Адепт сглотнул пересохшим горлом. Только служители Дейшар знали, что глубоко под храмом таился этот мрачный амфитеатр, вырубленный в чёрной базальтовой толще. Зрелища, устраиваемые здесь, предназначались исключительно для членов культа высшего ранга.
После очередной победы Зуккар здесь загоняли на убой сотни пленников — не только ради жертвоприношений, но и ради увеселения жрецов. По слухам даже прошлая Длань Дейшара не гнушалась личным участием, оставляя после своих своих забав бесформенные кровавые ошмётки.
Но вопреки ожиданиям Алэйра амфитеатр оказался практически полностью пуст.
Только на нижнем ряду в сопровождении двух личей изящной статуей застыла Либитина. Длинные цепочки в ее косах тускло мерцали среди черного базальта, как далекие холодные звезды в ночном небе.
На противоположной стороне раздался отвратительный металлический скрип, и на арену ступила стройная женская фигура. Если прежде у адепта теплилась крохотная несбыточная надежда, что Либитина хотела наказать только его, то теперь она окончательно угасла.
Дея, его восхитительная и бесстрашная Дея медленно обвела взглядом амфитеатр. Увидев Алэйра, она едва заметно покачнулась.
Что-то внутри Алэйра тяжело оборвалось, и, забыв, где он находится, адепт быстро пошел вперед.
Они с Деей достигли центра почти одновременно, когда между ними взметнулось темное облако, и на арену мрачным жнецом шагнула Либитина.
Мертвенный холод обдал адептов и заставил замереть.
– Нет смысла перечислять ваши грехи. Вы оба и так знаете, почему оказались здесь, – проговорила Длань Дейшар. В ее голосе не слышалось ни укора, ни ликования скорому воздаянию. Только леденящий смысл, облеченный в равнодушную словесную форму. – Темная владычица строга, но и ей ведомо прощение, если оно заслуженно смертью. Так избавьтесь от своей слабости единственным верным способом, и достойный познает милость богини.
Она сняла с пояса два своих личных меча, – с изогнутыми клинками, напоминающие священный серп Дейшар, – и бросила под ноги адептам.
– С этой арены только один уйдет живым. В противном случае я казню вас обоих, а ваши тела послужат темной владычице в качестве храмовых рабов.
Либитина растворилась в черной дымке, чтобы через мгновение сесть на свое прежнее место в каменном ряду амфитеатра.
Она коротко хлопнула в ладони, и раздался удар незримого гонга.
Алэйр поймал пронзительный нечитаемый взгляд Деи, и время увязло как мошка в смоле. Между ними пролегала пропасть из невысказанного, несделанного и чего-то неосязаемого, чего вообще не должно было существовать в мире, сотканном из темных непреложных законов и безжалостных мрачных истин.
Все слова комком застывали в горле Алэйра. Молчала и Дея, и только ее непривычно тяжело вздымающаяся грудь выдавала мучительные чувства.
Если бы только они не были теми, кем пожелала богиня. Если бы у них был хотя бы единственный шанс на иную жизнь...
Но клинки уже лежали на плитах в ожидании крови. А терпение Либитины не могло быть бесконечным.
Алэйр глубоко вдохнул прохладный воздух. Он был готов.
Время сорвалось с места, вместе с ним к клинку потянулся и адепт. Дея успела схватить оставшийся меч и прыжком увеличить дистанцию, изящно уходя от удара.
После стольких сражений бок о бок и тренировок они знали друг друга как самих себя.
Это мог бы быть красивый бой. Где каждый попеременно оказывался бы в шаге от поражения, и в самый последний момент уходил бы от верной смерти. Где предательская дрожь сводила бы судорогой сердце, пока рука с привычной твердостью отражала бы удары и наносила в ответ. Где что-то внутри медленно бы умирало, чтобы один из них продолжил существование, – в новой совершенной форме, очищенной от всех лишних страстей.
Но Алэйр избрал другой путь.
