Я не решилась раскрыть виконту свои подозрения о причастности самой графини к этому злодеянию. Мне нужно было лишь услышать заветное «ДА».
Наступила долгая, мучительная тишина. Взгляд Реймана выражал странную смесь сочувствия, замешательства и… боли?
Наконец он вздохнул.
– Софья… Я понимаю, что вы… пришли ко мне от безысходности. Я вижу, как вам тяжело. И я… я был бы рад избавить вас от этого кошмара.
Едва сдерживая слезы отчаяния, я впилась в него взглядом:
– Значит, вы согласны? – с надеждой спросила я.
Но Рейман опустил глаза.
– Не могу. Я уже обещал пойти с… другой.
Удар обрушился подобно ледяной лавине. Надежды рухнули, погребая под обломками остатки гордости.
"С другой? Кто она?" – пронеслось в моей голове.
В его голосе слышалось искреннее сожаление:
– Простите меня, Софья. Я не могу.
Понимая, что задерживаться бессмысленно, я развернулась и, не сказав ни слова, выбежала прочь. Уже на улице поняла, что слезы катятся из глаз неуправляемым потоком, смешиваясь с ледяным дыханием ночи.
Вдруг из сумрака переулка возникла призрачная фигура. Я вздрогнула, понимая, что она движется в мою сторону. Поспешно накинув капюшон, словно пытаясь укрыться от всего мира под защитой магического плаща, я с тревогой ждала, когда путник пройдет мимо.
Но высокий незнакомец, закутанный в темные одежды, остановился рядом.
– Простите мою дерзость, сударыня, – обратился он ко мне низким, хрипловатым голосом. – Я знаю, что вы нуждаетесь в помощи. Если позволите, я буду рад сопровождать вас на бал. Вы можете вписать мое имя в приглашение, полученное от Розалинды Скорр. Разрешите представиться: лорд Салеван Грин.
Лицо мужчины скрывала тень широкополой шляпы. Я вспомнила описание Инкогнито, данного мне Софьей. Замерла, ища подвох в его словах. Но в голосе не было ни насмешки, ни флирта.
В отчаянии, повинуясь внезапному порыву, я кивнула, но все же задала мучивший меня вопрос:
– Скажите, лорд, зачем вам это? Неужели из простого человеческого сочувствия вы предлагаете мне свою помощь?
Темный человек чуть склонил голову.
– Вы абсолютно правы, и я впечатлен вашей проницательностью. Мне тоже необходимо проникнуть в особняк графини Розалинды Скорр. Но уверяю вас, наши интересы не противоречат друг другу, а скорее, наоборот – дополняют.
С этими словами он поклонился и растворился в ночи, оставив меня одну, дрожащую от страха и странного, необъяснимого предчувствия.
Рейман наслаждался покоем тихого осеннего вечера. Солнце, лениво опустившееся за крыши домов, бросало на городские стены длинные, косые тени. Молодой человек с облегчением вырвался из липких объятий послеобеденной духоты и суеты, царившей в бальных залах.
Репетиция бала, затеянная сегодня Нэнси Скорр и ее властной матерью, графиней Розалиндой, выпила из него все соки. Капризы, придирки, бесконечные споры о расстановке канделябров и порядке танцев – каждый раз, подчиняясь их воле, он чувствовал себя не учтивым кавалером, а вымуштрованным пуделем.
Квартирка виконта, расположенная в тихом переулке, встретила его прохладой и полумраком. Он предвкушал тихий вечер, бокал вина и крепкий сон. Но стоило ему лишь ослабить галстук, как в дверь тихонько постучали.
На пороге стояла неприметная фигурка в сером плаще, в которой он с удивлением узнал Софью Павловскую. В полумраке коридора она казалась еще более хрупкой и беззащитной, чем обычно.
Но больше всего Реймана удивила причина ее визита. Как всегда, отметая доводы рассудка о непристойности посещения дома одинокого мужчины, Софья предложила ему стать ее сопровождающим на этом «злосчастном» балу, не вдаваясь в объяснения.
