А способности отца Измаила определенно заслуживали высокой похвалы. Агата чувствовала себя на удивление хорошо и даже лучше. Она была готова прямо сейчас снова приниматься за работу, о чем и сообщила отче и Себастьяну.
Девушка даже хотела было встать, но вовремя обнаружила, что вместо ее собственной одежды на ней была короткая светлая сорочка из грубого хлопка.
Присутствие отче ее не смущало, но Себастьян успел себя дескредитировать, и Агата предпочла остаться под одеялом.
– Я бы не стал так беспечно относиться к своему здоровью, госпожа Вайзовски, – Отец Измаил коротко вздохнул и еще раз потер покрасневшую щеку. – Этой... небольшой демонстрацией вы подтвердили, что к вам вернулись силы. Но я советую пока воздержаться от некромантии и посещения кладбищ. Вас спасло то, что вы еще молоды. Но не злоупотребляйте этим. Боюсь, если вы, с учетом вашего состояния, снова попадете под удар настолько концентрированной некротики, уже не в моих силах будет вам помочь.
Агата нахмурилась.
Значит, ее самочувствие было обманчивым, и на полное восстановление уйдет время. К тому же озвученные ограничения могли серьезно сказаться на темпах их с Себастьяном миссии. Агата и так старалась изо всех сил, чтобы не быть обузой своему напарнику.
Нехорошо, что ситуация только усугубилась.
– Люди, – негромко проговорил Себастьян. – Вечно хрупки, как хрустальные вазы.
Отец Измаил улыбнулся одними губами.
– Обойдитесь без неуместного высокомерия у кровати больной. Тот, кто решил оспорить естественное положение вещей, всегда платит непомерно высокую цену. Вам ли это не знать?
Себастьяну, кажется, было что ответить, но к облегчению Агаты стук в дверь прервал их разговор.
Священник впустил внутрь статную пожилую монахиню в белом одеянии до пола. Она аккуратно положила на стол стопку одежды Агаты, а сверху – сложенный носовой платок.
– Отец Измаил, как вы и просили. Все это мы полностью очистили от темных энергий. Только вот что мы нашли в кармане, – строгим голосом проговорила женщина, указывая на платок. – Мы не стали выбрасывать очень странный, я бы сказала – подозрительный мусор, который был сюда завернут, и... Госпожа, вы состоите в благотворительном фонде, верно? Чтобы не было никаких недоразумений, – ваша брошь уже была сломана, когда к нам попала. Мы здесь совершенно не при чем.
Себастьян с интересом приподнял бровь, а Агата наклонила голову.
Монахиня уже повернулась, чтобы уйти, но некромантка остановила ее вопросом.
– Благотворительный фонд?.. Поясните подробнее, пожалуйста. Я не совсем понимаю, о чем вы говорите.
– Не понимаете?.. Но ведь брошь в вашем платке, – одна из тех, что носят члены фонда и их самые щедрые благотворители. Я почти каждый день общаюсь с ними, поэтому была уверена... Право, мне сложно поверить, что я так глупо ошиблась. – Монахиня поджала тонкие губы.
– Разве броши с лилиями – такая уж редкость в Рэймоне? – удивилась Агата.
– О, что вы. В церкви никого не удивишь украшением с лилией, но эти прекрасные броши делает лично муж самой создательницы фонда, а он очень искусный ювелир. Но если она не ваша, то как же к вам попала? – Пожилая женщина с подозрением взглянула на Агату.
– Отец Измаил, вы вообще понимаете, о чем говорит эта уважаемая дама? – Себастьян повернулся к отче.
– Да, – растерянно подтверил священник. – Сестра скорее всего имеет в виду благотворительный фонд имени Амелии Корц. Здешний приход уже несколько лет тесно сотрудничаем с ними. Приятные и очень щедрые люди. Приют для сирот в Рэймоне был построен исключительно на их средства.
01.03
– Они... и правда построили сиротский приют?... – негромко переспросил Себастьян.
