Со стороны ворот притопал один из её названных братцев. Осторожно взял Забаву за руку и повел к женскому дому. Маленя, распрощавшись, собралась уходить в рабский дом. Забава напоследок попросила её приглядеть за Красавой.
Бабка Маленя в ответ что-то неясно пробурчала. Следом растворилась в темноте.
Если по совести, пристыженно подумала Забава, надо бы самой присматривать за сестрой по ночам. Не тревожить бабушку Маленю. Только не хочется слушать, что Красава говорит. Пусть и урывками, в бреду.
В уме тут же мелькнуло — ничего, завтра с ней посижу. Если только…
Мысли Забавы споткнулись — и полетели метелью.
А когда названный брат подвел Забаву к женскому дому и втолкнул в двери, буркнув по-нартвежски:
— Доброй ночи!
Она уже приняла решение.
Надо идти искать Харальда. Конечно, он и впрямь может быть в этой самой… в Вольной Хели. Правда, туда не то что ей — даже Кейлеву не добраться. А вдруг Харальд все-таки здесь? И стоит где-то в лесу, как тогда на корабле?
Выходит, выбор невелик. Или идти — или сидеть сиднем, дожидаясь, пока Кейлев заберет её отсюда.
Не хочу такой доли, горько и почему-то спокойно подумала Забава. Жить потом где-то — и всю жизнь вспоминать о том, как счастлива была с Харальдом.
Может быть, даже долго жить. И каждый день, каждую ночь горевать о нем. Думать — а вот не струсила бы, да пошла…
Затем в памяти всплыло воспоминание о Красаве. О том, как её чуть не запороли.
Но ведь не запороли же, со стыдом оправдалась перед собой Забава. Зверство, конечно…
Но если Харальда бросить, да в довольстве доживать свой век в доме Кейлева — это с её стороны тоже зверством будет. Харальд ей не чужой.
Он ей суженый.
И через десять дней должна быть их свадьба. Или уже через девять?
Входя в свою опочиваленку, Забава размышляла уже о другом. Прежде чем идти искать Харальда, надо бы одеться по-другому. В платье по лесам не побегаешь. Нужно взять из сундука Харальда штаны, рубаху, сапоги…
Осталось решить, когда идти. Прямо сейчас — или выйти на рассвете?
Забава замерла посреди опочивальни. И вдруг вспомнила о Красаве. За ней, конечно, нужен уход. А она уйдет. Выходит, её бросит?
Присмотрит ли бабка завтра за сестрой? Красаву, конечно, тоже жаль — но как-то несильно, слабо. Просто как живую душу.
А Харальда… Харальда не просто жаль, за Харальда страшно. Да так, что в груди печет. Стоит сейчас где-то потемневший. На холоде. Без еды. Один.
Может, ещё и раненый?!
Побег из Йорингарда
Забава прикусила губу — и заходила по опочивальне, раздумывая, как бы половчей выбраться из крепости. Потом выждала ещё немного. И вышла.
Но за дверями женского дома её остановили стражники. Один из них что-то недовольно проворчал.
Названный брат им что-то приказал, с замиранием сердца поняла Забава. Выдавила умоляюще:
— Кейлев. Идти, говорить.
Следом махнула рукой, указывая в сторону ворот.
Однако воины стояли по-прежнему стеной, не пропуская.
И Забава, задышав чаще, подумала — не так надо. По-другому. Может, её все равно не выпустят. Но нужно хоть попробовать. Хуже не будет!
В следующий миг она вскинула голову. Отчеканила уже уверено, твердым голосом:
— Жена ярла. Я говорить Кейлев. Идти Кейлев. Приказываю!
Сначала ответом ей была тишина. Затем воин, стоявший прямо перед Забавой, что-то сказал.
И мужики расступились.
Она сделала несколько шагов, ещё не веря, что получилось. Но потом обнаружила, что один из воинов топает следом. Оглянулась, заявила все тем же голосом:
— Жена ярла. Нет. Приказываю!
На всякий случай Забава ещё ткнула рукой в сторону выхода из женского дома. Хотя вокруг было темно, лицо стражника смутно белело во мраке — и вряд ли он разглядел, куда она указала.