Виконт был крайне удивлен.
Нэнси, разумеется, ожидала, что он проведет весь вечер рядом с ней. Мягко отказать Софье не получилось, девчонка, скорее всего, расстроилась и затаила на него обиду. Черт бы побрал этих женщин с их капризами и балами!
Первым порывом Реймана было догнать девушку, обнять и утешить. Заверить её, что он меньше всего хотел бы задеть её гордость, но виконт понимал, что не сможет сделать этого, не нарушив слово, данное отцу.
Оказавшись в тиши своей комнаты и, наконец, высушив слёзы, я решила сконцентрировать внимание на завтрашних приготовлениях к ответственному мероприятию, а именно, костюмированному балу в особняке графини, где погиб Софьин отец.
Зловещая цепь совпадений говорит о том, что и дом, и его хозяйка, хранят мрачные тайны.
Тщетно пытаясь изгнать из памяти момент своего позднего визита к виконту де Бару и его отказ быть на празднике рядом с моей персоной, я решила, что раскрывать следствию тайну писем Розалинды Скорр к барону Павловскому пока не буду. Мне-то что от этого?
В начале моего импровизированного расследования я ставила перед собой задачу найти доказательства убийства отца Софьи, чтобы спасти девицу от разорения. В свете последних событий, хорошо было бы заполучить признание самого убийцы в содеянном преступлении. Не зная местных законов, все же можно предположить, что этот факт следует считать подтверждением того, что барон Павловский не совершал самоубийства и его дочь имеет полное право на наследство.
А всю остальную интригу господа сыщики и уполномоченные пусть раскручивают сами, без моего участия. Мне тут ещё с магией и чародейством придётся «повозиться», что бы вернуться домой.
Шкатулка – вот моя самая большая загадка! Сегодня мы решили с Софьей понаблюдать, как она будет реагировать на свет Серебряной Звезды, только девушка опять куда-то пропала.
Солнце уже полностью закатилось, и на небе стали появляться первые россыпи звездочек, но среди них примы Голубой Звезды пока не наблюдалось.
Против моей воли, в голову постоянно возвращались слова виконта о том, что он обещал сопровождать на балу другую даму. Может быть, именно это признание «доконало» меня, и я улилась горестными слезами, основательно подпортив цвет лица? Я подошла к зеркалу, сняла покрывало и стала рассматривать свое отражение, оценивая его критическим взглядом.
Лицо было заметно опухшим и покрасневшим. Глаза, измученные слезами, были окружены красной сеточкой капилляров, ресницы слиплись. Нос предательски покраснел, а щёки приобрели болезненный оттенок. Да, совсем некстати я устроила истерику. Необходимо срочно принять меры, чтобы вернуть коже здоровый вид.
Распустив рыжие локоны, я начала экспериментировать с возможной прической для завтрашнего выхода. Затем принялась за косметические процедуры: умылась розовой водой и, сделав легкий массаж лица, чтобы избежать отеков, нанесла капельку крема на основе миндального масла.
Радовало одно - Лизавета к завтрашнему дню обещала окончательно выздороветь и помочь мне одеться к балу.
Выпив ромашкового чая, чтобы успокоиться после пережитых волнений, я не заметила, как погрузилась в тревожный сон, едва моя голова коснулась подушки.
Сегодня нам с Софьей предстоял очень тяжелый и ответственный день. Проспав ночь без привычных в этой реальности сновидений, утром я была обрадована появлением девушки.
Рассказав, что у нас появился сопровождающий на праздник в особняк графини, я упустила тот момент, как ввалилась накануне вечером на квартиру к виконту с неприличным предложением. Софья, как я поняла, очень щепетильно относится к вопросам морали и нормам поведения, зачем расстраивать девицу тем, что я вчера от отчаяния просто «забила» на их соблюдение в этом мире.
