- Да… А еще прескверно воняет и… это - меньшее из его зол.
- То есть?
- То есть, Агата, сама по себе эта жидкость, одновременно и полезна и смертельно ядовита. Здесь, как в любом лекарстве, все зависит от дозы. Ядовита и она сама, и пары, образующиеся, что характерно, еще до температуры кипения воды. А в вашем образце содержание одора раза в три превышает норму. Поэтому я и учуял его гнилостный «аромат».
- Получается… этот камень - ядовитый?
- То и получается, - вздохнул господин Нубрс. – Но, не в нынешнем своем состоянии. Вот, если его хорошенько нагреть…
- Тысь… моя майка.
- Что вы все время повторяете?
- Ничего, господин Нубрс, - качнула я головой. – Ничего… И куда же мы опять… влезли?
- Мы с вами? – хмыкнув, уточнили у меня. Потом снова вздохнули. – Я так понял, сначала всё у «алмазного маэстро» с заказом Его Величества шло хорошо. Но, через какое-то время заказчик начал вносить в проект свои, неожиданные коррективы, одной из которых стал новый декор каминных колонн – цветами из атрактина вместо просто отделки плитками из него же. И тогда этот хвастун заслал именно Тимура ко мне: мы-то с ним никогда не ладили. Тимур и принес мне шестнадцать камушков в общей куче с большой личной просьбой изготовить из них цветочные розетки. По восемь на каждую колонну. Я их, то есть, камушки эти, естественно, рассмотрел. Хорошо… рассмотрел… Я ему сразу тогда сказал, - вскинул на меня глаза мастер Нубрс. – Сразу, что есть что. И даже сам по двум кучкам их разложил. А он мне, конечно, поверил. Удивился очень сильно, но, поверил… Эти камни Тимур сбагрил тут же в Либряне. Они осели в одной из мастерских нашей слободы. Я даже знаю, у кого. И если ваши два – не из королевского дворца, что вряд ли, то именно оттуда. Натуральный и стеклянный. Здесь Тимур остался честным. А вот что потом случилось с ним самим…
- А что с ним «потом случилось»? – уточнила я.
- Упал со скалы, - бросил в новую рюмку гном и залпом ее опрокинул. – У-у-ух… Бах, и всё… А этот хобий хвастун и тут его «опередил» - пропал ровно на сутки вперед… Вот так-то, Агата…
- Понятно… Теперь – всё понятно. Одно лишь остается неизвестным: где эта бесова стеклодельня?
- Где варят ядовитый атрактин?.. Не знаю. Честно, не знаю. Скажу лишь, что точно – незаконно. Потому что чидалийцы, считающие себя еще с предтечья «наследниками тайны стеклянного атрактина», лицензии на изготовление его никому не продавали.
- Даже так? – зло хмыкнула я.
- А как вы хотели, Агата? Я бы на их месте спал в обнимку с рецептом. Или вообще хранил его только в голове, а спал в моанитовом шлеме. Это ж – такие деньги.
- Ага. А тут – такое дело, - и глянула на поникшего мастера. – Господин Нубрс?
- Что, Агата? – откликнулся, оторвав взгляд от янтаря, тот.
- Спасибо вам. Ваша информация, действительно, дорогого стоит.
- Ну, не дороже жизни, - скривился гном.
- Ага… Я вам обещаю, что не использую ее против вас.
- А позвольте узнать теперь и мне: зачем она вам самой то?
- Зачем? – глянула я на него, потом в серое предрассветное окно. – Как самый большой козырь.
- Интересная у вас… «игра», - покачал гном головой.
- Бохос теперь ваш, мастер.
- Благодарю… А можно еще вопрос?
- На дне Охранного озера, - догадливо оскалилась я. – Но, в другой раз туда лучше не нырять.
- О-о, - открыл гном рот. – Да я и… - и, вдруг, выдохнул. – Вы не подумайте, я с законом дружу.
- Ага, - вставая, поправила я на плече сумку.
- И с властью нашей. И Его Величество уважаю. И, не постесняюсь сказать вам, что, это взаимно у нас, – вот, до чего же гномы, все ж, хвастливы. – Да и вы сами, наверняка это заметили, - в такт моим выводам подпел мастер Нубрс.
- В каком месте я должна была «это заметить»?
- Так, на моем крыльце, - подскочил со своего стульчика гном. – Личный секретарь Его Величества, господин Лемех. Вы с ним там встретились.
