Опять появились новые вопросы: кто мог заменить шкатулку, зачем он это сделал и как оригинал попал в мое время?
Уже выходя из комнатки, Софья обратила мое внимание на детскую книжицу, стоявшую на одной из нижних полок:
- Это моя первая азбука языка Древних родов. Возьми её с собой, тебе надо научиться понимать язык Магических книг.
Я послушно выполнила её просьбу. Сегодня шёл четвертый день моего пребывания в этой реальности.
Перед завтраком я успела немного потренироваться, объясняя Софье, что из себя представляет наш комплекс упражнений, для чего необходимо поддерживать тонус мышц, для чего прокачивать пресс. Сказала, что если мышечный корсет будет хорошо натренирован, то она быстрее восстановит свою фигурку после родов. Девушка при этом хихикнула, но промолчала.
Памятуя о том, что по дому, возможно, сегодня будет таскаться грязь после вчерашнего пожарища, я решила облачиться в тёмные тона.
Выбрав платье тёмно-зелёного цвета из плотной ткани, облепившей все изгибы Софьиной фигурки, я украсила образ белым «ученическим» воротником и белым накрахмаленным подъюбником. Сделала уже знакомую прическу а-ля французский пучок, с понравившимся эффектом «выбившейся» пряди.
Лизавета что-то задерживалась с завтраком, и я решила спуститься на кухню сама. Дом был пуст.
Вдруг зазвенел дверной колокольчик, пришлось самой открывать дверь. На пороге собственной персоной стоял виконт Рейман де Бар.
Смерив меня высокомерным взглядом, не спрашивая разрешения, он словно лиса проскользнул в гостиную.
- Стало уже доброй традицией, Софья Лаврентьевна, что вы самолично открываете мне дверь, - раскланиваясь, ехидно заметил он.
- Что же на этот раз привело вас в наш дом? – спросила я, стараясь изо всех сил быть вежливой.
- Хотел убедиться, что всё с вами в порядке.
- С чего вдруг такая забота? – не удержалась я от колкого замечания. Виконт мне определенно не нравился.
Высокомерный и надменный, он был слишком ярок и привлекателен для обычного уполномоченного, пусть даже его Императорского Величества.
- У меня вчера состоялась интересная беседа с одним человеком, который рассказал мне о каких-то странных стечениях обстоятельств. Поэтому спрошу напрямую, что меня интересует - не пропадало ли из вашего дома что-нибудь ценное: вещи, предметы…
- Про предметы ничего не скажу, а вот слуги куда-то все подевались, - растерянно развела я руками.
- Как так? - удивился Рейман и внимательно на меня посмотрел, как будто прикидывал что-то в уме. - А как же вы тогда смогли одеться?
До сих пор в своей жизни мне не доводилось слышать более глупого вопроса. Он был таким нелепым, что вогнал меня в ступор, и я безыскусно ответила, удивленно заморгав:
- Руками…
- И что вы собираетесь делать дальше? – виконт стал смотреть на меня уже с каким-то исследовательским интересом.
- Позавтракать!
- Как? – ещё один глупый вопрос выдал Рейман.
У нас что, сегодня утро тупейших вопросов? Этот разговор начал меня раздражать. Я бесцеремонно махнула на него рукой, развернулась и поспешила на кухню.
О Боже, там тоже никого не было. А мне так хотелось горячего чая…
Чай, конечно, приготовить я смогла бы и сама, только стоило для этого разобраться с плитой, которая была для меня слишком сложна в обращении. В ней было три духовых шкафа различных размеров. Регуляторов температуры здесь не было, этот процесс, как я понимала, зависел от объема заложенных дров.
Чтобы быстрее вскипятить чайник, я использовала березовые поленья, как самые жаркие, оставшиеся здесь со вчерашнего вечера. Наполнив чайник водой, водрузила его на варочную поверхность прямёхонько над разгоревшимся пламенем.
Пока чайник закипал, я отыскала на полке среди посуды заварочник и, воспользовавшись запасами засушенных ароматных трав Серафимы Петровны, кустики которых были развешены на кухне повсеместно, заполнила его мятой, душицей и мелиссой. Затем залила подоспевшим кипятком.