Тем не менее воин развернулся и ушел, оставив её одну. Правда, буркнул пару непонятных слов на прощанье…
Забава тут же скользнула к стене женского дома. Натянула на голову горловину плаща, не расстегивая его — чтобы прикрыть волосы. А при нужде и лицом в шкуры уткнуться.
Главное, ступать потише, пролетело у неё в уме.
Она обошла женский дом по кругу. И осторожно, прячась под стенами то овчарен, то поварни, вышла к хозяйской половине главного дома. Постояла за углом, глядя на вход.
Стражи вроде не видно…
Дверь на хозяйскую половину Забава отворила медленно, боясь нашуметь.
И створка под её рукой все-таки скрипнула. Она замерла на пороге, но из опочивален никто не выглянул.
Здесь нынче одни мужики обитают, решила Забава. Родичи Харальда. А у мужиков сон обычно крепкий. К тому же в бревенчатом доме всегда то мышь пискнет, то половица треснет…
Она пробралась в опочивальню Харальда, ступая на цыпочках. Не дыша, открыла дверь, скользнула внутрь. В темноте отыскала сундук, который готовил в поход Харальд. Переоделась в его одежду и собрала кое-что на запас — вдруг пригодится?
Следом Забава выскользнула из главного дома.
Теперь оставалось самое трудное — перебраться через стену. Из ворот-то все равно не выпустят!
Забава, оглянувшись, кинулась к другой стороне крепости. У рабского дома, где сейчас лежала Красава, она ещё днем видела лесенку.
Собственно, это был просто ствол с обрубленными сучками. Но длины его хватит, чтобы, встав на верхнем сучке, дотянуться до края стены. Хоть та и была в два человеческих роста высотой…
Главное, сделать все тихо. Но этому — делать все тихо — Забава научилась ещё в доме тетки Насты.
Утром к женскому дому подошли три десятка ветеранов ярла Турле. Все немолодые, но плечистые, с золотыми браслетами на руках — знак того, что они не раз ходили в походы, и удача часто была на их стороне…
Во главе отряда шагал сам Турле. Стражников, поставленных Убби, прижали к стенке, не разговаривая. Пятеро ветеранов сразу рванулись в женский дом.
Но девку Харальда они там не нашли.
— Где она? — рявкнул Турле, подступая к одному из стражников.
Тот равнодушно глянул на него, пожал плечами.
— Ушла куда-то. Недавно. То ли в баню, то ли ещё куда.
О том, что невеста ярла выскочила из женского дома ещё ночью, объявив на ломаном языке, что пойдет к Кейлеву, никто из людей Харальда так и не сказал.
Девку искали в крепости половину дня. Потом ярл Турле, багровый от ярости, зашагал к воротам. А подойдя, крикнул стоявшим там воинам:
— Кейлев Хродульфсон! Где рабыня моего внука Харальда?
— Я за здешними рабынями не слежу, — невозмутимо ответил Кейлев, выходя из толпы и останавливаясь в трех шагах от Турле.
— Я говорю о девке, которую ты объявил своей дочерью!
Старый ярл выдрал из ножен меч, нацелил его на Кейлева.
— Эль свободной шеи сварен не был, и ты это знаешь! Харальд использовал простой эль, оставшийся в кладовой с прошлой зимы. Так что девка остается по-прежнему рабыней! И всякий, кто признает её своей дочерью, сам может считаться рабом!
По толпе людей Харальда побежал недовольный ропот.
Сыновья, уже стоявшие по обе стороны от Кейлева, набычились. Сам хёрсир спокойно заявил:
— Ярл Харальд торопился, только и всего. Он не баба, кухонными делами не утруждается. Вот и взял те бочки, что были под рукой. Но ты, ярл Турле, на том пиру пил эль свободной шеи вместе со всеми. И на пол его не выплескивал! Что же ты тогда молчал? Лишь сейчас опомнился? Когда эль тобой уже выпит?
Затем Кейлев посмотрел на воинов старого Турле.
— Да и вы на том пиру чаши опрокидывали без устали. А теперь пришли требовать мою дочь! Я повсюду весть об этом пущу — как гости пили эль, поднесенный хозяином, и кричали ему здравницы. А когда хозяин пропал, начали орать, что эль был не тот, и все, им сделанное — неправильно! Чтобы люди во всех тингах Нартвегра знали, чего ждать от таких гостей, как вы!