Внезапно он широко улыбнулся. Легкой, почти беззаботной улыбкой, которую он перенял у Деи, еще когда они были неофитами, отчаянно цепляющимися друг за друга в поисках так не достающего им тепла.
Дея крупно вздрогнула всем телом и, словно зачарованная, застыла на месте. Ее легко считываемое намерение идти до самого конца глухо треснуло и начало сыпаться на острые, ранящие душу осколки. Рука, сжимающее меч, задрожала и медленно опустилась.
А затем Алэйр, не переставая улыбаться, поднес клинок к собственной шее и одним движением вспорол себе горло.
... Небытие должно было быть поистине прекрасно в отсутствии чего бы то ни было.
Но для Алэйра оно почему-то сладко пахло паучьими лилиями. По привычке он попытался сделать вздох, в котором больше не нуждался, когда узкий ритуальный нож безболезненно пронзил грудь адепта и впустил вечный, освобождающий холод.
18.05
Агату знобило.
Ее рука прижималась к шее и ощущала тепло нагретого от ее кожи ожерелья там, где она по наитию искала страшную рану.
Темнота спальни до липкой дрожи напоминала тьму, которой закончилось сновиденье. Густой аромат паучьих лилий еще некоторое время оставался обманчиво реален. Некромантка даже решила, что кто-то заполнил комнату опасными цветами, но, к счастью, сладковатый запах отступил.
Чего нельзя было сказать об оцепенении, все еще держащей девушку своей животной хваткой.
Агата была искренне потрясена и опустошена. Кошмарный сон вытянул все соки, словно вместе с адептом она шаг за шагом прошла через тот роковой день. Последний в смертной жизни Алэйра и, должно быть, первый в его бессмертии. Конец видения был слишком смазан, но вполне мог иметь отношение к ритуалу вечной ночи.
Что с адептом случилось дальше? Какая судьба ждала его возлюбленную Дею после случившегося на арене? И имело ли это значение для самого Алэйра после того, как его обратили в высшую нежить?
Агата не успела до конца успокоится, когда тишину нарушил легкий шорох в соседней комнате, которую занял Себастьян.
Дверь между спальнями осталась открытой настежь. Всего несколько шагов – меньше трёх метров – отделяли её кровать от его. Когда Агата ложилась, она прекрасно видела рыжую шевелюру напарника, но теперь обессилено растянулась на постели спиной к дверному проему.
Тихие шаги позади почему-то заставили кожу покрыться россыпью мурашек.
Может, Агата говорила во сне или шумно ворочалась и разбудила Себастьяна? А если нет, то почему же он не спит?
Матрас мягко спружинил под весом напарника, и Агата ощутила щекотку прерывистого дыхания на своей щеке.
Сердце ускорилось, но девушка по-прежнему не находила в себе силы пошевелиться. Агата старалась спокойно дышать и напряженно ждала, что ее напарник собирается сделать дальше. Но тот, склонившись над ней, так и замер, то ли о чем-то размышляя, то ли к чему-то прислушиваясь.
Сумасшедшая идея пришла в голову Агаты, и она украдкой сжала одеяло.
Мог ли он... знать? Знать то, что девушка видела во сне. Или догадываться о том, что она могла бы увидеть.
Почему Агату преследуют все эти видения об Алэйре? Имеет ли к ним отношение Себастьян, чье прошлое тесно связано с культом смерти Зуккар? А может, все дело в проклятом Рэймоне, где к девушке и начались приходить пугающие детальностью сны?
Прикосновение к плечу, и Себастьян движением перевернул Агату на спину. В полумраке ей оставалось лишь гадать, какое выражение было на его лице.
Девушка почувствовала, как ладонь Себастьяна скользнула по ее лбу, медленно стирая испарину. Происходящее казалось слишком странным для реальности и скорее походило на новый сон.
Но больше всего Агату сбивало с толка непривычное молчание напарника.
– Себастьян?.. Ты... ты что-то хотел?