Подняв глаза, я с удивлением обнаружила, что всё это время уполномоченный императора неприлично пялился на меня, как бы оценивая правильность последовательности моих действий.
- А, и вы здесь, - протянула я и чисто из вежливости поинтересовалась: - Будете завтракать?
- Буду! – неожиданно согласился Рей и уставился на меня, как на незнакомое насекомое под микроскопом.
- Тогда присаживайтесь, - кивнула я на лавку за кухонным столом.
- Здесь? – недоуменно переспросил виконт.
- У меня нет времени организовывать для Вашего Высочества специальную сервировку в гостиной, что же, не хотите – как хотите! – зловредно порадовалась я.
- Хорошо, - вдруг передумал «монсеньор», - как-нибудь умещусь.
И он начал пристраивать свое «высокородное» тело на низенькой лавочке, которая жалобно заскрипела под его тяжестью. Его объемистая фигура занимала почти все пространство стола, создавая комичную картину.
Словно медведь, вознамерившийся втиснуться в тесную берлогу, он пыхтел и ёрзал, пытаясь приспособить свои внушительные габариты к скромным размерам сиденья.
Мне показалось или от натуги у него выступили капельки пота?
Когда виконт, наконец, расположился, его колени упирались в столешницу почти вплотную. Довольная ухмылка расползлась по его лицу – он гордился тем, что сумел вписаться в эту, казалось бы, неподходящую конструкцию.
- Вот как неудобно иметь непомерные размеры, - еле сдерживая хохот, констатировала я.
- Что? – возмутился Рей.
- Вы бы, Ваше Благородие, во главе стола устраивались, - вдруг неожиданно появился в поле нашего зрения Петро, - я туда аккурат помещаюсь. А все эти лавки-скамейки для пигалиц, вроде…
Договорить он не успел, так как я радостно его перебила:
- Петруша, слава Богу, живой!!! А где все? – задала я злободневный на тот момент вопрос.
- Так спят, наверно, - вздохнул парень. – Почитай, всю ночь трудились, разгромы разгребали, только под утро и легли. Я сам чудом проснулся, Ванька, конюший разбудил. Вот принёс дров для печи…
Смахнув слезу благодарности своим домочадцам, я запричитала:
- Ты ступай, Петруша, ступай, поспи, отдохни.
- Да как можно-то барышня, а дела-то?
- Подождут, никуда не денутся, - и, повысив голос, продолжала: - Больно ты разговорчив сегодня, сказала идти отдыхать, вот и иди с миром.
Петро опустил голову и послушно вышел из кухни через заднюю дверь…
Рей продолжал с интересом разглядывать меня, но всё же перелез по совету Петра во главу стола.
Разлив чай, я, ловко орудуя большим ножом, начала нарезать хлеб, но тут увидела в корзинке свежие яйца. Когда мое воображение нарисовало мне аппетитную жареную яичницу, у меня просто слюнки потекли.
Наверняка, смогу осилить и это блюдо, украдкой покосилась я на чугунного монстра.
Порывшись в запасах Серафимы Петровны, я нашла и масло, напоминающее наше подсолнечное, и помидорки, и лучок – всё, что нужно для приготовления знаменитой яичницы с томатами.
Подбросив в топку плиты еще полешек, я начала нарезать овощи для обжарки. Затем за дело пришлось взяться старинной чугунной сковороде. Разогрев её до нужной температуры, предварительно полив маслом, я аккуратно выложила на дно приготовленную нарезку.
Овощи через пару минут призывно зашипели, разнося по кухоньке легкий аромат поджаренных помидоров и растительного масла. Разбив несколько яиц, решила перемешать полученную массу, чтобы та основательно прожарилась.
По наитию обшарила близлежащую к плите полочку в поисках соли, и была «награждена» за догадливость. Посолив почти готовое блюдо, я рисковала получить неравномерное её распределение, но выбирать уже не приходилось.
