- У меня живот боли-и-и-ит!
Я застыл в растерянности. Голова плохо соображала. Что делать? Послать за лекарем? Или попробовать дать ей проносное? Лидия тем временем успела нырнуть обратно под одеяло.
- Дядя Кыс, расскажи мне сказку, - попросила она. - У меня сразу все пройдет.
Я на негнущихся ногах подошел к кровати и присел на край. Демон с ней, пусть спит тут. Когда уснет, я просто пойду в ее комнату.
- Какую тебе сказку рассказать?
- Про Лилит, - она уткнулась носом в волосы куклы, прижав ее к себе.
- Жила-была девочка Лилит, - начал я придумывать на ходу, чувствуя, как у самого слипаются глаза. - Она была очень непослушной и постоянно мучила своего дядю. А еще она была очень жадной девочкой, и в одиночку слопала весь торт...
- Но она же была красивой? - сонно уточнила Лидия.
- Конечно, - вздохнул я, прислоняясь головой к изголовью кровати и прикрывая глаза. - Очень красивой. Когда вела себя хорошо, она была… очень красивой...
- А потом? - толкнула она меня в бок, выдирая из дремы.
- А чтобы хорошо себя вести... И быть самой красивой... Надо... Да... - я положил подушку под голову и опять закрыл глаза. - Надо ходить в церковь... А еще надо... верить и молиться Единому... не врать... не ругаться... не проказничать... не пинаться... не…
Выждав немного, я открыла глаза и раздраженно ткнула красавчика локтем в бок, но он даже не пошевелился, уткнувшись носом в подушку. Демон! Я закипела от злости. Как он смеет дрыхнуть, когда я с ним в одной кровати! Для чего я притворялась целый день, для чего устроила весь этот цирк, если он даже не поцеловал меня? Я обиженно надулась и села на кровати, скрестив руки на груди. Понимала, что сама виновата - нельзя было его так изматывать, но... Я не могла иначе. Я не умела притворяться, оставаясь собой... После пробуждения мне вновь стало шесть лет, и лишь крохотная часть меня помнила обо всем. Она спала в закутке сознания, как дремает опасный зверь в ожидании добычи. Я не хотела просыпаться, не хотела взрослеть, не хотела заново вспоминать пережитое. Но желание соблазнить инквизитора оказалось сильнее...
Меня затошнило от сладкого. Я громко всхлипнула и со злости пнула красавчика еще раз. Но он только пробормотал что-то под нос и повернулся на бок. Я просунула руку под подушку, вытащила дневник профессора и стала его бегло просматривать. Состав отвара меня заинтересовал, но читать дальше не хотелось. Поэтому я пролистала страницы, запоминая их, а потом раздраженно зашвырнула дневник в угол комнаты. И пусть этот засранец утром помучается, разыскивая его! Конечно, можно было растолкать любимого дядю Кыса, но в лучшем случае я добьюсь лишь того, что он меня выставит. Нет, никуда я отсюда не уйду. Завтра обвиню его во всех смертных грехах, скажу, что снасильничал меня. Вряд ли он мне поверит, но... Если устроить скандал, то поверят остальные.
Я выдернула из-под его головы подушку, взбила ее и легла, отвернувшись к окну. В непроглядной темени ливня за окном сверкали молнии, на мгновение так ясно освещая комнату, что каждый раз я недовольно жмурилась. Кысей у меня за спиной пошевелился и потянул на себя одеяло. Я со злости дернула его край на себя, укутываясь и лягая инквизитора пяткой. Но он вдруг возмущенно засопел и привлек меня к себе вместе с одеялом. Дыхание сбилось, и сердце зашлось в сумасшедшем ритме, потому что я на секунду поверила, что он... Но он крепко спал, обняв меня и уткнувшись носом в мои волосы. Нет, это просто какое-то изощренное издевательство. Никто и никогда еще не использовал меня в качестве постельной грелки! Я зашипела и попыталась выбраться из объятий красавчика, но он недовольно всхрапнул и подтянул меня еще ближе, подгребая под себя. Я оказалась придавленной весом его тела, словно плюшевая игрушка спящим ребенком. У меня началась истерика. Я давилась хохотом, зарывшись лицом в подушку, ощущая его теплое дыхание у себя на шее, слыша мерное биение его сердца, чувствуя тяжесть его тела. Быть с ним в одной постели и не получить желаемое, что может быть смешнее!..
