- Знаешь, я мало кого приглашаю вот так учиться в свою академию, но могу гарантировать тебе одно точно – никто и никогда не заставит тебя делать то, что тебе не нравится.
- Но ведь сейчас вы не в академию едете, - подозрительно заявила Эзерлир.
- Нет, я провожу переаттестацию магов, которые учились до того, как я стал директором академии. Многие из них даже простейшего заклинания составить не могут, а должны выполнять свои обязанности, чтобы помогать людям. Последнее селение осталось, а потом вернусь в академию. Так что, хочешь учиться у меня?
Словно дикий зверёк, Эзерлир искоса поглядывала на случайного встречного. Эльф никак не мог понять, какие мысли бродят у неё в голове. Да и вообще сложно догадаться, о чём могут думать девочки, тем более именно эта. Судя по её внешности, Эзерлир не первый день и даже не первый месяц провела, странствуя по дорогам Праймы. Возможно, и до него встречались в странствиях люди, предлагавшие помощь или приют, оттого сейчас и была она столь недоверчива. Но если когда-то девочка слышала об эльфах, то должна понимать: Эвертин ау-Легин – единственный, кто действительно не обидит и не нарушит своего слова.
- Зачем я вам? – наконец, раздался вопрос.
Одновременно эльф почувствовал осторожное прикосновение к своему разуму. Это не было попыткой проникнуть в мысли или подчинить сознание, просто Эвертин вдруг понял, что не может солгать. Он мягко улыбнулся.
- На меня можно было и не воздействовать магией – эльфы не лгут. Но я и сам не знаю, почему хочу помочь тебе. Потому что ты – ребёнок? Или потому, что никогда не сталкивался с такой силой, как у тебя? На моей родине не принято изменять природу вещей, как это делают люди с артефактами, мы просто усиливаем свойства растений или камней. А ещё мы доверяем своей интуиции, и сейчас она от меня просто требует помочь тебе.
Эзерлир опустила голову и посмотрела на свои руки. Взгляд Эвертина ощущался, словно прикосновение. Наверняка и странный эльф мог видеть, как скапливается на кончиках пальцев магия, жаждая вырваться из-под контроля и творить. Пожалуй, всё то время, что девочка пряталась от отца, справляться с собственной силой – вот что было самым сложным.
Эвертин легко мог прочесть по лицу девочки все её сомнения. А ещё он никак не мог разобраться, что творится с её магией, и понимал – отпускать ребёнка нельзя, как нельзя и торопить!
Эзерлир подняла на эльфа свои фиалковые глаза и спросила:
- И вы действительно не станете меня запирать? Не заставите создавать для вас артефакты? Не попытаетесь… - тут девочка запнулась и едва не замолчала совсем, но потом сказала явно не то, что собиралась: - Отпустите, если я захочу уйти?
- Да, даю слово.
- Тогда я готова попробовать.
- А я готов прервать своё путешествие, чтобы прямо сейчас доставить тебя в академию. Но понимаешь, Эзерлир – это очень странное имя для Ландина, здесь так никого не называют. Ты не против, если мы сократим его до Лиры?
- Лира? Мне нравится, - Лира улыбнулась, отчего не щеках у неё появились ямочки, а глаза засверкали.
- И тебе нужна фамилия. Можешь придумать любую.
- Я раньше жила в горах, - задумчиво проговорила девочка.
- Тогда можно взять фамилию Гор, - тут же предложил Эвертин. – Будут звать тебя Лира Гор. Договорились? Ну, а я для всей академии – директор Эвер Гин. Не умеют люди правильно выговаривать эльфийские имена. Если ты готова, я прямо сейчас открою портал.
Эльф говорил и говорил, словно старался отвлечь Лиру от ненужных мыслей. Ему всё казалось, что вот-вот она передумает и исчезнет, а интуиция, которая очень редко у него просыпалась, просто в голос кричала, что девочка нужна.
