Тиун Мечислав тем временем хлестнул жеребца и подлетел к воротам. Зычно что-то проревел.
Створки ворот распахнулись ещё шире. В первом от ворот переулке заскрипели колеса. Стоявшая там пара возков тронулась с места.
— Милостивица! — жарко зашептал кто-то у подола Велемиры.
Она, перестав жалить презрительным взглядом ярла Хрёрика, посмотрела вниз.
Утряша снова валялась в ногах. Но теперь уже в её ногах.
— Встань, — недовольно приказала Велемира. — Не слышала, что сказал этот хряк из-за морей? Отныне ты свободная. Вольная девка… или баба. Так что встань и не позорься!
Утряша послушно поднялась. В густеющих сумерках лицо её казалось почти безумным — так причудливо мешались на нем опасливый страх и восторг.
— Поскорей бы наши девки в крепости об этом узнали, — пробормотала Утряша, ускользая за плечо Велемиры. — Может, их уже завтра отпустят? Или нынче освободят?
Велемира промолчала, хмуро глядя на ярла.
…Хрёрик слушал пересуды своих людей вполуха, не сводя глаз с дочки дротнинг. Радость жгла его изнутри горячим накатом.
Она будет его! Редмейла станет его женой! Прямо сейчас? Её вот-вот отдадут?! Ему, в его руки?
Сбоку, со стороны возка, подтащили скамейку. И Хрёрик, вспомнив свою вчерашнюю свадьбу, бухнулся на неё.
В локте от него — с застенчивой неловкостью, но со вскинутой головой — опустилась на скамью Редмейла.
Из подъехавшего возка вытащили резной столб с ликами грозных мужей. Воины здешней дротнинг установили столб за спиной у Хрёрика. Резной бок навис в точности над его макушкой.
Выскочила откуда-то баба Йасене, накрыла голову Редмейлы огромным платком в золотом шитье. Запела хрипловатым, тягуче-будоражащим голосом какую-то песню. Под конец напева сдернула платок с Редмейлы — и оказалось, что её темно-русую голову уже покрывает венец с белым полупрозрачным покрывалом.
Затем дротнинг подступила к скамье. Поймала руку Хрёрика и ладошку Редмейлы. Соединила их, подержала на весу — а следом обсыпала Хрёрика с Редмейлой спелым зерном. Провозгласила под бормотание раба-толмача:
— Живите счастливо, дети! Друг друга радуйте!
Я буду её радовать, молча поклялся Хрёрик. Все к ногам Редмейлы брошу!
— Меня не забывайте. И Мокошь-матушку за её дары благодарите. Детей рожайте, растите! Но одно помни, зять…
Дротнинг Услейда строго уставилась на Хрёрика.
— Тебе мою дочь отдаю. Если с ней что-то случится, с тебя спрошу! Теперь к делу. В крепость вашу Радомила уйдет не бесприданницей. Ей в услужение я даю пять чернавок. А ещё у тебя поселится её стража. Все стражники верные люди, поклялись самой Радомиле, что будут её стеречь и охранять! Их всего десять, так что прокормишь, не обеднеешь. Ступайте. Храни вас матушка-Мокошь! Завтра я пришлю к вам гонца, справиться о здоровье Радомилы.
Странно, подумал Хрёрик, поднимаясь с лавки. Его прекрасную невесту — или уже жену? — словно гонят из словенского города. Гонят торопливо, даже не заикаясь о свадебном пире.
Хотя даже Велмейру, и ту не хотели отпускать в его крепость. Впрочем, со свадьбой там тоже торопили. Неужто Редмейла с кем-то спуталась? И мать хочет прикрыть это замужеством?
Но сейчас Хрёрик был так счастлив, что простил бы Редмейле и толпу любовников.
В жизни бывает всякое, решил он радостно. Не зря на свадьбах Севера утренний дар вручают жене лишь утром — поскольку мужу ночью могут открыться срамные тайны.