Но смех быстро оборвался, захлебнувшись в жалобном всхлипе. Я упрямо стиснула зубы. Ничего, я подожду. До рассвета. До того серого часа, когда солнце еще не встало, но тьма ночи идет на убыль. До того предрассветного времени, когда разум еще в плену сновидений. До той неразличимой серости суток, когда грань реальности и сна истончается... Я подожду, чтобы предпринять еще одну попытку. Подожду, чтобы добиться своего.
Мысли невольно вернулись к недавним событиям. Думать про них не хотелось совершенно, но уснуть мне было никак нельзя. Почему дневник профессора все еще у красавчика? И что случилось после того, как мое сознание померкло? Повезло ли профессору ощутить всю прелесть страстной любви своего преданного пса? Последнее, что я помнила, был Кысей, увещавший охранника остановиться. А дальше сплошной туман... Впрочем, с помощью стражников и Эмиля инквизитор наверняка их арестовал. А вот с Алексом получилось плохо. Оставалось лишь надеяться, что он не уйдет с маяка, не дождавшись меня, и завтра я уже покончу с этим делом. Я самодовольно улыбнулась, выпростав руку из-под одеяла и погладив кулак красавчика. Дневник профессора оказался воистину сокровищем. Один рецепт отвара чего стоит, не говоря уже про сведения о пациентах. Но потом я вспомнила запись на последних страницах и нахмурилась. Неужели Источник действительно существует? В любом случае надо будет заполучить книгу профессора Грано. Даже если для этого придется наведаться в Академию еще раз. Я передернула плечами, ощутив могильный холод при мысли о Зеленом зале. Отвратительный рисунок в камне должен быть уничтожен. Мгновенный ужас от нереальности увиденного опять вернулся и заставил меня поежиться. Я прижалась к Кысею, отчаянно цепляясь за тепло живого человека, который просто не может быть выдумкой моего безумного разума. Или может?.. Если инквизитора вовсе не существует? Вдруг я его придумала? Так же, как придумала рисунок Тени с фигурой возле котла, церковь из костей... Как такое может быть? Если бы я только могла помнить себя во время приступов...
Узкая полоска на горизонте прочертила небосвод, заливая комнату тусклым серым светом. Пора. Я аккуратно освободилась из тяжелых объятий красавчика и повернулась к нему лицом. Не удержавшись от соблазна, все-таки провела рукой по его щеке и чувственным губам. Слишком красив, слишком наивен, слишком целомудрен для служителя Святого Престола... А еще он слишком быстро учится, и скоро будет совсем нелегко им манипулировать. Я прижалась к нему и поцеловала, стараясь не задеть прокушенную губу, затем скользнула рукой ниже, забираясь в брюки. Главное - не торопиться, чтобы не дать ему понять, что зыбкая граница сна уже нарушена...
Легкая тень пробежала по его лицу, и Кысей открыл глаза. Я затаила дыхание, но ни губ, ни рук не разомкнула, продолжая ласкать его. Он на секунду отстранился от меня, сонно вглядываясь в мое лицо, а потом вдруг шумно вдохнул и сам прижал меня к кровати, навалившись сверху. Его губы жадно впились в мои, а я застыла от нереальности происходящего. Как такое возможно? Я сплю и грежу его страстью? Или же он еще сам не очнулся ото сна?
- Зачем ты опять пришла?.. - неожиданно прошептал он, целуя меня в шею и вызывая сначала дикую вспышку ревности, а потом... Потом я поняла, что он тоже грезит обо мне... Значит, мой образ снился ему раньше, изводя его греховными желаниями. Я довольно улыбнулась, высвободила руку и обвила его шею, чувствуя каменную тяжесть его возбуждения. Теперь мне было плевать, сон это или явь, пусть даже меня и не существует вовсе, пусть даже я всего лишь его ночная фантазия...