Когда яичница была готова, осталось содержимое сковороды переложить на фарфоровую тарелку и поставить на стол.
Всё это время я чувствовала на себе напряженный, подозрительный взгляд императорского уполномоченного, но, как говорится, «голод не тётка», пусть что хочет, то и думает.
- Что это? – удивленно посмотрел Рейман на мой шедевр кулинарного мастерства, созданный в условиях отсутствия привычной для меня газовой плиты.
- Простецкий крестьянский завтрак! Ешьте, ешьте, Ваше Благородие, не выпендривайтесь! – положив небольшую порцию готового блюда в отдельную тарелку, поставила её перед виконтом и подала хлеб.
Сама ловко подхватила вилкой кусочек ароматной яишенки и с удовольствием проглотила. Видимо, на моём лице отразилась картина такого «райского блаженства», которое я действительно сейчас испытывала, что виконт последовал моему примеру и взялся попробовать поставленную перед ним еду, несмотря на скудность сервировки.
Пару - тройку минут мы с моим незваным гостем просто уплетали за обе щеки мой импровизированный завтрак, наслаждаясь вкусом свежеприготовленного кушанья. Когда тарелки опустели, Рейман задал мне вполне логичный вопрос:
- А где вы, Софья Лаврентьевна, так ловко научились готовить?
- Где-где, нужда заставила, детство трудное, сиротой росла, - утолив чувство голода, я совсем расслабилась и сейчас поняла, что взболтнула лишнее.
У меня даже всхлипнуть получилось от досады. Да, непростительный прокол, Лидия Новосёлова!
Но Рей и глазом не моргнул, принял всё за чистую монету.
В этот момент на кухню влетела растрепанная Серафима Петровна и заголосила:
- Софьюшка, дитятко, сиротка вы наша горемычная, прости нас ради Бога, проспали мы!
Остановив её причитания, я попросила домоправительницу принести нам с гостем свежий чай в гостиную и приготовить для виконта что-нибудь вкусненькое на десерт. Серафима Петровна послушно закивала.
Мы с Рейманом, наконец, покинули кухню и направились в кабинет посмотреть, как домочадцы устранили вчерашний бардак.
В хозяйском кабинете всё сияло чистотой, был наведён образцовый порядок. В окне были заделаны все разбитые вчера стекла, повешены новые портьеры, постелен другой ковер – ничего не напоминало о вчерашнем происшествии. Даже цветы были посажены обратно в горшки.
- Лихо! – восхитилась я работой своих домочадцев.
Уполномоченный императорского величества, судя по его взгляду на обновившийся интерьер комнаты, видимо, тоже был впечатлен, но быстро оправился и вернулся к теме своего визита:
- Софья Лаврентьевна, - обратился он ко мне, - ещё раз повторю интересующий меня вопрос. Не торопитесь с ответом, хорошенько подумайте – не пропадали ли из вашего дома какие либо ценные вещи?
- Шкатулка! – вдруг вспомнила я наше с Софьей утреннее исследование антикварного раритета, - её подменили, оригинал заменили подделкой!
- Шкатулка?!– взволнованно повторил виконт, - А можно на неё взглянуть?
- Конечно, сейчас принесу.
Но идти не пришлось, в поле зрения появилась слегка заспанная Лизавета, которую я отослала в свою комнату за «реликвией». Конечно, в предупреждении матушки Софьи говорилось о том, чтобы не допускать попадания сего предмета в чужие руки, но у нас теперь находилась только копия оригинала, так что эти заботы были излишни.
После ухода виконта Реймана де Бара я попыталась собрать воедино все факты, полученные в ходе моего собственного импровизированного расследования по поводу гибели отца Софьи.
Итак, что мы имеем к этому моменту. Моей первоначальной версией убийства батюшки был заговор с целью получения наследства матери девушки, которое было, по её же словам, «выдающихся размеров».
К тому же, как я выяснила у Софьи, действительно есть некий «возлюбленный», с которым девушка познакомилась относительно недавно, на дне рождения кузины.