- Личный секретарь? – уже у двери застыла я.
Мастер Нубрс довольно кивнул:
- Ну, конечно. Срочный заказ. Он и так был очень срочным, а теперь мне и вовсе сутки не спать – попросили еще ускориться.
- Тогда, желаю вам того же.
- Ох, и не говорите. А заказ – очень интересный. Гляньте на него сами.
Пришлось вновь разворачиваться:
- Куда?
- Так вот же, - взмахнул рукой над цветком на столе гном. – Жаль, что вы не увидите его окончательный вид. Подарок, сразу видно. И сразу видно - для дамы. Роза. Прекрасная роза из черного агата… Хи-хи-хи, - пьяненько засмеялся он. – Прямо, как ваше имя. Агат. И глаза.
- Ага-а, - глядя на эту розу, отозвалась я. – Прощайте, - и с силой толкнула руками дверь…
Время. Время. Время! Мне теперь уже стало казаться, что оно с каждой секундой, с каждым прожитым мигом катастрофически сжимается и в итоге превратится в один сплошной, несущийся мимо, поток. И как мне будет попасть в него? И не только попасть, но и выжить. Самой, спасти своего любого. После всего, что уже успела узнать. Еще пока я успела. Еще пока, но, мое время…
- О-о-у-о, - давя в ладошке зевок, развернулась я к сидящему рядом Эрику. – Давай прямо сейчас с тобой все решать. Давай…
- А может, ты поспишь снача-ла? – подвыл он в свою пятерню. – А может…
- Эрик…
- Агата, у тебя сумасшествие на почве перегрева.
- «Перегревы» по части магов огня, - вспомнив о ядовитом атрактине, передернулась я. – Слушай, я все думаю: где они могут варить его?
- Эту стекляшку хобью? – уточнил он, уже введенный в курс дела.
Рыцаря я, в отличие от дяди, «уберечь» не потрудилась – сам в помощники выдвинулся, пускай теперь правду знает. А вот родственнику своему в качестве оной дала версию «простого обывателя».
- Ага, ее самую, - и заерзала на скамье.
Эрик почесал лоб:
- А ты знаешь: я, кажется, догадываюсь.
- И где?! Говори!
- Ти-ше, - зашипел маг. – Нет, тебе точно, спать пора. Еще вчера.
- Э-рик.
- О-ох… Ну, я когда список рудников составлял, то там был «сбоку» один сомнительный адресок. Не «адресок», координаты.
- Ну?
- И под наши новые данные они подходят вполне: контора левая. Оформлена, как гранитная мастерская на дальнего родственника семьи Сирок. Сама она и все производство – в Бадуке, а горнодобыча – на единственном руднике в северных Рудных горах. Я думаю, если исходить из их «родственной логики», то…
- Ника именно там могут держать, - открыв рот, представила я его «соседство» с парами одора. Да и не только это в мою возбужденную голову, вдруг, пришло. – А ты знаешь: они его живого не выпустят… Как и нас с тобой. После всего того, что мы о них узнали. Даже, если предположат, что лишь часть. Все равно…
- Знаю, - глядя на меня, скривился Эрик. – Но, мы ведь с тобой не отступимся?
- Тебе тоже спать пора.
- Почему? – хмыкнул рыцарь.
- Вопросы глупые задаешь.
- А-а, - отвернувшись, закрыл глаза он, подставив лицо ветру. – Тогда… меня зовут Эрислав.
- Что? – выдохнула я.
- Мое полное имя. Я его никому не говорил. Ник знает, потому что, ну, документы мои видел, но звал меня всегда Эриком. И все вокруг. А я – Эрислав.
- Понятно, - внимательно глянула я на него и повторила. – Эрислав… Красиво звучит.
- У тебя красиво получается, - не открывая глаз, усмехнулся он…
Рассвет нового дня неотвратимым огненным маревом уже вставал над широкой тихой Шалбой…
После двух недель, полных приступов отчаянья, всплесков надежды, взрывов ярости, стремительных скачек по стране и нарушений почти всех ее законов, мы с рыцарем Лапиньшем крепко сдружились. До того, что я пару раз уже огласила его «Ником». Впрочем, и он меня тем же самым (по-моему, раза три или четыре). А сегодня на рассвете мой подельник и вовсе в доверительной форме выдал мне свое «настоящее полное имя». Думаю, это – большая итоговая честь (с его, Эрислава, точки обзора). Что же до меня лично, то…
- Эрик, да какая мне разница? – досадно пропыхтела я. – Какая мне бесова разница, как у вас в Прокурате проводятся подобные «разведывательные действия»? Где твоя контора сейчас, а где мы?
