— Я пойду посплю, бабушка, — пробормотала она.
Затем накинула на плечи плащ. Не тот, что испачкала, пока тащила Красаву, а другой, самовольно взятый из сундука Харальда. И так же самовольно обрезанный по её росту.
Вернувшись в женский дом, Забава упала на кровать. Тут же забылась тяжким, беспробудным сном.
Встречу со Свальдом Рагнхильд подстроила легко. Сначала прогулялась по крепости — и попалась ему на глаза. А потом направилась к хозяйской половине главного дома.
Зайдя туда, Рагнхильд сразу заскочила в опочивальню, отведенную Свальду — где его поселили, она узнала от рабыни, которую гость недавно затащил к себе. Его дверь была в самом начале прохода, разрезавшего хозяйскую половину надвое…
Ярл Свальд вскоре явился в опочивальню. Но был он почему-то сумрачен и хмур. Не радостен, как она ожидала.
— Белая Лань Ольвдансдоттир, — обронил Свальд, закрывая дверь и поворачиваясь к ней. — Не боишься, что кто-то заметил, куда ты пошла? Твой жених не показался мне человеком, привыкшим к оскорблениям.
— Мой жених, — отозвалась Рагнхильд, — вчера меня выпорол.
— А что натворила-то? — грубовато спросил Свальд.
И этим вдруг до ужаса напомнил ей Харальда.
Это плохо, подумала Рагнхильд. Значит, все, что она собиралась сказать, надо менять. До этого Свальд казался ей более легкомысленным — из-за его игривых взглядов и вечных улыбок.
— Я сказала не то слово, — откровенно ответила Рагнхильд. И вскинула голову. — Всего один раз. Но это слово было направлено против невесты ярла Харальда. Я женщина, и бываю несдержанна. Однако это было просто слово.
Свальд блеснул кривоватой улыбкой.
— Я слышал об этой истории.
— Тогда мне незачем её повторять, — твердо произнесла Рагнхильд. — К тому же я пришла не ради болтовни о себе. Беда в том, что мои сестры живут здесь. И им некуда пойти. К тому же на воротах стоит стража, которая не выпустит моих сестер из Йорингарда. Я хотела спросить тебя, ярл Свальд — что с ними будет?
Свальд смотрел на неё, по-прежнему улыбаясь. Потом вдруг спросил:
— И крепко он тебя выпорол?
Рагнхильд усмехнулась. Горько и оскорблено.
— Я пришла не жаловаться на жениха, ярл Свальд. Я и так сказала слишком много. Так что будет с моими сестрами?
— Ну, пока что владелец Йорингарда ярл Харальд. Ему и решать.
— Я должна… — Рагнхильд остановилась. Вздохнула и прикусила губу. Снова продолжила, но уже с отчаянием в голосе: — Я хочу знать, что будет с ними, если ярл Харальд не вернется. В этом случае Йорингард достанется вам, родичам Харальда. Что тогда будет с моими сестрами?
Взгляд Свальда опустился на её грудь.
И все-таки он не Харальд, разочаровано решила Рагнхильд. А ей уже начало казаться…
Она на миг закрыла глаза. Потом глянула на ярла умоляюще.
— Двух моих сестер никто не тронул. Они станут достойными женами. Правда, у них нет приданого…
— Думаю, на одной может жениться мой отец, — быстро сказал Свальд. — Он ещё не стар, и у него недавно умерла вторая жена. Дед это проглотит, поскольку речь идет о дочери конунга. К тому же за неё не придется платить выкуп. И утренний дар будет скромным. Другую сестру тоже можно пристроить. А что касается приданого…
Свальд шагнул к Рагнхильд. Сказал, протягивая руку к её груди:
— Его можно брать не только тряпками.
Не так быстро, подумала Рагнхильд. С этим человеком надо играть по-другому. Некоторое ожидание его только подстегнет.
К тому же она теперь не беззащитная беглянка. Она невеста хёрсира…
Рагнхильд сунула руку в вырез нижней рубахи. Поймала тонкий клинок в кожаных ножнах, подвешенный на шнурке под одеждой. Выдернула нож — и аккуратно, тупой стороной, отодвинула ладонь, успевшую коснуться её груди.
Свальд опустил руку. Усмехнулся.