С утра нам доставили письмо от лорда Салевана Грина, где он подтверждал свое намерение сопровождать меня на бал и сообщал, что пришлет свой экипаж к нашему дому ровно в девять часов вечера. Сам лорд будет ждать уже там, у главного входа на аллею.
Утро пролетело в подготовке. После лёгкого завтрака я приступила к очередным косметическим процедурам, нанеся освежающую массу из огурцов для восстановления цвета лица. Лизавета все ходила кругами и с удивлением поглядывала на мои манипуляции. Мы обговорили с ней прическу, и она занялась бальным нарядом: достала его из коробки и начала над ним «колдовать».
- Барышня, а карнавальная маска у вас какая будет? – вдруг спросила Лизавета.
- Маска? – растерялась я. - Не знаю, не думала…
Когда девушка ушла готовить ванну, Софья вышла на связь:
- У меня в секретной комнатке есть специальная маска, спасибо Лизке, подсказала.
Мы, по установленной традиции, отправились в её комнатёнку, где я примерила занятную фарфоровую маску, скрывающую только половину лица.
- А как же вторая половина? - разочарованно протянула я. - Ведь по открытой части меня будет легко узнать.
- Секрет этой магической вещицы в том, что люди будут видеть только скрытую часть твоего лица, и тебя никто не узнает. А ты, благодаря открытой части, сможешь видеть их целиком, сквозь их «маски», и мнимые, и настоящие. От тебя не ускользнет ни один секрет, даже самого честного человека.
- Ух-ты! – я, как всегда, была впечатлена Софьиными волшебными штучками. - Что ещё посоветуешь взять с собой на бал?
- Обязательно надень старинный гарнитур из фамильных бриллиантов. Он тоже обладает неким секретом, но сам решает, доверить тебе его или нет, - затем с тихой грустью в голосе продолжила: - Я не знаю, смогу ли присутствовать на балу. Меня постоянно словно затягивает куда-то, я нахожусь как будто в небытие, и мне становится всё сложнее возвращаться к тебе.
Её слова больно отозвались в моем сознании. Я понимала, что время нашего совместного существования в этом теле неминуемо подходит к концу. И не понятно, как сложится дальнейшая наша судьба. Смогу ли я вернуться в свой мир, «вынырнув» из комы в больничной палате? Две недели, которые отвел мне врач, стремительно заканчивались.
«Так, не раскисать!» - приказала я себе. Слишком многое сегодня поставлено на карту – и главное, надо найти доказательства убийства Софьиного отца, если даже он таковым и не являлся.
Но против моей воли, меня донимали мысли еще об одном человеке, встретившемся мне в этой реальности. Виконт Рейман де Бар каким-то чудом проник в мое сердце, протиснулся в этот годами «заколоченный угол» моего сознания. Достаточно долго я никого туда не пускала после предательства Лёнчика. Неужели Лидия Новосёлова, ты просто соскучилась по мужскому вниманию?
Вспомнив, как я всегда сторонилась этих липких наглых взглядов и пытающихся «залапать» тебя рук, сделала вывод, что по такому вниманию я точно не скучаю. Нет, здесь что-то другое, новое и необычное для меня.
Даже мимолетное воспоминание об этом молодом человеке оставляло волнующее ощущение. В нем не было наглости, лишь уверенность, выточенная годами опыта и знания себе цены. Высокий, с широкими плечами и немного угрюмым взглядом, он держался так, словно мир был создан для него. Он не старался произвести впечатления, но сама его сущность, его аура силы и спокойствия, магнетически притягивала меня. Мне хотелось видеть его, слушать его, быть рядом, чтобы ощутить с новой силой такое странное, но желанное чувство.
«Ты влюбилась!» - констатировала я сама себе. Что же будем делать с этой неожиданной, обрушившейся, как снег на голову, влюбленностью? Ничего!!! Здесь ты – даже не ты, а Софья Павловская, совсем юная неопытная девчонка, которой не следует «разгребать» последствия после твоих выкрутасов влюбленной дуры.
