Рефлекторно коснулась горящей щеки окровавленными пальцами, словно не веря, что это ее собственное лицо. Подняла свою черную пустоту в обрамлении мокрых, слипшихся ресниц на ассура. Айя не знала, что мужчина увидела в ее глазах, но его брови хмуро сошлись к переносице, а серый лед дрогнул. Пошел трещинами. Но лишь на мгновение.
- Тупая, жалкая девка. Неблагодарная дешевка, - выплюнула за спиной не сумевшая совладать с собой Ширрин.
Айя дернулась будто бы от очередной пощечины. Пошатнулась.
- Пошла прочь! – выдавил из себя Нирхасс, чуть севшим голосом.
И Айя пошла. Сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее, срываясь в неуверенный бег.
- Твоя милость воистину достойна восхищения, мой дорогой Нир, - разочарованно протянула принцесса, глядя в спину удаляющейся сопернице.
А служанка все неслась и неслась вперед, игнорируя боль. Глаза застилала предательская влага, деревья беспорядочно мельтешили перед ее глазами, сливаясь в размытую кляксу. На пригорке у самого пруда, споткнулась о корни старого дуба и не удержав равновесия, рухнула на колени, выставляя перед собой руки. Рваные раны тут же отозвались нестерпимой болью, вызвав истошный вскрик, на который тут же обернулись тренирующиеся неподалеку гвардейцы. Застыли, опустив оружие, всматриваясь в поднимающуюся, залитую кровью фигурку. Кто-то двинулся ей навстречу. Но Айя попятившись, рванула прочь, по едва заметной тропинке. В вверх, выше. К самому покосившемуся домику. Ворвалась в затхлую темноту. Дернула тяжелую дверь, не без труда, потянула засов, отрезая себя от внешнего мира. От стены потащила жалобно скрипнувший, массивный деревянный стол. Наваливаясь всем своим весом, подтолкнула к двери.
Выстроила хилые баррикады.
И воя, как побитая собака, забилась в дальний, темный угол.
Дрожащими руками развязала грязный фартук, прижимая к ранам, но кровь продолжала густо выталкиваться из ее плоти, заполняя маленькую комнатку тошнотворным запахом ее боли. И Айю рвало на каменный пол непереваренным завтраком, отчаяньем и жалкими, не пришедшимся ко двору чувствами. Разочарованием. Огонь от бедра и пальцев расползался по всему телу, даря несчастной нестерпимые муки.
Что-то не так…
- Не так, - прошептала Айя, откидываясь обратно к стене.
В дверь кто-то бился, рвал ее на себя, что-то кричали. Но девушка не слышала, звуки утопали в нестерпимом гуле в ушах. А боль завязывала внутренности тугим узлом.
- Идите прочь! Все идете прочь! Оставьте меня! – выкрикнула что есть мочи и прикрыла глаза, проваливаясь в вязкую, холодную темноту.
Иногда она возвращалась в реальность, ощущая все то же нестерпимое жжение и бьющий ее озноб. И снова теряла сознание.
Но и там не находила покоя. Кричала, бесконечно падая в бездонную пропасть с целующими ее языками пламени. И когда казалось, что твердое спасительное дно уже совсем рядом, выныривала в пустоту сторожки. Шептала, сжимая руки на животе, окутанная диким страхом.
- Моя искорка. Мой бедный огонек. Не оставляй меня. Не оставляй! Только не ты…
И снова огненная пропасть.
Открыла глаза в кромешной темноте, потревоженная страшным грохотом. Дверь слетела с петель, а стол жалобно скрипнув, был впечатан в стену. На пороге возник шумно дышащий ассур. За его спиной, в вечернем мраке, мельтешил взволнованный Шорс и невозмутимая Тойра.
Нирхасс рванул к служанке, опускаясь рядом на колени.
Айя отрицательно замотала головой, отползая в сторону, бросая на него полные болезненной ненависти взгляды.
- Нет-нет-нет! Не подходи! – кричала распухшими губами с запекшейся кровью в уголке.
Но мужчина не слушал, ухватил ее руки, с все еще выступающей кровью.
- Почему так много крови? – зашептал себе под нос, встревоженно глядя на бледное девичье лицо. – Тойра!