— И как ты объяснишь все жениху, если я не послушаюсь?
— Этим утром в женском доме я зашла к невесте ярла, — чеканно заявила Рагнхильд. — Там я увидела, что её платье в крови. Мне пришлось отправиться в опочивальню Харальда за чистой одеждой для Сванхильд. И тут ты затащил меня к себе, ярл Свальд.
Он восхищенно ухмыльнулся.
— Скальды воспели твою красоту, Рагнхильд Белая Лань. Но им следовало воспеть твою хитрость!
— У меня есть сестры, — напомнила она. — Мне приходится быть хитрой ради них. Подумай, что ты можешь сделать для моих сестер, ярл Свальд. И не только для тех двоих, которых не тронули, но и для остальных, над которыми надругались. Когда придумаешь, мы с тобой снова встретимся.
Рагнхильд прошла рядом со Свальдом, держа в руке нож и глядя ему в глаза. Он её не остановил. Только вновь улыбнулся, блеснув зубами.
Выскользнув из опочивальни, Белая Лань направилась в покой Харальда — чтобы и впрямь взять платье для его девки. Её действительно могли заметить, и доложить об этом Убби. Но рабье мясо Харальда поможет ей оправдаться.
Уже идя обратно к женскому дому, Рагнхильд размышляла, как бы изловчиться — и тайно поговорить со стариком Турле.
С самого начала она собиралась устроить этот разговор через Свальда. Но он оказался не таким, как она представляла. Немного похожим на Харальда…
Поэтому Свальда лучше не использовать в своих делах. Возможно, они ему не понравятся.
Рагнхильд вернулась в женский дом. Оставила в опочивальне девки Харальда её тряпки — те, в которых эта Сванхильд ходила прежде. Грязно-серые, из грубой ткани, годной лишь для рабынь.
Она нарочно перерыла несколько сундуков в опочивальне Харальда, чтобы найти эти мерзкие отрепья. И сейчас, скомкав, швырнула их на кровать. Пусть тряпье намекнет девке, что её вновь ждет рабский дом!
Затем Рагнхильд пошла к себе, думая о встрече с Турле.
К вечеру она приняла решение. Убби вряд ли придет этой ночью — все хёрсиры Харальда сейчас торчали у ворот. И там же по очереди спали. Всё ждали своего ярла, надеясь, что он вернется, вопреки всему…
Значит, после заката она будет предоставлена самой себе.
Когда стемнело, Рагнхильд заскочила в опочивальню старого ярла.
Рабыни уже прошлись по хозяйской половине, готовя её к ночи. На полке горел светильник, рядом стояли наготове ещё два, наполненных топленным тюленьим жиром, но не подожженных.
Белая Лань затаилась в углу и принялась ждать.
Ярл Турле появился не скоро. Вошел хмурый — и нахмурился ещё больше, когда Рагнхильд выступила из угла. Спросил ворчливо:
— Тебе чего? Не думаю, что ты пришла поиграться со мной под покрывалом, Ольвдансдоттир.
Рагнхильд вскинула брови. Заметила печальным голосом:
— Я пришла узнать, что будет, если ярл Харальд не вернется.
Турле хмыкнул.
— Мы подождем ещё три дня. А затем справим по Харальду арваль, торжественные поминки. После этого я попру твоего жениха из хёрсиров. Какой из него воин, из однорукого?
Выходит, Убби больше не быть хёрсиром, подумала Рагнхильд. Тогда её решенье — единственно правильное.
Она посмотрела на старика спокойно. Спросила:
— А что будет, если Харальд все-таки вернется? Скажем, дней через десять, двадцать? Или даже через месяц? Ведь мертвым его никто не видел?
Старик оскалился.
— Я слышал, у моего внука Харальда есть враги, которые потчуют его каким-то ядом. А противоядие лишь одно — его невеста. Только на этот раз девка до него не добралась. Поэтому Харальда можно не ждать.
Во рту у Рагнхильд вдруг появилась горечь. Такая, что даже челюсти свело.
Настолько великий дар — и кому достался? Рабьему мясу?!
— И эту девку, — ровно произнесла Рагнхильд, — нельзя выпускать из рук. Вдруг она, уйдя из Йорингарда, наткнется на того, кто не вернулся?