Агата невольно заметила, что эта небольшая подробность вызвала у ее напарника больше эмоций, чем возможная связь разыскиваемого ими преступника с благотворительной организацией.
Отец Измаил внимательно посмотрел на напарников, затем повернулся к монахине и неожиданно широко улыбнулся. Его лицо наполнилось мягкой лучистой теплотой, что совершенно не вязалась с тем образом ожесточенного карателя, с которым однажды выдалось столкнуться некромантам.
– Сестра Ирма, огромное спасибо за ваш труд! Ума не приложу, что бы я без вас делал... Но проявите понимание, – больная только что очнулась. Ее память может ее подводить, так что давайте дадим девушке до конца прийти в себя.
– Конечно, – спохватилась пожилая женщина и сдержанно улыбнулась в ответ отцу Измаилу. – И чего это я воспринимаю все всерьез? Выздоравливайте скорее, госпожа.
Когда довольная монахиня, явно польщенная признательностью священника, вышла, тот повернулся к Агате.
Мягкость в его взгляде сменилась цепкой сосредоточенностью.
– Та брошь, которую вы обсуждали... Она связана с вашим расследованием, не так ли?
Некромантка с промедлением кивнула.
Агата не видела причин не доверять отцу Измаилу. Пусть священник вышел на пенсию, он оставался членом ордена святой Франциски. Но девушка все равно не спешила свободно делиться с ним обо всем, что им с Себастьяном удалось обнаружить.
Бывший каратель, неравнодушный и глубоко убежденный человек, Отец Измаил мог стать как неоценимым помощником, так и потенциальной проблемой. Он уже проявил инициативу, решив перебраться в Рэймон после нападения нежити на местный храм. Это дело для него было слишком личным, чтобы он оставался сдержан, и Агата слишком хорошо помнила, чем едва не закончилась их первая встреча. Она не тешила себя надеждой, что в состоянии сдерживать его.
Ей хватало и головной боли с Себастьяном.
Кроме того, найденный саркофаг переворачивал представление о происходящем в городе. Что-то или кто-то вырвался из своих цепей и вполне возможно свободно разгуливал по Рэймону. Единственный, кто мог дать подсказки Агате, был ее напарник и прежде хотела переговорить с ним. Затем она была обязана отправить послание в орден. И только потом, получив одобрение сверху, некромантка получила бы право официально привлечь священника к делу.
Но слова монахини нуждались в подтверждении.
Поэтому, помедлив, Агата со вздохом попросила Себастьяна достать из платка сломанное украшение.
– Вы совершенно правы, отец Измаил, – сказала девушка. – У нас есть весомый повод полагать, что эта брошь принадлежала непосредственно самому некроманту, который устроил все эти бесчинства в Рэймоне.
– Вы нашли ее там же, где попали под мощное влияние некротики? – Нахмурился отец Измаил. Он взял брошь в руки и покрутил в пальцах. – Да... Как уже сказала сестра Ирма, это действительно искусная работа, выполненная настоящим мастером своего дела. Я тоже видел похожие броши. Их носили женщины, которые от имени фонда приходили в эту церковь. Но что вообще произошло, Агата? Себастьян принес вас почти сутки назад, и отказался что-либо рассказать. Чтобы я помог советом или делом, мне следует хоть что-то знать.
Агата едва заметно прикусила губу. Так она была без сознания сутки?
Саркофаг был открыт всего несколько секунд. Что бы с ней случилось, опустись его крышка обратно значительно позже?
– Вы и так нам очень помогли, – искренне сказала Агата. – Себастьян поступил абсолютно верно, что обратился именно к вам. В этом городе мало хороших целителей. И еще меньше тех, кому бы мы могли доверять. Но, судя по всему, ситуация в Рэймоне значительно хуже, чем поначалу считал орден. Ранг нашего с Себастьяном задания может быть вскоре изменен. Теперь мне нужно одобрение руководства, чтобы делиться с вами подробностями нашего дело.
Она взяла небольшую паузу и осторожно добавила.