К перемещению новообретённая студентка осталась равнодушна, зато во все глаза смотрела на изящное переплетение потоков силы, словно пыталась их запомнить.
- Умеешь сама? – даже поинтересовался эльф.
- Нет, я – артефактор, - прозвучало это с долей высокомерия. – Зачем мне иная магия, кроме моей собственной?
Эвертин промолчал, но чем-то эти рассуждения ему не понравились. Впрочем, с этим можно будет разобраться и в другой раз. Сейчас предстоялопридумать , как в самый разгар учебного года незаметно для остальных студентов поселить в общежитии девочку явно не подходящего возраста. Как объяснить секретарю и профессорам, кто она такая и почему будет первое время находиться на особом положении. И многое-многое другое.
Переаттестацию магов придётся немного отложить, но это не страшно. Жил же как-то Ландин с такими шарлатанами долгие голы, проживёт и ещё немного.
На академию девочка смотрела широко раскрытыми глазами.
- А у нас такого дома не было! – восторженно выдохнула она. – Это настоящий замок!
Белые башни, арочные входы, длинные галереи между корпусами буквально заворожили её.
- И здесь я буду учиться?
- И учиться, и жить, - улыбнулся эльф и покачал головой.
Ребёнок! Совсем ребёнок. Действительно ничего в жизни не видела, но оттого будет ещё интереснее учить её. И только потому, что внимательно наблюдал за Лирой, Эвертин увидел, как по её лицу прошла судорога, точно ей вдруг стало очень больно. Взгляд тут же метнулся к рукам, которые оказались по локоть охвачены сиянием неиспользованной магии.
- Лира? Что с тобой? – испугался эльф и придержал пошатнувшуюся девочку за плечи.
- Мне нужно… тихое место… уединение…
Говорила она с трудом – кажется, пыталась совладать со своей силой.
Единственным подходящим помещением, которое пришло эльфу на ум, оказалась башня бывших директоров. Не обращая внимания на слабое возмущение девочки, Эвертин на руках примчал её в самую верхнюю комнату и опустил на пол у окна.
С холодеющим сердцем он видел и чувствовал, как Лира всё больше поддаётся магии, сливая с ней своё сознание, сама практически становясь магией и теряя человеческие чувства. А девочка вынула из кармана самый простой камень – таких много можно было подобрать даже на дорожках, пронизывающих учебные сады Ландинской академии магии. В этот камень потекла сила, изменяя его, наделяя небывалыми и невозможными свойствами, на что были способны только артефакторы.
Девочка настолько отдалась своей работе, что не вздрогнула, когда от камня, не выдерживавшего напряжения вливавшегося в него заклинания, откололся кусочек и до крови оцарапал ей руку.
Но постепенно напряжение в комнате спало, и сияние в ладонях Лиры угасло. Она устало уронила голову и тяжело задышала.
- Ты в порядке? – осторожно спросил Эвертин, подходя ближе.
То, что довелось сейчас увидеть, с одной стороны вызывало отвращение, а с другой тревогу. Не должно такого быть! Не может сила настолько завладевать магом, чтобы он забывал обо всём на свете! Беспокойство за девочку возросло, и теперь стало понятно, отчего интуиция просто требовала добиться того, чтобы Лира была под присмотром.
- Да, теперь всё хорошо, - тихо отозвалась Лира и раскрыла ладонь с камнем.
Точнее теперь это был не просто камень, а артефакт – наполненный силой, связанный заклинаниями и едва не стоивший жизни ребёнку.
- Не делай так больше, хорошо? Ты меня напугала.
- Простите, - в голосе вновь засквозила грусть, - но я не могу иначе. Магию надо использовать. В противном случае она скапливается и может вырваться неконтролируемым потоком.
- Так трать её на бытовые заклинания! Зачем рисковать?
- Я – артефактор, - в который уже раз произнесла девочка, но на сей раз с горечью. – Мне не доступна иная магия, кроме умения создавать, искать и уничтожать артефакты. И только таким способом я могу избавляться от накапливающегося напряжения.