— Но девка считается дочерью Кейлева, — помолчав, буркнул Турле. — Теперь, когда Харальда нет, по всем обычаям девка принадлежит отцу.
Рагнхильд легко улыбнулась.
— Разве её эль свободной шеи был сварен по всем правилам? Насколько я знаю, его вообще не варили. Просто выкатили какие-то бочки из кладовой… это нарушение всех обычаев! Тебе ли не знать этого, ярл Турле? И разве может свободный нартвег объявить своей дочерью чью-то рабыню? Разве это не означает, что он и сам чей-то раб?
Старик шумно дыхнул.
— Да, это здравое рассуждение.
— Конечно, девка должна жить, — поспешно заявила Рагнхильд. — Харальд — богорожденный, это несомненно. Вдруг он ещё вернется? Сам, без помощи девки? И тогда Харальд узнает, что родичи надеялись на его возвращение. Поэтому они сделали все, чтобы девка дожидалась его в Йорингарде. Чтобы Кейлев не увез её неизвестно куда, подальше от Харальда…
Турле долго молчал, молчала и Рагнхильд. Наконец старый ярл бросил:
— Пожалуй, я и тебя оставлю в Йорингарде, Ольвдансдоттир. Ты ведь этого хочешь? В награду за свою хитрость?
— Благодарю тебя, ярл, — неторопливо ответила Рагнхильд. — Кстати, если кто-нибудь женится на моих сестрах — тех, что остались девственницами… со временем эти люди с полным правом будут зваться конунгами Йорингарда. После смерти наших братьев мы единственные наследницы нашего отца.
Ярл Турле хрюкнул.
— Смотрю, ты обо всем подумала, Ольвдансдоттир? Я запомню твои речи. Ступай… или оставайся. Я не взял с собой наложниц, потому что отправился на войну, а не на праздник. Но я мог бы договориться с тобой.
Это было для Рагнхильд неожиданно, даже слишком. Она едва успела спрятать свою растерянность за улыбкой.
— Я тоже запомню твои речи, ярл Турле. Но я пока невеста Убби. Я дала ему слово, и не хочу устраивать свою судьбу с другим мужчиной, не разорвав этого сговора. Доброй тебе ночи.
Рагнхильд поспешно шагнула к двери. Старый ярл, как и его внук, не стал её останавливать.
Забава проснулась поздно вечером.
Подумала, вынырнув из дремы — Харальд. Вдруг он уже вернулся, а она тут разоспалась и о том не ведает?
Но следом ей вспомнилась Красава и та рабыня. То, как Харальд их наказал.
И было бы за что… но запороли до смерти за пустяк, за глупость бабью!
Не наказал, подумала Забава, а замучил. Убил лютой смертью. Зверство чистой воды, иначе не назовешь.
Она приподнялась на постели. Под руку подвернулось скрученное тряпье. Когда ложилась, Забава его даже не заметила. От усталости, от горя…
В опочивальне было темно, и она ощупала тряпки, распяливая каждую перед собой.
Две рубахи и два платья — из тех, что она сшила сама, из некрашенной шерсти и льняной холстины.
Может, бабка Маленя принесла, растерянно подумала Забава. Затем ощупью нашла плащ, взятый из сундуков Харальда. Прихватила найденную одежду и вышла.
От Йорингарда, лежавшего на берегу под темным небом, веяло тревогой и настороженностью. Костров у стен сегодня горело вдвое больше, чем в прежние ночи.
Забава сходила на поварню. Знаками и парой слов попросила еды. Ей дали рыбьей похлебки, приправленной ячменем, с куском хлеба. Она съела все — вчерашний день, когда кусок не лез в горло, сказывался. Потом попросила ещё, для Красавы.
Низенький толстый мужик, заправлявший всем на поварне, посмотрел на неё с сомнением. Но миску похлебки все-таки дал.
Выйдя из поварни, Забава отправилась в рабский дом. Поменяла подстеленные под Красаву холсты и одежду — сестра обмочилась, покуда лежала. Вот и пригодилось найденное на кровати…
Этим вечером сестра уже ничего не говорила. Только металась в жару, хрипло постанывая.
— Лихорадит, — умудрено обронила бабка Маленя, подходя к нарам. Заметила почти с надеждой: — Может, все-таки помрет?