Догадался. Управительница тоже.
Женщина, коротко кивнув, скрылась в темноте.
- Пусти! Пусти! – Айя засучила ногами, пытаясь оттолкнуться от своего мучителя, дергала назад свои руки, обливаясь слезами от боли.
Нирхасс не реагировал, осторожно, подтянул девушку, вжал в себя - туда, где заходилось в бешеном галопе его сердце.
- Тише, Айя, тише, - перехватывая удобнее, прижимая к себе спиной сопротивляющуюся служанку, - позволь помочь тебе. Позволь, девочка…
Зарылся носом в ее волосах. Зло глядя на дверной проем. Когда там наконец появилась запыхавшаяся управительница с темной склянкой в руках и свежими полотенцами, облегченно выдохнул.
- Долго, - недовольно рыкнул в макушку Айе.
- Простите господин, - опускаясь перед ними на колени, произнесла Тойра, жестом подзывая к себе Шорса. За его спиной маячил светлым лучиком Адам.
Бледный старик взял протянутые полотенца, а Нирхас перехватив руки Айи за запястья вытянул их вперед, ранами вверх. Управительница с тихим чпоком откупорила небольшой бутылек и не глядя на извивающуюся девушку, тихо прошептала:
- Держите крепче.
И едва прозрачная жидкость коснулась открытых борозд плоти, как Айя взвыла не своим голосом, сотрясаясь всем телом в руках господина. Боль, которой девушка никогда прежде не испытывала, пронзила все ее тело тысячами раскаленных игл. Что вновь и вновь вонзались в нее, казалось протыкая насквозь. Она беспорядочно перебирала ногами, упираясь спиной в грудь ассура, желая отдернуть руки, избавиться от пытки. А жестокая управительница все капала и капала на нее этим страшным зельем, причиняя немыслимую боль.
- Хватит! Хватит! – выла Айя, дергаясь как в припадке. – Ненавижу! Как я всех вас ненавижу!
И снова забывалась, бешено вращая головой от боли.
Служанка не видела, как вспучивалась кровь на ее кистях, стекая на пол дурно пахнущей зеленоватой пеной.
Тойра закончила свою пытку только когда шипящая пена приобрела светлый, привычный оттенок. К тому времени Айя вся взмокла, тяжело дышала, захлебываясь рыданиями. Выхватив из рук Шорса белоснежные полотенца, женщина осторожно промокнула им страшные раны и выудив из кармана баночку с горько пахнущей мазью, принялась осторожно их обрабатывать, перевязывая тонкими лоскутами марли. Закончила, не сдержав облегченного выдоха, стараясь не смотреть в лицо девушки.
Нирхасс кивнул на бедро своей рабыни, где платье облепило ее ногу темным и липким. Бледная управительница понятливо кивнула, резкими движениями, разрывая ткань. Внимательно осмотрела рану, хватаясь за адский бутыль. Заметив это, Айя попыталась отползти дальше, сильнее вжимаясь в грудь ассура, отчаянно замотала головой.
- Нет, пожалуйста! Пожалуйста! Не надо. Я не смогу больше!
Вцепилась израненными пальцами в перехватившую ее руку Нирхасса.
И забилась в агонии в его сильных объятиях. Кричала, не помня себя от боли, срывала голос страшными воплями. Вгрызалась зубами в его кожу. Сама не заметила, как описалась от невыносимых мук, проваливаясь в спасительную темноту.
Очнулась с тихим всхлипом, когда Тойра осторожно перевязывала ее ногу. Хозяин по-прежнему прижимал ее к себе. Дернулась, но он лишь крепче обхватил девушку.
Слезы снова полились по ее щекам, словно прорвало плотину с необъятным океаном за хрупкими стенами.
- Если бы ты только знал, как я тебя ненавижу! – зашептала Айя, бешено вращая глазами в темноте помещения, заикаясь и всхлипывая от рыданий. – Я уйду! Уйду и больше не вернусь в это проклятое место! Заберу наш… Мою искорку! Ей нельзя быть здесь! Нельзя! Поганое место! Всегда больно! Я здесь всегда одна! Всегда буду одна…
Нирхасс весь напрягся от ее слов, застыл на мгновение и начал тихо раскачиваться с ней на руках, пытаясь успокоить. Ее? Себя?
