— Скучала? — вдруг спросил он, заставив несчастную вздрогнуть от неожиданности.
— Нет, — честно ответила Айя, подтягивая к себе плед
— А что за спектакль был в окне? — не поворачиваясь, продолжил наседать ассур.
Девушка не сразу поняла, о каком спектакле идет речь, а вспомнив, вспыхнула до кончиков ушей, в тысячный раз обозвав себя идиоткой.
— И? — не дождавшись ответа, повернул к ней свое лицо Нирхасс.
— Ничего, — буркнула Айя себе под нос, — оно случайно получилось.
— Случайно, — протянул мужчина, кивая и будто бы пробуя слово на вкус, — лгунья.
Служанка не стала отвечать, вперив сосредоточенный взгляд в камин.
— Хочешь? — протянул ей бокал хозяин.
Айя отрицательно мотнула головой.
— Хорошо, — согласился Нирхасс, — тогда раздевайся.
— Что? — опешила несчастная.
— Раздевайся, Айя! — приказал ассур, усаживаясь поудобнее.
Девушка замешкалась, глядя то на повелителя, то на свои колени, то снова на Нирхасса. Тяжело вздохнув, потянулась к высокому вороту платья, расстегивая пуговицы. Стянула его через голову, вся покрывшись мурашками. Приподняла сорочку, стягивая теплые штаны, а с ними и ботинки с носками.
Осталась так, посмотрев прямо перед собой.
— Все снимай, — прошептал ассур, пристально глядя на женщину перед собой.
И Айя сняла, сначала сорочку, затем панталоны. Осталась нагая и как будто бы беззащитная.
— Встань! — вновь скомандовал господин.
Служанка, прикрыв глаза, подчинилась.
— Готовилась к встрече со мной? — хмыкнул Нирхасс, осматривая гладкие ноги и промежность девушки.
— Это не для Вас, — шепнула девушка, прикрыв руками стыдные места.
— А для кого? — не унимался господин.
— Для себя, — буркнула Айя, желая провалиться сквозь землю.
Кивнул.
— Иди сюда, — поманил к себе мужчина.
Служанка несколько мгновений мялась, а после сделала несколько робких шагов, останавливаясь прямо перед лицом мужчины.
Допив содержимое бокала за пару глотков, Нирхасс отставил его в сторону и поднялся, возвысившись над девушкой, вдыхая ее запах. Коснулся подбородка, заставляя поднять раскрасневшееся лицо. Другой рукой сжал ее грудь, наблюдая за реакцией.
Айя закусила губу и всхлипнула.
Большим пальцем приласкал вставший, напряженный сосок и снова сжал. Притянул девушку к себе, вжал в свое разгоряченное, уставшее тело. Зарылся носом в ее волосах, еще влажных и встрепанных. Огладил спину, задерживаясь длинными пальцами на уродливых выпуклостях рубцов. Следах, оставленных им самим. Опустился ниже, сминая в ладонях напрягшиеся ягодицы.
Айя оказалась притиснутой к его груди, к расстегнутой на несколько пуговиц рубашке. Вдохнула уже привычный аромат кедра и еще один… Спелой вишни — сладкий и приторный. Чужой. Ее запах.
Служанку словно электрическим разрядом прошило. Айя сначала замерла в его руках, а потом вдруг забилась, желая высвободится. Яростно скидывая мужские руки со своего тела. Сверкая большими глазищами и шумно дыша.
Нирхасс подобного поведения не оценил.
Зло рыкнув, ухватил служанку за волосы и потянул за собой к кровати. Толкнул вперед, заводясь на ходу. Айя больно шлепнулась на колени, утыкаясь носом в ею же накрахмаленный пододеяльник. Взвизгнула, попыталась вывернуться, лягнув господина ногой.
— Не тронь, — зашипела, пытаясь подняться.
Ассур не дал, наваливаясь сверху, вжимая собой в постель, вдавливая лицом в одеяло.
Быстро и дергано расстегнул штаны, разводя ноги Айи в стороны…
— Только не так! Господин, только не так, пожалуйста! — запричитала, понимая, что сейчас будет.
Но Нирхасс ее уже не слышал. Терся разгоряченной плотью, между ее ягодиц, кусал спину, сминал грудь. Рычал. Был взбешен и возбужден до предела.