Но есть сомнения: я здесь четвертый день, и со мной никто из молодых людей не пытается связаться. Если предположить, что барона Павловского убили, чтобы тот не мешал свадьбе с неким господином, жаждущим наследства, то где же тогда этот господин? Да и Софья всерьез заявила, что у неё ухажеров нет.
Ещё один открывшийся факт – подмена шкатулки, некой магической реликвии, которая обладает сверхъестественными свойствами. Я была просто уверена, что именно ей я обязана своим появлением здесь, в чужом для меня мире.
Возникает вопрос – почему просто не украсть вещицу? Ответ очевиден: если бы шкатулку украли, то её пропажу домочадцы заметили бы сразу, и вычислить злоумышленника было бы довольно просто.
Есть ещё письма таинственной женщины, где она пишет своему адресату, что её напрасно обвиняют в каком-то проступке. Может, этот проступок и есть факт подмены магической ценности.
Что если отец Софьи заметил это раньше, чем мы, и догадался, что сделать копию могла таинственная незнакомка, чьи отношения он пообещал хранить в тайне (кстати, копия шкатулки тоже довольно ценный экземпляр, только без «волшебной начинки»). Он начал собственное расследование, об этом говорят найденные мной отчеты в хозяйском кабинете, подписанные таинственной буквой «К». Барон мог найти неопровержимые улики и за это поплатился.
Остается еще загадка «Пустого сейфа», как я её назвала, факт обыска кабинета хозяина дома и провокация пожара.
Я мысленно вернулась к отчетам. Я так и не смогла осилить до конца чтение этих документов. Хоть мне и была доступна местная грамота, слог автора докладных записок отцу Софьи был для меня очень специфичным.
Мне пришла в голову мысль обратиться за помощью к улыбчивому детективу, который посетил наш дом вместе с виконтом де Баром сразу после тушения пожара. Именно этим я решила заняться после обеда: разыскать сыскное бюро Уильяма Грея и спросить его совета, как мне быть в этой запутанной ситуации.
Передо мной стояла почти неразрешимая задача: найти сыскное бюро Уильяма Грея. Навигаторов этот мир, к моему глубокому сожалению, ещё не знал, а это значит, поиски могли затянуться на неопределенный срок. Эх, почему я сразу не додумалась выудить эту информацию у самого детектива! Теперь придется опрашивать домочадцев.
Лизавета и Серафима Петровна о существовании подобной конторы даже не подозревали, зато Петро пообещал привести конюшего Ивана, который когда-то служил извозчиком грузовой лошади и знал город, как свои пять пальцев.
Иван достаточно красочно описал маршрут следования до Главной площади, где, собственно, и располагалось искомое бюро, и я решила, что справлюсь без провожатых, благо его местоположение оказалось довольно близко к дому.
После обеда, собрав все отчеты, найденные у батюшки, в отдельную папку и вооружившись тростью, я едва успела переступить порог кабинета, как нос к носу столкнулась с Лизаветой, несущей мои вещи (в которых я вчера героически тушила пожар) в прачечную.
- Стой! – крикнула я девице, лихорадочно вспомнив о клочке бумаги, сохранившемся от сожженного в камине документа, что лежал в кармане юбки. В два прыжка я оказалась рядом с девушкой. Под её недоуменным взглядом вырвала юбку из рук, вывернула карманы и, обнаружив обгоревшую бумажку, облегченно вздохнула.
Только сейчас я тщательно рассмотрела закорючки, проступающие на обугленном клочке: нечто вроде «ваша Урсу…». Что это могло значить? Новая загадка!
Выйдя из дома, я вновь окунулась в бурлящий поток улицы – стук копыт и громыхание колес заполняли собой всё пространство. Внезапно в спину меня толкнули с такой силой, что если бы не трость, упрямо застрявшая в выемке между булыжников на мостовой, я бы, словно пушинка, пролетела прямо под колёса приближающегося конного экипажа.
Удержавшись за отцовскую палку, я лишь неловко кувыркнулась на землю и, под отчаянные звуки собственного сердца, ощутила порыв ветра от промчавшихся мимо лошадей.