- Неправда! Ты – человек, а все люди способны использовать заклинания различных уровней.
Лира с кривой улыбкой покачала головой, а потом разом обмякла и упала на бок, и эльф почувствовал себя просто бестолковым троллем, который вместо того, чтобы после магического истощения помочь ребёнку, ввязался в бестолковый спор. Подняв девочку на руки, он переместился в свою комнату и устроил её на собственной кровати. Пока она придёт в себя, директор успеет решить вопрос с комнатой для Лиры. Селить её с кем-то точно нельзя. Если девочке каждый день требуется создавать хотя бы один артефакт, соседки быстро об этом узнают, и тогда эльф не сможет сдержать своего обещания. Значит, хотя бы маленькая, но комната должна быть личная. Пусть обустраивается и привыкает, а там и о занятиях подумать будет можно.
Девица Миш обрадовалась появлению директора – у неё накопилось немало документов для него. Тем удивительнее было ей наблюдать, как эльф возится с чумазым ребёнком непонятного пола. Разобрать, что под грязной одёжкой скрывается девочка, оказалось непросто. Однако директор Гин именно своего секретаря попросил заняться устройством новой ученицы – найти её комнату без соседок в спокойном уголке общежития, показать, где можно привести себя в порядок и пообедать и прочие мелочи, из которых складывалась жизнь академии.
- А я вам торжественно обещаю сидеть в своём кабинете, никуда не отлучаться и просмотреть все накопившиеся за время моего отсутствия бумаги, - эльф подкупающе улыбнулся, и девица Миш просто не смогла отказать ему в просьбе.
- Повезло тебе, - болтала она по дороге в общежитие. – Директор Гин заботится о своих студентах, не то, что в других школах. Правда, он редко кого вот так, после начала учебного года приводит, да и возрастом ты ещё маловата. Но уж не мне спорить – это точно.
Эзерлир молча осматривалась, прятала лицо за длинными немытыми волосами, когда мимо пробегал кто-то из студентов, и прикидывала, сможет ли это место стать её новым домом.
Прошлое бывает слишком тяжелым
для того, чтобы повсюду носить его
с собой. Иногда о нем стоит забыть
ради будущего.
ДЖ. К. Роулинг
С каждым днём Эвертин ау-Легин всё больше времени посвящал работе и всё меньше тренировкам. После пятого отказа явиться пред светлые очи Правителя Шиана, приглашать в Мэлнор его перестали, зато завалили письмами с предложениями, пожеланиями и просьбами. Последних было больше, потому как просили и Правитель, и его родичи, и придворные.
Одному нужен был совет, как подговорить чадо к поступлению в академию. «Никак, - ответил в сердцах эльф, - если дара к магии нет, то и учить нечему». Госпожа Эйль, в девичестве Миш, хихикая, писала вежливый ответ, но обязательно вставляла фразу директора.
Другой просил посоветовать, к какому магу обратиться с целью нанять его в качестве охранника в путешествии. С такими приходилось переписываться дольше, потому что порой самой супруге Правителя требовался спутник. Третьи выдумывали что-то ещё. Казалось, знать смирилась с тем, что при директоре Гине получить престижный диплом бездарям не удастся, потому и старалась свести с ним хотя бы шапочное знакомство – вдруг пригодится.
Госпожа Эйль старалась ограждать директора от большинства таких посланий, но вскоре придворные стали хитрить. В столице всё больше появлялось толковых магов – выпускников нового директора. Жаждущие общения с эльфом обращались к ним, чтобы те зачаровывали и конверты, и листы бумаги на определение личности получателя, и секретарь не могла ни открыть, ни прочитать такие письма.
- Это всё от того, что люди успели убедиться – вы с толком подошли к своему делу. Взгляните, как много стало хороших магов, как изменилась жизнь не только в городах, но и в отдалённых поселениях, - пела восторженные дифирамбы своему начальнику госпожа Эйль. – Какое же это счастье, что именно вас прислал Повелитель Затерянных островов в Ландин!