Вместо ответа он, едва касаясь ее кожи кончиками пальцев, прочертил линию от виска до подбородка. Вторая его рука резко утонула в подушке, когда напарник Агаты наклонился ниже, нависая над некроманткой.
– А чего хочешь ты? – Хрипло спросил Себастьян.
Девушка изумленно выдохнула, на миг теряясь из-за иррациональности происходящего.
Вопрос прозвучал вкрадчиво интимно.
И если бы приход напарника не совпал с новым сновиденьем, некромантка поняла бы слова Себастьяна более чем однозначно. Но сейчас девушку преследовало настойчивое чувство, что стоило проявить осторожность и отказаться от любых поспешных выводов.
– А чего, по-твоему, я могу хотеть? – Сглотнув, прошептала Агата.
Себастьян молчал. Даже сквозь темноту некромантка чувствовала его пытливый обжигающий взгляд.
А потом... он рывком отстранился.
– Вернемся к этому позже. – Проговорил Себастьян таким будничным тоном, что Агата на мгновение всерьез решила, что сходит с ума. – А сейчас вставай. У нас появились новые неотложные дела.
– Позже?... Неотложные дела? – Пробормотала девушка.
Агата села и тут же сощурилась от резкого света ночника. У нее шла кругом голова.
Неужели это все, что собирался сказать ей напарник, после того, как себя повел?
– Себастьян... Себастьян, объяснись, немедленно! – Взорвалась она. – Что вообще происходит, демоны тебя раздери?!
– Ловушка на кладбище. – Напарник Агаты на мгновение остановился в дверном проеме. – Она сработала.
Дверь между их спальнями закрылась с громким хлопком.
Некромантка выругалась и откинула одеяло.
21.05
Агата ожидала, что Себастьян поведет ее в какую-то заброшенную часть кладбища. С густым бурьяном и покосившимися от времени надгробиями, на которых едва ли разберешь даты и имена.
Но вместо этого девушка стояла напротив хорошо сохранившегося старинного склепа, – одного из четырех, явно принадлежавшим родовитым семьям и стоявшим поодаль от остальных могил.
Аккуратные дорожки усыпал свежий гравий. Пышные розовые кусты с только завязавшимися нежными бутонами были тщательно подстрижены. Вход каждого из склепов смотрел на круглый величественный постамент, где девы скорби из серого камня с кротким смирением держали резные погребальные венки. По изящным фигурам бежали молодые побеги декоративного плюща.
Из-за тихой благостности этого места, картина, которую застали некроманты, казалась почти сюрреалистичной.
Нужные им двери были распахнуты настежь.
Ступени и видимую часть нутра склепа отвратительным ковром усеивали фрагменты тел. Агата вне своего желания выхватывала взглядом то полуразложившуюся грудину, то пальцы с почерневшими ногтями и клочьям кожи. Растерзанная нежить была не упокоена, а потому особенно крупные ее куски едва заметно шевелились.
– Ты что, заложил здесь какую-то бомбу для нежити? – Глухо спросила Агата. Она с трудом сдерживала предательские рвотные позывы, более чем неуместные для мага ее ремесла. – Почему все эти умертвия в таком ужасном состоянии?
– И без моего заклинания они были далеко не красавцы, – Парировал Себастьян. – Их хозяина не заботил их внешний вид и запах. Как неаккуратно... У всего же должен быть предел.
– Кто бы говорил, – поморщилась Агата.
Выбор заклинания, которое ее напарник наложил на склеп, казался ей неоправданно радикальным.
– Да ладно тебе. Ты же должна понимать, что лучше сразу нейтрализовать безмозглых мертвяков, чем позволить им бродить дальше. Да и зачем тревожить местного сторожа понапрасну. Согласись, куда приятнее проснуться утром и увидеть, что твоя работа сделана кем-то другим.
Агата обескураженно покачала головой. Себастьян тем временем деловито прошелся между останками, не слишком заботясь о чистоте сапог сапоги.
– Но мы должны были поймать некроманта, а не превратить его в мясное конфетти! – Не выдержала девушка. – И как же мы теперь его допросим?..