- Пропадите вы все пропадом! Ненавижу! Ненавижу! Уйду! Забуду!
- Нет, - шептал над ее головой ассур, целуя влажные от пота волосы, - нет, девочка…
Шорс неловко кашлянув в усы, вышел в вечернюю прохладу, прикуривая и отвешивая любопытному Адаму легкий подзатыльник. Тойра последовала за ними. Руки ее подрагивали.
- Пусти! Пусти меня! Я не хочу! Не могу! Пусти! Я хочу уйти!
- Нет, - повторял за спиной господин, раскачиваясь сильнее со своей вздрагивающей ношей, - нет, Айя. Прости, прости, прости меня моя девочка. Прости. Я не мог иначе. Не мог. Айя, она бы убила тебя. А мои возможности при дворе не безграничны. Я бы не смог… Я должен был…
Айя разрыдалась еще сильнее.
А через пару дней господин отправил слуг домой. В свои владения, оставляя во дворце только нескольких гвардейцев. Хотел как можно скорее спрятать самое важное для него подальше от гнева будущей правительницы севера. Гонимый несвойственным ему чувством вины, стремился укрыть Айю за надежными стенами своего дома. Старательно отгонял мысли, что она действительно снова может уйти. Насовсем…
Сам должен был вернуться в поместье через пару недель, что уже казались ему вечностью.
И если бы ассур понимал, как ошибочно было его решение, бросился бы вдогонку удаляющемуся обозу, перегрызая глотки лошадям, возвращая ее назад.
Но тогда Нирхасс еще не знал, что на север шла неизбежная война под стягом Белой Лилии, тяжелой поступью сминая холодные земли. И первым оплотом сопротивления на ее пути было обдуваемое солеными ветрами имение Шаррихасс.
В поместье Айю долго осматривал пожилой лекарь, втирал в ее раны какие-то мази. Заставлял пить горькие настои, от которых девушка поначалу наотрез отказывалась.
- Они безопасны в вашем положении, - уверял старик в круглых очках, то и дело почесывая редеющую макушку.
И теперь все без исключения в замке обращались к ней, не иначе как госпожа. Распоряжение хозяина было доведено до слуг щепетильной Тойрой в свойственной ей, жесткой манере.
Айя не противилась. Ей было все равно. Прикрывая двери своих покоев, она словно отрезала от себя весь существующий мир. Забиралась с ногами в кресло и подолгу смотрела в окно, на такую переменчивую погоду Севера.
Короткое, опаляющее лето подходило к концу. Все чаще на землю обрушивались холодные дожди, а небо заволакивало темно-синим или низким серым, грязным. Ветра несли с гор известия о приближающейся осени.
Айе было все равно…
Нирхасс стоял у широкого подоконника, глядя на опускающиеся сумерки. Ширрин совсем недавно покинула его спальню уже который раз не получив желаемого. Прикрывая высокую, обнаженную грудь шелком халата и вызывающе вздергивая подбородок. Блестела гневом в изумрудной глубине глаз. Громко шваркнула дверью напоследок. А ведь он любил ее когда-то…
А может ему это просто казалось?
Они были обещаны друг другу много десятилетий назад и давно смирились с данным фактом, находя в этом свое особенное удовольствие. Ее компания была интересной, занимательной. Нирхассу нравилась ее хищная грация, горделивая и часто неуместная спесь. Красивая внешность, гибкая огненная пантера, что жила внутри. Принцесса была редким цветком среди народа ассурин. И мужчина был тщеславно горд, что такая как Ширрин принадлежала ему.
Сколько раз за эти годы они предавались страсти? Безудержной! Пылкой! Всепоглощающей! Бессчетное множество.
И ни один из них не мог сравниться с тем, что дарила ему Айя…
Айя…
Человек…
Невзрачная девчонка из обслуги, из низших… так одуряюще пахнущая… пахнущая его женщиной. Его! И каждым ничтожеством, хоть раз касавшимся ее как мужчина!