Я прогнулась, стараясь расстегнуть на нем брюки и освободить нескромное сокровище, за которым слишком долго охотилась. То ли от моего прикосновения к горячей плоти, то ли от неловко задетой прокушенной губы, но Кысей вдруг дернулся, и сонный туман в его глазах рассеялся. Он перехватил мою руку и прижал ее к постели, нависая надо мной и пристально вглядываясь в глаза.
- Это не сон, - ошеломленно пробормотал он.
Однако я не собиралась так просто сдаваться и попыталась удержать добычу, сжав его бедра ногами и норовя опрокинуть на спину. Кысей отпрянул, выпутываясь из моих объятий и садясь на кровати.
- Ты пришла... вы... Вы пришли в себя? - его голос дрожал, а глаза были темнее ночи.
Я уже понимала, что он опять ускользнул из ловушки, но желание затмевало голос разума.
- Вернитесь в постель, - хрипло прорычала я и стукнула кулаком по подушке. - Сколько уже можно издеваться надо мной?
- Что?!? - задохнулся он, пытаясь застегнуть брюки. - Так это я издеваюсь? Как давно вы все вспомнили?
Он вгляделся в меня и побледнел.
- Господи! Да вы же притворялись все это время! Пока я с ума сходил от волнения за вас, вы... вы потешались, устраивая жестокие выходки...
В глазах потемнело от злости, я рванула к нему и схватила его за рубашку, пытаясь повалить на кровать. Он легко оттолкнул меня, и я упала обратно.
- Я бросил дознание, нянчась с вами... Смешно было, да? Господи, да вы же чуть не сделали из меня детского растлителя!..
Я оторопела настолько, что потеряла дар речи.
- Когда я лгал и осквернял святыню, чтобы защитить вас... Даже тогда я не чувствовал себя гаже, чем вчера, обуреваемый порочной похотью... - у него дрожали пальцы, он не мог застегнуть ремень на брюках, которые морщились предательским бугром. Кысей поднял на меня взгляд и тяжело сглотнул. - Похотью к ребенку, как я думал...
Я обнажила себе плечо и склонила голову набок.
- Что за глупости вы несете? Я не ребенок. Почему вы противитесь желанию? - я выразительно кивнула на его оттопыренные брюки и облизнула губы. - Идите ко мне, хватит уже мучить нас обоих...
Кысей прикрыл глаза и что-то прошептал. Я соскользнула с кровати, подошла к нему и упрямо потянула за пряжку ремня.
- Какая же вы дрянь. Убирайтесь отсюда! - он перехватил мою руку, заломил ее за спину и потащил меня к двери.
- А дневник был занятным...
Кысей замер, потом резко развернул меня к себе. Я широко ухмыльнулась ему в ответ.
- Забавно, что вы оставили его у себя. Тайком перечитывали, да? Я вот думаю, может, вас одолевали порочные желания вовсе не из-за меня? Может, вы тоскуете по суровой мужской ласке профессора? Вас заводят описания его любовных похождений?..
- Заткнитесь! - его глаза потемнели от злости, он замахнулся.
- Ударьте, если вам так хочется. Так будет даже лучше. Больше поверят, когда я обвиню вас в изнасиловании!
Я вырвалась из его рук и начала раздирать на себе рубашку. Он стоял, опустив руки и сжав их в кулаки. Желваки перекатывались на его скулах.
- Господи, да вы просто дрянной ребенок, жестокий и глупый. Ребенок, который даже не понимает, что причиняет боль другим...
- Красивый ребенок, которого вы вожделеете? - уточнила я, царапая себя.
- Нет, уродливый. Вы уродливое и мерзкое чудовище...
Я прижалась к нему, повиснув у него на шее.
- Сейчас я позову на помощь, и сбегутся ваши друзья... - зашептала я ему. - Что они подумают, застав меня в разорванной рубашке и в вашей постели? Кто же из нас окажется мерзким чудовищем, насильником, растлителем?..
Я провела ладонью по его щеке, он тяжело дышал, крылья его носа трепетали от гнева. Мне так хотелось получить его...
- Я же чувствую ваше желание... Не упрямьтесь, ну пожалуйста, - я почти умоляла. - Обещаю, что буду с вами ласкова...