Мы с рыцарем… были на вершине. В буквальном смысле слова. На пологой плешивой макушке одной из многочисленных северных гор этой части Рудного пояса. И бурно решали: как же нам поступить дальше. Эрик, естественно, склонялся к традиционному и проверенному «Залечь и посчитать». Я напирала на своем, полагаясь, тоже «традиционно», на «зуд». То бишь интуицию.
- Да это хоб знает что.
- Эрик, ты моему нюху веришь?
- О-о, теперь плюсом к «зуду» у нас еще и «нюх» пошел, - хмуро констатировал он. – Так и что же ты… унюхала?
- Что «унюхала»? – вновь повела я носом. – Смердит.
- И чем?
- А бес его, - и срочно поправилась. – Говорю же: «смердит», а мастер Нубрс сказал, что одор имеет характерный «гнилостный аромат».
- Угу, - сузил глаза рыцарь. – Но, какой именно, ты понятия не имеешь. Я прав?
- Ну да. Но, ведь, смердит же? И именно из той расщелины слева. А значит, эта бесова стеклодельня внизу… Эрик, ну давай туда слазим, а? Вдруг, там потайной ход в самые их недра? Если нет и тупик - вернемся подвалом и, так и быть, заляжем у входа и посмотрим-посчитаем. Я согласна.
- Она «согласна», - хмыкнули мне в ответ. – Она согласна… Ладно. Но, если…
- Ага. Пошли, - и первой поскакала по камням.
Многообещающий узкий лаз с восточной стороны горы поначалу больше смахивал на ухмылку. Кривую и щербатую, но, ярда через два, вдруг, неожиданно гостеприимно разомкнулся «пастью»-ходом почти в ярд шириной с выбитыми в камне ступенями. И хоть смердение на этой глубине почуял и Эрик, больше про мой «зуд» рот не открывал (видно, чистый воздух в нем берег). А вот самой мне пришлось туго, поэтому я дышать старалась через раз.
Пять минут спустя, ход сначала резко свернул влево, а потом и вовсе прекратил спуск - мы оказались в полной темноте. Я, как могла, напрягла глаза, но ничего не разглядела, кроме огоньков, которые летали передо мной кругами. Летали… Моргнешь раза три, угомонятся, а потом опять…
- Агата? – огласил Эрик тьму.
- М-м?
- Ты как?
- Но-рма.
- Понятно… Давай свой световой шар. Мой – чревато. Вдруг, местный газ взрывоопасен.
Мудрое замечанье, и в правду, актуальное для магии огня. И я, кивнув сама себе, запустила из ладони сгусток. Тот от сквозняка дернулся и взмахнул, выхватив по пути боковые каменные своды в подтеках и низкий мокрый потолок. Вслед за зрением активизировалась и работа мозга:
- Влажно здесь.
- Угу, - сузил вверх глаза мой подельник. – Закрепляй его над головой, и идем дальше по потоку воздуха… Ты точно к этому готова? Ты…
- Пошли, - «дернула» я за собой свой шар. – Дует точно оттуда.
И мы пошли дальше. Минуя с противоположного конца зал, снова оказались в коридоре, гораздо шире прежнего.
По мере возобновившегося спуска влажность стала ощущаться даже сквозь рубашку и штаны. Не говоря о смрадном «аромате». В купе они работали на убой, рождая в голове странные ассоциативные картины (бани в ледяном аду или ядовитого густого океана). Что же до огоньков, то те гармонично моим фантазиям, не переставая, летали… И кто вообще придумал дышать? И вот бы нам, как рыбам… сомам… Это сом там за поворот проплыл?.. Что он сказал?
- Агата, - рыцарь резко обернулся. И замер. – Ты это… слышала?
- Что именно? – осторожно уточнила я (неужто и Эрик…)
Тот тряхнул головой:
- Шум, - и снова застыл. – Сверху спра-ва. Да, справа… Агата!