– Но преположу, с учетом вашего опыта и близкого расположения орден наверняка захочет привлечь вас к расследованию. Если, конечно, вы, отец Измаил, и сами будете не против ненадолго вернуться к работе.
Если бывший каратель присоединиться к ним официально, его руки будут связаны избыточным вниманием руководства. Это бы решило часть проблем, которые предвидела Агата.
– Что? – Резко спросил Себастьян, неприязненно косясь на священника. – Нам и вдвоем было вполне себе неплохо. Отче, разве у вас есть хоть малейшее желание видеть меня чаще?
– Покарать ту падаль – мой священный долг, – сдержанно ответил отец Измаил. – Я достаточно смиренен, чтобы вынести глубоко неприятное мне присутствие Себастьяна рядом, при условии, что это поможет справедливому возмездию за смерть моих братьев и сестер по Церкви.
– Ну уж нет, я категорически против его участия! – Вспылил некромант. – Агата, ты правда хочешь вовлечь в наши дела этого... дряхлого старикана?
Отец Измаил чуть наклонил голову с кривой насмешкой и коснулся короткой бороды без не единого седого волоска.
– Стоит ли именно тебе поднимать тему возраста? Здесь далеко не я претендую на роль древнего ископаемого.
Агата откашлялась.
– Степень участия святого отца определять не мне. Отец Измаил, позвольте пока задать вам несколько вопросов, не требуя взамен ответов на ваши собственные, – слабо улыбнулась она и дождалась короткого кивка. – Что вы еще знаете об этом благотворительном фонде?
Священник ненадолго задумался
– Несколько лет назад его основала жена господина Корц, особняк которого находится в пригороде Рэймона. Он богат, а его род принадлежит к старой аристократии. Я слышал от настоятеля, что он какой-то дальний потомок прошлой правящей династии Мольхар. Но я ничего не знаю о самой Амелии Корц и никогда ее не видел.
– А вы могли бы под благовидным предлогом устроить нам встречу с кем-то из фонда?
– Сестра Ирма ведет все благотворительные дела церкви. Но после того, как она заметила вашу брошь, у нее появятся неудобные вопросы. Думаю, с этой просьбой вам стоит обратиться к Клауду Шер.
Агата не сдержала удивление.
– Он что, сотрудничает с фондом?
Почему-то ей очень хотелось, чтобы Клауд не имел никакого отношения к этой организации.
– Насколько мне известно, его семья сделала несколько взносов, – пожал плечами отец Измаил. – Почему вас это удивляет? Господин Шер – вампир, который выбрал жить открыто среди людей, и конечно он трясется над своей репутацией. Было бы странно, откажись он от лишней возможности показать себя в выгодном свете.
– У него могла бы быть... такая брошь? – Медленно спросила Агата, указав на украшение в руках святого отца.
– Если он пожертвовал достаточно, то получил ее. Я не очень разбираюсь в делах местных богатеев, Агата, но по опыту видется, что, возможно, Амелия Корц, в том числе раздавая такие отличительные подарки, преследовала своей целью создать закрытый клуб, принимая внушительный взнос под видом пожертвования. Наверняка самые значимые люди всей провинции так или иначе участвовали в делах фонда. Если все так, господин Шер с его слабостью к выгодным связям вряд ли остался в стороне.
Себастьян усмехнулся, выразительно посмотрев на Агату.
– Если речь идет о сомнительных делах, никогда не стоит списывать со счета вампира.
– И все же фонд имени Амелии Корц до сих пор показал себя только с хорошей стороны, – строго подчеркнул отец Измаил. – Кроме приюта у них было еще несколько крупных проектов. По рассказам сестры Ирмы местная больница до их помощи больше походила на сельскую лечебницу. А еще фонд ежемесячно жертвуют хорошую сумму церкви.
– Кстати, из морга недавно отремонтированной больницы совершенно случайно не пропадали тела? Раз уж на кладбище нет вскрытых могил, – Коварно улыбнулся напарник Агаты. – Занятия благотворительностью могут окупить себя с самой неожиданной стороны.