Кысей почему-то вздрогнул от моих слов, прикрыл глаза и прошептал горько:
- Да простит мне Единый, - а потом схватил меня за волосы и повалил на кровать лицом вниз, крепко к ней прижав.
Не веря в удачу, я даже не сопротивлялась, лишь пробормотала растерянно:
- Однако... Не думала, что порочные фантазии профессора вас так вдохновят...
Он задрал на мне рубашку, и я услышала, как он расстегивает ремень на брюках.
- Осмелюсь заметить, что поза сзади не слишком удачна для первого раза... Вашего первого раза...
Кысей в ответ лишь засопел, а в следующую секунду я вскрикнула от боли, едва сдерживая злые слезы. Он наклонился ко мне и сказал:
- Если ведете себя, как ребенок, то не удивляйтесь, что с вами поступают, как с ребенком! Дрянным нашкодившим ребенком!..
Боль от ремня опять ожгла мне задницу. Я дернулась, но он придавил меня коленом.
- Не смейте!.. - я захлебнулась от обиды и унижения. - Вы не смеете!
- Если родители вас не пороли, то всегда можно наверстать упущенное, - зло выдохнул он, обрушивая очередной удар ремня.
Я закусила губу, чувствуя, как злость и боль затмевают разум.
- Бабка порола меня так часто, что мне не привыкать. Вам до нее далеко! - выкрикнула я.
- Заткнитесь! - еще один удар отозвался болью.
- Вам технику еще оттачивать и оттачивать! Ничего не умеете!
И снова удар. Я стиснула кулаки, ногти впились в кожу. Он не дождется моей слабости.
- А может, вам просто нравится?.. - не унималась я. - Некоторые возбуждаются, причиняя боль... Это ваша тайная фантазия? Так не останавливайтесь, вперед!
Кысей вдруг всхлипнул и застыл, а я затаила дыхание. Он опустил руку с ремнем, ее прикосновение к голой коже вдруг показалось в стократ больнее ударов. Как же невыносимо его глупое упрямство... Я осторожно выдохнула и прошептала:
- Попробуйте отшлепать рукой... Говорят, так больше возбуждает...
- Вы отвратительны, - бессильно выговорил он. - Убирайтесь вон!
Кысей вздернул меня за шиворот и потащил к двери. Но я не собиралась сдаваться.
- Дядя Кыс, я больше не буду, - захныкала я детским голосом, цепляясь за него. - Честное слово, я буду послушной девочкой! Ой, а что это у вас из кармана брюк выпирает?
Он зарычал от гнева, выталкивая меня за дверь, потом потащил вниз по лестнице. Я начала верещать. На шум выскочила экономка и удивленно застыла.
- Что же здесь?.. Господи, да что происходит?
Кысей ничего не ответил, волоча меня к выходу. Неужели он выставит меня на улицу в одном исподнем? Я завизжала еще отчаянней и вцепилась в косяк двери. Тогда он действительно шлепнул меня по исполосованной заднице. От неожиданности я охнула, а он воспользовался секундным замешательством, отцепил пальцы от косяка и вытолкнул меня за дверь, захлопнув ее прямо перед моим носом. Я бросилась обратно и забарабанила в нее кулаками, вне себя от ярости выкрикивая проклятия. Дверь неожиданно открылась, я отпрянула.
- Вон отсюда! - Кысей швырнул мне в лицо одежду и куклу. Дверь захлопнулась.
Я застыла, не в силах отвести взгляда от лица куклы, по которому змеилась трещина. Лилит слетела по ступенькам и осталась беспомощно лежать на земле, ее золотые локоны колыхались в грязной луже, а синие глаза смотрели в неумытое небо. Ярость и гнев затуманили сознание, на мгновение окружающий мир дрогнул, поглощаемый разрушительной волной. Реальность поплыла... Исчезли дома, оставляя за собой жалкие руины. Застыл напротив румяный молочник, превращаясь в обглоданного рыбами скелета. Умерли деревья в саду, прорастая отвратительными липкими водорослями. В мертвом безмолвии плавала Лилит. Тусклые локоны колыхались в мутной толще воды, платье заросло ракушками, а глаз не было вовсе, остался лишь немой укор в пустых глазницах.