И сколько бы не брал ее, сколько бы ни метил, этот шлейф чужих запахов, словно впитался в нее и тек по венам вместе с кровью, взбудораживая в нем зверя. Что ластился к ней и желал разодрать одновременно…
И стыдясь признаться самому себе, Нирхасс ревновал. О! Как он ее ревновал! Дико и яростно. Поглощенный животной злобой несмотря на то, что ее жалкая жизнь и так всецело принадлежала ему. И при всем при этом оставаясь для него какой-то болезненно недосягаемой. Нераскрытой.
Чужой.
Нирхасс постоянно думал о ней. Каждую секунду, каждое мгновение своей жизни. Чем бы он не был занят, девчонка не покидала его мыслей.
Айя так быстро стала настоящим его наваждением. Одержимостью. С постоянным напоминанием, что он был не единственный…
И только совсем недавно она стала так ярко и необычно пахнуть им. Только им одним! Словно к ее крови, примешалась кровь ассурин. Его кровь! Какой же восторг Нирхасс тогда испытал. Непередаваемый, чистый, всепоглощающий! Ничем неприкрытое счастье!
А как она стала смотреть на него! Как отдавала себя несмотря на то, что он с ней сделал…
Ассур недовольно дернул головой, услышав тихий стук в двери своих покоев, выдернувший его из раздумий.
- Входи, - не поворачивая головы от заката за тонким стеклом, скомандовал он.
В дверном проеме появился совсем еще юный гвардеец. Коротко поклонившись, он остановился у массивного стола.
- Говори.
- Обоз достиг имения позавчера вечером. Все прошло тихо. Тойра выполнила все ваши распоряжения. Девушка вернулась в свои покои и больше не занимается работами. Почти никуда не выходит и ни с кем не говорит. Лекарь осмотрел ее, сказал, что все поправимо. Госпожа получает все необходимое лечение. Ей и ребенку ничего не угрожает, - отрапортовал вошедший, вытянувшись в отточенной солдатской выправке.
- Ребенку? – не понял Нирхасс, поворачиваясь от окна к своему подчиненному, бросая на того вопросительный взгляд. – Какому ребенку?
- Ну как же, Айя она, - гвардеец осекся, тут же себя поправляя, - лекарь доложил, что госпожа в положении…
Но ассур его уже не слышал, пораженный внезапным осознанием. Сердце его забилось непозволительно быстро, а зверь внутри восторженно взвыл, подавая по нервным окончаниям импульсы жадного восторга.
…Она вдруг так умопомрачительно стала пахнуть им…
Той ночью Айя проснулась от жуткого грохота за окном. Двор озарила яркая вспышка и все погасло, зазвучав десятками голосов. Что-то происходило. Что-то плохое. Очень. По спине бывшей служанки прошелся липкий холодок предчувствия.
Накинув на плечи шаль, девушка выглянула в слабо освещенный коридор. Почти бегом спустилась по лестнице, врываясь в жуткую суматоху. Ошарашенные, сонные слуги сновали туда-сюда, с перепуганными выражениями на меловых лицах. Среди них Айя заметила напряженную спину Тойры, и начала проталкиваться в ее направлении.
- Что происходит? – спросила она, поравнявшись с бледной управительницей.
- Нападение. На замок напали, — прошептала Тойра, перебирая в руках связку ключей.
- Напали? Кто? – замерла в оцепенении Айя.
- Амин говорит, что сыновья Сумасшедшего Короля, - женщина помедлила, - и южане… Ближайшие поселения уничтожены, мы принимаем выживших. Их так мало, Айя, - голос строгой управительницы дрогнул, в глазах блеснула несвойственная ей влага.
Девушка только кивнула, направляясь обратно в свою комнату. Нужно было переодеться, собраться с мыслями. Как ни странно, но Айя была почти спокойна. Все эмоции в ней поблекли еще там, на ярко освещенной утренним солнцем поляне, вытекли из разбитой губы вместе с кровью. И были вытравлены вместе с ядом из ее тела недрогнувшей рукой управительницы. Тойра для Айи теперь тоже ассоциировалась с болью, хоть девушка и была ей благодарна, но не могла ничего поделать с появившимся внутренним отторжением.