– Себастьян, – сердито одернула его некромантка.
Однако предположение напарника показалось ей интересным.
Она задала еще несколько вопросов, но отец Измаил не так давно жил в Рэймоне, чтобы подробно знать дела фонда или семью Корц.
Пора было собираться и возвращаться в гостиницу.
Священник предложил Агате остаться на пару дней под его наблюдением. Комнаты постройки при храме, отведенные для паломников, в одной из которых они находились, пока пустовали. Но девушка не хотела терять время, когда у них появилась новая зацепка.
– Ваша воля, – нехотя согласился отец Измаил на отказ некромантки. – В любом случае вы знаете, где меня искать. Но перед тем как вы уйдете, дайте мне напоследок вас осмотреть, чтобы убедиться, что все в порядке.
– Конечно, святой отец.
Агата, следуя жесту священника, легла обратно на кровать, пока не спеша откидывать одеяло. Отче оглянулся на Себастьяна.
Тот продолжал стоять со скучающим видом, подпирая плечом стену.
– Вы не могли бы ненадолго оставить меня и больную наедине? – Приподнял бровь отец Измаил.
– А?.. Это еще зачем? – Изобразил полное непонимание некромант.
– ... Неужели вам надо объяснять? – Не без усталости спросил священник.
– Я вас умоляю. Что нового я там могу...
Себастьян поймал испепеляющий взгляд Агаты и со вздохом покинул комнату. Святой отец покачал головой.
– Нежить, а какой распутник.
Агата снова нервно откашлялась.
Осмотр отца Измаила мало чем отличался от осмотра любого другого лекаря. Он проверил стабильность ее ауры, чистоту легких и отсутствие темных пятен, которые могли остаться после всплеска некротики.
Священник хотел измерить ее пульс, но почувствовав касание к печати, Агата одернула руку.
– Простите. Давайте другую.
Отец Измаил с полминуты считал удары, и удовлетворительно кивнул. Затем его внимание вернулось к тонкому узору печати на девичьем запястье.
– Конечно, я далек от полного понимания магии такого высокого уровня, – аккуратно подбирая слова и хмурясь, сказал он. – Но примерно представляю, что это такое. Поймите меня правильно, но я не могу не спросить. Почему именно вы, Агата?
Она постаралась вежливо улыбнуться.
– Я не сомневаюсь в ваших способностях, – поспешил заверить ее священник. – И тем более – в силе воли. Даже думать не хочу, через какой ад вам пришлось пройти, когда магия скрепляла договор. Но ваше здоровье... Не хочу быть грубым. Но если бы вы не были важны для ордена, я бы постарался отговорить вас от дальнейших занятий некромантией. В закоренелом представлении общества любой некромант бледен и физически слаб. Но мало кто задумывается, насколько изначально должен быть крепок маг смерти, чтобы достаточно долго выносить последствия своего темного ремесла. Вы слишком... хрупки, Агата.
Девушка взяла долгую паузу, чтобы взять себя в руки. Отец Измаил поднял слишком болезненную тему.
Наконец, она заговорила.
– Думаю, вы и сами знаете, как орден скуп на объяснения. Выбор сделали за меня, не вдаваясь в подробности. Но скорее всего это связано с моей семьей, – ровным голосом ответила она.
– Род Вайзовски, – сам себе кивнул отец Измаил. – Кажется, я даже пару раз видел вашего отца. Это был человек удивительного ума. Впрочем, как и ваша мать.
Мимолетная улыбка расцвела на губах девушки и потухла.
Она не могла сказать священнику больше. Ему не следовало знать, что заклинание печати, которое много лет создавалось ее родом, лично доработал ее отец.
– Я дам вам рецепт нескольких настоек, – с тяжелым вздохом сказал священник. – Для вас было бы полезно раз в год пропивать их курсом, – так вы сможете отсрочить неизбежное. Но берегите себя и постарайтесь избегать повторений того... что с вами недавно случилось. Я не шутил. Речь может идти о вашей жизни, Агата.