А Велмейру я так и не удостоил утренним даром, почему-то мелькнуло у Хрёрика.
И он вдруг посмотрел на бывшую жену. Хотя рядом уже встала с лавки Редмейла.
…Когда над Хрёриком навис княжий пращуров столб, Велемира осознала, что все кончено.
Ярл Хрёрик будет когда-нибудь князем в Новеграде — Услада об этом позаботится. Постарается, чтобы старшая дочь тоже вышла в княгини, и княжья власть осталась в семье. Тогда посягать на этого хрюна будет равносильно предательству всего Новеграда.
— Коня мне, — сдавлено выдохнула Велемира. Ни к кому не обращаясь, скорей про себя — хрипом загнанного зверя.
Но Утряша, затаившаяся за её плечом, встрепенулась. И кинулась к верховым на краю толпы. Вскоре отцов гридень подвел Велемире коня.
Она подступила к жеребцу сбоку. Ухватилась за высокую луку седла — а напоследок покосилась на бывшего мужа.
Хрёрик уже встал. Поднялась и княжья дочь.
На миг взгляды Велемиры и Хрёрика встретились. Потом оба отвели глаза.
Велемира, плюнув на то, что подол задрался — под платьем все равно прятались штаны — по-разбойничьи запрыгнула на жеребца. Придавила коленями конские бока. Буркнула, покосившись на гридня, что спешился ради неё:
— Вернешься в моем возке. И Утряшу прихвати с собой. Если Тесову весь разорили дотла, то вертаться ей некуда.
Затем Велемира присвистнула. Надавила коленями и пустила коня вскачь, объезжая свеев по широкому кругу.
Викинги уже сбивались в два отряда, готовясь вернуться в свою крепость. Раненому Аскольду наскоро затянули раны — и перекатили его на плащ. Хрёрик, держа в руке ладошку Радомилы, шел к началу строя своих людей.
Хорошо сидит, подумал Хельги, провожая взглядом бывшую жену ярла. На коне — как влитая. А на Хрёрика даже не оглянулась…
Створки ворот распахнулись ещё шире. В первом от ворот переулке заскрипели колеса. Стоявшая там пара возков тронулась с места.
— Милостивица! — жарко зашептал кто-то у подола Велемиры.
Она, перестав жалить презрительным взглядом ярла Хрёрика, посмотрела вниз.
Утряша снова валялась в ногах. Но теперь уже в её ногах.
— Встань, — недовольно приказала Велемира. — Не слышала, что сказал этот хряк из-за морей? Отныне ты свободная. Вольная девка… или баба. Так что встань и не позорься!
Утряша послушно поднялась. В густеющих сумерках лицо её казалось почти безумным — так причудливо мешались на нем опасливый страх и восторг.
— Поскорей бы наши девки в крепости об этом узнали, — пробормотала Утряша, ускользая за плечо Велемиры. — Может, их уже завтра отпустят? Или нынче освободят?
Велемира промолчала, хмуро глядя на ярла.
…Хрёрик слушал пересуды своих людей вполуха, не сводя глаз с дочки дротнинг. Радость жгла его изнутри горячим накатом.
Она будет его! Редмейла станет его женой! Прямо сейчас? Её вот-вот отдадут?! Ему, в его руки?
Сбоку, со стороны возка, подтащили скамейку. И Хрёрик, вспомнив свою вчерашнюю свадьбу, бухнулся на неё.
В локте от него — с застенчивой неловкостью, но со вскинутой головой — опустилась на скамью Редмейла.
Из подъехавшего возка вытащили резной столб с ликами грозных мужей. Воины здешней дротнинг установили столб за спиной у Хрёрика. Резной бок навис в точности над его макушкой.
Выскочила откуда-то баба Йасене, накрыла голову Редмейлы огромным платком в золотом шитье. Запела хрипловатым, тягуче-будоражащим голосом какую-то песню. Под конец напева сдернула платок с Редмейлы — и оказалось, что её темно-русую голову уже покрывает венец с белым полупрозрачным покрывалом.