Айя словно окаменела. Застыла. Все слезы были выплаканы, а робкие остатки чувств запрятаны настолько глубоко, что казалось их и вовсе не существовало. Время слез прошло…
- Тупая, жалкая девка. Неблагодарная дешевка, - выплюнула за спиной не сумевшая совладать с собой Ширрин.
Айя дернулась будто бы от очередной пощечины. Пошатнулась.
- Пошла прочь! – выдавил из себя Нирхасс, чуть севшим голосом.
И Айя пошла. Сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее, срываясь в неуверенный бег.
- Твоя милость воистину достойна восхищения, мой дорогой Нир, - разочарованно протянула принцесса, глядя в спину удаляющейся сопернице.
А служанка все неслась и неслась вперед, игнорируя боль. Глаза застилала предательская влага, деревья беспорядочно мельтешили перед ее глазами, сливаясь в размытую кляксу. На пригорке у самого пруда, споткнулась о корни старого дуба и не удержав равновесия, рухнула на колени, выставляя перед собой руки. Рваные раны тут же отозвались нестерпимой болью, вызвав истошный вскрик, на который тут же обернулись тренирующиеся неподалеку гвардейцы. Застыли, опустив оружие, всматриваясь в поднимающуюся, залитую кровью фигурку. Кто-то двинулся ей навстречу. Но Айя попятившись, рванула прочь, по едва заметной тропинке. В вверх, выше. К самому покосившемуся домику. Ворвалась в затхлую темноту. Дернула тяжелую дверь, не без труда, потянула засов, отрезая себя от внешнего мира. От стены потащила жалобно скрипнувший, массивный деревянный стол. Наваливаясь всем своим весом, подтолкнула к двери.
Выстроила хилые баррикады.
И воя, как побитая собака, забилась в дальний, темный угол.
Дрожащими руками развязала грязный фартук, прижимая к ранам, но кровь продолжала густо выталкиваться из ее плоти, заполняя маленькую комнатку тошнотворным запахом ее боли. И Айю рвало на каменный пол непереваренным завтраком, отчаяньем и жалкими, не пришедшимся ко двору чувствами. Разочарованием. Огонь от бедра и пальцев расползался по всему телу, даря несчастной нестерпимые муки.
Что-то не так…
- Не так, - прошептала Айя, откидываясь обратно к стене.
В дверь кто-то бился, рвал ее на себя, что-то кричали. Но девушка не слышала, звуки утопали в нестерпимом гуле в ушах. А боль завязывала внутренности тугим узлом.
- Идите прочь! Все идете прочь! Оставьте меня! – выкрикнула что есть мочи и прикрыла глаза, проваливаясь в вязкую, холодную темноту.
Иногда она возвращалась в реальность, ощущая все то же нестерпимое жжение и бьющий ее озноб. И снова теряла сознание.
Но и там не находила покоя. Кричала, бесконечно падая в бездонную пропасть с целующими ее языками пламени. И когда казалось, что твердое спасительное дно уже совсем рядом, выныривала в пустоту сторожки. Шептала, сжимая руки на животе, окутанная диким страхом.
- Моя искорка. Мой бедный огонек. Не оставляй меня. Не оставляй! Только не ты…
И снова огненная пропасть.
Открыла глаза в кромешной темноте, потревоженная страшным грохотом. Дверь слетела с петель, а стол жалобно скрипнув, был впечатан в стену. На пороге возник шумно дышащий ассур. За его спиной, в вечернем мраке, мельтешил взволнованный Шорс и невозмутимая Тойра.
Нирхасс рванул к служанке, опускаясь рядом на колени.
Айя отрицательно замотала головой, отползая в сторону, бросая на него полные болезненной ненависти взгляды.
- Нет-нет-нет! Не подходи! – кричала распухшими губами с запекшейся кровью в уголке.
Но мужчина не слушал, ухватил ее руки, с все еще выступающей кровью.
- Почему так много крови? – зашептал себе под нос, встревоженно глядя на бледное девичье лицо. – Тойра!
Догадался. Управительница тоже.
Женщина, коротко кивнув, скрылась в темноте.