Воины начали отводить взгляды. Кое-кто угрюмо смотрел себе под ноги.
— Где девка? — багровея ещё сильней, прорычал Турле.
— Там, где ей положено быть, — бросил Кейлев. — Я решил, что моей дочери незачем здесь оставаться. Ведь её жениха в Йорингарде уже нет. И поэтому я на рассвете отправил Сванхильд в другое место. Какое, не скажу. Я в своем праве, она моя дочь.
— Девка принадлежит Харальду! — крикнул Турле. — Она его рабыня! Мой внук Свальд привез и подарил эту девку Харальду, как добычу. Мой долг — присмотреть за имуществом внука!
— Вот и присматривай, ярл, — сказал Свейн, выступая из толпы и становясь рядом с одним из Кейлевсонов. — Ведь стражу к драккарам ты уже приставил? А Сванхильд Кейлевсдоттир не была имуществом ярла Харальда. Иначе он не стал бы просить её в жены. Или ты и Харальда хочешь объявить рабом?
Свейн так же, как Кейлев, перевел взгляд на людей Турле. Сказал, сплюнув:
— На любом пиру мне не стыдно будет назвать имя ярла, которому я служу. Я благодарю за это норн, потому что знаю — не всем так повезло!
Из задних рядов воинов Турле пробился Огер. Прихватил старика за локоть, пробормотал:
— Хватит, отец. Пойдем, теперь уже поздно. Девки в крепости нет, это ясно. Значит, смысла в этих разговорах тоже нет.
Ярлы развернулись и пошли вниз, к берегу. За ними зашагали их люди.
Один из Кейлевсонов, выждав, пока те отойдут подальше, буркнул:
— Хотел бы я знать, сколько девка прожила бы, попадись им в руки.
— Не девка, а сестра, — строго поправил его Кейлев. И оглянулся. — Слышали, что я сказал? Вот так и говорите, если вас начнут спрашивать по одному. Сванхильд вышла из женского дома на рассвете, пришла сюда — и я, приоткрыв ворота, отправил её куда-то, поручив своему человеку. Хорошо, что парни Убби сообразили и не стали болтать, что девчонка убежала ещё ночью. А те, кто стоял на южной стене, пусть молчат о шуме, который там слышали. Найденную лестницу убрали?
— Да, Кейлев, — откликнулся один из викингов. — Я ещё потоптался у стены. Чтобы запах её перебить — на случай, если пустят по следу собак.
— Надо ещё Болли послать, чтобы походил на том месте, — мрачно сострил кто-то. — Он как вспотеет, от него прет, как от медведя. Ни один пес потом след не возьмет!
— За собой смотри, Торгейр, — беззлобно ответил Болли. — А то меня уже сомнения берут. Ты вроде не баба, а к мужикам принюхиваешься!
Несколько воинов напряжено хохотнули.
— Как ты думаешь, девчонка найдет ярла? — тихо спросил Свейн у Кейлева. — Или она просто так, по дури за стенку выбралась?
— Дури в ней не больше, чем в тебе, Свейн, — помолчав, сказал Кейлев. — В Хааленсваге девчонка сбежала, потому что не захотела быть рабыней. Будь она тогда моей дочерью, я бы ей гордился. А сейчас Сванхильд пошла искать ярла. Я в этом уверен. Может, она понимает, что время у него на исходе. Или что-то чует.
— А мы пойдем искать ярла? — спросил стоявший за спиной у старика Убби.
— Тут поразмыслить надо, — безрадостно ответил Кейлев. — С одной стороны, хорошо бы заново осмотреть всю округу. Частым гребнем по ней пройтись. С другой стороны, мы должны удержать ворота и казну до появления ярла Харальда. И за тем, что творится на берегу, приглядеть. А то с родичей станется — опустошат кладовые и отчалят, забрав все драккары. Те, что не на плаву, подожгут.
— Они могут так поступить с добром родича? — удивленно заметил Убби. — Они же ему родня!
