- Вот сразу видно опытного мага! – обрадовался градоправитель. – Не то, что эти трясуны. Трясут, трясут своими амулетами, а толку – чуть. Просили летом у нас крестьяне ливня посильнее в засуху, заплатили магу немало, а хватило его плясок на пять капель, и те мимо поля упали. А вот другой волков обещал прогнать…
- Занятные истории, - мягко перебил Эвертин. – Но, надеюсь, вы не против, если мы сначала всё же призовём магов, а после я угощу вас кружечкой сидра, а вы мне поведаете, чем же отличились эти товарищи.
- Верно-верно, - спохватился градоправитель, - но угощаю я. В конце концов, мастер Гин, вы гость нашего города.
Секретарь градоправителя оказался таким же болтуном, что и его начальник. Сразу становилось понятно, что, хотя город и находится в важной точке Ландина, новые лица встречаются здесь весьма редко. Секретарь – белобрысый мужчина средних лет с хитро прищуренными глазами – успел рассказать, что в городе есть несколько гильдий перекупщиков. Одни приобретают меха, дичь и прочие товары, поставляемые охотниками-таранийцами, другие хорошо разбираются в кованых украшениях, тёплых тканях и винах, поставляемых Церрией. Представители охотников, ремесленников или виноделов не меняются годами, потому и новых лиц жителям Раминии не хватало.
За те полчаса, что секретарь составлял указ для магов, он всё это и ещё множество подробностей успел рассказать тихо закипавшему эльфу. Эвертин не постеснялся потребовать указ до подписания его градоправителем и проверить, верно ли всё записал болтливый секретарь. И был приятно удивлён тем, что тот не пропустил ни слова.
- Опыт, друг мой, - покровительственно заявил секретарь. – Работы так много, что приходится учиться одновременно работать и отдыхать. Хорошо, что у меня нет жены, не то и на неё нужно было бы выбирать минутку.
Едва только указ был готов, Эвертин ау-Легин наложил на него заклинание призыва. Теперь каждый маг, находящийся в достаточной близости от города, должен был узнать о необходимости явиться в город. Оставалось только ждать.
Ожидание затянулось. И Эвертин понял это, когда и на третий день выслушивания историй от градоправителя никто так и не появился.
- Зря ждёте, мастер директор, - усмехнулся в ответ на вопрос, куда провалились все маги, словоохотливый секретарь. – Раньше бы спросили, вам бы давно уже сказали. Здесь – граница, Правитель далеко, а свои дела – близко. Вот никто и не торопится. К тому же такое страшное слово как переаттестация даже у меня дрожь вызывает, а уж у опытных магов, думаю, и того хуже. Особенно с учётом того, какой у них опыт. Им даже магические приказы – что трухлявому пню полив. Помучаются пару дней головной болью – и забудут.
Секретарь хохотнул, и Эвертин вынужден был признать, что мужчина прав. За три дня он немало услышал о деяниях магов здешнего района. Пожалуй, осознание бессмысленности издания указа жило где-то в глубине души эльфа. Он в который уже раз за день прошёлся до ратуши, внимательно прочитал указ, а потом рывком сорвал его и превратил в пыль. Кажется, придётся ехать самому, как бы ни была эта мысль ему отвратительна.
На другой день, стребовав от секретаря градоправителя все возможные сведения о назначенных в близлежащие поселения магах, Эвертин покинул Раминию и двинулся вдоль границы на северо-восток. Погода до сих пор не наладилась, и эльф был недоволен всем – от осенней распутицы и подлых магов до внезапно пришедших магическим посланием бумаг от девицы Миш – жизнь академии требовала к себе внимания.
Первый маг обнаружился в нескольких часах пути от Раминии, в довольно большом селении, чтобы однажды оно смогло претендовать на звание города. Маг оказался мужчиной средних лет, хорошо помнившим директора Дева. На демонстрацию указа о переаттестации от градоправителя центра провинции, а затем и распоряжения самого Правителя Шиана, тот только пожал плечами.