Он на мгновение сжал ее руку, а затем молча вышел, чтобы девушка могла переодеться.
Девушка даже хотела было встать, но вовремя обнаружила, что вместо ее собственной одежды на ней была короткая светлая сорочка из грубого хлопка.
Присутствие отче ее не смущало, но Себастьян успел себя дескредитировать, и Агата предпочла остаться под одеялом.
– Я бы не стал так беспечно относиться к своему здоровью, госпожа Вайзовски, – Отец Измаил коротко вздохнул и еще раз потер покрасневшую щеку. – Этой... небольшой демонстрацией вы подтвердили, что к вам вернулись силы. Но я советую пока воздержаться от некромантии и посещения кладбищ. Вас спасло то, что вы еще молоды. Но не злоупотребляйте этим. Боюсь, если вы, с учетом вашего состояния, снова попадете под удар настолько концентрированной некротики, уже не в моих силах будет вам помочь.
Агата нахмурилась.
Значит, ее самочувствие было обманчивым, и на полное восстановление уйдет время. К тому же озвученные ограничения могли серьезно сказаться на темпах их с Себастьяном миссии. Агата и так старалась изо всех сил, чтобы не быть обузой своему напарнику.
Нехорошо, что ситуация только усугубилась.
– Люди, – негромко проговорил Себастьян. – Вечно хрупки, как хрустальные вазы.
Отец Измаил улыбнулся одними губами.
– Обойдитесь без неуместного высокомерия у кровати больной. Тот, кто решил оспорить естественное положение вещей, всегда платит непомерно высокую цену. Вам ли это не знать?
Себастьяну, кажется, было что ответить, но к облегчению Агаты стук в дверь прервал их разговор.
Священник впустил внутрь статную пожилую монахиню в белом одеянии до пола. Она аккуратно положила на стол стопку одежды Агаты, а сверху – сложенный носовой платок.
– Отец Измаил, как вы и просили. Все это мы полностью очистили от темных энергий. Только вот что мы нашли в кармане, – строгим голосом проговорила женщина, указывая на платок. – Мы не стали выбрасывать очень странный, я бы сказала – подозрительный мусор, который был сюда завернут, и... Госпожа, вы состоите в благотворительном фонде, верно? Чтобы не было никаких недоразумений, – ваша брошь уже была сломана, когда к нам попала. Мы здесь совершенно не при чем.
Себастьян с интересом приподнял бровь, а Агата наклонила голову.
Монахиня уже повернулась, чтобы уйти, но некромантка остановила ее вопросом.
– Благотворительный фонд?.. Поясните подробнее, пожалуйста. Я не совсем понимаю, о чем вы говорите.
– Не понимаете?.. Но ведь брошь в вашем платке, – одна из тех, что носят члены фонда и их самые щедрые благотворители. Я почти каждый день общаюсь с ними, поэтому была уверена... Право, мне сложно поверить, что я так глупо ошиблась. – Монахиня поджала тонкие губы.
– Разве броши с лилиями – такая уж редкость в Рэймоне? – удивилась Агата.
– О, что вы. В церкви никого не удивишь украшением с лилией, но эти прекрасные броши делает лично муж самой создательницы фонда, а он очень искусный ювелир. Но если она не ваша, то как же к вам попала? – Пожилая женщина с подозрением взглянула на Агату.
– Отец Измаил, вы вообще понимаете, о чем говорит эта уважаемая дама? – Себастьян повернулся к отче.
– Да, – растерянно подтверил священник. – Сестра скорее всего имеет в виду благотворительный фонд имени Амелии Корц. Здешний приход уже несколько лет тесно сотрудничаем с ними. Приятные и очень щедрые люди. Приют для сирот в Рэймоне был построен исключительно на их средства.
01.03
– Они... и правда построили сиротский приют?... – негромко переспросил Себастьян.
Агата невольно заметила, что эта небольшая подробность вызвала у ее напарника больше эмоций, чем возможная связь разыскиваемого ими преступника с благотворительной организацией.