Эвертин отмахивался от всех этих высокопарных слов, но в глубине души гордился собственных успехом. Всё чаще посещала мысль, что он находится на своём месте. Юношеская горячность сменилась в нём спокойной уверенностью и осознанием правильности происходящего, место сомнений и терзаний заняла гордость за своих учеников, которые возвращались в академию не только ради общения с директором, но и чтобы привести своих детей для определения наличия дара и с просьбой в своё время не забыть о будущих перспективных учениках.
Магия развивалась, и всё чаще удавалось даже невозможное – слияние с природой, суть которого так долго не открывалась эльфу. Впрочем, он и сейчас ещё не мог толком объяснить, как это происходит. Просто в какой-то момент Эвертин начинал чувствовать всё, окружающее его, и мог просто попросить природу и её создания об одолжении, не выстраивая заклинаний.
Но больше всего внимание Эвертина ау-Легина занимала случайно встреченная им девочка. Долгое время она дичилась всех и вся, выходила из своей комнаты только тогда, когда твёрдо была уверена, что никто ей не встретится. Даже в столовую пробиралась тайком, или раньше всех, или когда все студенты расходились по своим делам. Позже Эзерлир призналась, что просто в нужных местах разместила артефакты, которые сообщали хозяйке, свободна дорога или же кто-то находится поблизости.
Эльф молчал и наблюдал. Со временем он заметил, что девочка сторонится не всех подряд, а в основном парней – наверное, во время странствий мужчины не раз пытались доставить ей неприятности. Кроме того она действительно совершенно не владела бытовой или классической, всем доступной магией, при этом резервом силы обладала просто огромнейшим. А самое главное – каждый день его эльфийская сущность вздрагивала от неприятных ощущений! – Эзерлир не могла не создавать артефакты.
- Разве не от этого ты пряталась? – спросил её как-то раз Эвертин.
- Нет, - подумав, ответила девочка. – Во мне живёт сила, предназначенная только для создания артефактов. Если не выпускать её каждый день, она может завладеть мной и натворить немало бед. Но пряталась я совсем от иного.
- Я ведь тебе объяснял – магия не предназначена только для чего-то одного.
- А как же разделения на стихии? – по этому поводу спорили они не раз, и Эзерлир даже начинала ехидно улыбаться, повторяя одно и то же изо дня в день.
- Если заклинания, которые доступны всем, - Эвертин тоже улыбался, но спокойно.
Как-то раз ему удалось уговорить девочку попробовать простейшее заклинание по удалению пыли с плоских поверхностей. Формулу и плетение заклинания она запомнила с первого раза, но дальше начались чудеса. Сначала вместо пыли просто исчез весь стол целиком. Подумав, Эвертин использовал одно из эльфийский заклинаний, позволявших определить след магии, и вернул мебель на место. Со второй попытки пыль исчезла, а так же бумаги, карандаши и полировка со стола. Хмыкнув, эльф уже быстрее восстановил всё, как было, и предложил пробовать дальше.
Но как бы Лира не старалась, у неё ничего не выходило.
- Ты прикладываешь слишком много усилий, - наконец, определил директор Гин. – Расслабься и просто используй заклинание как часть того что тебя окружает.
- Говорю же – мне такое не дано! – в конец обозлилась девочка и, хлопнув дверью, выскочила из кабинета.
Она даже забыла проверить, не стоит ли кто на её пути к комнате. Студенты, впервые увидевшие девочку, провожали её удивлёнными взглядами. Эзерлир же никого не замечая, вбежала в свою комнату, захлопнула дверь и устало опустилась на пол. Душу её разрывала обида, губы кривились от боли, но глаза оставались сухими – никогда, ни при каких обстоятельствах она не плакала. Но сейчас, когда эмоции владели ею, хотелось доказать упрямому эльфу, как же он ошибается.
