневник. Я торопливо закрыл его перед ее носом. Она надулась.
- Я тоже хочу почитать сказки!
- Тебе пора спать! Пошли!
- Ты почитаешь мне на ночь? - обрадовалась она.
- Нет. Твой дядя устал и тоже пойдет спать.
Я отвел ее в комнату. Лидия не унималась, требуя сказку на ночь. Господи, неужели она за весь день еще не устала? За окном бушевала буря, порывы ветра с дождем били по стеклу. Я задернул шторы, зажег ночник и ушел, заперев дверь на ключ.
Я настолько устал, что даже не разделся перед тем, как лечь. Спрятав дневник под подушку, я мгновенно провалился в сон...
...Из которого был безжалостно выдернут. Кто-то тряс меня за плечо.
- Дядя Кыс! - я разлепил глаза и застонал от ужаса.
Лидия стояла передо мной в одной рубашке, прижимая к себе куклу.
- Я боюсь грозы... - прошептала она. - Я не буду пинаться во сне, честно-честно!
И прежде чем я успел опомниться, она шустро забралась в кровать, съежившись от сполоха молнии за окном и раската грома.
Я сел на кровати и попытался выпихнуть ее.
- Тебе нельзя здесь быть!
- Мне страшно, - захныкала Лидия и вцепилась в подушку. - Ну пожалу-у-у-уста!
- Ты уже взрослая, тебе надо спать отдельно, - я схватил ее за шкирку и потащил к двери. Она так и не выпустила из рук ни подушки, ни куклы.