Уже выходя из комнатки, Софья обратила мое внимание на детскую книжицу, стоявшую на одной из нижних полок:
- Это моя первая азбука языка Древних родов. Возьми её с собой, тебе надо научиться понимать язык Магических книг.
Я послушно выполнила её просьбу. Сегодня шёл четвертый день моего пребывания в этой реальности.
***
Перед завтраком я успела немного потренироваться, объясняя Софье, что из себя представляет наш комплекс упражнений, для чего необходимо поддерживать тонус мышц, для чего прокачивать пресс. Сказала, что если мышечный корсет будет хорошо натренирован, то она быстрее восстановит свою фигурку после родов. Девушка при этом хихикнула, но промолчала.
Памятуя о том, что по дому, возможно, сегодня будет таскаться грязь после вчерашнего пожарища, я решила облачиться в тёмные тона.
Выбрав платье тёмно-зелёного цвета из плотной ткани, облепившей все изгибы Софьиной фигурки, я украсила образ белым «ученическим» воротником и белым накрахмаленным подъюбником. Сделала уже знакомую прическу а-ля французский пучок, с понравившимся эффектом «выбившейся» пряди.
Лизавета что-то задерживалась с завтраком, и я решила спуститься на кухню сама. Дом был пуст.
Вдруг зазвенел дверной колокольчик, пришлось самой открывать дверь. На пороге собственной персоной стоял виконт Рейман де Бар.
Смерив меня высокомерным взглядом, не спрашивая разрешения, он словно лиса проскользнул в гостиную.
- Стало уже доброй традицией, Софья Лаврентьевна, что вы самолично открываете мне дверь, - раскланиваясь, ехидно заметил он.
- Что же на этот раз привело вас в наш дом? – спросила я, стараясь изо всех сил быть вежливой.
- Хотел убедиться, что всё с вами в порядке.
- С чего вдруг такая забота? – не удержалась я от колкого замечания. Виконт мне определенно не нравился.
Высокомерный и надменный, он был слишком ярок и привлекателен для обычного уполномоченного, пусть даже его Императорского Величества.
- У меня вчера состоялась интересная беседа с одним человеком, который рассказал мне о каких-то странных стечениях обстоятельств. Поэтому спрошу напрямую, что меня интересует - не пропадало ли из вашего дома что-нибудь ценное: вещи, предметы…
- Про предметы ничего не скажу, а вот слуги куда-то все подевались, - растерянно развела я руками.
- Как так? - удивился Рейман и внимательно на меня посмотрел, как будто прикидывал что-то в уме. - А как же вы тогда смогли одеться?
До сих пор в своей жизни мне не доводилось слышать более глупого вопроса. Он был таким нелепым, что вогнал меня в ступор, и я безыскусно ответила, удивленно заморгав:
- Руками…
- И что вы собираетесь делать дальше? – виконт стал смотреть на меня уже с каким-то исследовательским интересом.
- Позавтракать!
- Как? – ещё один глупый вопрос выдал Рейман.
У нас что, сегодня утро тупейших вопросов? Этот разговор начал меня раздражать. Я бесцеремонно махнула на него рукой, развернулась и поспешила на кухню.
О Боже, там тоже никого не было. А мне так хотелось горячего чая…
Глава 22
Чай, конечно, приготовить я смогла бы и сама, только стоило для этого разобраться с плитой, которая была для меня слишком сложна в обращении. В ней было три духовых шкафа различных размеров. Регуляторов температуры здесь не было, этот процесс, как я понимала, зависел от объема заложенных дров.
Чтобы быстрее вскипятить чайник, я использовала березовые поленья, как самые жаркие, оставшиеся здесь со вчерашнего вечера. Наполнив чайник водой, водрузила его на варочную поверхность прямёхонько над разгоревшимся пламенем.
Пока чайник закипал, я отыскала на полке среди посуды заварочник и, воспользовавшись запасами засушенных ароматных трав Серафимы Петровны, кустики которых были развешены на кухне повсеместно, заполнила его мятой, душицей и мелиссой. Затем залила подоспевшим кипятком.