Забава с трудом влила в потрескавшийся рот сестры несколько ложек похлебки. Потом Красава перестала глотать. Замерла без чувств, с закрытыми глазами. И содержимое очередной ложки вытекло на сложенный кусок холста, подсунутый вместо подушки.
Забава со вздохом встала с нар. Спросила у Малени, глянув на миску:
— Может, отдать кому? Если кто голодный…
Бабка взяла у неё из рук посудину, передала какой-то бабе. Проворчала:
— Сама-то хоть ела?
— Да. — Забава накинула плащ, который сняла, чтобы обиходить Красаву. — Хочу поговорить с Кейлевом. Сходишь со мной, бабушка? Пожалуйста?
А следом Забава поспешно спросила, все-таки не сдержавшись:
— Ты не знаешь… может, ярл Харальд вернулся?
Бабка Маленя качнула головой.
— Нету его. Пошли, сходим к Кейлеву. Я его давеча видела. К воротам шел!
В толпе воинов, стоявших у ворот, приемного отца Забава разглядела не сразу.
— Может, лучше к ним не соваться? — неуверенно сказала бабка, когда до нартвегов осталось шагов двадцать. — Тебе нынче тише воды, ниже травы надо быть, касатка. Чтобы отец твой новый, Кейлев, не осерчал. Он у тебя теперь одна надёжа… и защита!
Забава упрямо мотнула головой.
— Мне надо с ним поговорить. Очень надо. Ты не бойся, бабушка, я недолго!
Она остановилась в трех локтях от воинов. Кейлев уже протискивался к ней сквозь толпу. Подошел, махнул рукой, приказывая идти за собой — и направился не вниз, к домам крепости, а вдоль стены. Остановился, пройдя с полсотни шагов.
Забава спросила, едва он к ней повернулся:
— Ярл Харальд жив?
Даже в темноте было заметно, как Кейлев нахмурился.
— Он пропал, — перевела бабка Маленя слова Кейлева. — Они не знают, что с ним. Но среди мертвых и раненых Харальда не было. Люди ярла уже выходили с собаками, чтобы отыскать его по следу. Однако ярла Харальда не нашли. Может, его забрали люди Гудрема…
Это те, кто напал на крепость прошлой ночью, испуганно подумала Забава. И моргнула, сцепив зубы.
Хотелось зареветь в голос.
Харальда забрали чужие люди. В плен.
— А может, он сумел от них отбит... — Бабка Маленя вдруг осеклась. Добавила удивленно: — Кейлев говорит — ты знаешь, что могло случиться с ярлом. У него могли погаснуть глаза, как тогда, на корабле!
Забава кивнула. Торопливо спросила:
— И что теперь?
— Кейлев говорит, все, что можно — это ждать. Конечно, хорошо бы отправиться в Вёллинхел. Туда, куда ушли люди Гудрема. Но твой отец сомневается, что родичи Харальда позволят его воинам взять корабль. Все имущество ярла теперь отойдет этим родичам. А у них народу вдвое больше. Поэтому людей Харальда могут даже не подпустить к берегу…
Кейлев помолчал, Маленя рядом печально вздохнула. Приемный отец снова заговорил.
— Говорит, ты не должна беспокоиться. Ты его дочь, и он заберет тебя с собой, когда уйдет из Йорингарда. Ярл просил о тебе позаботиться, и Кейлев его наказ выполнит.
После этих слов у Забавы внутри словно запекло — и задышалось тяжелей. А в носу захлюпало.
Кейлев ещё что-то сказал. Гортанно, резко. Затем развернулся и ушел к воротам.
— Велел стоять тут и дожидаться, — деловито перевела бабка. — Сейчас придет его сын. Он отведет тебя назад, в женский дом. И ещё Кейлев велел меньше ходить по крепости. А ночью вообще не высовываться из опочивальни! В темноте тебя могут не признать. Мало ли что случится? А по-ихнему ты говорить не умеешь.
Харальда искать надо, подумала Забава, глядя вслед Кейлеву. А они здесь сидят — и дожидаются, на месте сидючи!
Потом она вспомнила, как мужики швырнули её к Харальду на корабль. И сами тут же отплыли. Не задержались, не поговорили с ним.