Себастьян хмыкнул, оценив яркое сравнение, вырвавшееся у некромантки. Он присел и с интересом запустил руку под остатки какого-то окровавленного тряпья.
– Насчет благополучия Мыши можешь не волноваться. Во-первых, хоть он не высшая нежить, но будет прочнее простого мертвяка. Его тело не разрушилось бы до такой степени. А во-вторых, его тут нет.
– Что?.. – Агата моргнула. – Как он вообще сумел сбежать, после того, как попал в такую ловушку?
– Наш мертвый некромант никуда бы не сбежал. Без полного комплекта рук и ног сделать это до нашего прихода было бы непросто. Единственное объяснение, почему мы еще не трясем его за грудки, состоит в том, что он, кажется, и не собирался воспользоваться этим выходом из подземелья лично. А просто отправил сюда своих марионеток.
– Одних? Но зачем?.. – Нахмурилась девушка.
Чем дальше расстояние до мертвых, тем сложнее некроманту ими управлять. Или Мышь стал осторожнее, или он прекрасно знал, что ждет его в склепе. Кроме того, Агата успела проверить защитное заклинание на кладбище. Оно было на своем положенном месте, что вызывало еще больше вопросов, которые пока оставались без ответа.
Как некромант собирался провести мертвых в город без собственного участия, а если они должны были только спуститься в подземелья, – то откуда он ими управлял и где сейчас находился?
Себастьян чуть наклонил голову и неожиданно извлек на свет помятые и влажные листы. Его магия, безжалостно разорвавшая умертвия на части, не затронула бумагу.
– Это еще что? – Взволнованно спросила Агата, впрочем, решившая остаться на месте.
Ее напарник придирчиво изучил желтоватые листы, аккуратно разлепляя друг от друга.
– Опись каких-то вещей, – с явным недоумением проговорил он. – Еще заказ на алхимические компоненты... Интересный выбор. Похоже, все они предназначались для работы с мертвыми телами. Еще здесь есть результат исследования срезов тканей. А все оставшиеся листки – протоколы вскрытия.
– Протоколы?.. Ты уверен?
– Здесь ровно так и написано, – Себастьян сделал несколько шагов и протянул бумаги Агате.
Некоторая часть записей успела испортиться из-за гнилостных жидкостей, но перед Агатой были заполненные от руки типовые формы. Мелкие печатные буквы сверху выдавали учреждение, к которому относились бумаги.
– Городская больница Рэймона, – сощурившись, прочитала она. – Какого демона это делает здесь?
– Может, у больницы новая служба доставки? – Пожал плечами Себастьян. – Из морга, скажем, прямо в особняк семьи Корц.
Агата повторно просмотрела испорченные документы. Больше походило, что кто-то вытащил их наугад, – на первый взгляд они были связаны только общим контекстом и одной больницей.
– Эндрю говорил, что Мышь велел ему передать какие-то бумаги врачу, когда вампир ездил за донорской кровью, – медленно сказала Агата.
– Значит, моя шутка про доставку может быть не шуткой?
– Вряд ли. Только безумец будет использовать нежить для таких целей, – Девушка вернула Себастьяну бумаги. – Предлагаю не откладывать и прямо сейчас, по горячим следам пойти в больницу.
Она вдруг замешкалась.
– Правда, я понятия не имею, где она. Карта осталась в моем чемодане. А еще нужно решить, что нам делать со всеми этими останками... Мы можем, сами того не желая, привлечь внимание полиции к туннелям под Рэймоном...
Себастьян лениво махнул рукой, и ковер из фрагментов умертвий обернулось пеплом.
– Минус одна проблема на пустом месте. – Улыбнулся он.
Агата глубоко вздохнула, призывая себя к спокойствию.
После того, как они примчались на кладбище, Себастьян вел себя нарочито весело и едва ли не беззаботно, что казалось неестественным после недавней сцены. Девушка видела в этом недобрый знак, но сейчас ее внимания требовали совсем другие вещи.