- Но ведь сейчас вы не в академию едете, - подозрительно заявила Эзерлир.
- Нет, я провожу переаттестацию магов, которые учились до того, как я стал директором академии. Многие из них даже простейшего заклинания составить не могут, а должны выполнять свои обязанности, чтобы помогать людям. Последнее селение осталось, а потом вернусь в академию. Так что, хочешь учиться у меня?
Словно дикий зверёк, Эзерлир искоса поглядывала на случайного встречного. Эльф никак не мог понять, какие мысли бродят у неё в голове. Да и вообще сложно догадаться, о чём могут думать девочки, тем более именно эта. Судя по её внешности, Эзерлир не первый день и даже не первый месяц провела, странствуя по дорогам Праймы. Возможно, и до него встречались в странствиях люди, предлагавшие помощь или приют, оттого сейчас и была она столь недоверчива. Но если когда-то девочка слышала об эльфах, то должна понимать: Эвертин ау-Легин – единственный, кто действительно не обидит и не нарушит своего слова.
- Зачем я вам? – наконец, раздался вопрос.
Одновременно эльф почувствовал осторожное прикосновение к своему разуму. Это не было попыткой проникнуть в мысли или подчинить сознание, просто Эвертин вдруг понял, что не может солгать. Он мягко улыбнулся.
- На меня можно было и не воздействовать магией – эльфы не лгут. Но я и сам не знаю, почему хочу помочь тебе. Потому что ты – ребёнок? Или потому, что никогда не сталкивался с такой силой, как у тебя? На моей родине не принято изменять природу вещей, как это делают люди с артефактами, мы просто усиливаем свойства растений или камней. А ещё мы доверяем своей интуиции, и сейчас она от меня просто требует помочь тебе.
Эзерлир опустила голову и посмотрела на свои руки. Взгляд Эвертина ощущался, словно прикосновение. Наверняка и странный эльф мог видеть, как скапливается на кончиках пальцев магия, жаждая вырваться из-под контроля и творить. Пожалуй, всё то время, что девочка пряталась от отца, справляться с собственной силой – вот что было самым сложным.
Эвертин легко мог прочесть по лицу девочки все её сомнения. А ещё он никак не мог разобраться, что творится с её магией, и понимал – отпускать ребёнка нельзя, как нельзя и торопить!
Эзерлир подняла на эльфа свои фиалковые глаза и спросила:
- И вы действительно не станете меня запирать? Не заставите создавать для вас артефакты? Не попытаетесь… - тут девочка запнулась и едва не замолчала совсем, но потом сказала явно не то, что собиралась: - Отпустите, если я захочу уйти?
- Да, даю слово.
- Тогда я готова попробовать.
- А я готов прервать своё путешествие, чтобы прямо сейчас доставить тебя в академию. Но понимаешь, Эзерлир – это очень странное имя для Ландина, здесь так никого не называют. Ты не против, если мы сократим его до Лиры?
- Лира? Мне нравится, - Лира улыбнулась, отчего не щеках у неё появились ямочки, а глаза засверкали.
- И тебе нужна фамилия. Можешь придумать любую.
- Я раньше жила в горах, - задумчиво проговорила девочка.
- Тогда можно взять фамилию Гор, - тут же предложил Эвертин. – Будут звать тебя Лира Гор. Договорились? Ну, а я для всей академии – директор Эвер Гин. Не умеют люди правильно выговаривать эльфийские имена. Если ты готова, я прямо сейчас открою портал.
Эльф говорил и говорил, словно старался отвлечь Лиру от ненужных мыслей. Ему всё казалось, что вот-вот она передумает и исчезнет, а интуиция, которая очень редко у него просыпалась, просто в голос кричала, что девочка нужна.
К перемещению новообретённая студентка осталась равнодушна, зато во все глаза смотрела на изящное переплетение потоков силы, словно пыталась их запомнить.