— Им это скажи, — проворчал старик. — Сделаем так… сейчас вышлем дозоры за стену. Времени с ночи прошло немало, Сванхильд уже могла найти ярла. Пусть парни прочешут округу. Но осторожно, чтобы самим не наткнуться на ярла. Если он ещё темный, то встреча добром не кончится!
— Зря ты это затеял, отец, — негромко сказал Огер, шагая рядом с Турле. — Если Харальд все-таки вернется…
— Прихвати мы девку, он уже не вернулся бы, — проворчал Турле. — Или ты не помнишь, что болтали их люди на пиру? Гудрем, зелье на стрелах, девка, которая почистила Харальду личико… да так, что оно заблестело серебром!
— Я-то помню. — Огер зашагал быстрей, чтобы поспеть за отцом. — Но если Харальд вернется, ему все это не понравится.
— Он нас все равно не тронет, — небрежно обронил Турле. — У нас людей в два с половиной раза больше, чем у него.
— У Гудрема их было в пять раз больше, — напомнил Огер.
— Знаю. — Турле вдруг резко остановился, рявкнул: — Все прочь!
Воины, шедшие следом, заторопились к берегу, оставив двух ярлов в одиночестве.
— Харальд так и не вернулся, — внушительно заявил Турле. — У него, как я понял, слишком много врагов. И один из них его отец, Ёрмунгард. С такими врагами долго не живут. К тому же ты не видишь главной опасности, исходящей от Харальда. Слышал, как со мной разговаривал его хёрсир Кейлев? И этот Свейн? Словно я им ровня!
Огер пожал плечами.
— Что с того?
— Это все Харальд, — с ненавистью сказал Турле. — Ему не хватает достоинства, положенного ярлу. Он ведет себя по-свойски с простыми воинами. И это вкладывает в головы простолюдинов ненужные мысли. А ведь Харальд богорожденный! Я тут послал кое-кого поспрашивать воинов Гудрема, взятых Харальдом в плен. Предложил им встать под мою руку, поскольку их конунг мертв, а мне нужны люди. И знаешь, что они ответили? Что хотят дождаться Харальда. Может, он позволит им встать под его руку? А потом они остались сидеть в овчарне, где их держат!
— Я не вижу в этом опасности, — неторопливо проговорил Огер.
— А я вижу! — рявкнул Турле. — И ты увидишь, когда твои лучшие бойцы начнут уходить к Харальду! Посмотри, ты даже сыну не сказал, что я собираюсь сделать. Вместо этого ты отправил его осмотреть берега на драккаре! Потому что знал — Свальду это не понравится! И он уплыл, считая, будто ты послал его искать Харальда!
— Но ведь это правда, — благодушно произнес Огер.
И выдержал угрюмый взгляд отца. Продолжил:
— Именно так мы и скажем Харальду, если он вернется. Потом добавим, что его люди почему-то спрятались в крепости, не желая его искать. А мы лишь хотели взять его невесту под свою защиту, чтобы вместе с ней искать нашего родича. Но его люди нам помешали. И Свальду пришлось отправиться на поиски Харальда без этой девки…
— Да, это верные слова, — со злостью сказал Турле. — Мы, в конце концов, ярлы, а не простые вояки. Нашему слову доверия больше. Да, мы очень хотели, чтобы Харальд вернулся. Все для этого сделали! И хоть бы он не вернулся!
На стену Забава взобралась удачно — удачней не бывает. Никто её не заметил и не услышал.
А вот спустилась она неловко. Повисла на руках и спрыгнула, подвернув лодыжку. Наверху, на стене, тут же затопали, услышав шум…
Забава, прихватив в зубы узел с тряпьем, взятым с собой, поползла на четвереньках прочь, прячась под стеной. По-собачьи поползла, потому что щиколотку сводило болью.
И все же она успела убраться с места падения раньше, чем туда прилетели две горящие стрелы.
После этого Забава чуток посидела у крепостной стены, дожидаясь, пока боль утихнет. Затем встала и похромала — вдоль крепости, но отступив подальше в темноту. Шла, поглядывая на кромку каменной стены, подсвеченной кострами с той стороны.