– И еще. У меня есть одна идея на счет больницы.
После очередной победы Зуккар здесь загоняли на убой сотни пленников — не только ради жертвоприношений, но и ради увеселения жрецов. По слухам даже прошлая Длань Дейшара не гнушалась личным участием, оставляя после своих своих забав бесформенные кровавые ошмётки.
Но вопреки ожиданиям Алэйра амфитеатр оказался практически полностью пуст.
Только на нижнем ряду в сопровождении двух личей изящной статуей застыла Либитина. Длинные цепочки в ее косах тускло мерцали среди черного базальта, как далекие холодные звезды в ночном небе.
На противоположной стороне раздался отвратительный металлический скрип, и на арену ступила стройная женская фигура. Если прежде у адепта теплилась крохотная несбыточная надежда, что Либитина хотела наказать только его, то теперь она окончательно угасла.
Дея, его восхитительная и бесстрашная Дея медленно обвела взглядом амфитеатр. Увидев Алэйра, она едва заметно покачнулась.
Что-то внутри Алэйра тяжело оборвалось, и, забыв, где он находится, адепт быстро пошел вперед.
Они с Деей достигли центра почти одновременно, когда между ними взметнулось темное облако, и на арену мрачным жнецом шагнула Либитина.
Мертвенный холод обдал адептов и заставил замереть.
– Нет смысла перечислять ваши грехи. Вы оба и так знаете, почему оказались здесь, – проговорила Длань Дейшар. В ее голосе не слышалось ни укора, ни ликования скорому воздаянию. Только леденящий смысл, облеченный в равнодушную словесную форму. – Темная владычица строга, но и ей ведомо прощение, если оно заслуженно смертью. Так избавьтесь от своей слабости единственным верным способом, и достойный познает милость богини.
Она сняла с пояса два своих личных меча, – с изогнутыми клинками, напоминающие священный серп Дейшар, – и бросила под ноги адептам.
– С этой арены только один уйдет живым. В противном случае я казню вас обоих, а ваши тела послужат темной владычице в качестве храмовых рабов.
Либитина растворилась в черной дымке, чтобы через мгновение сесть на свое прежнее место в каменном ряду амфитеатра.
Она коротко хлопнула в ладони, и раздался удар незримого гонга.
Алэйр поймал пронзительный нечитаемый взгляд Деи, и время увязло как мошка в смоле. Между ними пролегала пропасть из невысказанного, несделанного и чего-то неосязаемого, чего вообще не должно было существовать в мире, сотканном из темных непреложных законов и безжалостных мрачных истин.
Все слова комком застывали в горле Алэйра. Молчала и Дея, и только ее непривычно тяжело вздымающаяся грудь выдавала мучительные чувства.
Если бы только они не были теми, кем пожелала богиня. Если бы у них был хотя бы единственный шанс на иную жизнь...
Но клинки уже лежали на плитах в ожидании крови. А терпение Либитины не могло быть бесконечным.
Алэйр глубоко вдохнул прохладный воздух. Он был готов.
Время сорвалось с места, вместе с ним к клинку потянулся и адепт. Дея успела схватить оставшийся меч и прыжком увеличить дистанцию, изящно уходя от удара.
После стольких сражений бок о бок и тренировок они знали друг друга как самих себя.
Это мог бы быть красивый бой. Где каждый попеременно оказывался бы в шаге от поражения, и в самый последний момент уходил бы от верной смерти. Где предательская дрожь сводила бы судорогой сердце, пока рука с привычной твердостью отражала бы удары и наносила в ответ. Где что-то внутри медленно бы умирало, чтобы один из них продолжил существование, – в новой совершенной форме, очищенной от всех лишних страстей.
Но Алэйр избрал другой путь.
Внезапно он широко улыбнулся. Легкой, почти беззаботной улыбкой, которую он перенял у Деи, еще когда они были неофитами, отчаянно цепляющимися друг за друга в поисках так не достающего им тепла.