Подняв глаза, я с удивлением обнаружила, что всё это время уполномоченный императора неприлично пялился на меня, как бы оценивая правильность последовательности моих действий.
- А, и вы здесь, - протянула я и чисто из вежливости поинтересовалась: - Будете завтракать?
- Буду! – неожиданно согласился Рей и уставился на меня, как на незнакомое насекомое под микроскопом.
- Тогда присаживайтесь, - кивнула я на лавку за кухонным столом.
- Здесь? – недоуменно переспросил виконт.
- У меня нет времени организовывать для Вашего Высочества специальную сервировку в гостиной, что же, не хотите – как хотите! – зловредно порадовалась я.
- Хорошо, - вдруг передумал «монсеньор», - как-нибудь умещусь.
И он начал пристраивать свое «высокородное» тело на низенькой лавочке, которая жалобно заскрипела под его тяжестью. Его объемистая фигура занимала почти все пространство стола, создавая комичную картину.
Словно медведь, вознамерившийся втиснуться в тесную берлогу, он пыхтел и ёрзал, пытаясь приспособить свои внушительные габариты к скромным размерам сиденья.
Мне показалось или от натуги у него выступили капельки пота?
Когда виконт, наконец, расположился, его колени упирались в столешницу почти вплотную. Довольная ухмылка расползлась по его лицу – он гордился тем, что сумел вписаться в эту, казалось бы, неподходящую конструкцию.
- Вот как неудобно иметь непомерные размеры, - еле сдерживая хохот, констатировала я.
- Что? – возмутился Рей.
- Вы бы, Ваше Благородие, во главе стола устраивались, - вдруг неожиданно появился в поле нашего зрения Петро, - я туда аккурат помещаюсь. А все эти лавки-скамейки для пигалиц, вроде…
Договорить он не успел, так как я радостно его перебила:
- Петруша, слава Богу, живой!!! А где все? – задала я злободневный на тот момент вопрос.
- Так спят, наверно, - вздохнул парень. – Почитай, всю ночь трудились, разгромы разгребали, только под утро и легли. Я сам чудом проснулся, Ванька, конюший разбудил. Вот принёс дров для печи…
Смахнув слезу благодарности своим домочадцам, я запричитала:
- Ты ступай, Петруша, ступай, поспи, отдохни.
- Да как можно-то барышня, а дела-то?
- Подождут, никуда не денутся, - и, повысив голос, продолжала: - Больно ты разговорчив сегодня, сказала идти отдыхать, вот и иди с миром.
Петро опустил голову и послушно вышел из кухни через заднюю дверь…
Рей продолжал с интересом разглядывать меня, но всё же перелез по совету Петра во главу стола.
Разлив чай, я, ловко орудуя большим ножом, начала нарезать хлеб, но тут увидела в корзинке свежие яйца. Когда мое воображение нарисовало мне аппетитную жареную яичницу, у меня просто слюнки потекли.
Наверняка, смогу осилить и это блюдо, украдкой покосилась я на чугунного монстра.
Порывшись в запасах Серафимы Петровны, я нашла и масло, напоминающее наше подсолнечное, и помидорки, и лучок – всё, что нужно для приготовления знаменитой яичницы с томатами.
Подбросив в топку плиты еще полешек, я начала нарезать овощи для обжарки. Затем за дело пришлось взяться старинной чугунной сковороде. Разогрев её до нужной температуры, предварительно полив маслом, я аккуратно выложила на дно приготовленную нарезку.
Овощи через пару минут призывно зашипели, разнося по кухоньке легкий аромат поджаренных помидоров и растительного масла. Разбив несколько яиц, решила перемешать полученную массу, чтобы та основательно прожарилась.
По наитию обшарила близлежащую к плите полочку в поисках соли, и была «награждена» за догадливость. Посолив почти готовое блюдо, я рисковала получить неравномерное её распределение, но выбирать уже не приходилось.
Когда яичница была готова, осталось содержимое сковороды переложить на фарфоровую тарелку и поставить на стол.