Не доходя до ворот, Забава свернула туда, где вчера ночью лежали трупы — теперь уже убранные. А оттуда заковыляла к дальнему лесу, через который отступало войско Гудрема.
Бабка Маленя в ответ что-то неясно пробурчала. Следом растворилась в темноте.
Если по совести, пристыженно подумала Забава, надо бы самой присматривать за сестрой по ночам. Не тревожить бабушку Маленю. Только не хочется слушать, что Красава говорит. Пусть и урывками, в бреду.
В уме тут же мелькнуло — ничего, завтра с ней посижу. Если только…
Мысли Забавы споткнулись — и полетели метелью.
А когда названный брат подвел Забаву к женскому дому и втолкнул в двери, буркнув по-нартвежски:
— Доброй ночи!
Она уже приняла решение.
Надо идти искать Харальда. Конечно, он и впрямь может быть в этой самой… в Вольной Хели. Правда, туда не то что ей — даже Кейлеву не добраться. А вдруг Харальд все-таки здесь? И стоит где-то в лесу, как тогда на корабле?
Выходит, выбор невелик. Или идти — или сидеть сиднем, дожидаясь, пока Кейлев заберет её отсюда.
Не хочу такой доли, горько и почему-то спокойно подумала Забава. Жить потом где-то — и всю жизнь вспоминать о том, как счастлива была с Харальдом.
Может быть, даже долго жить. И каждый день, каждую ночь горевать о нем. Думать — а вот не струсила бы, да пошла…
Затем в памяти всплыло воспоминание о Красаве. О том, как её чуть не запороли.
Но ведь не запороли же, со стыдом оправдалась перед собой Забава. Зверство, конечно…
Но если Харальда бросить, да в довольстве доживать свой век в доме Кейлева — это с её стороны тоже зверством будет. Харальд ей не чужой.
Он ей суженый.
И через десять дней должна быть их свадьба. Или уже через девять?
Входя в свою опочиваленку, Забава размышляла уже о другом. Прежде чем идти искать Харальда, надо бы одеться по-другому. В платье по лесам не побегаешь. Нужно взять из сундука Харальда штаны, рубаху, сапоги…
Осталось решить, когда идти. Прямо сейчас — или выйти на рассвете?
Забава замерла посреди опочивальни. И вдруг вспомнила о Красаве. За ней, конечно, нужен уход. А она уйдет. Выходит, её бросит?
Присмотрит ли бабка завтра за сестрой? Красаву, конечно, тоже жаль — но как-то несильно, слабо. Просто как живую душу.
А Харальда… Харальда не просто жаль, за Харальда страшно. Да так, что в груди печет. Стоит сейчас где-то потемневший. На холоде. Без еды. Один.
Может, ещё и раненый?!
ГЛАВА 3
Побег из Йорингарда
Забава прикусила губу — и заходила по опочивальне, раздумывая, как бы половчей выбраться из крепости. Потом выждала ещё немного. И вышла.
Но за дверями женского дома её остановили стражники. Один из них что-то недовольно проворчал.
Названный брат им что-то приказал, с замиранием сердца поняла Забава. Выдавила умоляюще:
— Кейлев. Идти, говорить.
Следом махнула рукой, указывая в сторону ворот.
Однако воины стояли по-прежнему стеной, не пропуская.
И Забава, задышав чаще, подумала — не так надо. По-другому. Может, её все равно не выпустят. Но нужно хоть попробовать. Хуже не будет!
В следующий миг она вскинула голову. Отчеканила уже уверено, твердым голосом:
— Жена ярла. Я говорить Кейлев. Идти Кейлев. Приказываю!
Сначала ответом ей была тишина. Затем воин, стоявший прямо перед Забавой, что-то сказал.
И мужики расступились.
Она сделала несколько шагов, ещё не веря, что получилось. Но потом обнаружила, что один из воинов топает следом. Оглянулась, заявила все тем же голосом:
— Жена ярла. Нет. Приказываю!
На всякий случай Забава ещё ткнула рукой в сторону выхода из женского дома. Хотя вокруг было темно, лицо стражника смутно белело во мраке — и вряд ли он разглядел, куда она указала.