— Нирхасс, мой господин, прошу! Я сделаю, как захотите, только не так, — взмолилась несчастная.
Мужчина за ее спиной на мгновение замер, а затем одним легким движением, крутанул девушку под собой, переворачивая на спину и заталкивая дальше на кровать. Тут же навис сверху, разводя ее ноги широко в стороны, и вошел одним быстрым и резким движением, выбив из Айи истошный визг. Служанка впилась ногтями в напряженные плечи, изо всех сил стараясь сделать ему так же больно как было ей самой, но ассур будто бы и не заметил этих жалких попыток. Двинулся снова, а затем еще раз и еще. Закусив губу, смотрел в широко распахнутые, полные слез глаза Айи и входил, вколачивался все глубже и глубже, наращивая темп. Злился на нее, на странный протест, на нелепое упрямство.
— Расслабься уже, — зашипел в ее покрытый испариной лоб, — дурочка!
А когда из глаз девушек хлынули слезы, сбавил темп, замер. Ощущая болезненную пульсацию вокруг своего естества. Подождал, пока Айю перестанет трясти, обхватил ее лицо широкими, горячими ладонями, заставил посмотреть на себя.
— Не сопротивляйся. Я не хочу делать больно, слышишь? — произнес в приоткрытые губы, тут же прижимаясь к ним своими, вовлекая девушку в соленый от ее слез поцелуй.
Ассур целовал ее, сминая девичий рот и прикрыв глаза, ждал, когда служанка под ним хоть немного расслабится. А внутри у него все горело и пульсировало, требовало положенной ему разрядки после почти трех недель воздержания.
И когда Айя начала робко ему отвечать, Нирхасс дал волю своему зверю, вколачивая девушку в собственную кровать. Придерживая одной рукой за ягодицу, второй зарылся в ее волосах, заставив запрокинуть голову и впиваясь в тонкую кожу шеи то ли поцелуем, то ли укусом. Комната наполнилась вскриками девушки и жалобным скрипом кровати, пошлыми, влажными шлепками и стонами.
Стало нестерпимо жарко.
А господин все брал и брал ее, покрывая лицо жадными поцелуями. Айя того не желая, подмахивала бедрами навстречу, обхватив мужчину руками, закатывая глаза и отдавшись ощущениям.
Когда оргазм настиг ее, Айя вся выгнулась, зашептав в шею Нирхасса:
— Ненавижу вишню…
Ассур в тот момент был с нею согласен.
Первые весенние ветра пришли на север позже обычного, с боем прорываясь сквозь зимнюю непогоду. Принесли с собой морскую свежесть и робкие солнечные лучи, все чаще проскальзывающие в просветах низко плывущих, серых туч. Появились проталины на полях и равнинах. Запахло теплом и новой жизнью.
Айя глубоко вдохнула и прикрыла глаза, подставляя лицо ветру и морю, что бушевало у подножья скалы. Пенилось, билось тревожными волнами об огромные валуны, словно желало взметнуться ввысь, за быстрыми и вольными птицами. Но не могло, и оттого отчаянно злилось, поднимая высокие, темные воды и тараня вековые скалы.
С недавних пор это место стало для Айи любимым. Здесь, за территорией двора Шаррихас, среди равнин и виднеющегося вдали леса, стоя на краю отвесного утеса, покрытого снегом и мхом, девушка, пусть и ненадолго, но чувствовала себя свободной. Как ветер, что трепал ее волосы, выбившиеся из привычного пучка, и поднимал подолы юбок, заставляя слегка покачиваться и плотнее кутаться в вязаную шаль. Уносил с собой стыдную слабость, появляющуюся в уголках глаз, там, где слипались ресницы, не давая ей скатиться по порозовевшим щекам…
Иногда Майя кричала вместе с ним, кричала взахлеб, наперебой с шумом больших вод внизу, что глушили своим ревом отчаяние одинокой фигурки на краю скалы. А иногда просто стояла и смотрела вдаль, стараясь не думать и не чувствовать, забыться. И возможно от самовнушения, а может, и в самом деле это было так, но служанке становилось легче.