- Нужно – значит, нужно. Но я просто не могу покинуть вверенной мне территории, пока здесь нет мага на замену. Ко мне идут и с больными зубами, и со сбежавшими коровами, и с пробудившимися призраками, хотя я всего лишь скромный маг земли. Так что можем приступить прямо сейчас.
Эльф немного растерялся от такого поворота – он-то представлял себе в мыслях едва ли не полноценный экзамен, а выходило что-то бестолковое. Но раз уж он всё равно уже на месте, отчего бы и впрямь не решить проблему сразу? Тащить мага в Раминию, потом искать остальных – а в это время или у жителей поселения возникнет необходимость в волшебной помощи, или сам маг просто сбежит.
Мужчина и впрямь оказался носителем стихии земли, причём весьма опытным, если даже сумел придумать, как с призраками справляться. Удивляло эльфа только одно:
- За что же вас в такую глушь отправили?!
- Не такая уж и глушь, - улыбнулся маг. – Место здесь хоть и тихое, но контрабандистов хватает. Вот я за ними и охочусь, а заодно здешним жителям помогаю. Хотя давно бы пора прислать на моё место кого-то помоложе, но, наверное, у Правителя просто руки до моих прошений не доходят.
Эльф наскоро выписал магу придуманную на ходу бумагу о «положительном результате переаттестации», сделал для себя пометку и распрощался. Обладатель дара и впрямь был нарасхват – за всё время их общения и десяти минут не выдалось, чтобы кто-нибудь не явился к нему с просьбой о помощи. И пусть многие проблемы были надуманы суеверными селянами, мужчина не отказывал ни одному.
Второй маг оказался моложе и заносчивее, но против распоряжения Правителя пойти не посмел. Третий, бросившийся бежать, едва завидел эльфа, не сумел даже правильно поставить на свой дом защиту, что сразу всё сказало о нём, как о маге. Наверное, это был один из «племянничков», которого затем сослали в глушь, чтобы не позорился в столице сам и не позорил свой род.
Приходилось то и дело перемещаться в академию, где без директора студенты порой начинали забывать об учёбе. Поэтому проведение переаттестации выпускников прошлых лет слишком затянулось. В северных районах приграничья ночи стали морозными, днём же дороги по-прежнему напоминали болото, и Эвертин ау-Легин ругался всё заковыристее. Снова и снова пытался он вновь испытать то чувство слияния с природой, когда едва не заморозил всю академию, в надежде улучшить условия своего путешествия. Но ничего не выходило, и это тоже портило настроение.
Эльфу оставалось найти всего двух неуловимых магов, которые оставались в списке, выданном ему градоправителем Раминии. Почему-то указанные имена не совпадали с теми, которые сумела разыскать девица Миш в архивах академии, но с этим уже пусть Правитель сам разбирается – а его дело малое. С севера Эвертин переместился чуть южнее, к границе с Церрией. Здесь было немного суше, но всё так же неуютно.
В одном месте небольшая речушка по неведомой причине разлилась настолько, что к мосту невозможно было подобраться. Сделанный на совесть мастерами-строителями и магами, мост держался под напором волн, но берег превратился в топкое болото. Выругавшись сквозь зубы, Эвертин был вынужден отъехать на достаточно большое расстояние, прежде чем он сумел найти сухое место для ночлега. Путь его сейчас уклонился от наезженных дорог, и, конечно, никаких постоялых дворов поблизости даже не предполагалось.
На полянке, образованной небольшим взгорком, росла одна единственная ель, но её нижние ветви были так широки, что под ними было очень удобно устроиться на ночлег. С водой у эльфа проблем не возникало, а потому, зажарив себе на ужин подстреленную по пути птицу и призвав из воздуха воды в походную фляжку, он полез в намеченное убежище. Лошадь, укрытая попоной, только фыркнула, отвернувшись от колючих веток и опустила морду к траве. Но Эвертин знал – далеко не уйдёт, а в случае опасности сразу же примчится искать спасения у хозяина.