Дея крупно вздрогнула всем телом и, словно зачарованная, застыла на месте. Ее легко считываемое намерение идти до самого конца глухо треснуло и начало сыпаться на острые, ранящие душу осколки. Рука, сжимающее меч, задрожала и медленно опустилась.
А затем Алэйр, не переставая улыбаться, поднес клинок к собственной шее и одним движением вспорол себе горло.
... Небытие должно было быть поистине прекрасно в отсутствии чего бы то ни было.
Но для Алэйра оно почему-то сладко пахло паучьими лилиями. По привычке он попытался сделать вздох, в котором больше не нуждался, когда узкий ритуальный нож безболезненно пронзил грудь адепта и впустил вечный, освобождающий холод.
18.05
Глава 11. Врач больницы Реймона
Агату знобило.
Ее рука прижималась к шее и ощущала тепло нагретого от ее кожи ожерелья там, где она по наитию искала страшную рану.
Темнота спальни до липкой дрожи напоминала тьму, которой закончилось сновиденье. Густой аромат паучьих лилий еще некоторое время оставался обманчиво реален. Некромантка даже решила, что кто-то заполнил комнату опасными цветами, но, к счастью, сладковатый запах отступил.
Чего нельзя было сказать об оцепенении, все еще держащей девушку своей животной хваткой.
Агата была искренне потрясена и опустошена. Кошмарный сон вытянул все соки, словно вместе с адептом она шаг за шагом прошла через тот роковой день. Последний в смертной жизни Алэйра и, должно быть, первый в его бессмертии. Конец видения был слишком смазан, но вполне мог иметь отношение к ритуалу вечной ночи.
Что с адептом случилось дальше? Какая судьба ждала его возлюбленную Дею после случившегося на арене? И имело ли это значение для самого Алэйра после того, как его обратили в высшую нежить?
Агата не успела до конца успокоится, когда тишину нарушил легкий шорох в соседней комнате, которую занял Себастьян.
Дверь между спальнями осталась открытой настежь. Всего несколько шагов – меньше трёх метров – отделяли её кровать от его. Когда Агата ложилась, она прекрасно видела рыжую шевелюру напарника, но теперь обессилено растянулась на постели спиной к дверному проему.
Тихие шаги позади почему-то заставили кожу покрыться россыпью мурашек.
Может, Агата говорила во сне или шумно ворочалась и разбудила Себастьяна? А если нет, то почему же он не спит?
Матрас мягко спружинил под весом напарника, и Агата ощутила щекотку прерывистого дыхания на своей щеке.
Сердце ускорилось, но девушка по-прежнему не находила в себе силы пошевелиться. Агата старалась спокойно дышать и напряженно ждала, что ее напарник собирается сделать дальше. Но тот, склонившись над ней, так и замер, то ли о чем-то размышляя, то ли к чему-то прислушиваясь.
Сумасшедшая идея пришла в голову Агаты, и она украдкой сжала одеяло.
Мог ли он... знать? Знать то, что девушка видела во сне. Или догадываться о том, что она могла бы увидеть.
Почему Агату преследуют все эти видения об Алэйре? Имеет ли к ним отношение Себастьян, чье прошлое тесно связано с культом смерти Зуккар? А может, все дело в проклятом Рэймоне, где к девушке и начались приходить пугающие детальностью сны?
Прикосновение к плечу, и Себастьян движением перевернул Агату на спину. В полумраке ей оставалось лишь гадать, какое выражение было на его лице.
Девушка почувствовала, как ладонь Себастьяна скользнула по ее лбу, медленно стирая испарину. Происходящее казалось слишком странным для реальности и скорее походило на новый сон.
Но больше всего Агату сбивало с толка непривычное молчание напарника.
– Себастьян?.. Ты... ты что-то хотел?
Вместо ответа он, едва касаясь ее кожи кончиками пальцев, прочертил линию от виска до подбородка. Вторая его рука резко утонула в подушке, когда напарник Агаты наклонился ниже, нависая над некроманткой.