- Пусти! Пусти! – Айя засучила ногами, пытаясь оттолкнуться от своего мучителя, дергала назад свои руки, обливаясь слезами от боли.
Нирхасс не реагировал, осторожно, подтянул девушку, вжал в себя - туда, где заходилось в бешеном галопе его сердце.
- Тише, Айя, тише, - перехватывая удобнее, прижимая к себе спиной сопротивляющуюся служанку, - позволь помочь тебе. Позволь, девочка…
Зарылся носом в ее волосах. Зло глядя на дверной проем. Когда там наконец появилась запыхавшаяся управительница с темной склянкой в руках и свежими полотенцами, облегченно выдохнул.
- Долго, - недовольно рыкнул в макушку Айе.
- Простите господин, - опускаясь перед ними на колени, произнесла Тойра, жестом подзывая к себе Шорса. За его спиной маячил светлым лучиком Адам.
Бледный старик взял протянутые полотенца, а Нирхас перехватив руки Айи за запястья вытянул их вперед, ранами вверх. Управительница с тихим чпоком откупорила небольшой бутылек и не глядя на извивающуюся девушку, тихо прошептала:
- Держите крепче.
И едва прозрачная жидкость коснулась открытых борозд плоти, как Айя взвыла не своим голосом, сотрясаясь всем телом в руках господина. Боль, которой девушка никогда прежде не испытывала, пронзила все ее тело тысячами раскаленных игл. Что вновь и вновь вонзались в нее, казалось протыкая насквозь. Она беспорядочно перебирала ногами, упираясь спиной в грудь ассура, желая отдернуть руки, избавиться от пытки. А жестокая управительница все капала и капала на нее этим страшным зельем, причиняя немыслимую боль.
- Хватит! Хватит! – выла Айя, дергаясь как в припадке. – Ненавижу! Как я всех вас ненавижу!
И снова забывалась, бешено вращая головой от боли.
Служанка не видела, как вспучивалась кровь на ее кистях, стекая на пол дурно пахнущей зеленоватой пеной.
Тойра закончила свою пытку только когда шипящая пена приобрела светлый, привычный оттенок. К тому времени Айя вся взмокла, тяжело дышала, захлебываясь рыданиями. Выхватив из рук Шорса белоснежные полотенца, женщина осторожно промокнула им страшные раны и выудив из кармана баночку с горько пахнущей мазью, принялась осторожно их обрабатывать, перевязывая тонкими лоскутами марли. Закончила, не сдержав облегченного выдоха, стараясь не смотреть в лицо девушки.
Нирхасс кивнул на бедро своей рабыни, где платье облепило ее ногу темным и липким. Бледная управительница понятливо кивнула, резкими движениями, разрывая ткань. Внимательно осмотрела рану, хватаясь за адский бутыль. Заметив это, Айя попыталась отползти дальше, сильнее вжимаясь в грудь ассура, отчаянно замотала головой.
- Нет, пожалуйста! Пожалуйста! Не надо. Я не смогу больше!
Вцепилась израненными пальцами в перехватившую ее руку Нирхасса.
И забилась в агонии в его сильных объятиях. Кричала, не помня себя от боли, срывала голос страшными воплями. Вгрызалась зубами в его кожу. Сама не заметила, как описалась от невыносимых мук, проваливаясь в спасительную темноту.
Очнулась с тихим всхлипом, когда Тойра осторожно перевязывала ее ногу. Хозяин по-прежнему прижимал ее к себе. Дернулась, но он лишь крепче обхватил девушку.
Слезы снова полились по ее щекам, словно прорвало плотину с необъятным океаном за хрупкими стенами.
- Если бы ты только знал, как я тебя ненавижу! – зашептала Айя, бешено вращая глазами в темноте помещения, заикаясь и всхлипывая от рыданий. – Я уйду! Уйду и больше не вернусь в это проклятое место! Заберу наш… Мою искорку! Ей нельзя быть здесь! Нельзя! Поганое место! Всегда больно! Я здесь всегда одна! Всегда буду одна…
Нирхасс весь напрягся от ее слов, застыл на мгновение и начал тихо раскачиваться с ней на руках, пытаясь успокоить. Ее? Себя?