За несколько часов до бала началось самое интересное – создание прически и макияжа. Лизавета тщательно расчесала мои волосы и принялась укладывать их в сложную высокую прическу, используя шпильки и другие незнакомые мне галантерейные штучки. Макияж я выполнила сама, стараясь очень деликатно подчеркнуть красоту юного личика.
Когда с первым пунктом наших приготовлений было покончено, пришла очередь облачиться в бальное платье. Хорошо, что Лизавета была рядом. Корсет, шнуровка, нижние юбки – целая инженерная конструкция, с которой справиться самостоятельно мне не представлялось возможным.
Увидев себя в зеркале при полном параде, пришлось признать, что платье сидело великолепно. Его сине-голубой цвет с серебристым переливом создавал эффект легкого мерцания звездного неба, а белый атласный плащ с серебряной вышивкой, накинутый поверх наряда, придавал образу загадочности.
По правде сказать, все эти сборы на праздник «Леди Голубой Звезды» напоминали мои приготовления к торжественному приёму по случаю открытия Сенаторского особняка. Те же процедуры красоты, такое же блестящее платье и плащ, необходимый для прикрытия неуместной роскоши.
У меня сложилось устойчивое ощущение дежавю. Надеюсь, что на этот раз обойдется?! Но мой потаенный страх, словно лёд, сковывал меня изнутри, не давая даже временного покоя.
Завершив образ фамильными бриллиантами и карнавальной маской, я захватила с собой магический кисет с секретным ключиком - просто так, на всякий случай. Затем мой взгляд упал на шкатулку. Повинуясь какой-то внутренней интуиции, я затолкала антикварный раритет в тот же кисет и убрала его в бальную сумочку. В этот вечер я почему-то вдруг захотела, чтобы шкатулка была рядом со мной.
Ровно в девять часов вечера к парадному входу был подан обещанный лордом Салеваном экипаж. Это была величественная карета, запряженная четверкой лошадей. Ее бока были украшены вычурной резьбой и позолотой. На дверцах сиял фамильный герб – щит с изящным орнаментом, увенчанный дворянской короной.
Колеса скрипнули на гравии, когда я вышла из дома, полная решимости узнать в этот вечер всю правду об убийстве барона Павловского. Кучер почтительно поклонился, открывая дверцу.
«Ну вот, ещё одна «машина» представительского класса!» - некстати пронеслось в моей голове. Острое ощущение дежавю только усиливалось.
Внутри кареты пахло кожей и полированным деревом. Мягкие сидения были обиты бархатом, окна драпированы дорогими занавесками.
Чтобы не поддаться панике, как в прошлый раз, я стала смотреть в окно на мерцающие огни газовых фонарей, которые отбрасывали на стены домов причудливые фигуры.
Я старалась не думать о том, что может подстерегать меня на балу. Конкретного плана у меня не было, решила действовать по обстоятельствам.
Поместье графини сияло огнями. Музыка доносилась издалека. Я вздохнула полной грудью, придавая уверенности себе, предполагая, что придется танцевать, улыбаться, вести светские беседы, при этом стараясь не выдать себя с головой. Софьи рядом не было, а здешнее общество я видела в первый раз.
Рейман рассеянно наблюдал, как гости съезжаются на костюмированный бал. Воздух в округе уже был наполнен праздником. Леди в бархате и шелках гордо восседали на породистых скакунах, а их кавалеры в расшитых камзолах вели лошадей под уздцы по главной аллее сада графини Розалинды Скорр.
У главного входа бурлила нарядная гомонящая толпа – маски всех мастей, перья, кружева, искрящиеся украшения. Смех, музыка, предвкушение необычных приключений витали в ночном воздухе.
К Рею неслышным шагом подошла Нэнси и с нежной улыбкой взяла его за руку.
- Со мной ты не будешь скучать, - прошептала она интригующе и рассмеялась.
Девушка сегодня была необыкновенно хороша. Её смех звенел как колокольчик, её комплименты были остры и уместны. Лунный свет, проникающий сквозь высокие окна в залы особняка, играл на её светлых волосах, подчеркивая точеные скулы и взгляд, полный обещаний.