- Умеешь сама? – даже поинтересовался эльф.
- Нет, я – артефактор, - прозвучало это с долей высокомерия. – Зачем мне иная магия, кроме моей собственной?
Эвертин промолчал, но чем-то эти рассуждения ему не понравились. Впрочем, с этим можно будет разобраться и в другой раз. Сейчас предстоялопридумать , как в самый разгар учебного года незаметно для остальных студентов поселить в общежитии девочку явно не подходящего возраста. Как объяснить секретарю и профессорам, кто она такая и почему будет первое время находиться на особом положении. И многое-многое другое.
Переаттестацию магов придётся немного отложить, но это не страшно. Жил же как-то Ландин с такими шарлатанами долгие голы, проживёт и ещё немного.
На академию девочка смотрела широко раскрытыми глазами.
- А у нас такого дома не было! – восторженно выдохнула она. – Это настоящий замок!
Белые башни, арочные входы, длинные галереи между корпусами буквально заворожили её.
- И здесь я буду учиться?
- И учиться, и жить, - улыбнулся эльф и покачал головой.
Ребёнок! Совсем ребёнок. Действительно ничего в жизни не видела, но оттого будет ещё интереснее учить её. И только потому, что внимательно наблюдал за Лирой, Эвертин увидел, как по её лицу прошла судорога, точно ей вдруг стало очень больно. Взгляд тут же метнулся к рукам, которые оказались по локоть охвачены сиянием неиспользованной магии.
- Лира? Что с тобой? – испугался эльф и придержал пошатнувшуюся девочку за плечи.
- Мне нужно… тихое место… уединение…
Говорила она с трудом – кажется, пыталась совладать со своей силой.
Единственным подходящим помещением, которое пришло эльфу на ум, оказалась башня бывших директоров. Не обращая внимания на слабое возмущение девочки, Эвертин на руках примчал её в самую верхнюю комнату и опустил на пол у окна.
С холодеющим сердцем он видел и чувствовал, как Лира всё больше поддаётся магии, сливая с ней своё сознание, сама практически становясь магией и теряя человеческие чувства. А девочка вынула из кармана самый простой камень – таких много можно было подобрать даже на дорожках, пронизывающих учебные сады Ландинской академии магии. В этот камень потекла сила, изменяя его, наделяя небывалыми и невозможными свойствами, на что были способны только артефакторы.
Девочка настолько отдалась своей работе, что не вздрогнула, когда от камня, не выдерживавшего напряжения вливавшегося в него заклинания, откололся кусочек и до крови оцарапал ей руку.
Но постепенно напряжение в комнате спало, и сияние в ладонях Лиры угасло. Она устало уронила голову и тяжело задышала.
- Ты в порядке? – осторожно спросил Эвертин, подходя ближе.
То, что довелось сейчас увидеть, с одной стороны вызывало отвращение, а с другой тревогу. Не должно такого быть! Не может сила настолько завладевать магом, чтобы он забывал обо всём на свете! Беспокойство за девочку возросло, и теперь стало понятно, отчего интуиция просто требовала добиться того, чтобы Лира была под присмотром.
- Да, теперь всё хорошо, - тихо отозвалась Лира и раскрыла ладонь с камнем.
Точнее теперь это был не просто камень, а артефакт – наполненный силой, связанный заклинаниями и едва не стоивший жизни ребёнку.
- Не делай так больше, хорошо? Ты меня напугала.
- Простите, - в голосе вновь засквозила грусть, - но я не могу иначе. Магию надо использовать. В противном случае она скапливается и может вырваться неконтролируемым потоком.
- Так трать её на бытовые заклинания! Зачем рисковать?
- Я – артефактор, - в который уже раз произнесла девочка, но на сей раз с горечью. – Мне не доступна иная магия, кроме умения создавать, искать и уничтожать артефакты. И только таким способом я могу избавляться от накапливающегося напряжения.