- Пропадите вы все пропадом! Ненавижу! Ненавижу! Уйду! Забуду!
- Нет, - шептал над ее головой ассур, целуя влажные от пота волосы, - нет, девочка…
Шорс неловко кашлянув в усы, вышел в вечернюю прохладу, прикуривая и отвешивая любопытному Адаму легкий подзатыльник. Тойра последовала за ними. Руки ее подрагивали.
- Пусти! Пусти меня! Я не хочу! Не могу! Пусти! Я хочу уйти!
- Нет, - повторял за спиной господин, раскачиваясь сильнее со своей вздрагивающей ношей, - нет, Айя. Прости, прости, прости меня моя девочка. Прости. Я не мог иначе. Не мог. Айя, она бы убила тебя. А мои возможности при дворе не безграничны. Я бы не смог… Я должен был…
Айя разрыдалась еще сильнее.
А через пару дней господин отправил слуг домой. В свои владения, оставляя во дворце только нескольких гвардейцев. Хотел как можно скорее спрятать самое важное для него подальше от гнева будущей правительницы севера. Гонимый несвойственным ему чувством вины, стремился укрыть Айю за надежными стенами своего дома. Старательно отгонял мысли, что она действительно снова может уйти. Насовсем…
Сам должен был вернуться в поместье через пару недель, что уже казались ему вечностью.
И если бы ассур понимал, как ошибочно было его решение, бросился бы вдогонку удаляющемуся обозу, перегрызая глотки лошадям, возвращая ее назад.
Но тогда Нирхасс еще не знал, что на север шла неизбежная война под стягом Белой Лилии, тяжелой поступью сминая холодные земли. И первым оплотом сопротивления на ее пути было обдуваемое солеными ветрами имение Шаррихасс.
Глава седьмая
В поместье Айю долго осматривал пожилой лекарь, втирал в ее раны какие-то мази. Заставлял пить горькие настои, от которых девушка поначалу наотрез отказывалась.
- Они безопасны в вашем положении, - уверял старик в круглых очках, то и дело почесывая редеющую макушку.
И теперь все без исключения в замке обращались к ней, не иначе как госпожа. Распоряжение хозяина было доведено до слуг щепетильной Тойрой в свойственной ей, жесткой манере.
Айя не противилась. Ей было все равно. Прикрывая двери своих покоев, она словно отрезала от себя весь существующий мир. Забиралась с ногами в кресло и подолгу смотрела в окно, на такую переменчивую погоду Севера.
Короткое, опаляющее лето подходило к концу. Все чаще на землю обрушивались холодные дожди, а небо заволакивало темно-синим или низким серым, грязным. Ветра несли с гор известия о приближающейся осени.
Айе было все равно…
Нирхасс стоял у широкого подоконника, глядя на опускающиеся сумерки. Ширрин совсем недавно покинула его спальню уже который раз не получив желаемого. Прикрывая высокую, обнаженную грудь шелком халата и вызывающе вздергивая подбородок. Блестела гневом в изумрудной глубине глаз. Громко шваркнула дверью напоследок. А ведь он любил ее когда-то…
А может ему это просто казалось?
Они были обещаны друг другу много десятилетий назад и давно смирились с данным фактом, находя в этом свое особенное удовольствие. Ее компания была интересной, занимательной. Нирхассу нравилась ее хищная грация, горделивая и часто неуместная спесь. Красивая внешность, гибкая огненная пантера, что жила внутри. Принцесса была редким цветком среди народа ассурин. И мужчина был тщеславно горд, что такая как Ширрин принадлежала ему.
Сколько раз за эти годы они предавались страсти? Безудержной! Пылкой! Всепоглощающей! Бессчетное множество.
И ни один из них не мог сравниться с тем, что дарила ему Айя…
Айя…
Человек…
Невзрачная девчонка из обслуги, из низших… так одуряюще пахнущая… пахнущая его женщиной. Его! И каждым ничтожеством, хоть раз касавшимся ее как мужчина!