Наступила долгая, мучительная тишина. Взгляд Реймана выражал странную смесь сочувствия, замешательства и… боли?
Наконец он вздохнул.
– Софья… Я понимаю, что вы… пришли ко мне от безысходности. Я вижу, как вам тяжело. И я… я был бы рад избавить вас от этого кошмара.
Едва сдерживая слезы отчаяния, я впилась в него взглядом:
– Значит, вы согласны? – с надеждой спросила я.
Но Рейман опустил глаза.
– Не могу. Я уже обещал пойти с… другой.
Удар обрушился подобно ледяной лавине. Надежды рухнули, погребая под обломками остатки гордости.
"С другой? Кто она?" – пронеслось в моей голове.
В его голосе слышалось искреннее сожаление:
– Простите меня, Софья. Я не могу.
Понимая, что задерживаться бессмысленно, я развернулась и, не сказав ни слова, выбежала прочь. Уже на улице поняла, что слезы катятся из глаз неуправляемым потоком, смешиваясь с ледяным дыханием ночи.
Вдруг из сумрака переулка возникла призрачная фигура. Я вздрогнула, понимая, что она движется в мою сторону. Поспешно накинув капюшон, словно пытаясь укрыться от всего мира под защитой магического плаща, я с тревогой ждала, когда путник пройдет мимо.
Но высокий незнакомец, закутанный в темные одежды, остановился рядом.
– Простите мою дерзость, сударыня, – обратился он ко мне низким, хрипловатым голосом. – Я знаю, что вы нуждаетесь в помощи. Если позволите, я буду рад сопровождать вас на бал. Вы можете вписать мое имя в приглашение, полученное от Розалинды Скорр. Разрешите представиться: лорд Салеван Грин.
Лицо мужчины скрывала тень широкополой шляпы. Я вспомнила описание Инкогнито, данного мне Софьей. Замерла, ища подвох в его словах. Но в голосе не было ни насмешки, ни флирта.
В отчаянии, повинуясь внезапному порыву, я кивнула, но все же задала мучивший меня вопрос:
– Скажите, лорд, зачем вам это? Неужели из простого человеческого сочувствия вы предлагаете мне свою помощь?
Темный человек чуть склонил голову.
– Вы абсолютно правы, и я впечатлен вашей проницательностью. Мне тоже необходимо проникнуть в особняк графини Розалинды Скорр. Но уверяю вас, наши интересы не противоречат друг другу, а скорее, наоборот – дополняют.
С этими словами он поклонился и растворился в ночи, оставив меня одну, дрожащую от страха и странного, необъяснимого предчувствия.
***
Рейман наслаждался покоем тихого осеннего вечера. Солнце, лениво опустившееся за крыши домов, бросало на городские стены длинные, косые тени. Молодой человек с облегчением вырвался из липких объятий послеобеденной духоты и суеты, царившей в бальных залах.
Репетиция бала, затеянная сегодня Нэнси Скорр и ее властной матерью, графиней Розалиндой, выпила из него все соки. Капризы, придирки, бесконечные споры о расстановке канделябров и порядке танцев – каждый раз, подчиняясь их воле, он чувствовал себя не учтивым кавалером, а вымуштрованным пуделем.
Квартирка виконта, расположенная в тихом переулке, встретила его прохладой и полумраком. Он предвкушал тихий вечер, бокал вина и крепкий сон. Но стоило ему лишь ослабить галстук, как в дверь тихонько постучали.
На пороге стояла неприметная фигурка в сером плаще, в которой он с удивлением узнал Софью Павловскую. В полумраке коридора она казалась еще более хрупкой и беззащитной, чем обычно.
Но больше всего Реймана удивила причина ее визита. Как всегда, отметая доводы рассудка о непристойности посещения дома одинокого мужчины, Софья предложила ему стать ее сопровождающим на этом «злосчастном» балу, не вдаваясь в объяснения.
Виконт был крайне удивлен.