Затем дротнинг подступила к скамье. Поймала руку Хрёрика и ладошку Редмейлы. Соединила их, подержала на весу — а следом обсыпала Хрёрика с Редмейлой спелым зерном. Провозгласила под бормотание раба-толмача:
— Живите счастливо, дети! Друг друга радуйте!
Я буду её радовать, молча поклялся Хрёрик. Все к ногам Редмейлы брошу!
— Меня не забывайте. И Мокошь-матушку за её дары благодарите. Детей рожайте, растите! Но одно помни, зять…
Дротнинг Услейда строго уставилась на Хрёрика.
— Тебе мою дочь отдаю. Если с ней что-то случится, с тебя спрошу! Теперь к делу. В крепость вашу Радомила уйдет не бесприданницей. Ей в услужение я даю пять чернавок. А ещё у тебя поселится её стража. Все стражники верные люди, поклялись самой Радомиле, что будут её стеречь и охранять! Их всего десять, так что прокормишь, не обеднеешь. Ступайте. Храни вас матушка-Мокошь! Завтра я пришлю к вам гонца, справиться о здоровье Радомилы.
Странно, подумал Хрёрик, поднимаясь с лавки. Его прекрасную невесту — или уже жену? — словно гонят из словенского города. Гонят торопливо, даже не заикаясь о свадебном пире.
Хотя даже Велмейру, и ту не хотели отпускать в его крепость. Впрочем, со свадьбой там тоже торопили. Неужто Редмейла с кем-то спуталась? И мать хочет прикрыть это замужеством?
Но сейчас Хрёрик был так счастлив, что простил бы Редмейле и толпу любовников.
В жизни бывает всякое, решил он радостно. Не зря на свадьбах Севера утренний дар вручают жене лишь утром — поскольку мужу ночью могут открыться срамные тайны.
А Велмейру я так и не удостоил утренним даром, почему-то мелькнуло у Хрёрика.
И он вдруг посмотрел на бывшую жену. Хотя рядом уже встала с лавки Редмейла.
…Когда над Хрёриком навис княжий пращуров столб, Велемира осознала, что все кончено.
Ярл Хрёрик будет когда-нибудь князем в Новеграде — Услада об этом позаботится. Постарается, чтобы старшая дочь тоже вышла в княгини, и княжья власть осталась в семье. Тогда посягать на этого хрюна будет равносильно предательству всего Новеграда.
— Коня мне, — сдавлено выдохнула Велемира. Ни к кому не обращаясь, скорей про себя — хрипом загнанного зверя.
Но Утряша, затаившаяся за её плечом, встрепенулась. И кинулась к верховым на краю толпы. Вскоре отцов гридень подвел Велемире коня.
Она подступила к жеребцу сбоку. Ухватилась за высокую луку седла — а напоследок покосилась на бывшего мужа.
Хрёрик уже встал. Поднялась и княжья дочь.
На миг взгляды Велемиры и Хрёрика встретились. Потом оба отвели глаза.
Велемира, плюнув на то, что подол задрался — под платьем все равно прятались штаны — по-разбойничьи запрыгнула на жеребца. Придавила коленями конские бока. Буркнула, покосившись на гридня, что спешился ради неё:
— Вернешься в моем возке. И Утряшу прихвати с собой. Если Тесову весь разорили дотла, то вертаться ей некуда.
Затем Велемира присвистнула. Надавила коленями и пустила коня вскачь, объезжая свеев по широкому кругу.
Викинги уже сбивались в два отряда, готовясь вернуться в свою крепость. Раненому Аскольду наскоро затянули раны — и перекатили его на плащ. Хрёрик, держа в руке ладошку Радомилы, шел к началу строя своих людей.
Хорошо сидит, подумал Хельги, провожая взглядом бывшую жену ярла. На коне — как влитая. А на Хрёрика даже не оглянулась…