Не сразу стало понятно, что ель дала убежище не только эльфу. Наверное, он просто слишком привык, что в академии и городах люди с благоговением относятся к представителю древнего народа, хотя тот и не забывал поддерживать иллюзию, чтобы всерьёз переживать, например, о разбойниках. Но даже инстинкты промолчали, когда Эвертин выбирал место для ночлега. Зато бурчание пустого живота – и однозначно не его! – вдруг подсказало: в природном шалаше есть кто-то ещё!
Эльф осторожно достал из ножен кинжал с тонким лезвием и пополз вокруг толстого ствола ели. В холмике хвои признать человеческое существо не представлялось возможным, но когда на него взглянули большие фиалковые глаза, а левую руку явственно пронзило молнией, Эвертин замер.
- Кто ты? – спросил он на всеобщем языке, подозревая в незнакомце обычного перебежчика-неудачника. – И что ты здесь делаешь?
Незнакомец молчал, словно не понимал эльфа. Вопрос пришлось повторить ещё три раза – на разных языках, прежде чем из-под хвои донёсся смешок и тоненький голосок, который явно хотел звучать грубее, чем есть на самом деле, ответил:
- Мне и с первого раза был понятен ваш вопрос.
- Ответить не хотите? – раздражённо бросил Эвертин.
- Сегодня я здесь ночую.
- Замёрзнешь.
- До сих пор-то справлялась.
Эвертин уловил оговорку и всмотрелся в человека. Девушка, или даже девочка сердито прикусила губу и отвела глаза.
- Из дома сбежала? – сделал вид, что всё нормально, Эвертин.
- Можно и так сказать. А ты?
- А у меня тут дела.
Они вновь замолчали, рассматривая друг друга. Эльф ощущал что-то неправильное в этой девочке, но что – никак не мог сообразить.
- Если замёрзла, можешь перебираться ко мне ближе, - наконец, предложил он.
И тут же получил ещё один удар молнией. Любопытство фиалковых глаз сменилось жгучей яростью. Эвертин даже отшатнулся.
- Только попробуй ко мне прикоснуться, мужик, сразу получишь, - прошипело таинственное создание. Но весь эффект от её слов оказался разрушен жалобным урчанием живота.
- Ты голодна, - спокойно проговорил Эвертин. – Но такими грязными руками есть точно нельзя. Иди, умойся, а я пока достану из мешка хлеба.
Проводив взглядом девчонку, которая оказалась гораздо ниже и тощее, чем он себе представлял, эльф и впрямь разделил свой нехитрый ужин на две части и одну из них оставил для незнакомки. Вернулась та быстро, умытая и причёсанная. Одежда её больше напоминала лохмотья, но на руках блестели драгоценными камнями кольца и браслеты, а в ушах покачивались явно слишком тяжёлые для такой крохи серьги.
- Это опасно – путешествовать с таким богатством, - удивлённо заметил Эвертин.
- Это моя защита, - отмахнулась девочка, жадно кусая хлеб. – И ты не приближайся, а то вместо молнии просто придушу.
Всего минута потребовалась, чтобы понять – все украшения являлись артефактами. Однако привычного отвращения эльф не почувствовал, возможно, потому, что эти артефакты никак не выбивались из тех природных потоков сил, которые он ощущал.
Эвертин задумался. Во всех своих странствий ему ещё ни разу не доводилось встречать человека, настолько свободно носящего артефакты. Обычно случайные попутчики изо всех прятали и берегли такие вещицы – за обладание ими могли и головы лишить. А тут – обычная девчонка, не старше пятнадцати лет!
Погрузившись в свои размышления, эльф не заметил, как девочка пропала. Просто в какой-то момент осознал – её рядом нет. Усилившийся шум ветвей подсказал, что дождь полил с новой силой, и Эвертином овладело беспокойство за ребёнка. Может, люди и считали такой возраст взрослым, для эльфа дикостью казалась сама возможность выгнать ребёнка в непогоду в одиночку из дома.