Нэнси, разумеется, ожидала, что он проведет весь вечер рядом с ней. Мягко отказать Софье не получилось, девчонка, скорее всего, расстроилась и затаила на него обиду. Черт бы побрал этих женщин с их капризами и балами!
Первым порывом Реймана было догнать девушку, обнять и утешить. Заверить её, что он меньше всего хотел бы задеть её гордость, но виконт понимал, что не сможет сделать этого, не нарушив слово, данное отцу.
Глава 44
Оказавшись в тиши своей комнаты и, наконец, высушив слёзы, я решила сконцентрировать внимание на завтрашних приготовлениях к ответственному мероприятию, а именно, костюмированному балу в особняке графини, где погиб Софьин отец.
Зловещая цепь совпадений говорит о том, что и дом, и его хозяйка, хранят мрачные тайны.
Тщетно пытаясь изгнать из памяти момент своего позднего визита к виконту де Бару и его отказ быть на празднике рядом с моей персоной, я решила, что раскрывать следствию тайну писем Розалинды Скорр к барону Павловскому пока не буду. Мне-то что от этого?
В начале моего импровизированного расследования я ставила перед собой задачу найти доказательства убийства отца Софьи, чтобы спасти девицу от разорения. В свете последних событий, хорошо было бы заполучить признание самого убийцы в содеянном преступлении. Не зная местных законов, все же можно предположить, что этот факт следует считать подтверждением того, что барон Павловский не совершал самоубийства и его дочь имеет полное право на наследство.
А всю остальную интригу господа сыщики и уполномоченные пусть раскручивают сами, без моего участия. Мне тут ещё с магией и чародейством придётся «повозиться», что бы вернуться домой.
Шкатулка – вот моя самая большая загадка! Сегодня мы решили с Софьей понаблюдать, как она будет реагировать на свет Серебряной Звезды, только девушка опять куда-то пропала.
Солнце уже полностью закатилось, и на небе стали появляться первые россыпи звездочек, но среди них примы Голубой Звезды пока не наблюдалось.
Против моей воли, в голову постоянно возвращались слова виконта о том, что он обещал сопровождать на балу другую даму. Может быть, именно это признание «доконало» меня, и я улилась горестными слезами, основательно подпортив цвет лица? Я подошла к зеркалу, сняла покрывало и стала рассматривать свое отражение, оценивая его критическим взглядом.
Лицо было заметно опухшим и покрасневшим. Глаза, измученные слезами, были окружены красной сеточкой капилляров, ресницы слиплись. Нос предательски покраснел, а щёки приобрели болезненный оттенок. Да, совсем некстати я устроила истерику. Необходимо срочно принять меры, чтобы вернуть коже здоровый вид.
Распустив рыжие локоны, я начала экспериментировать с возможной прической для завтрашнего выхода. Затем принялась за косметические процедуры: умылась розовой водой и, сделав легкий массаж лица, чтобы избежать отеков, нанесла капельку крема на основе миндального масла.
Радовало одно - Лизавета к завтрашнему дню обещала окончательно выздороветь и помочь мне одеться к балу.
Выпив ромашкового чая, чтобы успокоиться после пережитых волнений, я не заметила, как погрузилась в тревожный сон, едва моя голова коснулась подушки.
***
Сегодня нам с Софьей предстоял очень тяжелый и ответственный день. Проспав ночь без привычных в этой реальности сновидений, утром я была обрадована появлением девушки.
Рассказав, что у нас появился сопровождающий на праздник в особняк графини, я упустила тот момент, как ввалилась накануне вечером на квартиру к виконту с неприличным предложением. Софья, как я поняла, очень щепетильно относится к вопросам морали и нормам поведения, зачем расстраивать девицу тем, что я вчера от отчаяния просто «забила» на их соблюдение в этом мире.
С утра нам доставили письмо от лорда Салевана Грина, где он подтверждал свое намерение сопровождать меня на бал и сообщал, что пришлет свой экипаж к нашему дому ровно в девять часов вечера. Сам лорд будет ждать уже там, у главного входа на аллею.