Я застыл в растерянности. Голова плохо соображала. Что делать? Послать за лекарем? Или попробовать дать ей проносное? Лидия тем временем успела нырнуть обратно под одеяло.
- Дядя Кыс, расскажи мне сказку, - попросила она. - У меня сразу все пройдет.
Я на негнущихся ногах подошел к кровати и присел на край. Демон с ней, пусть спит тут. Когда уснет, я просто пойду в ее комнату.
- Какую тебе сказку рассказать?
- Про Лилит, - она уткнулась носом в волосы куклы, прижав ее к себе.
- Жила-была девочка Лилит, - начал я придумывать на ходу, чувствуя, как у самого слипаются глаза. - Она была очень непослушной и постоянно мучила своего дядю. А еще она была очень жадной девочкой, и в одиночку слопала весь торт...
- Но она же была красивой? - сонно уточнила Лидия.
- Конечно, - вздохнул я, прислоняясь головой к изголовью кровати и прикрывая глаза. - Очень красивой. Когда вела себя хорошо, она была… очень красивой...
- А потом? - толкнула она меня в бок, выдирая из дремы.
- А чтобы хорошо себя вести... И быть самой красивой... Надо... Да... - я положил подушку под голову и опять закрыл глаза. - Надо ходить в церковь... А еще надо... верить и молиться Единому... не врать... не ругаться... не проказничать... не пинаться... не…
Глава 11. Хризокола
Выждав немного, я открыла глаза и раздраженно ткнула красавчика локтем в бок, но он даже не пошевелился, уткнувшись носом в подушку. Демон! Я закипела от злости. Как он смеет дрыхнуть, когда я с ним в одной кровати! Для чего я притворялась целый день, для чего устроила весь этот цирк, если он даже не поцеловал меня? Я обиженно надулась и села на кровати, скрестив руки на груди. Понимала, что сама виновата - нельзя было его так изматывать, но... Я не могла иначе. Я не умела притворяться, оставаясь собой... После пробуждения мне вновь стало шесть лет, и лишь крохотная часть меня помнила обо всем. Она спала в закутке сознания, как дремает опасный зверь в ожидании добычи. Я не хотела просыпаться, не хотела взрослеть, не хотела заново вспоминать пережитое. Но желание соблазнить инквизитора оказалось сильнее...
Меня затошнило от сладкого. Я громко всхлипнула и со злости пнула красавчика еще раз. Но он только пробормотал что-то под нос и повернулся на бок. Я просунула руку под подушку, вытащила дневник профессора и стала его бегло просматривать. Состав отвара меня заинтересовал, но читать дальше не хотелось. Поэтому я пролистала страницы, запоминая их, а потом раздраженно зашвырнула дневник в угол комнаты. И пусть этот засранец утром помучается, разыскивая его! Конечно, можно было растолкать любимого дядю Кыса, но в лучшем случае я добьюсь лишь того, что он меня выставит. Нет, никуда я отсюда не уйду. Завтра обвиню его во всех смертных грехах, скажу, что снасильничал меня. Вряд ли он мне поверит, но... Если устроить скандал, то поверят остальные.
Я выдернула из-под его головы подушку, взбила ее и легла, отвернувшись к окну. В непроглядной темени ливня за окном сверкали молнии, на мгновение так ясно освещая комнату, что каждый раз я недовольно жмурилась. Кысей у меня за спиной пошевелился и потянул на себя одеяло. Я со злости дернула его край на себя, укутываясь и лягая инквизитора пяткой. Но он вдруг возмущенно засопел и привлек меня к себе вместе с одеялом. Дыхание сбилось, и сердце зашлось в сумасшедшем ритме, потому что я на секунду поверила, что он... Но он крепко спал, обняв меня и уткнувшись носом в мои волосы. Нет, это просто какое-то изощренное издевательство. Никто и никогда еще не использовал меня в качестве постельной грелки! Я зашипела и попыталась выбраться из объятий красавчика, но он недовольно всхрапнул и подтянул меня еще ближе, подгребая под себя. Я оказалась придавленной весом его тела, словно плюшевая игрушка спящим ребенком. У меня началась истерика. Я давилась хохотом, зарывшись лицом в подушку, ощущая его теплое дыхание у себя на шее, слыша мерное биение его сердца, чувствуя тяжесть его тела. Быть с ним в одной постели и не получить желаемое, что может быть смешнее!..