Когда темнело, девушка возвращалась в замок. Если были поручения Тойры, выполняла их, а после шла в господские покои, что встречали ее холодом и пустотой. Иногда оставалась в конюшнях старика Шорса, слушая от того последние новости подворья или помогая ухаживать за лошадьми. Правда, если об этом прознавала управительница, Айе приходилось несладко. А потому, почти всегда, девушка беспрекословно выполняла то, что было велено.
Господин последние два с половиной месяца практически отсутствовал дома, восстанавливая Пригорье и подавляя мелкие набеги сыновей Сумасшедшего короля. А еще Айя очень часто слышала про Белые Лилии и чувствовала неподдельную тревогу Нирхасса, каждый раз, когда разговоры ее касались. Но разумеется, глупую чернавку никто в господские дела посвящать не спешил, а потому девушке приходилось только гадать, что там все-таки творилось на границе.
А чуть более трех недель тому назад, хозяин по возвращении с земель Пригорья пробыл дома день и вместе с гостями спешно отбыл ко двору государя. Айи за все это неспокойное время ассур коснулся лишь раз. Взял резко и спешно, перед самым отъездом. Был холоден и груб. Отстранен. Напоследок велел во всем слушаться Тойру и не делать глупостей.
Замок как- то разом опустел.
Теперь слуги больше требовались на полях и хозяйских дворах.
И хоть Тойра и была против, Айя все же вырывалась на скотный двор помогать другим. Грузила себя работой, отгоняя тягостные и совсем неуместные чувства, что вдруг свалились на несчастную, вопреки всему.
Так же, на второй день после отъезда Нирхасса, девушка узнала, что ей выделена отдельная комната там же, на чердаке. С кроватью, столом и небольшим комодом. С личной уборной, где имелась лохань и большое зеркало. Ее уборная была соединена с хозяйской маленькой, неприметной дверцей.
И к своему непомерному стыду, Айя этим пользовалась.
Ночами пробиралась в его покои, и подолгу сидела в господском кресле или смотрела в окно, на пустынный двор и мириады звезд над хвойными шапками леса. На одинокий серп луны, скудно освещающий далекие горы.
А как-то не сдержавшись, проверила все полки в столе. Пролистала бумаги, с аккуратным, размашистым почерком. Повертела в руках старый компас и пару толстых книг. Понюхала коробку с сигарами и бутыли с вином. А открыв ящик, в груди вдруг неприятно защемило. Неожиданно. Больно. Внезапно.
Дрожащими пальцами Айя вынула плотный лист бумаги, с нарисованной на нем девушкой. И пусть портрет был выполнен в грифельном, темном карандаше, служанка четко увидела копну рыжих волос и упрямый, гордый взгляд зеленых глаз. Россыпь едва заметных веснушек и розоватые, пухлые губы. Смелый вырез декольте. И надпись…
«Возлюбленная Ширрин, госпожа моих чувств и помыслов».
Запихнула листок обратно, громко шваркнув дверцей. Уперлась ладонями о столешницу, глядя в темноту покоев.
Айя не понимала, что с ней. Почему? С чего вдруг так липко и холодно? Противно.
Брезгливо передернула плечами.
Возлюбленная…
Тогда зачем ему она, Айя? Для чего это все? Нездоровая прихоть видевшего все господина? И почему ее это так задевает?
Тряхнув головой, служанка резвым шагом направилась к шкафу, зарылась там, опустив чуть поодаль подсвечник с мелким рядом ярко пляшущих огоньков свечей. Одежда, прятно пахнущая и выглаженная. Снова книги и несколько пар начищенных до блеска туфель. Зарылась глубже, и чуть не разрыдалась, выудив на свет находку. Прижала ее к груди, пританцовывая на месте. Опомнившись, закопалась в рюкзаке, проверяя все ли на месте…
Все было, как и прежде. Все на своих местах.
Облегченно выдохнула.
С той ночи Айя больше не приближалась к покоям хозяина. Сложив все как было и забрав свое, девушка выполнила поручение — жить теперь в отведенной ей комнате.