Взрыв за каменной стеной эхом пролетел мимо нас сверху вниз. И еще через мгновенье гора, неожиданно дрогнула… Грохот. Каменный грохот, рассекая густой влажный смрад, понесся в том же направленье. И я сначала не поняла: в голове это лишь моей? Но, еще через секунду, подхваченная за руку, уже неслась сама по коридору вниз. Эрик что-то кричал мне на бегу, но я мало его слушала, да и понимала. Со своей, единственно засевшей глубоко, мыслью: «Вот сейчас мы выскочим и я, наконец, увижу его. Вот сейчас мы выскочим… Вот сейчас…»
За следующим поворотом наш пол закончился. И последнее, что я помню: мой собственный световой шар, ударивший по глазам вспышкой…
Звезды… Звезды были вокруг. Звезды кружили, водили хороводы, как селянки в Бередне и я даже слышала их отдаленное из чернильной глубины пение… «Ох, ох, то не счастье, что околицей прошло… Ох, счастье в дом твой постучится, вдруг, само… Ох, ты скорее ему дверь свою открой… Ты скорее ему… ты скорее…»
- Агата?.. Агата?
А под звездами был мой любый. Он опустил ко мне тревожное лицо и, сдвинув брови, говорил… говорил. А вот что?.. Да какая мне разница?.. «Ох, то не счастье, что околицей прошло…»
- Лю-бый.
- Агата… и сейчас… я что-нибудь… Агата, ты меня слышишь?
- Да-а, - и потянулась к нему рукой.
Ну, зачем он хмурится? Ведь это такое счастье, когда рядом? Мы снова вместе. И так хочется ему об этом сказать. О тех проклятых ночах с воем в подушку. Ведь, их больше не будет. Теперь о них можно сказать. О том, как я люблю его. И ушла бы вслед за ним хоть куда. Хоть в сопределье, хоть на самый низший уровень. И об этом тоже можно теперь сказать. Теперь уже можно… Если б слушался мой язык и не вязли в горле пудовые слова.
- Агата, ты меня слышишь? Хоб меня забери! Агата! – склонился он еще ниже, заслонив собой все небо и кружащие в нем звезды. Поддел мне рукой голову. – Дыши… Я…сейчас, - и зажал пальцами мой нос. - Ап-ф-фу.
- Что ты… делаешь?
- Дыши! Ап-ф-фу… Дыши, хоб тебя забери!
- Это надо вместе.
- Что?
- Не дышать, - сама обхватила я его за шею.
- Ага-та, ты…
- Я так люблю тебя………… О-ох. Как хо-рошо.
И, облизнув губы, с улыбкой вдохнула, проваливаясь в полнейшую тьму.
- Агата!!!..
Тысь… моя майка. Голова раскалывалась так, как тысяча осколков об пол. Рикошетом к собственному пульсу: Стук – бр-ряк! Стук – бр-ряк!.. Я досчитала до семи и, скривясь, открыла один глаз:
- О-о…
Камни. Вокруг меня были одни лишь камни. А небо меж ними – в серых предзакатных тучах. И гул. Не то в ушах, не то от ветра. Сбоку кто-то вздохнул. И испуганно затих. Я разлепила второй глаз и попыталась пошевелиться.
- Тиш-ше, госпош-ша.
- Фру-к.
Довольная мелкозубая физиономия вмиг зависла сверху, взметнув в голове мутные картины… Да не-ет…
- Не-ет.
- Чего, госпош-ша?
- А-а…
- Я вас наш-шел, - еще шире оскалилась мне гордая нечисть. – Я вас наш-шел. И выташ-щил сюда тош-же. На свет.
- Кого… «вытащил»? – с трудом, села я.
Фрук округлил свои глаза:
- Так тебя жешь. И муш-шика твоего, Эрика… Он мне помог. Ну, малость.
- Мужика?
- Его.
- А где он? Куда делся?
Вот вопрос интересный. Как и само это место, «свет»: узкий неглубокий перешеек двух гор. Как сухое русло ручья. Да похоже, так и есть, но ручья лишь по весне, когда снег сходит с вершин. Теперь же здесь в сухую шумел лишь местный ветер, ныряя с разбега в редкий предгорный бор… И сколько ж я в отключке пробыла? Такое чувство, будто заодно и выспалась, наконец… Выспалась. Так, сколько?
- Фрук, что там было внизу? В горе? – от этой мысли-вспышки меня даже подбросило.
Тот живо сморщился:
- Ба-бах там был. Ш-шума много потом. Бегали из горы, мертвяков выташ-шкивали своих.
- Мертвяков? – а теперь и сверху приложило. – Мертвяков?!
- Тиш-ше, госпош-ша, - дернувшись в сторону, зашипел Фрук. – Тиш-ш-ше.