Но смех быстро оборвался, захлебнувшись в жалобном всхлипе. Я упрямо стиснула зубы. Ничего, я подожду. До рассвета. До того серого часа, когда солнце еще не встало, но тьма ночи идет на убыль. До того предрассветного времени, когда разум еще в плену сновидений. До той неразличимой серости суток, когда грань реальности и сна истончается... Я подожду, чтобы предпринять еще одну попытку. Подожду, чтобы добиться своего.
Мысли невольно вернулись к недавним событиям. Думать про них не хотелось совершенно, но уснуть мне было никак нельзя. Почему дневник профессора все еще у красавчика? И что случилось после того, как мое сознание померкло? Повезло ли профессору ощутить всю прелесть страстной любви своего преданного пса? Последнее, что я помнила, был Кысей, увещавший охранника остановиться. А дальше сплошной туман... Впрочем, с помощью стражников и Эмиля инквизитор наверняка их арестовал. А вот с Алексом получилось плохо. Оставалось лишь надеяться, что он не уйдет с маяка, не дождавшись меня, и завтра я уже покончу с этим делом. Я самодовольно улыбнулась, выпростав руку из-под одеяла и погладив кулак красавчика. Дневник профессора оказался воистину сокровищем. Один рецепт отвара чего стоит, не говоря уже про сведения о пациентах. Но потом я вспомнила запись на последних страницах и нахмурилась. Неужели Источник действительно существует? В любом случае надо будет заполучить книгу профессора Грано. Даже если для этого придется наведаться в Академию еще раз. Я передернула плечами, ощутив могильный холод при мысли о Зеленом зале. Отвратительный рисунок в камне должен быть уничтожен. Мгновенный ужас от нереальности увиденного опять вернулся и заставил меня поежиться. Я прижалась к Кысею, отчаянно цепляясь за тепло живого человека, который просто не может быть выдумкой моего безумного разума. Или может?.. Если инквизитора вовсе не существует? Вдруг я его придумала? Так же, как придумала рисунок Тени с фигурой возле котла, церковь из костей... Как такое может быть? Если бы я только могла помнить себя во время приступов...
Узкая полоска на горизонте прочертила небосвод, заливая комнату тусклым серым светом. Пора. Я аккуратно освободилась из тяжелых объятий красавчика и повернулась к нему лицом. Не удержавшись от соблазна, все-таки провела рукой по его щеке и чувственным губам. Слишком красив, слишком наивен, слишком целомудрен для служителя Святого Престола... А еще он слишком быстро учится, и скоро будет совсем нелегко им манипулировать. Я прижалась к нему и поцеловала, стараясь не задеть прокушенную губу, затем скользнула рукой ниже, забираясь в брюки. Главное - не торопиться, чтобы не дать ему понять, что зыбкая граница сна уже нарушена...
Легкая тень пробежала по его лицу, и Кысей открыл глаза. Я затаила дыхание, но ни губ, ни рук не разомкнула, продолжая ласкать его. Он на секунду отстранился от меня, сонно вглядываясь в мое лицо, а потом вдруг шумно вдохнул и сам прижал меня к кровати, навалившись сверху. Его губы жадно впились в мои, а я застыла от нереальности происходящего. Как такое возможно? Я сплю и грежу его страстью? Или же он еще сам не очнулся ото сна?
- Зачем ты опять пришла?.. - неожиданно прошептал он, целуя меня в шею и вызывая сначала дикую вспышку ревности, а потом... Потом я поняла, что он тоже грезит обо мне... Значит, мой образ снился ему раньше, изводя его греховными желаниями. Я довольно улыбнулась, высвободила руку и обвила его шею, чувствуя каменную тяжесть его возбуждения. Теперь мне было плевать, сон это или явь, пусть даже меня и не существует вовсе, пусть даже я всего лишь его ночная фантазия...