Утро пролетело в подготовке. После лёгкого завтрака я приступила к очередным косметическим процедурам, нанеся освежающую массу из огурцов для восстановления цвета лица. Лизавета все ходила кругами и с удивлением поглядывала на мои манипуляции. Мы обговорили с ней прическу, и она занялась бальным нарядом: достала его из коробки и начала над ним «колдовать».
- Барышня, а карнавальная маска у вас какая будет? – вдруг спросила Лизавета.
- Маска? – растерялась я. - Не знаю, не думала…
Когда девушка ушла готовить ванну, Софья вышла на связь:
- У меня в секретной комнатке есть специальная маска, спасибо Лизке, подсказала.
Мы, по установленной традиции, отправились в её комнатёнку, где я примерила занятную фарфоровую маску, скрывающую только половину лица.
- А как же вторая половина? - разочарованно протянула я. - Ведь по открытой части меня будет легко узнать.
- Секрет этой магической вещицы в том, что люди будут видеть только скрытую часть твоего лица, и тебя никто не узнает. А ты, благодаря открытой части, сможешь видеть их целиком, сквозь их «маски», и мнимые, и настоящие. От тебя не ускользнет ни один секрет, даже самого честного человека.
- Ух-ты! – я, как всегда, была впечатлена Софьиными волшебными штучками. - Что ещё посоветуешь взять с собой на бал?
- Обязательно надень старинный гарнитур из фамильных бриллиантов. Он тоже обладает неким секретом, но сам решает, доверить тебе его или нет, - затем с тихой грустью в голосе продолжила: - Я не знаю, смогу ли присутствовать на балу. Меня постоянно словно затягивает куда-то, я нахожусь как будто в небытие, и мне становится всё сложнее возвращаться к тебе.
Её слова больно отозвались в моем сознании. Я понимала, что время нашего совместного существования в этом теле неминуемо подходит к концу. И не понятно, как сложится дальнейшая наша судьба. Смогу ли я вернуться в свой мир, «вынырнув» из комы в больничной палате? Две недели, которые отвел мне врач, стремительно заканчивались.
«Так, не раскисать!» - приказала я себе. Слишком многое сегодня поставлено на карту – и главное, надо найти доказательства убийства Софьиного отца, если даже он таковым и не являлся.
Но против моей воли, меня донимали мысли еще об одном человеке, встретившемся мне в этой реальности. Виконт Рейман де Бар каким-то чудом проник в мое сердце, протиснулся в этот годами «заколоченный угол» моего сознания. Достаточно долго я никого туда не пускала после предательства Лёнчика. Неужели Лидия Новосёлова, ты просто соскучилась по мужскому вниманию?
Вспомнив, как я всегда сторонилась этих липких наглых взглядов и пытающихся «залапать» тебя рук, сделала вывод, что по такому вниманию я точно не скучаю. Нет, здесь что-то другое, новое и необычное для меня.
Даже мимолетное воспоминание об этом молодом человеке оставляло волнующее ощущение. В нем не было наглости, лишь уверенность, выточенная годами опыта и знания себе цены. Высокий, с широкими плечами и немного угрюмым взглядом, он держался так, словно мир был создан для него. Он не старался произвести впечатления, но сама его сущность, его аура силы и спокойствия, магнетически притягивала меня. Мне хотелось видеть его, слушать его, быть рядом, чтобы ощутить с новой силой такое странное, но желанное чувство.
«Ты влюбилась!» - констатировала я сама себе. Что же будем делать с этой неожиданной, обрушившейся, как снег на голову, влюбленностью? Ничего!!! Здесь ты – даже не ты, а Софья Павловская, совсем юная неопытная девчонка, которой не следует «разгребать» последствия после твоих выкрутасов влюбленной дуры.
Глава 45
За несколько часов до бала началось самое интересное – создание прически и макияжа. Лизавета тщательно расчесала мои волосы и принялась укладывать их в сложную высокую прическу, используя шпильки и другие незнакомые мне галантерейные штучки. Макияж я выполнила сама, стараясь очень деликатно подчеркнуть красоту юного личика.