- То есть?
- То есть, Агата, сама по себе эта жидкость, одновременно и полезна и смертельно ядовита. Здесь, как в любом лекарстве, все зависит от дозы. Ядовита и она сама, и пары, образующиеся, что характерно, еще до температуры кипения воды. А в вашем образце содержание одора раза в три превышает норму. Поэтому я и учуял его гнилостный «аромат».
- Получается… этот камень - ядовитый?
- То и получается, - вздохнул господин Нубрс. – Но, не в нынешнем своем состоянии. Вот, если его хорошенько нагреть…
- Тысь… моя майка.
- Что вы все время повторяете?
- Ничего, господин Нубрс, - качнула я головой. – Ничего… И куда же мы опять… влезли?
- Мы с вами? – хмыкнув, уточнили у меня. Потом снова вздохнули. – Я так понял, сначала всё у «алмазного маэстро» с заказом Его Величества шло хорошо. Но, через какое-то время заказчик начал вносить в проект свои, неожиданные коррективы, одной из которых стал новый декор каминных колонн – цветами из атрактина вместо просто отделки плитками из него же. И тогда этот хвастун заслал именно Тимура ко мне: мы-то с ним никогда не ладили. Тимур и принес мне шестнадцать камушков в общей куче с большой личной просьбой изготовить из них цветочные розетки. По восемь на каждую колонну. Я их, то есть, камушки эти, естественно, рассмотрел. Хорошо… рассмотрел… Я ему сразу тогда сказал, - вскинул на меня глаза мастер Нубрс. – Сразу, что есть что. И даже сам по двум кучкам их разложил. А он мне, конечно, поверил. Удивился очень сильно, но, поверил… Эти камни Тимур сбагрил тут же в Либряне. Они осели в одной из мастерских нашей слободы. Я даже знаю, у кого. И если ваши два – не из королевского дворца, что вряд ли, то именно оттуда. Натуральный и стеклянный. Здесь Тимур остался честным. А вот что потом случилось с ним самим…
- А что с ним «потом случилось»? – уточнила я.
- Упал со скалы, - бросил в новую рюмку гном и залпом ее опрокинул. – У-у-ух… Бах, и всё… А этот хобий хвастун и тут его «опередил» - пропал ровно на сутки вперед… Вот так-то, Агата…
- Понятно… Теперь – всё понятно. Одно лишь остается неизвестным: где эта бесова стеклодельня?
- Где варят ядовитый атрактин?.. Не знаю. Честно, не знаю. Скажу лишь, что точно – незаконно. Потому что чидалийцы, считающие себя еще с предтечья «наследниками тайны стеклянного атрактина», лицензии на изготовление его никому не продавали.
- Даже так? – зло хмыкнула я.
- А как вы хотели, Агата? Я бы на их месте спал в обнимку с рецептом. Или вообще хранил его только в голове, а спал в моанитовом шлеме. Это ж – такие деньги.
- Ага. А тут – такое дело, - и глянула на поникшего мастера. – Господин Нубрс?
- Что, Агата? – откликнулся, оторвав взгляд от янтаря, тот.
- Спасибо вам. Ваша информация, действительно, дорогого стоит.
- Ну, не дороже жизни, - скривился гном.
- Ага… Я вам обещаю, что не использую ее против вас.
- А позвольте узнать теперь и мне: зачем она вам самой то?
- Зачем? – глянула я на него, потом в серое предрассветное окно. – Как самый большой козырь.
- Интересная у вас… «игра», - покачал гном головой.
- Бохос теперь ваш, мастер.
- Благодарю… А можно еще вопрос?
- На дне Охранного озера, - догадливо оскалилась я. – Но, в другой раз туда лучше не нырять.
- О-о, - открыл гном рот. – Да я и… - и, вдруг, выдохнул. – Вы не подумайте, я с законом дружу.
- Ага, - вставая, поправила я на плече сумку.
- И с властью нашей. И Его Величество уважаю. И, не постесняюсь сказать вам, что, это взаимно у нас, – вот, до чего же гномы, все ж, хвастливы. – Да и вы сами, наверняка это заметили, - в такт моим выводам подпел мастер Нубрс.
- В каком месте я должна была «это заметить»?
- Так, на моем крыльце, - подскочил со своего стульчика гном. – Личный секретарь Его Величества, господин Лемех. Вы с ним там встретились.
- Личный секретарь? – уже у двери застыла я.