Отец Измаил внимательно посмотрел на напарников, затем повернулся к монахине и неожиданно широко улыбнулся. Его лицо наполнилось мягкой лучистой теплотой, что совершенно не вязалась с тем образом ожесточенного карателя, с которым однажды выдалось столкнуться некромантам.
– Сестра Ирма, огромное спасибо за ваш труд! Ума не приложу, что бы я без вас делал... Но проявите понимание, – больная только что очнулась. Ее память может ее подводить, так что давайте дадим девушке до конца прийти в себя.
– Конечно, – спохватилась пожилая женщина и сдержанно улыбнулась в ответ отцу Измаилу. – И чего это я воспринимаю все всерьез? Выздоравливайте скорее, госпожа.
Когда довольная монахиня, явно польщенная признательностью священника, вышла, тот повернулся к Агате.
Мягкость в его взгляде сменилась цепкой сосредоточенностью.
– Та брошь, которую вы обсуждали... Она связана с вашим расследованием, не так ли?
Некромантка с промедлением кивнула.
Агата не видела причин не доверять отцу Измаилу. Пусть священник вышел на пенсию, он оставался членом ордена святой Франциски. Но девушка все равно не спешила свободно делиться с ним обо всем, что им с Себастьяном удалось обнаружить.
Бывший каратель, неравнодушный и глубоко убежденный человек, Отец Измаил мог стать как неоценимым помощником, так и потенциальной проблемой. Он уже проявил инициативу, решив перебраться в Рэймон после нападения нежити на местный храм. Это дело для него было слишком личным, чтобы он оставался сдержан, и Агата слишком хорошо помнила, чем едва не закончилась их первая встреча. Она не тешила себя надеждой, что в состоянии сдерживать его.
Ей хватало и головной боли с Себастьяном.
Кроме того, найденный саркофаг переворачивал представление о происходящем в городе. Что-то или кто-то вырвался из своих цепей и вполне возможно свободно разгуливал по Рэймону. Единственный, кто мог дать подсказки Агате, был ее напарник и прежде хотела переговорить с ним. Затем она была обязана отправить послание в орден. И только потом, получив одобрение сверху, некромантка получила бы право официально привлечь священника к делу.
Но слова монахини нуждались в подтверждении.
Поэтому, помедлив, Агата со вздохом попросила Себастьяна достать из платка сломанное украшение.
– Вы совершенно правы, отец Измаил, – сказала девушка. – У нас есть весомый повод полагать, что эта брошь принадлежала непосредственно самому некроманту, который устроил все эти бесчинства в Рэймоне.
– Вы нашли ее там же, где попали под мощное влияние некротики? – Нахмурился отец Измаил. Он взял брошь в руки и покрутил в пальцах. – Да... Как уже сказала сестра Ирма, это действительно искусная работа, выполненная настоящим мастером своего дела. Я тоже видел похожие броши. Их носили женщины, которые от имени фонда приходили в эту церковь. Но что вообще произошло, Агата? Себастьян принес вас почти сутки назад, и отказался что-либо рассказать. Чтобы я помог советом или делом, мне следует хоть что-то знать.
Агата едва заметно прикусила губу. Так она была без сознания сутки?
Саркофаг был открыт всего несколько секунд. Что бы с ней случилось, опустись его крышка обратно значительно позже?
– Вы и так нам очень помогли, – искренне сказала Агата. – Себастьян поступил абсолютно верно, что обратился именно к вам. В этом городе мало хороших целителей. И еще меньше тех, кому бы мы могли доверять. Но, судя по всему, ситуация в Рэймоне значительно хуже, чем поначалу считал орден. Ранг нашего с Себастьяном задания может быть вскоре изменен. Теперь мне нужно одобрение руководства, чтобы делиться с вами подробностями нашего дело.
Она взяла небольшую паузу и осторожно добавила.
– Но преположу, с учетом вашего опыта и близкого расположения орден наверняка захочет привлечь вас к расследованию. Если, конечно, вы, отец Измаил, и сами будете не против ненадолго вернуться к работе.