Прикрыв глаза, он прислушался к окружающему миру, пытаясь уловить присутствие девочки, и вдруг с удивлением понял – она по-прежнему рядом! Осмотрелся – под еловыми ветками пусто! Перешёл на магическое зрение – здесь.
- Не доверяешь мне? – спросил эльф, не ожидая ответа.
- А должна? – ответил голос из пустоты.
- Ты не знаешь, кто я?
- Мужчина. И этого достаточно, чтобы прибить тебя, если попробуешь хоть пальцем тронуть.
- Хотя бы сказала «спасибо» за хлеб, - с досадой бросил Эвертин.
- Уже. Не то дождь бы до тебя добрался. Я поставила щит от непогоды, - объяснила девочка.
- Не боишься, что я окажусь сильнее?
- Если ты меня не видишь, значит, не сильнее, - девочка хихикнула. – А ты не видишь.
- Я – эльф, а эльфы по своей сути более сильные маги, чем люди.
- А я – артефактор!
Девочка вдруг осеклась и намертво замолчала. Сколько Эвертин не пытался больше задавать вопросов, она никак не реагировала. Мысленно прокляв всё своё неуёмное любопытство и привычку доводить начатое дело до конца, он устроился поудобнее и заснул под мерный шум дождя. Ни одной капли сквозь хвою так и не долетело до него.
Наутро выглянуло серое от облаков солнце, и лес укутался промозглым туманом. Лошадь уныло переступала от одной лужи к другой, а рядом с ней обнаружилась и девчонка. Невысокая, с острыми исхудавшими плечами и взглядом дикого зверька, со спутанными коротко обрезанными волосами она напоминала лесного духа.
- Давай знакомиться, - предложил эльф, раскладывая на воздушном столе нехитрый завтрак. – Моё имя – Эвертин ау-Легин, я директор Ландинской Академии магии. Как можно называть тебя?
- Дома меня называли Звёздочкой, но я уже поняла, что у людей не бывает таких имён, - кажется, девочка убедилась в том, что эльф ей не угрожает, и стала чуть спокойнее. – Но отец всегда говорил, что на древнеэльфийском моё имя звучит гораздо красивее…
- Эзерлир, - закончил за неё Эвертин и усмехнулся. – Уж свой-то язык я знаю. Но среди людей и впрямь такие имена – редкость. Как же тебя называть?
- Никак, потому что отсюда я пойду своей дорогой, а вы – своей, - и она отвернулась к лошади.
Эвертин уловил момент, когда обращение «ты» сменилось на «вы». Кажется, об эльфах девочка всё-таки знала, потому и перестала дёргаться и огрызаться. Но проклятая совесть просто не позволила отпустить её.
- Если тебе некуда идти, ты можешь стать студенткой академии магии, - предложил он.
- Мне ещё нет даже восемнадцати, какая из меня студентка? И потом – сменить одну клетку на другую я точно не планирую.
- Кто сказал про клетку? – мысленно Эвертин сделал себе заметку – девочка не просто так сбежала из дома, наверное, было что-то ещё.
Он сам никогда раньше не интересовался ни артефактами, ни теми, кто их изготавливает. Но вот перед ним стоял ребёнок, магии которого эльф не мог понять. На этом ребёнке не было ни одного простого украшения – каждый камешек, каждое звено цепочки ощущалось как магический предмет. И вместе с тем не присутствовало ни чужой ауры, как это часто бывает с артефактами, ни противоречия между всем их изобилием.
- Скажи, это ты создала все свои… артефакты? – вдруг спросил Эвертин.
- Хотите посадить меня под замок, чтобы я и для вас что-то сотворила? – тут же ощетинилась Эзерлир.
- Ты не поняла, я – эльф! А мы не используем артефакты, никогда, ни при каких обстоятельствах, - обиделся он. – Просто удивился, что ребёнок твоего возраста способен сотворить столько артефактов.
- Это лишь малая часть моих поделок, - услышав, что артефакты эльфа не интересуют, девочка расслабилась. – Не самые удачные, но они исправно служат.
- Ты сбежала из дома потому, что тебя заставляли работать?