– А чего хочешь ты? – Хрипло спросил Себастьян.
Девушка изумленно выдохнула, на миг теряясь из-за иррациональности происходящего.
Вопрос прозвучал вкрадчиво интимно.
И если бы приход напарника не совпал с новым сновиденьем, некромантка поняла бы слова Себастьяна более чем однозначно. Но сейчас девушку преследовало настойчивое чувство, что стоило проявить осторожность и отказаться от любых поспешных выводов.
– А чего, по-твоему, я могу хотеть? – Сглотнув, прошептала Агата.
Себастьян молчал. Даже сквозь темноту некромантка чувствовала его пытливый обжигающий взгляд.
А потом... он рывком отстранился.
– Вернемся к этому позже. – Проговорил Себастьян таким будничным тоном, что Агата на мгновение всерьез решила, что сходит с ума. – А сейчас вставай. У нас появились новые неотложные дела.
– Позже?... Неотложные дела? – Пробормотала девушка.
Агата села и тут же сощурилась от резкого света ночника. У нее шла кругом голова.
Неужели это все, что собирался сказать ей напарник, после того, как себя повел?
– Себастьян... Себастьян, объяснись, немедленно! – Взорвалась она. – Что вообще происходит, демоны тебя раздери?!
– Ловушка на кладбище. – Напарник Агаты на мгновение остановился в дверном проеме. – Она сработала.
Дверь между их спальнями закрылась с громким хлопком.
Некромантка выругалась и откинула одеяло.
21.05
***
Агата ожидала, что Себастьян поведет ее в какую-то заброшенную часть кладбища. С густым бурьяном и покосившимися от времени надгробиями, на которых едва ли разберешь даты и имена.
Но вместо этого девушка стояла напротив хорошо сохранившегося старинного склепа, – одного из четырех, явно принадлежавшим родовитым семьям и стоявшим поодаль от остальных могил.
Аккуратные дорожки усыпал свежий гравий. Пышные розовые кусты с только завязавшимися нежными бутонами были тщательно подстрижены. Вход каждого из склепов смотрел на круглый величественный постамент, где девы скорби из серого камня с кротким смирением держали резные погребальные венки. По изящным фигурам бежали молодые побеги декоративного плюща.
Из-за тихой благостности этого места, картина, которую застали некроманты, казалась почти сюрреалистичной.
Нужные им двери были распахнуты настежь.
Ступени и видимую часть нутра склепа отвратительным ковром усеивали фрагменты тел. Агата вне своего желания выхватывала взглядом то полуразложившуюся грудину, то пальцы с почерневшими ногтями и клочьям кожи. Растерзанная нежить была не упокоена, а потому особенно крупные ее куски едва заметно шевелились.
– Ты что, заложил здесь какую-то бомбу для нежити? – Глухо спросила Агата. Она с трудом сдерживала предательские рвотные позывы, более чем неуместные для мага ее ремесла. – Почему все эти умертвия в таком ужасном состоянии?
– И без моего заклинания они были далеко не красавцы, – Парировал Себастьян. – Их хозяина не заботил их внешний вид и запах. Как неаккуратно... У всего же должен быть предел.
– Кто бы говорил, – поморщилась Агата.
Выбор заклинания, которое ее напарник наложил на склеп, казался ей неоправданно радикальным.
– Да ладно тебе. Ты же должна понимать, что лучше сразу нейтрализовать безмозглых мертвяков, чем позволить им бродить дальше. Да и зачем тревожить местного сторожа понапрасну. Согласись, куда приятнее проснуться утром и увидеть, что твоя работа сделана кем-то другим.
Агата обескураженно покачала головой. Себастьян тем временем деловито прошелся между останками, не слишком заботясь о чистоте сапог сапоги.
– Но мы должны были поймать некроманта, а не превратить его в мясное конфетти! – Не выдержала девушка. – И как же мы теперь его допросим?..