Тем не менее воин развернулся и ушел, оставив её одну. Правда, буркнул пару непонятных слов на прощанье…
Забава тут же скользнула к стене женского дома. Натянула на голову горловину плаща, не расстегивая его — чтобы прикрыть волосы. А при нужде и лицом в шкуры уткнуться.
Главное, ступать потише, пролетело у неё в уме.
Она обошла женский дом по кругу. И осторожно, прячась под стенами то овчарен, то поварни, вышла к хозяйской половине главного дома. Постояла за углом, глядя на вход.
Стражи вроде не видно…
Дверь на хозяйскую половину Забава отворила медленно, боясь нашуметь.
И створка под её рукой все-таки скрипнула. Она замерла на пороге, но из опочивален никто не выглянул.
Здесь нынче одни мужики обитают, решила Забава. Родичи Харальда. А у мужиков сон обычно крепкий. К тому же в бревенчатом доме всегда то мышь пискнет, то половица треснет…
Она пробралась в опочивальню Харальда, ступая на цыпочках. Не дыша, открыла дверь, скользнула внутрь. В темноте отыскала сундук, который готовил в поход Харальд. Переоделась в его одежду и собрала кое-что на запас — вдруг пригодится?
Следом Забава выскользнула из главного дома.
Теперь оставалось самое трудное — перебраться через стену. Из ворот-то все равно не выпустят!
Забава, оглянувшись, кинулась к другой стороне крепости. У рабского дома, где сейчас лежала Красава, она ещё днем видела лесенку.
Собственно, это был просто ствол с обрубленными сучками. Но длины его хватит, чтобы, встав на верхнем сучке, дотянуться до края стены. Хоть та и была в два человеческих роста высотой…
Главное, сделать все тихо. Но этому — делать все тихо — Забава научилась ещё в доме тетки Насты.
***
Утром к женскому дому подошли три десятка ветеранов ярла Турле. Все немолодые, но плечистые, с золотыми браслетами на руках — знак того, что они не раз ходили в походы, и удача часто была на их стороне…
Во главе отряда шагал сам Турле. Стражников, поставленных Убби, прижали к стенке, не разговаривая. Пятеро ветеранов сразу рванулись в женский дом.
Но девку Харальда они там не нашли.
— Где она? — рявкнул Турле, подступая к одному из стражников.
Тот равнодушно глянул на него, пожал плечами.
— Ушла куда-то. Недавно. То ли в баню, то ли ещё куда.
О том, что невеста ярла выскочила из женского дома ещё ночью, объявив на ломаном языке, что пойдет к Кейлеву, никто из людей Харальда так и не сказал.
Девку искали в крепости половину дня. Потом ярл Турле, багровый от ярости, зашагал к воротам. А подойдя, крикнул стоявшим там воинам:
— Кейлев Хродульфсон! Где рабыня моего внука Харальда?
— Я за здешними рабынями не слежу, — невозмутимо ответил Кейлев, выходя из толпы и останавливаясь в трех шагах от Турле.
— Я говорю о девке, которую ты объявил своей дочерью!
Старый ярл выдрал из ножен меч, нацелил его на Кейлева.
— Эль свободной шеи сварен не был, и ты это знаешь! Харальд использовал простой эль, оставшийся в кладовой с прошлой зимы. Так что девка остается по-прежнему рабыней! И всякий, кто признает её своей дочерью, сам может считаться рабом!
По толпе людей Харальда побежал недовольный ропот.
Сыновья, уже стоявшие по обе стороны от Кейлева, набычились. Сам хёрсир спокойно заявил:
— Ярл Харальд торопился, только и всего. Он не баба, кухонными делами не утруждается. Вот и взял те бочки, что были под рукой. Но ты, ярл Турле, на том пиру пил эль свободной шеи вместе со всеми. И на пол его не выплескивал! Что же ты тогда молчал? Лишь сейчас опомнился? Когда эль тобой уже выпит?
Затем Кейлев посмотрел на воинов старого Турле.
— Да и вы на том пиру чаши опрокидывали без устали. А теперь пришли требовать мою дочь! Я повсюду весть об этом пущу — как гости пили эль, поднесенный хозяином, и кричали ему здравницы. А когда хозяин пропал, начали орать, что эль был не тот, и все, им сделанное — неправильно! Чтобы люди во всех тингах Нартвегра знали, чего ждать от таких гостей, как вы!