Девочка покосилась на эльфа и поджала губы. Она точно решала, что можно ему сказать, потому ответ «да» прозвучал уж слишком неубедительно.
- Занятные истории, - мягко перебил Эвертин. – Но, надеюсь, вы не против, если мы сначала всё же призовём магов, а после я угощу вас кружечкой сидра, а вы мне поведаете, чем же отличились эти товарищи.
- Верно-верно, - спохватился градоправитель, - но угощаю я. В конце концов, мастер Гин, вы гость нашего города.
Секретарь градоправителя оказался таким же болтуном, что и его начальник. Сразу становилось понятно, что, хотя город и находится в важной точке Ландина, новые лица встречаются здесь весьма редко. Секретарь – белобрысый мужчина средних лет с хитро прищуренными глазами – успел рассказать, что в городе есть несколько гильдий перекупщиков. Одни приобретают меха, дичь и прочие товары, поставляемые охотниками-таранийцами, другие хорошо разбираются в кованых украшениях, тёплых тканях и винах, поставляемых Церрией. Представители охотников, ремесленников или виноделов не меняются годами, потому и новых лиц жителям Раминии не хватало.
За те полчаса, что секретарь составлял указ для магов, он всё это и ещё множество подробностей успел рассказать тихо закипавшему эльфу. Эвертин не постеснялся потребовать указ до подписания его градоправителем и проверить, верно ли всё записал болтливый секретарь. И был приятно удивлён тем, что тот не пропустил ни слова.
- Опыт, друг мой, - покровительственно заявил секретарь. – Работы так много, что приходится учиться одновременно работать и отдыхать. Хорошо, что у меня нет жены, не то и на неё нужно было бы выбирать минутку.
Едва только указ был готов, Эвертин ау-Легин наложил на него заклинание призыва. Теперь каждый маг, находящийся в достаточной близости от города, должен был узнать о необходимости явиться в город. Оставалось только ждать.
Ожидание затянулось. И Эвертин понял это, когда и на третий день выслушивания историй от градоправителя никто так и не появился.
- Зря ждёте, мастер директор, - усмехнулся в ответ на вопрос, куда провалились все маги, словоохотливый секретарь. – Раньше бы спросили, вам бы давно уже сказали. Здесь – граница, Правитель далеко, а свои дела – близко. Вот никто и не торопится. К тому же такое страшное слово как переаттестация даже у меня дрожь вызывает, а уж у опытных магов, думаю, и того хуже. Особенно с учётом того, какой у них опыт. Им даже магические приказы – что трухлявому пню полив. Помучаются пару дней головной болью – и забудут.
Секретарь хохотнул, и Эвертин вынужден был признать, что мужчина прав. За три дня он немало услышал о деяниях магов здешнего района. Пожалуй, осознание бессмысленности издания указа жило где-то в глубине души эльфа. Он в который уже раз за день прошёлся до ратуши, внимательно прочитал указ, а потом рывком сорвал его и превратил в пыль. Кажется, придётся ехать самому, как бы ни была эта мысль ему отвратительна.
На другой день, стребовав от секретаря градоправителя все возможные сведения о назначенных в близлежащие поселения магах, Эвертин покинул Раминию и двинулся вдоль границы на северо-восток. Погода до сих пор не наладилась, и эльф был недоволен всем – от осенней распутицы и подлых магов до внезапно пришедших магическим посланием бумаг от девицы Миш – жизнь академии требовала к себе внимания.
Первый маг обнаружился в нескольких часах пути от Раминии, в довольно большом селении, чтобы однажды оно смогло претендовать на звание города. Маг оказался мужчиной средних лет, хорошо помнившим директора Дева. На демонстрацию указа о переаттестации от градоправителя центра провинции, а затем и распоряжения самого Правителя Шиана, тот только пожал плечами.
- Нужно – значит, нужно. Но я просто не могу покинуть вверенной мне территории, пока здесь нет мага на замену. Ко мне идут и с больными зубами, и со сбежавшими коровами, и с пробудившимися призраками, хотя я всего лишь скромный маг земли. Так что можем приступить прямо сейчас.