Себастьян хмыкнул, оценив яркое сравнение, вырвавшееся у некромантки. Он присел и с интересом запустил руку под остатки какого-то окровавленного тряпья.
– Насчет благополучия Мыши можешь не волноваться. Во-первых, хоть он не высшая нежить, но будет прочнее простого мертвяка. Его тело не разрушилось бы до такой степени. А во-вторых, его тут нет.
– Что?.. – Агата моргнула. – Как он вообще сумел сбежать, после того, как попал в такую ловушку?
– Наш мертвый некромант никуда бы не сбежал. Без полного комплекта рук и ног сделать это до нашего прихода было бы непросто. Единственное объяснение, почему мы еще не трясем его за грудки, состоит в том, что он, кажется, и не собирался воспользоваться этим выходом из подземелья лично. А просто отправил сюда своих марионеток.
– Одних? Но зачем?.. – Нахмурилась девушка.
Чем дальше расстояние до мертвых, тем сложнее некроманту ими управлять. Или Мышь стал осторожнее, или он прекрасно знал, что ждет его в склепе. Кроме того, Агата успела проверить защитное заклинание на кладбище. Оно было на своем положенном месте, что вызывало еще больше вопросов, которые пока оставались без ответа.
Как некромант собирался провести мертвых в город без собственного участия, а если они должны были только спуститься в подземелья, – то откуда он ими управлял и где сейчас находился?
Себастьян чуть наклонил голову и неожиданно извлек на свет помятые и влажные листы. Его магия, безжалостно разорвавшая умертвия на части, не затронула бумагу.
– Это еще что? – Взволнованно спросила Агата, впрочем, решившая остаться на месте.
Ее напарник придирчиво изучил желтоватые листы, аккуратно разлепляя друг от друга.
– Опись каких-то вещей, – с явным недоумением проговорил он. – Еще заказ на алхимические компоненты... Интересный выбор. Похоже, все они предназначались для работы с мертвыми телами. Еще здесь есть результат исследования срезов тканей. А все оставшиеся листки – протоколы вскрытия.
– Протоколы?.. Ты уверен?
– Здесь ровно так и написано, – Себастьян сделал несколько шагов и протянул бумаги Агате.
Некоторая часть записей успела испортиться из-за гнилостных жидкостей, но перед Агатой были заполненные от руки типовые формы. Мелкие печатные буквы сверху выдавали учреждение, к которому относились бумаги.
– Городская больница Рэймона, – сощурившись, прочитала она. – Какого демона это делает здесь?
– Может, у больницы новая служба доставки? – Пожал плечами Себастьян. – Из морга, скажем, прямо в особняк семьи Корц.
Агата повторно просмотрела испорченные документы. Больше походило, что кто-то вытащил их наугад, – на первый взгляд они были связаны только общим контекстом и одной больницей.
– Эндрю говорил, что Мышь велел ему передать какие-то бумаги врачу, когда вампир ездил за донорской кровью, – медленно сказала Агата.
– Значит, моя шутка про доставку может быть не шуткой?
– Вряд ли. Только безумец будет использовать нежить для таких целей, – Девушка вернула Себастьяну бумаги. – Предлагаю не откладывать и прямо сейчас, по горячим следам пойти в больницу.
Она вдруг замешкалась.
– Правда, я понятия не имею, где она. Карта осталась в моем чемодане. А еще нужно решить, что нам делать со всеми этими останками... Мы можем, сами того не желая, привлечь внимание полиции к туннелям под Рэймоном...
Себастьян лениво махнул рукой, и ковер из фрагментов умертвий обернулось пеплом.
– Минус одна проблема на пустом месте. – Улыбнулся он.
Агата глубоко вздохнула, призывая себя к спокойствию.
После того, как они примчались на кладбище, Себастьян вел себя нарочито весело и едва ли не беззаботно, что казалось неестественным после недавней сцены. Девушка видела в этом недобрый знак, но сейчас ее внимания требовали совсем другие вещи.
– И еще. У меня есть одна идея на счет больницы.