Мастер Нубрс довольно кивнул:
- Ну, конечно. Срочный заказ. Он и так был очень срочным, а теперь мне и вовсе сутки не спать – попросили еще ускориться.
- Тогда, желаю вам того же.
- Ох, и не говорите. А заказ – очень интересный. Гляньте на него сами.
Пришлось вновь разворачиваться:
- Куда?
- Так вот же, - взмахнул рукой над цветком на столе гном. – Жаль, что вы не увидите его окончательный вид. Подарок, сразу видно. И сразу видно - для дамы. Роза. Прекрасная роза из черного агата… Хи-хи-хи, - пьяненько засмеялся он. – Прямо, как ваше имя. Агат. И глаза.
- Ага-а, - глядя на эту розу, отозвалась я. – Прощайте, - и с силой толкнула руками дверь…
Время. Время. Время! Мне теперь уже стало казаться, что оно с каждой секундой, с каждым прожитым мигом катастрофически сжимается и в итоге превратится в один сплошной, несущийся мимо, поток. И как мне будет попасть в него? И не только попасть, но и выжить. Самой, спасти своего любого. После всего, что уже успела узнать. Еще пока я успела. Еще пока, но, мое время…
- О-о-у-о, - давя в ладошке зевок, развернулась я к сидящему рядом Эрику. – Давай прямо сейчас с тобой все решать. Давай…
- А может, ты поспишь снача-ла? – подвыл он в свою пятерню. – А может…
- Эрик…
- Агата, у тебя сумасшествие на почве перегрева.
- «Перегревы» по части магов огня, - вспомнив о ядовитом атрактине, передернулась я. – Слушай, я все думаю: где они могут варить его?
- Эту стекляшку хобью? – уточнил он, уже введенный в курс дела.
Рыцаря я, в отличие от дяди, «уберечь» не потрудилась – сам в помощники выдвинулся, пускай теперь правду знает. А вот родственнику своему в качестве оной дала версию «простого обывателя».
- Ага, ее самую, - и заерзала на скамье.
Эрик почесал лоб:
- А ты знаешь: я, кажется, догадываюсь.
- И где?! Говори!
- Ти-ше, - зашипел маг. – Нет, тебе точно, спать пора. Еще вчера.
- Э-рик.
- О-ох… Ну, я когда список рудников составлял, то там был «сбоку» один сомнительный адресок. Не «адресок», координаты.
- Ну?
- И под наши новые данные они подходят вполне: контора левая. Оформлена, как гранитная мастерская на дальнего родственника семьи Сирок. Сама она и все производство – в Бадуке, а горнодобыча – на единственном руднике в северных Рудных горах. Я думаю, если исходить из их «родственной логики», то…
- Ника именно там могут держать, - открыв рот, представила я его «соседство» с парами одора. Да и не только это в мою возбужденную голову, вдруг, пришло. – А ты знаешь: они его живого не выпустят… Как и нас с тобой. После всего того, что мы о них узнали. Даже, если предположат, что лишь часть. Все равно…
- Знаю, - глядя на меня, скривился Эрик. – Но, мы ведь с тобой не отступимся?
- Тебе тоже спать пора.
- Почему? – хмыкнул рыцарь.
- Вопросы глупые задаешь.
- А-а, - отвернувшись, закрыл глаза он, подставив лицо ветру. – Тогда… меня зовут Эрислав.
- Что? – выдохнула я.
- Мое полное имя. Я его никому не говорил. Ник знает, потому что, ну, документы мои видел, но звал меня всегда Эриком. И все вокруг. А я – Эрислав.
- Понятно, - внимательно глянула я на него и повторила. – Эрислав… Красиво звучит.
- У тебя красиво получается, - не открывая глаз, усмехнулся он…
Рассвет нового дня неотвратимым огненным маревом уже вставал над широкой тихой Шалбой…
ГЛАВА 12
После двух недель, полных приступов отчаянья, всплесков надежды, взрывов ярости, стремительных скачек по стране и нарушений почти всех ее законов, мы с рыцарем Лапиньшем крепко сдружились. До того, что я пару раз уже огласила его «Ником». Впрочем, и он меня тем же самым (по-моему, раза три или четыре). А сегодня на рассвете мой подельник и вовсе в доверительной форме выдал мне свое «настоящее полное имя». Думаю, это – большая итоговая честь (с его, Эрислава, точки обзора). Что же до меня лично, то…
- Эрик, да какая мне разница? – досадно пропыхтела я. – Какая мне бесова разница, как у вас в Прокурате проводятся подобные «разведывательные действия»? Где твоя контора сейчас, а где мы?