И Айя жила и работала. Заполняла свои дни до предела, а свободные минуты проводила либо с Шорсом, либо на своем утесе. Загоняла себя так, чтобы вернувшись в холодные и тесные покои, не о чем не думать. Засыпать, едва коснувшись подушки. И Айя засыпала. Но неизменно просыпалась среди ночи, понимая, что больше ей не уснуть. И ,вроде, девушке ни о чем и не думалось, а уснуть не получалось. Где-то в груди противно скребло, несмотря на все доводы рассудка.
Противно ныло. Дергало.
И самым паршивым было то, что Айя не понимала, почему?
Но копаться в себе девушка не решалась. Гнала все мысли прочь.
Просто лежала, глядя в выбеленный потолок и тщетно старалась уснуть. Иногда у нее получалось, а когда не получалось…
Служанку ждал ее утес.
На рассвете там было особенно красиво. Холодно. Но красиво. Темные волны были спокойны, отражая в своих водах мириады звезд. И этот ветер, соленный и свежий. Айе нравилось, как он ерошит ее волосы, путаясь в отросших локонах. Есть только она, ветер и первые лучи восходящего солнца…
В тот день Айя неспешно возвращалась к имению, кутаясь в шаль. Рассвет только-только начал зарождаться, прогоняя сумрак и причудливые, пугающие ночные тени. Когда заметила непривычную для этого времени оживленность во дворе. Ускорила шаг, преодолев изгородь, поспешила к дому.
Там тоже все носились и шумели. Ошалевшая Тойра раздавала приказы сонным, опухшим слугам. Морис согласно кивал на все замечания управительницы, видимо, еще не до конца проснувшись.
— Что случилось? — Перехватила Айя мчащуюся мимо Лили.
— Что-что?! Всадник прибыл, к обедни обоз с господами будет тута! — крикнула, и убежала по своим делам служанка.
А дальше уже привычно все закипело и забурлило. Айе было велено помогать горничным с заменой белья на гостевых этажах. И проверить все, чтобы ни пылинки, ни соринки.
Возились до самого прибытия гостей, еле успели. Айю все время нервно потряхивало, девушка с трудом держала себя в руках, сосредотачиваясь на работе. Из-за чего так переживала, и сама понять не могла, но мандраж не отпускал, бил крупной дрожью, держал в напряжении.
Когда во дворе послышался лай собак, ржание лошадей и гомон, несчастная чуть не свалилась без чувств. Так разнервничалась.
Спешно готовились купальни и накрывались столы в гостиной.
Тойра приказала Айе готовить покои и купальню для господина.
— Все равно ты там лучше всех все знаешь, иди, — приказала управительница опешившей девушке и поторопилась проверять гостиную.
Айя как раз разбавлял воду в большой круглой ванне, когда услышала уверенные шаги за дверью. Невольно вздрогнула, еще раз осмотрела все вокруг. Полотенца на месте, баночки с маслами тоже, зеркало идеально начищено, уборная выдраена.
Когда приоткрылась высокая, светлая дверь, служанка была готова позорно удрать в ма ленькую и неприметную дверь, ведущую в ее покои.
Но вместо того, лишь коротко поклонилась, произнеся:
— Господин. Добро пожаловать домой.
И больше так и не решилась поднять глаз от пола. Стояла, склонив голову и сцепив руки.
Рецепторы тут же уловили знакомый запах кедра, отозвавшись болезненным уколом где-то в глубине.
Нирхасс молча прошел к ванне, на ходу стягивая походный костюм. Так же молча, опустился в теплую воду, издав лишь тихий стон блаженства.
— Потри мне спину, — коротко приказал мужчина, спустя несколько невыносимо долгих минут.
Айя сначала замешкалась, растерялась, соображая куда бежать. Но глубоко вдохнув, таки смогла взять себя в руки. И, быстро закатав рукава туники, схватилась за мочалку. Пройдя к изголовью ванны, где расслабленно лежал в клубах пара ее хозяин, девушка принялась намыливать ее приятно пахнущим маслом.
Нирхасс подался вперед, подставляя служанке спину. То ли от пара, то ли от волнения, Айя вся взмокла, тяжело дыша, принялась аккуратно тереть смуглую кожу господина. Периодически окуная мочалку в воду и снова натирая сильную спину. Сердце в ее груди при этом билось так, что казалось вот — вот выскочит из груди. Что с ней творилось, бедняжка решительно не понимала.