Эльф немного растерялся от такого поворота – он-то представлял себе в мыслях едва ли не полноценный экзамен, а выходило что-то бестолковое. Но раз уж он всё равно уже на месте, отчего бы и впрямь не решить проблему сразу? Тащить мага в Раминию, потом искать остальных – а в это время или у жителей поселения возникнет необходимость в волшебной помощи, или сам маг просто сбежит.
Мужчина и впрямь оказался носителем стихии земли, причём весьма опытным, если даже сумел придумать, как с призраками справляться. Удивляло эльфа только одно:
- За что же вас в такую глушь отправили?!
- Не такая уж и глушь, - улыбнулся маг. – Место здесь хоть и тихое, но контрабандистов хватает. Вот я за ними и охочусь, а заодно здешним жителям помогаю. Хотя давно бы пора прислать на моё место кого-то помоложе, но, наверное, у Правителя просто руки до моих прошений не доходят.
Эльф наскоро выписал магу придуманную на ходу бумагу о «положительном результате переаттестации», сделал для себя пометку и распрощался. Обладатель дара и впрямь был нарасхват – за всё время их общения и десяти минут не выдалось, чтобы кто-нибудь не явился к нему с просьбой о помощи. И пусть многие проблемы были надуманы суеверными селянами, мужчина не отказывал ни одному.
Второй маг оказался моложе и заносчивее, но против распоряжения Правителя пойти не посмел. Третий, бросившийся бежать, едва завидел эльфа, не сумел даже правильно поставить на свой дом защиту, что сразу всё сказало о нём, как о маге. Наверное, это был один из «племянничков», которого затем сослали в глушь, чтобы не позорился в столице сам и не позорил свой род.
Приходилось то и дело перемещаться в академию, где без директора студенты порой начинали забывать об учёбе. Поэтому проведение переаттестации выпускников прошлых лет слишком затянулось. В северных районах приграничья ночи стали морозными, днём же дороги по-прежнему напоминали болото, и Эвертин ау-Легин ругался всё заковыристее. Снова и снова пытался он вновь испытать то чувство слияния с природой, когда едва не заморозил всю академию, в надежде улучшить условия своего путешествия. Но ничего не выходило, и это тоже портило настроение.
Эльфу оставалось найти всего двух неуловимых магов, которые оставались в списке, выданном ему градоправителем Раминии. Почему-то указанные имена не совпадали с теми, которые сумела разыскать девица Миш в архивах академии, но с этим уже пусть Правитель сам разбирается – а его дело малое. С севера Эвертин переместился чуть южнее, к границе с Церрией. Здесь было немного суше, но всё так же неуютно.
В одном месте небольшая речушка по неведомой причине разлилась настолько, что к мосту невозможно было подобраться. Сделанный на совесть мастерами-строителями и магами, мост держался под напором волн, но берег превратился в топкое болото. Выругавшись сквозь зубы, Эвертин был вынужден отъехать на достаточно большое расстояние, прежде чем он сумел найти сухое место для ночлега. Путь его сейчас уклонился от наезженных дорог, и, конечно, никаких постоялых дворов поблизости даже не предполагалось.
На полянке, образованной небольшим взгорком, росла одна единственная ель, но её нижние ветви были так широки, что под ними было очень удобно устроиться на ночлег. С водой у эльфа проблем не возникало, а потому, зажарив себе на ужин подстреленную по пути птицу и призвав из воздуха воды в походную фляжку, он полез в намеченное убежище. Лошадь, укрытая попоной, только фыркнула, отвернувшись от колючих веток и опустила морду к траве. Но Эвертин знал – далеко не уйдёт, а в случае опасности сразу же примчится искать спасения у хозяина.