И сколько бы не брал ее, сколько бы ни метил, этот шлейф чужих запахов, словно впитался в нее и тек по венам вместе с кровью, взбудораживая в нем зверя. Что ластился к ней и желал разодрать одновременно…
И стыдясь признаться самому себе, Нирхасс ревновал. О! Как он ее ревновал! Дико и яростно. Поглощенный животной злобой несмотря на то, что ее жалкая жизнь и так всецело принадлежала ему. И при всем при этом оставаясь для него какой-то болезненно недосягаемой. Нераскрытой.
Чужой.
Нирхасс постоянно думал о ней. Каждую секунду, каждое мгновение своей жизни. Чем бы он не был занят, девчонка не покидала его мыслей.
Айя так быстро стала настоящим его наваждением. Одержимостью. С постоянным напоминанием, что он был не единственный…
И только совсем недавно она стала так ярко и необычно пахнуть им. Только им одним! Словно к ее крови, примешалась кровь ассурин. Его кровь! Какой же восторг Нирхасс тогда испытал. Непередаваемый, чистый, всепоглощающий! Ничем неприкрытое счастье!
А как она стала смотреть на него! Как отдавала себя несмотря на то, что он с ней сделал…
Ассур недовольно дернул головой, услышав тихий стук в двери своих покоев, выдернувший его из раздумий.
- Входи, - не поворачивая головы от заката за тонким стеклом, скомандовал он.
В дверном проеме появился совсем еще юный гвардеец. Коротко поклонившись, он остановился у массивного стола.
- Говори.
- Обоз достиг имения позавчера вечером. Все прошло тихо. Тойра выполнила все ваши распоряжения. Девушка вернулась в свои покои и больше не занимается работами. Почти никуда не выходит и ни с кем не говорит. Лекарь осмотрел ее, сказал, что все поправимо. Госпожа получает все необходимое лечение. Ей и ребенку ничего не угрожает, - отрапортовал вошедший, вытянувшись в отточенной солдатской выправке.
- Ребенку? – не понял Нирхасс, поворачиваясь от окна к своему подчиненному, бросая на того вопросительный взгляд. – Какому ребенку?
- Ну как же, Айя она, - гвардеец осекся, тут же себя поправляя, - лекарь доложил, что госпожа в положении…
Но ассур его уже не слышал, пораженный внезапным осознанием. Сердце его забилось непозволительно быстро, а зверь внутри восторженно взвыл, подавая по нервным окончаниям импульсы жадного восторга.
…Она вдруг так умопомрачительно стала пахнуть им…
Той ночью Айя проснулась от жуткого грохота за окном. Двор озарила яркая вспышка и все погасло, зазвучав десятками голосов. Что-то происходило. Что-то плохое. Очень. По спине бывшей служанки прошелся липкий холодок предчувствия.
Накинув на плечи шаль, девушка выглянула в слабо освещенный коридор. Почти бегом спустилась по лестнице, врываясь в жуткую суматоху. Ошарашенные, сонные слуги сновали туда-сюда, с перепуганными выражениями на меловых лицах. Среди них Айя заметила напряженную спину Тойры, и начала проталкиваться в ее направлении.
- Что происходит? – спросила она, поравнявшись с бледной управительницей.
- Нападение. На замок напали, — прошептала Тойра, перебирая в руках связку ключей.
- Напали? Кто? – замерла в оцепенении Айя.
- Амин говорит, что сыновья Сумасшедшего Короля, - женщина помедлила, - и южане… Ближайшие поселения уничтожены, мы принимаем выживших. Их так мало, Айя, - голос строгой управительницы дрогнул, в глазах блеснула несвойственная ей влага.
Девушка только кивнула, направляясь обратно в свою комнату. Нужно было переодеться, собраться с мыслями. Как ни странно, но Айя была почти спокойна. Все эмоции в ней поблекли еще там, на ярко освещенной утренним солнцем поляне, вытекли из разбитой губы вместе с кровью. И были вытравлены вместе с ядом из ее тела недрогнувшей рукой управительницы. Тойра для Айи теперь тоже ассоциировалась с болью, хоть девушка и была ей благодарна, но не могла ничего поделать с появившимся внутренним отторжением.
Айя словно окаменела. Застыла. Все слезы были выплаканы, а робкие остатки чувств запрятаны настолько глубоко, что казалось их и вовсе не существовало. Время слез прошло…