Когда с первым пунктом наших приготовлений было покончено, пришла очередь облачиться в бальное платье. Хорошо, что Лизавета была рядом. Корсет, шнуровка, нижние юбки – целая инженерная конструкция, с которой справиться самостоятельно мне не представлялось возможным.
Увидев себя в зеркале при полном параде, пришлось признать, что платье сидело великолепно. Его сине-голубой цвет с серебристым переливом создавал эффект легкого мерцания звездного неба, а белый атласный плащ с серебряной вышивкой, накинутый поверх наряда, придавал образу загадочности.
По правде сказать, все эти сборы на праздник «Леди Голубой Звезды» напоминали мои приготовления к торжественному приёму по случаю открытия Сенаторского особняка. Те же процедуры красоты, такое же блестящее платье и плащ, необходимый для прикрытия неуместной роскоши.
У меня сложилось устойчивое ощущение дежавю. Надеюсь, что на этот раз обойдется?! Но мой потаенный страх, словно лёд, сковывал меня изнутри, не давая даже временного покоя.
Завершив образ фамильными бриллиантами и карнавальной маской, я захватила с собой магический кисет с секретным ключиком - просто так, на всякий случай. Затем мой взгляд упал на шкатулку. Повинуясь какой-то внутренней интуиции, я затолкала антикварный раритет в тот же кисет и убрала его в бальную сумочку. В этот вечер я почему-то вдруг захотела, чтобы шкатулка была рядом со мной.
Ровно в девять часов вечера к парадному входу был подан обещанный лордом Салеваном экипаж. Это была величественная карета, запряженная четверкой лошадей. Ее бока были украшены вычурной резьбой и позолотой. На дверцах сиял фамильный герб – щит с изящным орнаментом, увенчанный дворянской короной.
Колеса скрипнули на гравии, когда я вышла из дома, полная решимости узнать в этот вечер всю правду об убийстве барона Павловского. Кучер почтительно поклонился, открывая дверцу.
«Ну вот, ещё одна «машина» представительского класса!» - некстати пронеслось в моей голове. Острое ощущение дежавю только усиливалось.
Внутри кареты пахло кожей и полированным деревом. Мягкие сидения были обиты бархатом, окна драпированы дорогими занавесками.
Чтобы не поддаться панике, как в прошлый раз, я стала смотреть в окно на мерцающие огни газовых фонарей, которые отбрасывали на стены домов причудливые фигуры.
Я старалась не думать о том, что может подстерегать меня на балу. Конкретного плана у меня не было, решила действовать по обстоятельствам.
Поместье графини сияло огнями. Музыка доносилась издалека. Я вздохнула полной грудью, придавая уверенности себе, предполагая, что придется танцевать, улыбаться, вести светские беседы, при этом стараясь не выдать себя с головой. Софьи рядом не было, а здешнее общество я видела в первый раз.
***
Рейман рассеянно наблюдал, как гости съезжаются на костюмированный бал. Воздух в округе уже был наполнен праздником. Леди в бархате и шелках гордо восседали на породистых скакунах, а их кавалеры в расшитых камзолах вели лошадей под уздцы по главной аллее сада графини Розалинды Скорр.
У главного входа бурлила нарядная гомонящая толпа – маски всех мастей, перья, кружева, искрящиеся украшения. Смех, музыка, предвкушение необычных приключений витали в ночном воздухе.
К Рею неслышным шагом подошла Нэнси и с нежной улыбкой взяла его за руку.
- Со мной ты не будешь скучать, - прошептала она интригующе и рассмеялась.
Девушка сегодня была необыкновенно хороша. Её смех звенел как колокольчик, её комплименты были остры и уместны. Лунный свет, проникающий сквозь высокие окна в залы особняка, играл на её светлых волосах, подчеркивая точеные скулы и взгляд, полный обещаний.