- Неправда! Ты – человек, а все люди способны использовать заклинания различных уровней.
Лира с кривой улыбкой покачала головой, а потом разом обмякла и упала на бок, и эльф почувствовал себя просто бестолковым троллем, который вместо того, чтобы после магического истощения помочь ребёнку, ввязался в бестолковый спор. Подняв девочку на руки, он переместился в свою комнату и устроил её на собственной кровати. Пока она придёт в себя, директор успеет решить вопрос с комнатой для Лиры. Селить её с кем-то точно нельзя. Если девочке каждый день требуется создавать хотя бы один артефакт, соседки быстро об этом узнают, и тогда эльф не сможет сдержать своего обещания. Значит, хотя бы маленькая, но комната должна быть личная. Пусть обустраивается и привыкает, а там и о занятиях подумать будет можно.
Девица Миш обрадовалась появлению директора – у неё накопилось немало документов для него. Тем удивительнее было ей наблюдать, как эльф возится с чумазым ребёнком непонятного пола. Разобрать, что под грязной одёжкой скрывается девочка, оказалось непросто. Однако директор Гин именно своего секретаря попросил заняться устройством новой ученицы – найти её комнату без соседок в спокойном уголке общежития, показать, где можно привести себя в порядок и пообедать и прочие мелочи, из которых складывалась жизнь академии.
- А я вам торжественно обещаю сидеть в своём кабинете, никуда не отлучаться и просмотреть все накопившиеся за время моего отсутствия бумаги, - эльф подкупающе улыбнулся, и девица Миш просто не смогла отказать ему в просьбе.
- Повезло тебе, - болтала она по дороге в общежитие. – Директор Гин заботится о своих студентах, не то, что в других школах. Правда, он редко кого вот так, после начала учебного года приводит, да и возрастом ты ещё маловата. Но уж не мне спорить – это точно.
Эзерлир молча осматривалась, прятала лицо за длинными немытыми волосами, когда мимо пробегал кто-то из студентов, и прикидывала, сможет ли это место стать её новым домом.
ГЛАВА 9
Прошлое бывает слишком тяжелым
для того, чтобы повсюду носить его
с собой. Иногда о нем стоит забыть
ради будущего.
ДЖ. К. Роулинг
С каждым днём Эвертин ау-Легин всё больше времени посвящал работе и всё меньше тренировкам. После пятого отказа явиться пред светлые очи Правителя Шиана, приглашать в Мэлнор его перестали, зато завалили письмами с предложениями, пожеланиями и просьбами. Последних было больше, потому как просили и Правитель, и его родичи, и придворные.
Одному нужен был совет, как подговорить чадо к поступлению в академию. «Никак, - ответил в сердцах эльф, - если дара к магии нет, то и учить нечему». Госпожа Эйль, в девичестве Миш, хихикая, писала вежливый ответ, но обязательно вставляла фразу директора.
Другой просил посоветовать, к какому магу обратиться с целью нанять его в качестве охранника в путешествии. С такими приходилось переписываться дольше, потому что порой самой супруге Правителя требовался спутник. Третьи выдумывали что-то ещё. Казалось, знать смирилась с тем, что при директоре Гине получить престижный диплом бездарям не удастся, потому и старалась свести с ним хотя бы шапочное знакомство – вдруг пригодится.
Госпожа Эйль старалась ограждать директора от большинства таких посланий, но вскоре придворные стали хитрить. В столице всё больше появлялось толковых магов – выпускников нового директора. Жаждущие общения с эльфом обращались к ним, чтобы те зачаровывали и конверты, и листы бумаги на определение личности получателя, и секретарь не могла ни открыть, ни прочитать такие письма.
- Это всё от того, что люди успели убедиться – вы с толком подошли к своему делу. Взгляните, как много стало хороших магов, как изменилась жизнь не только в городах, но и в отдалённых поселениях, - пела восторженные дифирамбы своему начальнику госпожа Эйль. – Какое же это счастье, что именно вас прислал Повелитель Затерянных островов в Ландин!