— Нет, — честно ответила Айя, подтягивая к себе плед
— А что за спектакль был в окне? — не поворачиваясь, продолжил наседать ассур.
Девушка не сразу поняла, о каком спектакле идет речь, а вспомнив, вспыхнула до кончиков ушей, в тысячный раз обозвав себя идиоткой.
— И? — не дождавшись ответа, повернул к ней свое лицо Нирхасс.
— Ничего, — буркнула Айя себе под нос, — оно случайно получилось.
— Случайно, — протянул мужчина, кивая и будто бы пробуя слово на вкус, — лгунья.
Служанка не стала отвечать, вперив сосредоточенный взгляд в камин.
— Хочешь? — протянул ей бокал хозяин.
Айя отрицательно мотнула головой.
— Хорошо, — согласился Нирхасс, — тогда раздевайся.
— Что? — опешила несчастная.
— Раздевайся, Айя! — приказал ассур, усаживаясь поудобнее.
Девушка замешкалась, глядя то на повелителя, то на свои колени, то снова на Нирхасса. Тяжело вздохнув, потянулась к высокому вороту платья, расстегивая пуговицы. Стянула его через голову, вся покрывшись мурашками. Приподняла сорочку, стягивая теплые штаны, а с ними и ботинки с носками.
Осталась так, посмотрев прямо перед собой.
— Все снимай, — прошептал ассур, пристально глядя на женщину перед собой.
И Айя сняла, сначала сорочку, затем панталоны. Осталась нагая и как будто бы беззащитная.
— Встань! — вновь скомандовал господин.
Служанка, прикрыв глаза, подчинилась.
— Готовилась к встрече со мной? — хмыкнул Нирхасс, осматривая гладкие ноги и промежность девушки.
— Это не для Вас, — шепнула девушка, прикрыв руками стыдные места.
— А для кого? — не унимался господин.
— Для себя, — буркнула Айя, желая провалиться сквозь землю.
Кивнул.
— Иди сюда, — поманил к себе мужчина.
Служанка несколько мгновений мялась, а после сделала несколько робких шагов, останавливаясь прямо перед лицом мужчины.
Допив содержимое бокала за пару глотков, Нирхасс отставил его в сторону и поднялся, возвысившись над девушкой, вдыхая ее запах. Коснулся подбородка, заставляя поднять раскрасневшееся лицо. Другой рукой сжал ее грудь, наблюдая за реакцией.
Айя закусила губу и всхлипнула.
Большим пальцем приласкал вставший, напряженный сосок и снова сжал. Притянул девушку к себе, вжал в свое разгоряченное, уставшее тело. Зарылся носом в ее волосах, еще влажных и встрепанных. Огладил спину, задерживаясь длинными пальцами на уродливых выпуклостях рубцов. Следах, оставленных им самим. Опустился ниже, сминая в ладонях напрягшиеся ягодицы.
Айя оказалась притиснутой к его груди, к расстегнутой на несколько пуговиц рубашке. Вдохнула уже привычный аромат кедра и еще один… Спелой вишни — сладкий и приторный. Чужой. Ее запах.
Служанку словно электрическим разрядом прошило. Айя сначала замерла в его руках, а потом вдруг забилась, желая высвободится. Яростно скидывая мужские руки со своего тела. Сверкая большими глазищами и шумно дыша.
Нирхасс подобного поведения не оценил.
Зло рыкнув, ухватил служанку за волосы и потянул за собой к кровати. Толкнул вперед, заводясь на ходу. Айя больно шлепнулась на колени, утыкаясь носом в ею же накрахмаленный пододеяльник. Взвизгнула, попыталась вывернуться, лягнув господина ногой.
— Не тронь, — зашипела, пытаясь подняться.
Ассур не дал, наваливаясь сверху, вжимая собой в постель, вдавливая лицом в одеяло.
Быстро и дергано расстегнул штаны, разводя ноги Айи в стороны…
— Только не так! Господин, только не так, пожалуйста! — запричитала, понимая, что сейчас будет.
Но Нирхасс ее уже не слышал. Терся разгоряченной плотью, между ее ягодиц, кусал спину, сминал грудь. Рычал. Был взбешен и возбужден до предела.