Не сразу стало понятно, что ель дала убежище не только эльфу. Наверное, он просто слишком привык, что в академии и городах люди с благоговением относятся к представителю древнего народа, хотя тот и не забывал поддерживать иллюзию, чтобы всерьёз переживать, например, о разбойниках. Но даже инстинкты промолчали, когда Эвертин выбирал место для ночлега. Зато бурчание пустого живота – и однозначно не его! – вдруг подсказало: в природном шалаше есть кто-то ещё!
Эльф осторожно достал из ножен кинжал с тонким лезвием и пополз вокруг толстого ствола ели. В холмике хвои признать человеческое существо не представлялось возможным, но когда на него взглянули большие фиалковые глаза, а левую руку явственно пронзило молнией, Эвертин замер.
- Кто ты? – спросил он на всеобщем языке, подозревая в незнакомце обычного перебежчика-неудачника. – И что ты здесь делаешь?
Незнакомец молчал, словно не понимал эльфа. Вопрос пришлось повторить ещё три раза – на разных языках, прежде чем из-под хвои донёсся смешок и тоненький голосок, который явно хотел звучать грубее, чем есть на самом деле, ответил:
- Мне и с первого раза был понятен ваш вопрос.
- Ответить не хотите? – раздражённо бросил Эвертин.
- Сегодня я здесь ночую.
- Замёрзнешь.
- До сих пор-то справлялась.
Эвертин уловил оговорку и всмотрелся в человека. Девушка, или даже девочка сердито прикусила губу и отвела глаза.
- Из дома сбежала? – сделал вид, что всё нормально, Эвертин.
- Можно и так сказать. А ты?
- А у меня тут дела.
Они вновь замолчали, рассматривая друг друга. Эльф ощущал что-то неправильное в этой девочке, но что – никак не мог сообразить.
- Если замёрзла, можешь перебираться ко мне ближе, - наконец, предложил он.
И тут же получил ещё один удар молнией. Любопытство фиалковых глаз сменилось жгучей яростью. Эвертин даже отшатнулся.
- Только попробуй ко мне прикоснуться, мужик, сразу получишь, - прошипело таинственное создание. Но весь эффект от её слов оказался разрушен жалобным урчанием живота.
- Ты голодна, - спокойно проговорил Эвертин. – Но такими грязными руками есть точно нельзя. Иди, умойся, а я пока достану из мешка хлеба.
Проводив взглядом девчонку, которая оказалась гораздо ниже и тощее, чем он себе представлял, эльф и впрямь разделил свой нехитрый ужин на две части и одну из них оставил для незнакомки. Вернулась та быстро, умытая и причёсанная. Одежда её больше напоминала лохмотья, но на руках блестели драгоценными камнями кольца и браслеты, а в ушах покачивались явно слишком тяжёлые для такой крохи серьги.
- Это опасно – путешествовать с таким богатством, - удивлённо заметил Эвертин.
- Это моя защита, - отмахнулась девочка, жадно кусая хлеб. – И ты не приближайся, а то вместо молнии просто придушу.
Всего минута потребовалась, чтобы понять – все украшения являлись артефактами. Однако привычного отвращения эльф не почувствовал, возможно, потому, что эти артефакты никак не выбивались из тех природных потоков сил, которые он ощущал.
Эвертин задумался. Во всех своих странствий ему ещё ни разу не доводилось встречать человека, настолько свободно носящего артефакты. Обычно случайные попутчики изо всех прятали и берегли такие вещицы – за обладание ими могли и головы лишить. А тут – обычная девчонка, не старше пятнадцати лет!
Погрузившись в свои размышления, эльф не заметил, как девочка пропала. Просто в какой-то момент осознал – её рядом нет. Усилившийся шум ветвей подсказал, что дождь полил с новой силой, и Эвертином овладело беспокойство за ребёнка. Может, люди и считали такой возраст взрослым, для эльфа дикостью казалась сама возможность выгнать ребёнка в непогоду в одиночку из дома.
Прикрыв глаза, он прислушался к окружающему миру, пытаясь уловить присутствие девочки, и вдруг с удивлением понял – она по-прежнему рядом! Осмотрелся – под еловыми ветками пусто! Перешёл на магическое зрение – здесь.