Люди Харальда тогда его боялись, пролетело в уме у Забавы. И сейчас опасаются. Что немудрено…
Затем накинула на плечи плащ. Не тот, что испачкала, пока тащила Красаву, а другой, самовольно взятый из сундука Харальда. И так же самовольно обрезанный по её росту.
Вернувшись в женский дом, Забава упала на кровать. Тут же забылась тяжким, беспробудным сном.
***
Встречу со Свальдом Рагнхильд подстроила легко. Сначала прогулялась по крепости — и попалась ему на глаза. А потом направилась к хозяйской половине главного дома.
Зайдя туда, Рагнхильд сразу заскочила в опочивальню, отведенную Свальду — где его поселили, она узнала от рабыни, которую гость недавно затащил к себе. Его дверь была в самом начале прохода, разрезавшего хозяйскую половину надвое…
Ярл Свальд вскоре явился в опочивальню. Но был он почему-то сумрачен и хмур. Не радостен, как она ожидала.
— Белая Лань Ольвдансдоттир, — обронил Свальд, закрывая дверь и поворачиваясь к ней. — Не боишься, что кто-то заметил, куда ты пошла? Твой жених не показался мне человеком, привыкшим к оскорблениям.
— Мой жених, — отозвалась Рагнхильд, — вчера меня выпорол.
— А что натворила-то? — грубовато спросил Свальд.
И этим вдруг до ужаса напомнил ей Харальда.
Это плохо, подумала Рагнхильд. Значит, все, что она собиралась сказать, надо менять. До этого Свальд казался ей более легкомысленным — из-за его игривых взглядов и вечных улыбок.
— Я сказала не то слово, — откровенно ответила Рагнхильд. И вскинула голову. — Всего один раз. Но это слово было направлено против невесты ярла Харальда. Я женщина, и бываю несдержанна. Однако это было просто слово.
Свальд блеснул кривоватой улыбкой.
— Я слышал об этой истории.
— Тогда мне незачем её повторять, — твердо произнесла Рагнхильд. — К тому же я пришла не ради болтовни о себе. Беда в том, что мои сестры живут здесь. И им некуда пойти. К тому же на воротах стоит стража, которая не выпустит моих сестер из Йорингарда. Я хотела спросить тебя, ярл Свальд — что с ними будет?
Свальд смотрел на неё, по-прежнему улыбаясь. Потом вдруг спросил:
— И крепко он тебя выпорол?
Рагнхильд усмехнулась. Горько и оскорблено.
— Я пришла не жаловаться на жениха, ярл Свальд. Я и так сказала слишком много. Так что будет с моими сестрами?
— Ну, пока что владелец Йорингарда ярл Харальд. Ему и решать.
— Я должна… — Рагнхильд остановилась. Вздохнула и прикусила губу. Снова продолжила, но уже с отчаянием в голосе: — Я хочу знать, что будет с ними, если ярл Харальд не вернется. В этом случае Йорингард достанется вам, родичам Харальда. Что тогда будет с моими сестрами?
Взгляд Свальда опустился на её грудь.
И все-таки он не Харальд, разочаровано решила Рагнхильд. А ей уже начало казаться…
Она на миг закрыла глаза. Потом глянула на ярла умоляюще.
— Двух моих сестер никто не тронул. Они станут достойными женами. Правда, у них нет приданого…
— Думаю, на одной может жениться мой отец, — быстро сказал Свальд. — Он ещё не стар, и у него недавно умерла вторая жена. Дед это проглотит, поскольку речь идет о дочери конунга. К тому же за неё не придется платить выкуп. И утренний дар будет скромным. Другую сестру тоже можно пристроить. А что касается приданого…
Свальд шагнул к Рагнхильд. Сказал, протягивая руку к её груди:
— Его можно брать не только тряпками.
Не так быстро, подумала Рагнхильд. С этим человеком надо играть по-другому. Некоторое ожидание его только подстегнет.
К тому же она теперь не беззащитная беглянка. Она невеста хёрсира…
Рагнхильд сунула руку в вырез нижней рубахи. Поймала тонкий клинок в кожаных ножнах, подвешенный на шнурке под одеждой. Выдернула нож — и аккуратно, тупой стороной, отодвинула ладонь, успевшую коснуться её груди.
Свальд опустил руку. Усмехнулся.
— И как ты объяснишь все жениху, если я не послушаюсь?