— Нирхасс, мой господин, прошу! Я сделаю, как захотите, только не так, — взмолилась несчастная.
Мужчина за ее спиной на мгновение замер, а затем одним легким движением, крутанул девушку под собой, переворачивая на спину и заталкивая дальше на кровать. Тут же навис сверху, разводя ее ноги широко в стороны, и вошел одним быстрым и резким движением, выбив из Айи истошный визг. Служанка впилась ногтями в напряженные плечи, изо всех сил стараясь сделать ему так же больно как было ей самой, но ассур будто бы и не заметил этих жалких попыток. Двинулся снова, а затем еще раз и еще. Закусив губу, смотрел в широко распахнутые, полные слез глаза Айи и входил, вколачивался все глубже и глубже, наращивая темп. Злился на нее, на странный протест, на нелепое упрямство.
— Расслабься уже, — зашипел в ее покрытый испариной лоб, — дурочка!
А когда из глаз девушек хлынули слезы, сбавил темп, замер. Ощущая болезненную пульсацию вокруг своего естества. Подождал, пока Айю перестанет трясти, обхватил ее лицо широкими, горячими ладонями, заставил посмотреть на себя.
— Не сопротивляйся. Я не хочу делать больно, слышишь? — произнес в приоткрытые губы, тут же прижимаясь к ним своими, вовлекая девушку в соленый от ее слез поцелуй.
Ассур целовал ее, сминая девичий рот и прикрыв глаза, ждал, когда служанка под ним хоть немного расслабится. А внутри у него все горело и пульсировало, требовало положенной ему разрядки после почти трех недель воздержания.
И когда Айя начала робко ему отвечать, Нирхасс дал волю своему зверю, вколачивая девушку в собственную кровать. Придерживая одной рукой за ягодицу, второй зарылся в ее волосах, заставив запрокинуть голову и впиваясь в тонкую кожу шеи то ли поцелуем, то ли укусом. Комната наполнилась вскриками девушки и жалобным скрипом кровати, пошлыми, влажными шлепками и стонами.
Стало нестерпимо жарко.
А господин все брал и брал ее, покрывая лицо жадными поцелуями. Айя того не желая, подмахивала бедрами навстречу, обхватив мужчину руками, закатывая глаза и отдавшись ощущениям.
Когда оргазм настиг ее, Айя вся выгнулась, зашептав в шею Нирхасса:
— Ненавижу вишню…
Ассур в тот момент был с нею согласен.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Глава первая
Первые весенние ветра пришли на север позже обычного, с боем прорываясь сквозь зимнюю непогоду. Принесли с собой морскую свежесть и робкие солнечные лучи, все чаще проскальзывающие в просветах низко плывущих, серых туч. Появились проталины на полях и равнинах. Запахло теплом и новой жизнью.
Айя глубоко вдохнула и прикрыла глаза, подставляя лицо ветру и морю, что бушевало у подножья скалы. Пенилось, билось тревожными волнами об огромные валуны, словно желало взметнуться ввысь, за быстрыми и вольными птицами. Но не могло, и оттого отчаянно злилось, поднимая высокие, темные воды и тараня вековые скалы.
С недавних пор это место стало для Айи любимым. Здесь, за территорией двора Шаррихас, среди равнин и виднеющегося вдали леса, стоя на краю отвесного утеса, покрытого снегом и мхом, девушка, пусть и ненадолго, но чувствовала себя свободной. Как ветер, что трепал ее волосы, выбившиеся из привычного пучка, и поднимал подолы юбок, заставляя слегка покачиваться и плотнее кутаться в вязаную шаль. Уносил с собой стыдную слабость, появляющуюся в уголках глаз, там, где слипались ресницы, не давая ей скатиться по порозовевшим щекам…
Иногда Майя кричала вместе с ним, кричала взахлеб, наперебой с шумом больших вод внизу, что глушили своим ревом отчаяние одинокой фигурки на краю скалы. А иногда просто стояла и смотрела вдаль, стараясь не думать и не чувствовать, забыться. И возможно от самовнушения, а может, и в самом деле это было так, но служанке становилось легче.