- Не доверяешь мне? – спросил эльф, не ожидая ответа.
- А должна? – ответил голос из пустоты.
- Ты не знаешь, кто я?
- Мужчина. И этого достаточно, чтобы прибить тебя, если попробуешь хоть пальцем тронуть.
- Хотя бы сказала «спасибо» за хлеб, - с досадой бросил Эвертин.
- Уже. Не то дождь бы до тебя добрался. Я поставила щит от непогоды, - объяснила девочка.
- Не боишься, что я окажусь сильнее?
- Если ты меня не видишь, значит, не сильнее, - девочка хихикнула. – А ты не видишь.
- Я – эльф, а эльфы по своей сути более сильные маги, чем люди.
- А я – артефактор!
Девочка вдруг осеклась и намертво замолчала. Сколько Эвертин не пытался больше задавать вопросов, она никак не реагировала. Мысленно прокляв всё своё неуёмное любопытство и привычку доводить начатое дело до конца, он устроился поудобнее и заснул под мерный шум дождя. Ни одной капли сквозь хвою так и не долетело до него.
Наутро выглянуло серое от облаков солнце, и лес укутался промозглым туманом. Лошадь уныло переступала от одной лужи к другой, а рядом с ней обнаружилась и девчонка. Невысокая, с острыми исхудавшими плечами и взглядом дикого зверька, со спутанными коротко обрезанными волосами она напоминала лесного духа.
- Давай знакомиться, - предложил эльф, раскладывая на воздушном столе нехитрый завтрак. – Моё имя – Эвертин ау-Легин, я директор Ландинской Академии магии. Как можно называть тебя?
- Дома меня называли Звёздочкой, но я уже поняла, что у людей не бывает таких имён, - кажется, девочка убедилась в том, что эльф ей не угрожает, и стала чуть спокойнее. – Но отец всегда говорил, что на древнеэльфийском моё имя звучит гораздо красивее…
- Эзерлир, - закончил за неё Эвертин и усмехнулся. – Уж свой-то язык я знаю. Но среди людей и впрямь такие имена – редкость. Как же тебя называть?
- Никак, потому что отсюда я пойду своей дорогой, а вы – своей, - и она отвернулась к лошади.
Эвертин уловил момент, когда обращение «ты» сменилось на «вы». Кажется, об эльфах девочка всё-таки знала, потому и перестала дёргаться и огрызаться. Но проклятая совесть просто не позволила отпустить её.
- Если тебе некуда идти, ты можешь стать студенткой академии магии, - предложил он.
- Мне ещё нет даже восемнадцати, какая из меня студентка? И потом – сменить одну клетку на другую я точно не планирую.
- Кто сказал про клетку? – мысленно Эвертин сделал себе заметку – девочка не просто так сбежала из дома, наверное, было что-то ещё.
Он сам никогда раньше не интересовался ни артефактами, ни теми, кто их изготавливает. Но вот перед ним стоял ребёнок, магии которого эльф не мог понять. На этом ребёнке не было ни одного простого украшения – каждый камешек, каждое звено цепочки ощущалось как магический предмет. И вместе с тем не присутствовало ни чужой ауры, как это часто бывает с артефактами, ни противоречия между всем их изобилием.
- Скажи, это ты создала все свои… артефакты? – вдруг спросил Эвертин.
- Хотите посадить меня под замок, чтобы я и для вас что-то сотворила? – тут же ощетинилась Эзерлир.
- Ты не поняла, я – эльф! А мы не используем артефакты, никогда, ни при каких обстоятельствах, - обиделся он. – Просто удивился, что ребёнок твоего возраста способен сотворить столько артефактов.
- Это лишь малая часть моих поделок, - услышав, что артефакты эльфа не интересуют, девочка расслабилась. – Не самые удачные, но они исправно служат.
- Ты сбежала из дома потому, что тебя заставляли работать?
Девочка покосилась на эльфа и поджала губы. Она точно решала, что можно ему сказать, потому ответ «да» прозвучал уж слишком неубедительно.