— Этим утром в женском доме я зашла к невесте ярла, — чеканно заявила Рагнхильд. — Там я увидела, что её платье в крови. Мне пришлось отправиться в опочивальню Харальда за чистой одеждой для Сванхильд. И тут ты затащил меня к себе, ярл Свальд.
Он восхищенно ухмыльнулся.
— Скальды воспели твою красоту, Рагнхильд Белая Лань. Но им следовало воспеть твою хитрость!
— У меня есть сестры, — напомнила она. — Мне приходится быть хитрой ради них. Подумай, что ты можешь сделать для моих сестер, ярл Свальд. И не только для тех двоих, которых не тронули, но и для остальных, над которыми надругались. Когда придумаешь, мы с тобой снова встретимся.
Рагнхильд прошла рядом со Свальдом, держа в руке нож и глядя ему в глаза. Он её не остановил. Только вновь улыбнулся, блеснув зубами.
Выскользнув из опочивальни, Белая Лань направилась в покой Харальда — чтобы и впрямь взять платье для его девки. Её действительно могли заметить, и доложить об этом Убби. Но рабье мясо Харальда поможет ей оправдаться.
Уже идя обратно к женскому дому, Рагнхильд размышляла, как бы изловчиться — и тайно поговорить со стариком Турле.
С самого начала она собиралась устроить этот разговор через Свальда. Но он оказался не таким, как она представляла. Немного похожим на Харальда…
Поэтому Свальда лучше не использовать в своих делах. Возможно, они ему не понравятся.
Рагнхильд вернулась в женский дом. Оставила в опочивальне девки Харальда её тряпки — те, в которых эта Сванхильд ходила прежде. Грязно-серые, из грубой ткани, годной лишь для рабынь.
Она нарочно перерыла несколько сундуков в опочивальне Харальда, чтобы найти эти мерзкие отрепья. И сейчас, скомкав, швырнула их на кровать. Пусть тряпье намекнет девке, что её вновь ждет рабский дом!
Затем Рагнхильд пошла к себе, думая о встрече с Турле.
К вечеру она приняла решение. Убби вряд ли придет этой ночью — все хёрсиры Харальда сейчас торчали у ворот. И там же по очереди спали. Всё ждали своего ярла, надеясь, что он вернется, вопреки всему…
Значит, после заката она будет предоставлена самой себе.
***
Когда стемнело, Рагнхильд заскочила в опочивальню старого ярла.
Рабыни уже прошлись по хозяйской половине, готовя её к ночи. На полке горел светильник, рядом стояли наготове ещё два, наполненных топленным тюленьим жиром, но не подожженных.
Белая Лань затаилась в углу и принялась ждать.
Ярл Турле появился не скоро. Вошел хмурый — и нахмурился ещё больше, когда Рагнхильд выступила из угла. Спросил ворчливо:
— Тебе чего? Не думаю, что ты пришла поиграться со мной под покрывалом, Ольвдансдоттир.
Рагнхильд вскинула брови. Заметила печальным голосом:
— Я пришла узнать, что будет, если ярл Харальд не вернется.
Турле хмыкнул.
— Мы подождем ещё три дня. А затем справим по Харальду арваль, торжественные поминки. После этого я попру твоего жениха из хёрсиров. Какой из него воин, из однорукого?
Выходит, Убби больше не быть хёрсиром, подумала Рагнхильд. Тогда её решенье — единственно правильное.
Она посмотрела на старика спокойно. Спросила:
— А что будет, если Харальд все-таки вернется? Скажем, дней через десять, двадцать? Или даже через месяц? Ведь мертвым его никто не видел?
Старик оскалился.
— Я слышал, у моего внука Харальда есть враги, которые потчуют его каким-то ядом. А противоядие лишь одно — его невеста. Только на этот раз девка до него не добралась. Поэтому Харальда можно не ждать.
Во рту у Рагнхильд вдруг появилась горечь. Такая, что даже челюсти свело.
Настолько великий дар — и кому достался? Рабьему мясу?!
— И эту девку, — ровно произнесла Рагнхильд, — нельзя выпускать из рук. Вдруг она, уйдя из Йорингарда, наткнется на того, кто не вернулся?