Мы с рыцарем… были на вершине. В буквальном смысле слова. На пологой плешивой макушке одной из многочисленных северных гор этой части Рудного пояса. И бурно решали: как же нам поступить дальше. Эрик, естественно, склонялся к традиционному и проверенному «Залечь и посчитать». Я напирала на своем, полагаясь, тоже «традиционно», на «зуд». То бишь интуицию.
- Да это хоб знает что.
- Эрик, ты моему нюху веришь?
- О-о, теперь плюсом к «зуду» у нас еще и «нюх» пошел, - хмуро констатировал он. – Так и что же ты… унюхала?
- Что «унюхала»? – вновь повела я носом. – Смердит.
- И чем?
- А бес его, - и срочно поправилась. – Говорю же: «смердит», а мастер Нубрс сказал, что одор имеет характерный «гнилостный аромат».
- Угу, - сузил глаза рыцарь. – Но, какой именно, ты понятия не имеешь. Я прав?
- Ну да. Но, ведь, смердит же? И именно из той расщелины слева. А значит, эта бесова стеклодельня внизу… Эрик, ну давай туда слазим, а? Вдруг, там потайной ход в самые их недра? Если нет и тупик - вернемся подвалом и, так и быть, заляжем у входа и посмотрим-посчитаем. Я согласна.
- Она «согласна», - хмыкнули мне в ответ. – Она согласна… Ладно. Но, если…
- Ага. Пошли, - и первой поскакала по камням.
Многообещающий узкий лаз с восточной стороны горы поначалу больше смахивал на ухмылку. Кривую и щербатую, но, ярда через два, вдруг, неожиданно гостеприимно разомкнулся «пастью»-ходом почти в ярд шириной с выбитыми в камне ступенями. И хоть смердение на этой глубине почуял и Эрик, больше про мой «зуд» рот не открывал (видно, чистый воздух в нем берег). А вот самой мне пришлось туго, поэтому я дышать старалась через раз.
Пять минут спустя, ход сначала резко свернул влево, а потом и вовсе прекратил спуск - мы оказались в полной темноте. Я, как могла, напрягла глаза, но ничего не разглядела, кроме огоньков, которые летали передо мной кругами. Летали… Моргнешь раза три, угомонятся, а потом опять…
- Агата? – огласил Эрик тьму.
- М-м?
- Ты как?
- Но-рма.
- Понятно… Давай свой световой шар. Мой – чревато. Вдруг, местный газ взрывоопасен.
Мудрое замечанье, и в правду, актуальное для магии огня. И я, кивнув сама себе, запустила из ладони сгусток. Тот от сквозняка дернулся и взмахнул, выхватив по пути боковые каменные своды в подтеках и низкий мокрый потолок. Вслед за зрением активизировалась и работа мозга:
- Влажно здесь.
- Угу, - сузил вверх глаза мой подельник. – Закрепляй его над головой, и идем дальше по потоку воздуха… Ты точно к этому готова? Ты…
- Пошли, - «дернула» я за собой свой шар. – Дует точно оттуда.
И мы пошли дальше. Минуя с противоположного конца зал, снова оказались в коридоре, гораздо шире прежнего.
По мере возобновившегося спуска влажность стала ощущаться даже сквозь рубашку и штаны. Не говоря о смрадном «аромате». В купе они работали на убой, рождая в голове странные ассоциативные картины (бани в ледяном аду или ядовитого густого океана). Что же до огоньков, то те гармонично моим фантазиям, не переставая, летали… И кто вообще придумал дышать? И вот бы нам, как рыбам… сомам… Это сом там за поворот проплыл?.. Что он сказал?
- Агата, - рыцарь резко обернулся. И замер. – Ты это… слышала?
- Что именно? – осторожно уточнила я (неужто и Эрик…)
Тот тряхнул головой:
- Шум, - и снова застыл. – Сверху спра-ва. Да, справа… Агата!