Я прогнулась, стараясь расстегнуть на нем брюки и освободить нескромное сокровище, за которым слишком долго охотилась. То ли от моего прикосновения к горячей плоти, то ли от неловко задетой прокушенной губы, но Кысей вдруг дернулся, и сонный туман в его глазах рассеялся. Он перехватил мою руку и прижал ее к постели, нависая надо мной и пристально вглядываясь в глаза.
- Это не сон, - ошеломленно пробормотал он.
Однако я не собиралась так просто сдаваться и попыталась удержать добычу, сжав его бедра ногами и норовя опрокинуть на спину. Кысей отпрянул, выпутываясь из моих объятий и садясь на кровати.
- Ты пришла... вы... Вы пришли в себя? - его голос дрожал, а глаза были темнее ночи.
Я уже понимала, что он опять ускользнул из ловушки, но желание затмевало голос разума.
- Вернитесь в постель, - хрипло прорычала я и стукнула кулаком по подушке. - Сколько уже можно издеваться надо мной?
- Что?!? - задохнулся он, пытаясь застегнуть брюки. - Так это я издеваюсь? Как давно вы все вспомнили?
Он вгляделся в меня и побледнел.
- Господи! Да вы же притворялись все это время! Пока я с ума сходил от волнения за вас, вы... вы потешались, устраивая жестокие выходки...
В глазах потемнело от злости, я рванула к нему и схватила его за рубашку, пытаясь повалить на кровать. Он легко оттолкнул меня, и я упала обратно.
- Я бросил дознание, нянчась с вами... Смешно было, да? Господи, да вы же чуть не сделали из меня детского растлителя!..
Я оторопела настолько, что потеряла дар речи.
- Когда я лгал и осквернял святыню, чтобы защитить вас... Даже тогда я не чувствовал себя гаже, чем вчера, обуреваемый порочной похотью... - у него дрожали пальцы, он не мог застегнуть ремень на брюках, которые морщились предательским бугром. Кысей поднял на меня взгляд и тяжело сглотнул. - Похотью к ребенку, как я думал...
Я обнажила себе плечо и склонила голову набок.
- Что за глупости вы несете? Я не ребенок. Почему вы противитесь желанию? - я выразительно кивнула на его оттопыренные брюки и облизнула губы. - Идите ко мне, хватит уже мучить нас обоих...
Кысей прикрыл глаза и что-то прошептал. Я соскользнула с кровати, подошла к нему и упрямо потянула за пряжку ремня.
- Какая же вы дрянь. Убирайтесь отсюда! - он перехватил мою руку, заломил ее за спину и потащил меня к двери.
- А дневник был занятным...
Кысей замер, потом резко развернул меня к себе. Я широко ухмыльнулась ему в ответ.
- Забавно, что вы оставили его у себя. Тайком перечитывали, да? Я вот думаю, может, вас одолевали порочные желания вовсе не из-за меня? Может, вы тоскуете по суровой мужской ласке профессора? Вас заводят описания его любовных похождений?..
- Заткнитесь! - его глаза потемнели от злости, он замахнулся.
- Ударьте, если вам так хочется. Так будет даже лучше. Больше поверят, когда я обвиню вас в изнасиловании!
Я вырвалась из его рук и начала раздирать на себе рубашку. Он стоял, опустив руки и сжав их в кулаки. Желваки перекатывались на его скулах.
- Господи, да вы просто дрянной ребенок, жестокий и глупый. Ребенок, который даже не понимает, что причиняет боль другим...
- Красивый ребенок, которого вы вожделеете? - уточнила я, царапая себя.
- Нет, уродливый. Вы уродливое и мерзкое чудовище...
Я прижалась к нему, повиснув у него на шее.
- Сейчас я позову на помощь, и сбегутся ваши друзья... - зашептала я ему. - Что они подумают, застав меня в разорванной рубашке и в вашей постели? Кто же из нас окажется мерзким чудовищем, насильником, растлителем?..
Я провела ладонью по его щеке, он тяжело дышал, крылья его носа трепетали от гнева. Мне так хотелось получить его...
- Я же чувствую ваше желание... Не упрямьтесь, ну пожалуйста, - я почти умоляла. - Обещаю, что буду с вами ласкова...