— Но девка считается дочерью Кейлева, — помолчав, буркнул Турле. — Теперь, когда Харальда нет, по всем обычаям девка принадлежит отцу.
Рагнхильд легко улыбнулась.
— Разве её эль свободной шеи был сварен по всем правилам? Насколько я знаю, его вообще не варили. Просто выкатили какие-то бочки из кладовой… это нарушение всех обычаев! Тебе ли не знать этого, ярл Турле? И разве может свободный нартвег объявить своей дочерью чью-то рабыню? Разве это не означает, что он и сам чей-то раб?
Старик шумно дыхнул.
— Да, это здравое рассуждение.
— Конечно, девка должна жить, — поспешно заявила Рагнхильд. — Харальд — богорожденный, это несомненно. Вдруг он ещё вернется? Сам, без помощи девки? И тогда Харальд узнает, что родичи надеялись на его возвращение. Поэтому они сделали все, чтобы девка дожидалась его в Йорингарде. Чтобы Кейлев не увез её неизвестно куда, подальше от Харальда…
Турле долго молчал, молчала и Рагнхильд. Наконец старый ярл бросил:
— Пожалуй, я и тебя оставлю в Йорингарде, Ольвдансдоттир. Ты ведь этого хочешь? В награду за свою хитрость?
— Благодарю тебя, ярл, — неторопливо ответила Рагнхильд. — Кстати, если кто-нибудь женится на моих сестрах — тех, что остались девственницами… со временем эти люди с полным правом будут зваться конунгами Йорингарда. После смерти наших братьев мы единственные наследницы нашего отца.
Ярл Турле хрюкнул.
— Смотрю, ты обо всем подумала, Ольвдансдоттир? Я запомню твои речи. Ступай… или оставайся. Я не взял с собой наложниц, потому что отправился на войну, а не на праздник. Но я мог бы договориться с тобой.
Это было для Рагнхильд неожиданно, даже слишком. Она едва успела спрятать свою растерянность за улыбкой.
— Я тоже запомню твои речи, ярл Турле. Но я пока невеста Убби. Я дала ему слово, и не хочу устраивать свою судьбу с другим мужчиной, не разорвав этого сговора. Доброй тебе ночи.
Рагнхильд поспешно шагнула к двери. Старый ярл, как и его внук, не стал её останавливать.
***
Забава проснулась поздно вечером.
Подумала, вынырнув из дремы — Харальд. Вдруг он уже вернулся, а она тут разоспалась и о том не ведает?
Но следом ей вспомнилась Красава и та рабыня. То, как Харальд их наказал.
И было бы за что… но запороли до смерти за пустяк, за глупость бабью!
Не наказал, подумала Забава, а замучил. Убил лютой смертью. Зверство чистой воды, иначе не назовешь.
Она приподнялась на постели. Под руку подвернулось скрученное тряпье. Когда ложилась, Забава его даже не заметила. От усталости, от горя…
В опочивальне было темно, и она ощупала тряпки, распяливая каждую перед собой.
Две рубахи и два платья — из тех, что она сшила сама, из некрашенной шерсти и льняной холстины.
Может, бабка Маленя принесла, растерянно подумала Забава. Затем ощупью нашла плащ, взятый из сундуков Харальда. Прихватила найденную одежду и вышла.
От Йорингарда, лежавшего на берегу под темным небом, веяло тревогой и настороженностью. Костров у стен сегодня горело вдвое больше, чем в прежние ночи.
Забава сходила на поварню. Знаками и парой слов попросила еды. Ей дали рыбьей похлебки, приправленной ячменем, с куском хлеба. Она съела все — вчерашний день, когда кусок не лез в горло, сказывался. Потом попросила ещё, для Красавы.
Низенький толстый мужик, заправлявший всем на поварне, посмотрел на неё с сомнением. Но миску похлебки все-таки дал.
Выйдя из поварни, Забава отправилась в рабский дом. Поменяла подстеленные под Красаву холсты и одежду — сестра обмочилась, покуда лежала. Вот и пригодилось найденное на кровати…
Этим вечером сестра уже ничего не говорила. Только металась в жару, хрипло постанывая.
— Лихорадит, — умудрено обронила бабка Маленя, подходя к нарам. Заметила почти с надеждой: — Может, все-таки помрет?