Всё это время я чувствовала на себе напряженный, подозрительный взгляд императорского уполномоченного, но, как говорится, «голод не тётка», пусть что хочет, то и думает.
- Что это? – удивленно посмотрел Рейман на мой шедевр кулинарного мастерства, созданный в условиях отсутствия привычной для меня газовой плиты.
- Простецкий крестьянский завтрак! Ешьте, ешьте, Ваше Благородие, не выпендривайтесь! – положив небольшую порцию готового блюда в отдельную тарелку, поставила её перед виконтом и подала хлеб.
Сама ловко подхватила вилкой кусочек ароматной яишенки и с удовольствием проглотила. Видимо, на моём лице отразилась картина такого «райского блаженства», которое я действительно сейчас испытывала, что виконт последовал моему примеру и взялся попробовать поставленную перед ним еду, несмотря на скудность сервировки.
Пару - тройку минут мы с моим незваным гостем просто уплетали за обе щеки мой импровизированный завтрак, наслаждаясь вкусом свежеприготовленного кушанья. Когда тарелки опустели, Рейман задал мне вполне логичный вопрос:
- А где вы, Софья Лаврентьевна, так ловко научились готовить?
- Где-где, нужда заставила, детство трудное, сиротой росла, - утолив чувство голода, я совсем расслабилась и сейчас поняла, что взболтнула лишнее.
У меня даже всхлипнуть получилось от досады. Да, непростительный прокол, Лидия Новосёлова!
Но Рей и глазом не моргнул, принял всё за чистую монету.
В этот момент на кухню влетела растрепанная Серафима Петровна и заголосила:
- Софьюшка, дитятко, сиротка вы наша горемычная, прости нас ради Бога, проспали мы!
Остановив её причитания, я попросила домоправительницу принести нам с гостем свежий чай в гостиную и приготовить для виконта что-нибудь вкусненькое на десерт. Серафима Петровна послушно закивала.
Мы с Рейманом, наконец, покинули кухню и направились в кабинет посмотреть, как домочадцы устранили вчерашний бардак.
В хозяйском кабинете всё сияло чистотой, был наведён образцовый порядок. В окне были заделаны все разбитые вчера стекла, повешены новые портьеры, постелен другой ковер – ничего не напоминало о вчерашнем происшествии. Даже цветы были посажены обратно в горшки.
- Лихо! – восхитилась я работой своих домочадцев.
Уполномоченный императорского величества, судя по его взгляду на обновившийся интерьер комнаты, видимо, тоже был впечатлен, но быстро оправился и вернулся к теме своего визита:
- Софья Лаврентьевна, - обратился он ко мне, - ещё раз повторю интересующий меня вопрос. Не торопитесь с ответом, хорошенько подумайте – не пропадали ли из вашего дома какие либо ценные вещи?
- Шкатулка! – вдруг вспомнила я наше с Софьей утреннее исследование антикварного раритета, - её подменили, оригинал заменили подделкой!
- Шкатулка?!– взволнованно повторил виконт, - А можно на неё взглянуть?
- Конечно, сейчас принесу.
Но идти не пришлось, в поле зрения появилась слегка заспанная Лизавета, которую я отослала в свою комнату за «реликвией». Конечно, в предупреждении матушки Софьи говорилось о том, чтобы не допускать попадания сего предмета в чужие руки, но у нас теперь находилась только копия оригинала, так что эти заботы были излишни.
***
После ухода виконта Реймана де Бара я попыталась собрать воедино все факты, полученные в ходе моего собственного импровизированного расследования по поводу гибели отца Софьи.
Итак, что мы имеем к этому моменту. Моей первоначальной версией убийства батюшки был заговор с целью получения наследства матери девушки, которое было, по её же словам, «выдающихся размеров».
К тому же, как я выяснила у Софьи, действительно есть некий «возлюбленный», с которым девушка познакомилась относительно недавно, на дне рождения кузины.