Если бывший каратель присоединиться к ним официально, его руки будут связаны избыточным вниманием руководства. Это бы решило часть проблем, которые предвидела Агата.
– Что? – Резко спросил Себастьян, неприязненно косясь на священника. – Нам и вдвоем было вполне себе неплохо. Отче, разве у вас есть хоть малейшее желание видеть меня чаще?
– Покарать ту падаль – мой священный долг, – сдержанно ответил отец Измаил. – Я достаточно смиренен, чтобы вынести глубоко неприятное мне присутствие Себастьяна рядом, при условии, что это поможет справедливому возмездию за смерть моих братьев и сестер по Церкви.
– Ну уж нет, я категорически против его участия! – Вспылил некромант. – Агата, ты правда хочешь вовлечь в наши дела этого... дряхлого старикана?
Отец Измаил чуть наклонил голову с кривой насмешкой и коснулся короткой бороды без не единого седого волоска.
– Стоит ли именно тебе поднимать тему возраста? Здесь далеко не я претендую на роль древнего ископаемого.
Агата откашлялась.
– Степень участия святого отца определять не мне. Отец Измаил, позвольте пока задать вам несколько вопросов, не требуя взамен ответов на ваши собственные, – слабо улыбнулась она и дождалась короткого кивка. – Что вы еще знаете об этом благотворительном фонде?
Священник ненадолго задумался
– Несколько лет назад его основала жена господина Корц, особняк которого находится в пригороде Рэймона. Он богат, а его род принадлежит к старой аристократии. Я слышал от настоятеля, что он какой-то дальний потомок прошлой правящей династии Мольхар. Но я ничего не знаю о самой Амелии Корц и никогда ее не видел.
– А вы могли бы под благовидным предлогом устроить нам встречу с кем-то из фонда?
– Сестра Ирма ведет все благотворительные дела церкви. Но после того, как она заметила вашу брошь, у нее появятся неудобные вопросы. Думаю, с этой просьбой вам стоит обратиться к Клауду Шер.
Агата не сдержала удивление.
– Он что, сотрудничает с фондом?
Почему-то ей очень хотелось, чтобы Клауд не имел никакого отношения к этой организации.
– Насколько мне известно, его семья сделала несколько взносов, – пожал плечами отец Измаил. – Почему вас это удивляет? Господин Шер – вампир, который выбрал жить открыто среди людей, и конечно он трясется над своей репутацией. Было бы странно, откажись он от лишней возможности показать себя в выгодном свете.
– У него могла бы быть... такая брошь? – Медленно спросила Агата, указав на украшение в руках святого отца.
– Если он пожертвовал достаточно, то получил ее. Я не очень разбираюсь в делах местных богатеев, Агата, но по опыту видется, что, возможно, Амелия Корц, в том числе раздавая такие отличительные подарки, преследовала своей целью создать закрытый клуб, принимая внушительный взнос под видом пожертвования. Наверняка самые значимые люди всей провинции так или иначе участвовали в делах фонда. Если все так, господин Шер с его слабостью к выгодным связям вряд ли остался в стороне.
Себастьян усмехнулся, выразительно посмотрев на Агату.
– Если речь идет о сомнительных делах, никогда не стоит списывать со счета вампира.
– И все же фонд имени Амелии Корц до сих пор показал себя только с хорошей стороны, – строго подчеркнул отец Измаил. – Кроме приюта у них было еще несколько крупных проектов. По рассказам сестры Ирмы местная больница до их помощи больше походила на сельскую лечебницу. А еще фонд ежемесячно жертвуют хорошую сумму церкви.
– Кстати, из морга недавно отремонтированной больницы совершенно случайно не пропадали тела? Раз уж на кладбище нет вскрытых могил, – Коварно улыбнулся напарник Агаты. – Занятия благотворительностью могут окупить себя с самой неожиданной стороны.
– Себастьян, – сердито одернула его некромантка.
Однако предположение напарника показалось ей интересным.