Кысей почему-то вздрогнул от моих слов, прикрыл глаза и прошептал горько:
- Да простит мне Единый, - а потом схватил меня за волосы и повалил на кровать лицом вниз, крепко к ней прижав.
Не веря в удачу, я даже не сопротивлялась, лишь пробормотала растерянно:
- Однако... Не думала, что порочные фантазии профессора вас так вдохновят...
Он задрал на мне рубашку, и я услышала, как он расстегивает ремень на брюках.
- Осмелюсь заметить, что поза сзади не слишком удачна для первого раза... Вашего первого раза...
Кысей в ответ лишь засопел, а в следующую секунду я вскрикнула от боли, едва сдерживая злые слезы. Он наклонился ко мне и сказал:
- Если ведете себя, как ребенок, то не удивляйтесь, что с вами поступают, как с ребенком! Дрянным нашкодившим ребенком!..
Боль от ремня опять ожгла мне задницу. Я дернулась, но он придавил меня коленом.
- Не смейте!.. - я захлебнулась от обиды и унижения. - Вы не смеете!
- Если родители вас не пороли, то всегда можно наверстать упущенное, - зло выдохнул он, обрушивая очередной удар ремня.
Я закусила губу, чувствуя, как злость и боль затмевают разум.
- Бабка порола меня так часто, что мне не привыкать. Вам до нее далеко! - выкрикнула я.
- Заткнитесь! - еще один удар отозвался болью.
- Вам технику еще оттачивать и оттачивать! Ничего не умеете!
И снова удар. Я стиснула кулаки, ногти впились в кожу. Он не дождется моей слабости.
- А может, вам просто нравится?.. - не унималась я. - Некоторые возбуждаются, причиняя боль... Это ваша тайная фантазия? Так не останавливайтесь, вперед!
Кысей вдруг всхлипнул и застыл, а я затаила дыхание. Он опустил руку с ремнем, ее прикосновение к голой коже вдруг показалось в стократ больнее ударов. Как же невыносимо его глупое упрямство... Я осторожно выдохнула и прошептала:
- Попробуйте отшлепать рукой... Говорят, так больше возбуждает...
- Вы отвратительны, - бессильно выговорил он. - Убирайтесь вон!
Кысей вздернул меня за шиворот и потащил к двери. Но я не собиралась сдаваться.
- Дядя Кыс, я больше не буду, - захныкала я детским голосом, цепляясь за него. - Честное слово, я буду послушной девочкой! Ой, а что это у вас из кармана брюк выпирает?
Он зарычал от гнева, выталкивая меня за дверь, потом потащил вниз по лестнице. Я начала верещать. На шум выскочила экономка и удивленно застыла.
- Что же здесь?.. Господи, да что происходит?
Кысей ничего не ответил, волоча меня к выходу. Неужели он выставит меня на улицу в одном исподнем? Я завизжала еще отчаянней и вцепилась в косяк двери. Тогда он действительно шлепнул меня по исполосованной заднице. От неожиданности я охнула, а он воспользовался секундным замешательством, отцепил пальцы от косяка и вытолкнул меня за дверь, захлопнув ее прямо перед моим носом. Я бросилась обратно и забарабанила в нее кулаками, вне себя от ярости выкрикивая проклятия. Дверь неожиданно открылась, я отпрянула.
- Вон отсюда! - Кысей швырнул мне в лицо одежду и куклу. Дверь захлопнулась.
Я застыла, не в силах отвести взгляда от лица куклы, по которому змеилась трещина. Лилит слетела по ступенькам и осталась беспомощно лежать на земле, ее золотые локоны колыхались в грязной луже, а синие глаза смотрели в неумытое небо. Ярость и гнев затуманили сознание, на мгновение окружающий мир дрогнул, поглощаемый разрушительной волной. Реальность поплыла... Исчезли дома, оставляя за собой жалкие руины. Застыл напротив румяный молочник, превращаясь в обглоданного рыбами скелета. Умерли деревья в саду, прорастая отвратительными липкими водорослями. В мертвом безмолвии плавала Лилит. Тусклые локоны колыхались в мутной толще воды, платье заросло ракушками, а глаз не было вовсе, остался лишь немой укор в пустых глазницах.