Но есть сомнения: я здесь четвертый день, и со мной никто из молодых людей не пытается связаться. Если предположить, что барона Павловского убили, чтобы тот не мешал свадьбе с неким господином, жаждущим наследства, то где же тогда этот господин? Да и Софья всерьез заявила, что у неё ухажеров нет.
Ещё один открывшийся факт – подмена шкатулки, некой магической реликвии, которая обладает сверхъестественными свойствами. Я была просто уверена, что именно ей я обязана своим появлением здесь, в чужом для меня мире.
Возникает вопрос – почему просто не украсть вещицу? Ответ очевиден: если бы шкатулку украли, то её пропажу домочадцы заметили бы сразу, и вычислить злоумышленника было бы довольно просто.
Есть ещё письма таинственной женщины, где она пишет своему адресату, что её напрасно обвиняют в каком-то проступке. Может, этот проступок и есть факт подмены магической ценности.
Что если отец Софьи заметил это раньше, чем мы, и догадался, что сделать копию могла таинственная незнакомка, чьи отношения он пообещал хранить в тайне (кстати, копия шкатулки тоже довольно ценный экземпляр, только без «волшебной начинки»). Он начал собственное расследование, об этом говорят найденные мной отчеты в хозяйском кабинете, подписанные таинственной буквой «К». Барон мог найти неопровержимые улики и за это поплатился.
Остается еще загадка «Пустого сейфа», как я её назвала, факт обыска кабинета хозяина дома и провокация пожара.
Я мысленно вернулась к отчетам. Я так и не смогла осилить до конца чтение этих документов. Хоть мне и была доступна местная грамота, слог автора докладных записок отцу Софьи был для меня очень специфичным.
Мне пришла в голову мысль обратиться за помощью к улыбчивому детективу, который посетил наш дом вместе с виконтом де Баром сразу после тушения пожара. Именно этим я решила заняться после обеда: разыскать сыскное бюро Уильяма Грея и спросить его совета, как мне быть в этой запутанной ситуации.
Глава 23
Передо мной стояла почти неразрешимая задача: найти сыскное бюро Уильяма Грея. Навигаторов этот мир, к моему глубокому сожалению, ещё не знал, а это значит, поиски могли затянуться на неопределенный срок. Эх, почему я сразу не додумалась выудить эту информацию у самого детектива! Теперь придется опрашивать домочадцев.
Лизавета и Серафима Петровна о существовании подобной конторы даже не подозревали, зато Петро пообещал привести конюшего Ивана, который когда-то служил извозчиком грузовой лошади и знал город, как свои пять пальцев.
Иван достаточно красочно описал маршрут следования до Главной площади, где, собственно, и располагалось искомое бюро, и я решила, что справлюсь без провожатых, благо его местоположение оказалось довольно близко к дому.
После обеда, собрав все отчеты, найденные у батюшки, в отдельную папку и вооружившись тростью, я едва успела переступить порог кабинета, как нос к носу столкнулась с Лизаветой, несущей мои вещи (в которых я вчера героически тушила пожар) в прачечную.
- Стой! – крикнула я девице, лихорадочно вспомнив о клочке бумаги, сохранившемся от сожженного в камине документа, что лежал в кармане юбки. В два прыжка я оказалась рядом с девушкой. Под её недоуменным взглядом вырвала юбку из рук, вывернула карманы и, обнаружив обгоревшую бумажку, облегченно вздохнула.
Только сейчас я тщательно рассмотрела закорючки, проступающие на обугленном клочке: нечто вроде «ваша Урсу…». Что это могло значить? Новая загадка!
Выйдя из дома, я вновь окунулась в бурлящий поток улицы – стук копыт и громыхание колес заполняли собой всё пространство. Внезапно в спину меня толкнули с такой силой, что если бы не трость, упрямо застрявшая в выемке между булыжников на мостовой, я бы, словно пушинка, пролетела прямо под колёса приближающегося конного экипажа.
Удержавшись за отцовскую палку, я лишь неловко кувыркнулась на землю и, под отчаянные звуки собственного сердца, ощутила порыв ветра от промчавшихся мимо лошадей.