Воины начали отводить взгляды. Кое-кто угрюмо смотрел себе под ноги.
— Где девка? — багровея ещё сильней, прорычал Турле.
— Там, где ей положено быть, — бросил Кейлев. — Я решил, что моей дочери незачем здесь оставаться. Ведь её жениха в Йорингарде уже нет. И поэтому я на рассвете отправил Сванхильд в другое место. Какое, не скажу. Я в своем праве, она моя дочь.
— Девка принадлежит Харальду! — крикнул Турле. — Она его рабыня! Мой внук Свальд привез и подарил эту девку Харальду, как добычу. Мой долг — присмотреть за имуществом внука!
— Вот и присматривай, ярл, — сказал Свейн, выступая из толпы и становясь рядом с одним из Кейлевсонов. — Ведь стражу к драккарам ты уже приставил? А Сванхильд Кейлевсдоттир не была имуществом ярла Харальда. Иначе он не стал бы просить её в жены. Или ты и Харальда хочешь объявить рабом?
Свейн так же, как Кейлев, перевел взгляд на людей Турле. Сказал, сплюнув:
— На любом пиру мне не стыдно будет назвать имя ярла, которому я служу. Я благодарю за это норн, потому что знаю — не всем так повезло!
Из задних рядов воинов Турле пробился Огер. Прихватил старика за локоть, пробормотал:
— Хватит, отец. Пойдем, теперь уже поздно. Девки в крепости нет, это ясно. Значит, смысла в этих разговорах тоже нет.
Ярлы развернулись и пошли вниз, к берегу. За ними зашагали их люди.
Один из Кейлевсонов, выждав, пока те отойдут подальше, буркнул:
— Хотел бы я знать, сколько девка прожила бы, попадись им в руки.
— Не девка, а сестра, — строго поправил его Кейлев. И оглянулся. — Слышали, что я сказал? Вот так и говорите, если вас начнут спрашивать по одному. Сванхильд вышла из женского дома на рассвете, пришла сюда — и я, приоткрыв ворота, отправил её куда-то, поручив своему человеку. Хорошо, что парни Убби сообразили и не стали болтать, что девчонка убежала ещё ночью. А те, кто стоял на южной стене, пусть молчат о шуме, который там слышали. Найденную лестницу убрали?
— Да, Кейлев, — откликнулся один из викингов. — Я ещё потоптался у стены. Чтобы запах её перебить — на случай, если пустят по следу собак.
— Надо ещё Болли послать, чтобы походил на том месте, — мрачно сострил кто-то. — Он как вспотеет, от него прет, как от медведя. Ни один пес потом след не возьмет!
— За собой смотри, Торгейр, — беззлобно ответил Болли. — А то меня уже сомнения берут. Ты вроде не баба, а к мужикам принюхиваешься!
Несколько воинов напряжено хохотнули.
— Как ты думаешь, девчонка найдет ярла? — тихо спросил Свейн у Кейлева. — Или она просто так, по дури за стенку выбралась?
— Дури в ней не больше, чем в тебе, Свейн, — помолчав, сказал Кейлев. — В Хааленсваге девчонка сбежала, потому что не захотела быть рабыней. Будь она тогда моей дочерью, я бы ей гордился. А сейчас Сванхильд пошла искать ярла. Я в этом уверен. Может, она понимает, что время у него на исходе. Или что-то чует.
— А мы пойдем искать ярла? — спросил стоявший за спиной у старика Убби.
— Тут поразмыслить надо, — безрадостно ответил Кейлев. — С одной стороны, хорошо бы заново осмотреть всю округу. Частым гребнем по ней пройтись. С другой стороны, мы должны удержать ворота и казну до появления ярла Харальда. И за тем, что творится на берегу, приглядеть. А то с родичей станется — опустошат кладовые и отчалят, забрав все драккары. Те, что не на плаву, подожгут.
— Они могут так поступить с добром родича? — удивленно заметил Убби. — Они же ему родня!