Когда темнело, девушка возвращалась в замок. Если были поручения Тойры, выполняла их, а после шла в господские покои, что встречали ее холодом и пустотой. Иногда оставалась в конюшнях старика Шорса, слушая от того последние новости подворья или помогая ухаживать за лошадьми. Правда, если об этом прознавала управительница, Айе приходилось несладко. А потому, почти всегда, девушка беспрекословно выполняла то, что было велено.
Господин последние два с половиной месяца практически отсутствовал дома, восстанавливая Пригорье и подавляя мелкие набеги сыновей Сумасшедшего короля. А еще Айя очень часто слышала про Белые Лилии и чувствовала неподдельную тревогу Нирхасса, каждый раз, когда разговоры ее касались. Но разумеется, глупую чернавку никто в господские дела посвящать не спешил, а потому девушке приходилось только гадать, что там все-таки творилось на границе.
А чуть более трех недель тому назад, хозяин по возвращении с земель Пригорья пробыл дома день и вместе с гостями спешно отбыл ко двору государя. Айи за все это неспокойное время ассур коснулся лишь раз. Взял резко и спешно, перед самым отъездом. Был холоден и груб. Отстранен. Напоследок велел во всем слушаться Тойру и не делать глупостей.
Замок как- то разом опустел.
Теперь слуги больше требовались на полях и хозяйских дворах.
И хоть Тойра и была против, Айя все же вырывалась на скотный двор помогать другим. Грузила себя работой, отгоняя тягостные и совсем неуместные чувства, что вдруг свалились на несчастную, вопреки всему.
Так же, на второй день после отъезда Нирхасса, девушка узнала, что ей выделена отдельная комната там же, на чердаке. С кроватью, столом и небольшим комодом. С личной уборной, где имелась лохань и большое зеркало. Ее уборная была соединена с хозяйской маленькой, неприметной дверцей.
И к своему непомерному стыду, Айя этим пользовалась.
Ночами пробиралась в его покои, и подолгу сидела в господском кресле или смотрела в окно, на пустынный двор и мириады звезд над хвойными шапками леса. На одинокий серп луны, скудно освещающий далекие горы.
А как-то не сдержавшись, проверила все полки в столе. Пролистала бумаги, с аккуратным, размашистым почерком. Повертела в руках старый компас и пару толстых книг. Понюхала коробку с сигарами и бутыли с вином. А открыв ящик, в груди вдруг неприятно защемило. Неожиданно. Больно. Внезапно.
Дрожащими пальцами Айя вынула плотный лист бумаги, с нарисованной на нем девушкой. И пусть портрет был выполнен в грифельном, темном карандаше, служанка четко увидела копну рыжих волос и упрямый, гордый взгляд зеленых глаз. Россыпь едва заметных веснушек и розоватые, пухлые губы. Смелый вырез декольте. И надпись…
«Возлюбленная Ширрин, госпожа моих чувств и помыслов».
Запихнула листок обратно, громко шваркнув дверцей. Уперлась ладонями о столешницу, глядя в темноту покоев.
Айя не понимала, что с ней. Почему? С чего вдруг так липко и холодно? Противно.
Брезгливо передернула плечами.
Возлюбленная…
Тогда зачем ему она, Айя? Для чего это все? Нездоровая прихоть видевшего все господина? И почему ее это так задевает?
Тряхнув головой, служанка резвым шагом направилась к шкафу, зарылась там, опустив чуть поодаль подсвечник с мелким рядом ярко пляшущих огоньков свечей. Одежда, прятно пахнущая и выглаженная. Снова книги и несколько пар начищенных до блеска туфель. Зарылась глубже, и чуть не разрыдалась, выудив на свет находку. Прижала ее к груди, пританцовывая на месте. Опомнившись, закопалась в рюкзаке, проверяя все ли на месте…
Все было, как и прежде. Все на своих местах.
Облегченно выдохнула.
С той ночи Айя больше не приближалась к покоям хозяина. Сложив все как было и забрав свое, девушка выполнила поручение — жить теперь в отведенной ей комнате.