Взрыв за каменной стеной эхом пролетел мимо нас сверху вниз. И еще через мгновенье гора, неожиданно дрогнула… Грохот. Каменный грохот, рассекая густой влажный смрад, понесся в том же направленье. И я сначала не поняла: в голове это лишь моей? Но, еще через секунду, подхваченная за руку, уже неслась сама по коридору вниз. Эрик что-то кричал мне на бегу, но я мало его слушала, да и понимала. Со своей, единственно засевшей глубоко, мыслью: «Вот сейчас мы выскочим и я, наконец, увижу его. Вот сейчас мы выскочим… Вот сейчас…»
За следующим поворотом наш пол закончился. И последнее, что я помню: мой собственный световой шар, ударивший по глазам вспышкой…
Звезды… Звезды были вокруг. Звезды кружили, водили хороводы, как селянки в Бередне и я даже слышала их отдаленное из чернильной глубины пение… «Ох, ох, то не счастье, что околицей прошло… Ох, счастье в дом твой постучится, вдруг, само… Ох, ты скорее ему дверь свою открой… Ты скорее ему… ты скорее…»
- Агата?.. Агата?
А под звездами был мой любый. Он опустил ко мне тревожное лицо и, сдвинув брови, говорил… говорил. А вот что?.. Да какая мне разница?.. «Ох, то не счастье, что околицей прошло…»
- Лю-бый.
- Агата… и сейчас… я что-нибудь… Агата, ты меня слышишь?
- Да-а, - и потянулась к нему рукой.
Ну, зачем он хмурится? Ведь это такое счастье, когда рядом? Мы снова вместе. И так хочется ему об этом сказать. О тех проклятых ночах с воем в подушку. Ведь, их больше не будет. Теперь о них можно сказать. О том, как я люблю его. И ушла бы вслед за ним хоть куда. Хоть в сопределье, хоть на самый низший уровень. И об этом тоже можно теперь сказать. Теперь уже можно… Если б слушался мой язык и не вязли в горле пудовые слова.
- Агата, ты меня слышишь? Хоб меня забери! Агата! – склонился он еще ниже, заслонив собой все небо и кружащие в нем звезды. Поддел мне рукой голову. – Дыши… Я…сейчас, - и зажал пальцами мой нос. - Ап-ф-фу.
- Что ты… делаешь?
- Дыши! Ап-ф-фу… Дыши, хоб тебя забери!
- Это надо вместе.
- Что?
- Не дышать, - сама обхватила я его за шею.
- Ага-та, ты…
- Я так люблю тебя………… О-ох. Как хо-рошо.
И, облизнув губы, с улыбкой вдохнула, проваливаясь в полнейшую тьму.
- Агата!!!..
Тысь… моя майка. Голова раскалывалась так, как тысяча осколков об пол. Рикошетом к собственному пульсу: Стук – бр-ряк! Стук – бр-ряк!.. Я досчитала до семи и, скривясь, открыла один глаз:
- О-о…
Камни. Вокруг меня были одни лишь камни. А небо меж ними – в серых предзакатных тучах. И гул. Не то в ушах, не то от ветра. Сбоку кто-то вздохнул. И испуганно затих. Я разлепила второй глаз и попыталась пошевелиться.
- Тиш-ше, госпош-ша.
- Фру-к.
Довольная мелкозубая физиономия вмиг зависла сверху, взметнув в голове мутные картины… Да не-ет…
- Не-ет.
- Чего, госпош-ша?
- А-а…
- Я вас наш-шел, - еще шире оскалилась мне гордая нечисть. – Я вас наш-шел. И выташ-щил сюда тош-же. На свет.
- Кого… «вытащил»? – с трудом, села я.
Фрук округлил свои глаза:
- Так тебя жешь. И муш-шика твоего, Эрика… Он мне помог. Ну, малость.
- Мужика?
- Его.
- А где он? Куда делся?
Вот вопрос интересный. Как и само это место, «свет»: узкий неглубокий перешеек двух гор. Как сухое русло ручья. Да похоже, так и есть, но ручья лишь по весне, когда снег сходит с вершин. Теперь же здесь в сухую шумел лишь местный ветер, ныряя с разбега в редкий предгорный бор… И сколько ж я в отключке пробыла? Такое чувство, будто заодно и выспалась, наконец… Выспалась. Так, сколько?
- Фрук, что там было внизу? В горе? – от этой мысли-вспышки меня даже подбросило.
Тот живо сморщился:
- Ба-бах там был. Ш-шума много потом. Бегали из горы, мертвяков выташ-шкивали своих.
- Мертвяков? – а теперь и сверху приложило. – Мертвяков?!
- Тиш-ше, госпош-ша, - дернувшись в сторону, зашипел Фрук. – Тиш-ш-ше.