Эвертин отмахивался от всех этих высокопарных слов, но в глубине души гордился собственных успехом. Всё чаще посещала мысль, что он находится на своём месте. Юношеская горячность сменилась в нём спокойной уверенностью и осознанием правильности происходящего, место сомнений и терзаний заняла гордость за своих учеников, которые возвращались в академию не только ради общения с директором, но и чтобы привести своих детей для определения наличия дара и с просьбой в своё время не забыть о будущих перспективных учениках.
Магия развивалась, и всё чаще удавалось даже невозможное – слияние с природой, суть которого так долго не открывалась эльфу. Впрочем, он и сейчас ещё не мог толком объяснить, как это происходит. Просто в какой-то момент Эвертин начинал чувствовать всё, окружающее его, и мог просто попросить природу и её создания об одолжении, не выстраивая заклинаний.
Но больше всего внимание Эвертина ау-Легина занимала случайно встреченная им девочка. Долгое время она дичилась всех и вся, выходила из своей комнаты только тогда, когда твёрдо была уверена, что никто ей не встретится. Даже в столовую пробиралась тайком, или раньше всех, или когда все студенты расходились по своим делам. Позже Эзерлир призналась, что просто в нужных местах разместила артефакты, которые сообщали хозяйке, свободна дорога или же кто-то находится поблизости.
Эльф молчал и наблюдал. Со временем он заметил, что девочка сторонится не всех подряд, а в основном парней – наверное, во время странствий мужчины не раз пытались доставить ей неприятности. Кроме того она действительно совершенно не владела бытовой или классической, всем доступной магией, при этом резервом силы обладала просто огромнейшим. А самое главное – каждый день его эльфийская сущность вздрагивала от неприятных ощущений! – Эзерлир не могла не создавать артефакты.
- Разве не от этого ты пряталась? – спросил её как-то раз Эвертин.
- Нет, - подумав, ответила девочка. – Во мне живёт сила, предназначенная только для создания артефактов. Если не выпускать её каждый день, она может завладеть мной и натворить немало бед. Но пряталась я совсем от иного.
- Я ведь тебе объяснял – магия не предназначена только для чего-то одного.
- А как же разделения на стихии? – по этому поводу спорили они не раз, и Эзерлир даже начинала ехидно улыбаться, повторяя одно и то же изо дня в день.
- Если заклинания, которые доступны всем, - Эвертин тоже улыбался, но спокойно.
Как-то раз ему удалось уговорить девочку попробовать простейшее заклинание по удалению пыли с плоских поверхностей. Формулу и плетение заклинания она запомнила с первого раза, но дальше начались чудеса. Сначала вместо пыли просто исчез весь стол целиком. Подумав, Эвертин использовал одно из эльфийский заклинаний, позволявших определить след магии, и вернул мебель на место. Со второй попытки пыль исчезла, а так же бумаги, карандаши и полировка со стола. Хмыкнув, эльф уже быстрее восстановил всё, как было, и предложил пробовать дальше.
Но как бы Лира не старалась, у неё ничего не выходило.
- Ты прикладываешь слишком много усилий, - наконец, определил директор Гин. – Расслабься и просто используй заклинание как часть того что тебя окружает.
- Говорю же – мне такое не дано! – в конец обозлилась девочка и, хлопнув дверью, выскочила из кабинета.
Она даже забыла проверить, не стоит ли кто на её пути к комнате. Студенты, впервые увидевшие девочку, провожали её удивлёнными взглядами. Эзерлир же никого не замечая, вбежала в свою комнату, захлопнула дверь и устало опустилась на пол. Душу её разрывала обида, губы кривились от боли, но глаза оставались сухими – никогда, ни при каких обстоятельствах она не плакала. Но сейчас, когда эмоции владели ею, хотелось доказать упрямому эльфу, как же он ошибается.