И Айя жила и работала. Заполняла свои дни до предела, а свободные минуты проводила либо с Шорсом, либо на своем утесе. Загоняла себя так, чтобы вернувшись в холодные и тесные покои, не о чем не думать. Засыпать, едва коснувшись подушки. И Айя засыпала. Но неизменно просыпалась среди ночи, понимая, что больше ей не уснуть. И ,вроде, девушке ни о чем и не думалось, а уснуть не получалось. Где-то в груди противно скребло, несмотря на все доводы рассудка.
Противно ныло. Дергало.
И самым паршивым было то, что Айя не понимала, почему?
Но копаться в себе девушка не решалась. Гнала все мысли прочь.
Просто лежала, глядя в выбеленный потолок и тщетно старалась уснуть. Иногда у нее получалось, а когда не получалось…
Служанку ждал ее утес.
На рассвете там было особенно красиво. Холодно. Но красиво. Темные волны были спокойны, отражая в своих водах мириады звезд. И этот ветер, соленный и свежий. Айе нравилось, как он ерошит ее волосы, путаясь в отросших локонах. Есть только она, ветер и первые лучи восходящего солнца…
В тот день Айя неспешно возвращалась к имению, кутаясь в шаль. Рассвет только-только начал зарождаться, прогоняя сумрак и причудливые, пугающие ночные тени. Когда заметила непривычную для этого времени оживленность во дворе. Ускорила шаг, преодолев изгородь, поспешила к дому.
Там тоже все носились и шумели. Ошалевшая Тойра раздавала приказы сонным, опухшим слугам. Морис согласно кивал на все замечания управительницы, видимо, еще не до конца проснувшись.
— Что случилось? — Перехватила Айя мчащуюся мимо Лили.
— Что-что?! Всадник прибыл, к обедни обоз с господами будет тута! — крикнула, и убежала по своим делам служанка.
А дальше уже привычно все закипело и забурлило. Айе было велено помогать горничным с заменой белья на гостевых этажах. И проверить все, чтобы ни пылинки, ни соринки.
Возились до самого прибытия гостей, еле успели. Айю все время нервно потряхивало, девушка с трудом держала себя в руках, сосредотачиваясь на работе. Из-за чего так переживала, и сама понять не могла, но мандраж не отпускал, бил крупной дрожью, держал в напряжении.
Когда во дворе послышался лай собак, ржание лошадей и гомон, несчастная чуть не свалилась без чувств. Так разнервничалась.
Спешно готовились купальни и накрывались столы в гостиной.
Тойра приказала Айе готовить покои и купальню для господина.
— Все равно ты там лучше всех все знаешь, иди, — приказала управительница опешившей девушке и поторопилась проверять гостиную.
Айя как раз разбавлял воду в большой круглой ванне, когда услышала уверенные шаги за дверью. Невольно вздрогнула, еще раз осмотрела все вокруг. Полотенца на месте, баночки с маслами тоже, зеркало идеально начищено, уборная выдраена.
Когда приоткрылась высокая, светлая дверь, служанка была готова позорно удрать в ма ленькую и неприметную дверь, ведущую в ее покои.
Но вместо того, лишь коротко поклонилась, произнеся:
— Господин. Добро пожаловать домой.
И больше так и не решилась поднять глаз от пола. Стояла, склонив голову и сцепив руки.
Рецепторы тут же уловили знакомый запах кедра, отозвавшись болезненным уколом где-то в глубине.
Нирхасс молча прошел к ванне, на ходу стягивая походный костюм. Так же молча, опустился в теплую воду, издав лишь тихий стон блаженства.
— Потри мне спину, — коротко приказал мужчина, спустя несколько невыносимо долгих минут.
Айя сначала замешкалась, растерялась, соображая куда бежать. Но глубоко вдохнув, таки смогла взять себя в руки. И, быстро закатав рукава туники, схватилась за мочалку. Пройдя к изголовью ванны, где расслабленно лежал в клубах пара ее хозяин, девушка принялась намыливать ее приятно пахнущим маслом.
Нирхасс подался вперед, подставляя служанке спину. То ли от пара, то ли от волнения, Айя вся взмокла, тяжело дыша, принялась аккуратно тереть смуглую кожу господина. Периодически окуная мочалку в воду и снова натирая сильную спину. Сердце в ее груди при этом билось так, что казалось вот — вот выскочит из груди. Что с ней творилось, бедняжка решительно не понимала.