Она задала еще несколько вопросов, но отец Измаил не так давно жил в Рэймоне, чтобы подробно знать дела фонда или семью Корц.
Пора было собираться и возвращаться в гостиницу.
Священник предложил Агате остаться на пару дней под его наблюдением. Комнаты постройки при храме, отведенные для паломников, в одной из которых они находились, пока пустовали. Но девушка не хотела терять время, когда у них появилась новая зацепка.
– Ваша воля, – нехотя согласился отец Измаил на отказ некромантки. – В любом случае вы знаете, где меня искать. Но перед тем как вы уйдете, дайте мне напоследок вас осмотреть, чтобы убедиться, что все в порядке.
– Конечно, святой отец.
Агата, следуя жесту священника, легла обратно на кровать, пока не спеша откидывать одеяло. Отче оглянулся на Себастьяна.
Тот продолжал стоять со скучающим видом, подпирая плечом стену.
– Вы не могли бы ненадолго оставить меня и больную наедине? – Приподнял бровь отец Измаил.
– А?.. Это еще зачем? – Изобразил полное непонимание некромант.
– ... Неужели вам надо объяснять? – Не без усталости спросил священник.
– Я вас умоляю. Что нового я там могу...
Себастьян поймал испепеляющий взгляд Агаты и со вздохом покинул комнату. Святой отец покачал головой.
– Нежить, а какой распутник.
Агата снова нервно откашлялась.
Осмотр отца Измаила мало чем отличался от осмотра любого другого лекаря. Он проверил стабильность ее ауры, чистоту легких и отсутствие темных пятен, которые могли остаться после всплеска некротики.
Священник хотел измерить ее пульс, но почувствовав касание к печати, Агата одернула руку.
– Простите. Давайте другую.
Отец Измаил с полминуты считал удары, и удовлетворительно кивнул. Затем его внимание вернулось к тонкому узору печати на девичьем запястье.
– Конечно, я далек от полного понимания магии такого высокого уровня, – аккуратно подбирая слова и хмурясь, сказал он. – Но примерно представляю, что это такое. Поймите меня правильно, но я не могу не спросить. Почему именно вы, Агата?
Она постаралась вежливо улыбнуться.
– Я не сомневаюсь в ваших способностях, – поспешил заверить ее священник. – И тем более – в силе воли. Даже думать не хочу, через какой ад вам пришлось пройти, когда магия скрепляла договор. Но ваше здоровье... Не хочу быть грубым. Но если бы вы не были важны для ордена, я бы постарался отговорить вас от дальнейших занятий некромантией. В закоренелом представлении общества любой некромант бледен и физически слаб. Но мало кто задумывается, насколько изначально должен быть крепок маг смерти, чтобы достаточно долго выносить последствия своего темного ремесла. Вы слишком... хрупки, Агата.
Девушка взяла долгую паузу, чтобы взять себя в руки. Отец Измаил поднял слишком болезненную тему.
Наконец, она заговорила.
– Думаю, вы и сами знаете, как орден скуп на объяснения. Выбор сделали за меня, не вдаваясь в подробности. Но скорее всего это связано с моей семьей, – ровным голосом ответила она.
– Род Вайзовски, – сам себе кивнул отец Измаил. – Кажется, я даже пару раз видел вашего отца. Это был человек удивительного ума. Впрочем, как и ваша мать.
Мимолетная улыбка расцвела на губах девушки и потухла.
Она не могла сказать священнику больше. Ему не следовало знать, что заклинание печати, которое много лет создавалось ее родом, лично доработал ее отец.
– Я дам вам рецепт нескольких настоек, – с тяжелым вздохом сказал священник. – Для вас было бы полезно раз в год пропивать их курсом, – так вы сможете отсрочить неизбежное. Но берегите себя и постарайтесь избегать повторений того... что с вами недавно случилось. Я не шутил. Речь может идти о вашей жизни, Агата.
Он на мгновение сжал ее руку, а затем молча вышел, чтобы девушка могла переодеться.