Забава с трудом влила в потрескавшийся рот сестры несколько ложек похлебки. Потом Красава перестала глотать. Замерла без чувств, с закрытыми глазами. И содержимое очередной ложки вытекло на сложенный кусок холста, подсунутый вместо подушки.
Забава со вздохом встала с нар. Спросила у Малени, глянув на миску:
— Может, отдать кому? Если кто голодный…
Бабка взяла у неё из рук посудину, передала какой-то бабе. Проворчала:
— Сама-то хоть ела?
— Да. — Забава накинула плащ, который сняла, чтобы обиходить Красаву. — Хочу поговорить с Кейлевом. Сходишь со мной, бабушка? Пожалуйста?
А следом Забава поспешно спросила, все-таки не сдержавшись:
— Ты не знаешь… может, ярл Харальд вернулся?
Бабка Маленя качнула головой.
— Нету его. Пошли, сходим к Кейлеву. Я его давеча видела. К воротам шел!
***
В толпе воинов, стоявших у ворот, приемного отца Забава разглядела не сразу.
— Может, лучше к ним не соваться? — неуверенно сказала бабка, когда до нартвегов осталось шагов двадцать. — Тебе нынче тише воды, ниже травы надо быть, касатка. Чтобы отец твой новый, Кейлев, не осерчал. Он у тебя теперь одна надёжа… и защита!
Забава упрямо мотнула головой.
— Мне надо с ним поговорить. Очень надо. Ты не бойся, бабушка, я недолго!
Она остановилась в трех локтях от воинов. Кейлев уже протискивался к ней сквозь толпу. Подошел, махнул рукой, приказывая идти за собой — и направился не вниз, к домам крепости, а вдоль стены. Остановился, пройдя с полсотни шагов.
Забава спросила, едва он к ней повернулся:
— Ярл Харальд жив?
Даже в темноте было заметно, как Кейлев нахмурился.
— Он пропал, — перевела бабка Маленя слова Кейлева. — Они не знают, что с ним. Но среди мертвых и раненых Харальда не было. Люди ярла уже выходили с собаками, чтобы отыскать его по следу. Однако ярла Харальда не нашли. Может, его забрали люди Гудрема…
Это те, кто напал на крепость прошлой ночью, испуганно подумала Забава. И моргнула, сцепив зубы.
Хотелось зареветь в голос.
Харальда забрали чужие люди. В плен.
— А может, он сумел от них отбит... — Бабка Маленя вдруг осеклась. Добавила удивленно: — Кейлев говорит — ты знаешь, что могло случиться с ярлом. У него могли погаснуть глаза, как тогда, на корабле!
Забава кивнула. Торопливо спросила:
— И что теперь?
— Кейлев говорит, все, что можно — это ждать. Конечно, хорошо бы отправиться в Вёллинхел. Туда, куда ушли люди Гудрема. Но твой отец сомневается, что родичи Харальда позволят его воинам взять корабль. Все имущество ярла теперь отойдет этим родичам. А у них народу вдвое больше. Поэтому людей Харальда могут даже не подпустить к берегу…
Кейлев помолчал, Маленя рядом печально вздохнула. Приемный отец снова заговорил.
— Говорит, ты не должна беспокоиться. Ты его дочь, и он заберет тебя с собой, когда уйдет из Йорингарда. Ярл просил о тебе позаботиться, и Кейлев его наказ выполнит.
После этих слов у Забавы внутри словно запекло — и задышалось тяжелей. А в носу захлюпало.
Кейлев ещё что-то сказал. Гортанно, резко. Затем развернулся и ушел к воротам.
— Велел стоять тут и дожидаться, — деловито перевела бабка. — Сейчас придет его сын. Он отведет тебя назад, в женский дом. И ещё Кейлев велел меньше ходить по крепости. А ночью вообще не высовываться из опочивальни! В темноте тебя могут не признать. Мало ли что случится? А по-ихнему ты говорить не умеешь.
Харальда искать надо, подумала Забава, глядя вслед Кейлеву. А они здесь сидят — и дожидаются, на месте сидючи!
Потом она вспомнила, как мужики швырнули её к Харальду на корабль. И сами тут же отплыли. Не задержались, не поговорили с ним.
Люди Харальда тогда его боялись, пролетело в уме у Забавы. И сейчас опасаются. Что немудрено…