— Им это скажи, — проворчал старик. — Сделаем так… сейчас вышлем дозоры за стену. Времени с ночи прошло немало, Сванхильд уже могла найти ярла. Пусть парни прочешут округу. Но осторожно, чтобы самим не наткнуться на ярла. Если он ещё темный, то встреча добром не кончится!
***
— Зря ты это затеял, отец, — негромко сказал Огер, шагая рядом с Турле. — Если Харальд все-таки вернется…
— Прихвати мы девку, он уже не вернулся бы, — проворчал Турле. — Или ты не помнишь, что болтали их люди на пиру? Гудрем, зелье на стрелах, девка, которая почистила Харальду личико… да так, что оно заблестело серебром!
— Я-то помню. — Огер зашагал быстрей, чтобы поспеть за отцом. — Но если Харальд вернется, ему все это не понравится.
— Он нас все равно не тронет, — небрежно обронил Турле. — У нас людей в два с половиной раза больше, чем у него.
— У Гудрема их было в пять раз больше, — напомнил Огер.
— Знаю. — Турле вдруг резко остановился, рявкнул: — Все прочь!
Воины, шедшие следом, заторопились к берегу, оставив двух ярлов в одиночестве.
— Харальд так и не вернулся, — внушительно заявил Турле. — У него, как я понял, слишком много врагов. И один из них его отец, Ёрмунгард. С такими врагами долго не живут. К тому же ты не видишь главной опасности, исходящей от Харальда. Слышал, как со мной разговаривал его хёрсир Кейлев? И этот Свейн? Словно я им ровня!
Огер пожал плечами.
— Что с того?
— Это все Харальд, — с ненавистью сказал Турле. — Ему не хватает достоинства, положенного ярлу. Он ведет себя по-свойски с простыми воинами. И это вкладывает в головы простолюдинов ненужные мысли. А ведь Харальд богорожденный! Я тут послал кое-кого поспрашивать воинов Гудрема, взятых Харальдом в плен. Предложил им встать под мою руку, поскольку их конунг мертв, а мне нужны люди. И знаешь, что они ответили? Что хотят дождаться Харальда. Может, он позволит им встать под его руку? А потом они остались сидеть в овчарне, где их держат!
— Я не вижу в этом опасности, — неторопливо проговорил Огер.
— А я вижу! — рявкнул Турле. — И ты увидишь, когда твои лучшие бойцы начнут уходить к Харальду! Посмотри, ты даже сыну не сказал, что я собираюсь сделать. Вместо этого ты отправил его осмотреть берега на драккаре! Потому что знал — Свальду это не понравится! И он уплыл, считая, будто ты послал его искать Харальда!
— Но ведь это правда, — благодушно произнес Огер.
И выдержал угрюмый взгляд отца. Продолжил:
— Именно так мы и скажем Харальду, если он вернется. Потом добавим, что его люди почему-то спрятались в крепости, не желая его искать. А мы лишь хотели взять его невесту под свою защиту, чтобы вместе с ней искать нашего родича. Но его люди нам помешали. И Свальду пришлось отправиться на поиски Харальда без этой девки…
— Да, это верные слова, — со злостью сказал Турле. — Мы, в конце концов, ярлы, а не простые вояки. Нашему слову доверия больше. Да, мы очень хотели, чтобы Харальд вернулся. Все для этого сделали! И хоть бы он не вернулся!
***
На стену Забава взобралась удачно — удачней не бывает. Никто её не заметил и не услышал.
А вот спустилась она неловко. Повисла на руках и спрыгнула, подвернув лодыжку. Наверху, на стене, тут же затопали, услышав шум…
Забава, прихватив в зубы узел с тряпьем, взятым с собой, поползла на четвереньках прочь, прячась под стеной. По-собачьи поползла, потому что щиколотку сводило болью.
И все же она успела убраться с места падения раньше, чем туда прилетели две горящие стрелы.
После этого Забава чуток посидела у крепостной стены, дожидаясь, пока боль утихнет. Затем встала и похромала — вдоль крепости, но отступив подальше в темноту. Шла, поглядывая на кромку каменной стены, подсвеченной кострами с той стороны.
Не доходя до ворот, Забава свернула туда, где вчера ночью лежали трупы — теперь уже убранные. А оттуда заковыляла к дальнему лесу, через который отступало войско Гудрема.
