– Знаешь, поначалу это нравится. Никакой боли. Никакого страха. Посреди битвы сердце не ускоряется – потому что живого сердца больше нет. Льется кровь, горят города, но не чувствуешь ровным счетом ничего. Это… развязывает руки. Дает что-то вроде иллюзии контроля и всемогущества. Может, даже избранности.
Напарник Агаты замолчал, и в тишине слышалось только тихое журчание.
– Но пустота есть пустота, – сказал, наконец, Себастьян. – Рано или поздно понимаешь, что даже та, первая радость была лишь тенью, смутным воспоминанием о том, что испытывал когда-то давно, будучи человеком. Я помнил ощущения, как те же формулы или заклинания. Удовольствие, привязанность, любовь, влечение, – все стало не более чем набором абстрактных понятий.
– Но ты ведь помог Дее получить титул Длани Дейшар, – негромко заметила Агата. – Вы по-прежнему были рядом. Смерть не оборвала вашу связь.
– Ты не понимаешь, – покачал головой Себастьян и усмешкой, полной едкой горечи, взглянул на девушку. – Когда больше нет ничего, особенно отчаянно держишься за воспоминания. Поэтому Либитина и хотела, чтобы мы с Деей бились против друг друга… Внутри культа важен лишь сам культ. Служение богине. Обычно только это оставалось тем, кто посвятил себя Дейшар и принял нежизнь через смерть. Но у меня… у меня была Дея. И она осталась, когда я перестал почитать богиню так, как того от меня ждали. Возможно, именно благодаря Дее я позволил себе разувериться в выученных истинах и смотреть яснее на происходящее вокруг…
Агата вдруг поняла, что неотрывно смотрит на Себастьяна, вцепившись в колени. Тот слабо улыбнулся, легко прочитав ее мысли.
– Понимаю. Не самое лучшее время для подобных откровений, верно? Но это так. Ты видела достаточно, чтобы понимать, насколько эта женщина была важна в первые столетия моей очень долгой жизни. Однако все проходит. Я не мог до конца мира игнорировать, куда заводит Дею всепоглощающая жажда власти и могущества – те желания, поселившиеся в ней еще тогда, когда она была молодой смертной. Она могла стать настоящим бедствием. Сверхсуществом, несущим только смерть.
– Но в итоге ты сам стал бедствием, – проговорила Агата, чуть подаваясь вперед. – Зачем же тебе это было нужно, Себастьян?
29.07
Напарник приподнял подбородок и с вызовом взглянул на некромантку.
– Дай подумать… Есть же как минимум два варианта, верно? Или, сбежав из Зуккар, я решил стать сильнее, чтобы остановить эту женщину, если она таки добьется своего. А затем вошел во вкус и не стал себя сдерживать. Или… – На губах Себастьяна залегла жесткая улыбка. – Покинуть Дею на какое-то время и пожирать незнакомых мне личей-одиночек было всего лишь компромиссом с совестью. Точнее, с моим представлением о совести, которое я вынес из смертной жизни. Потом Дею свергли, ее следы затерялись – кроме того, эта женщина еще и вбила себе в голову, что я хочу ее уничтожить. Наша встреча была отложена на множество веков, и вот, в Рэймоне мы вот-вот должны воссоединиться – практически готовый сюжет для книжного романа. Но какая, в конечном счете, разница, какой вариант я назову? В первом случае ты посчитаешь, что я лгу, и будешь в своем праве. Во втором… Захочешь ли ты поверить?
Напарник опустился ниже в горячую воду, скрываясь в ней по подбородок. Как ни в чем не бывало он с наслаждением закрыл глаза, в то время как Агата цыкнула и сжала пальцы на скользком камне.
Она злилась. Чертовски злилась.
Но не могла не признать – Себастьян со свойственной ему прямолинейностью всего лишь озвучил то, что и так крутилось в ее голове. Как о своих возможных мотивах тысячелетней давности, так и о том, как бы девушка на них отреагировала.
Видит Седьмица, ставки слишком высоки. Вопреки всем вероятностям именно на плечи Агаты легла эта тяжелая ноша, и она не имела роскоши ошибиться и верить Себастьяну. Опять.
Однако… Он столько раз спасал Агату, что она сбилась со счета. И пусть его жизнь буквально зависела от ее, это точно не умаливало, что вместе они пережили немало передряг, которые постепенно изменили отношение Агаты к своему напарнику.
Возможно, в какой-то другой, мирной жизни, она бы могла назвать его… другом?
Агата провела влажной, чуть дрожащей ладонью по лицу.
Ей было бы слишком тяжело признать, что Себастьян – ее Себастьян – собирается примкнуть к Дее и участвовать в зловещих планах, которые явно не ограничивались Мольхар. Невыносимо было даже думать, что он еще тоскует по этой мертвой, черствой женщине.
Следуя примеру напарника, Агата, откинулась назад и глубже погрузилась в источник.
До конца срока, отмеренного Деей, оставалось меньше двух дней. Орден в любой момент мог сделать свой ход. Клауд из надежного союзника обернулся сущим демоном, а отец Измаил оказался вынужден рисковать жизнью, чтобы справиться с ним. Кажется, только одни мертвые боги, которых вечно упоминал Себастьян, ведали, что ждало их всех впереди.
Агата прижала колени к груди, чувствуя, что вот-вот сойдет с ума. Не каждый бы выдержал давления, которое постоянно испытывала некромантка. Одна только эта ночь выдалась чересчур жестоким испытанием.
Но если она так просто сдастся, сможет ли она себя простить?..
И вместо того, чтобы сделать последний в бездну отчаяния, Агата огромный усилием воли откинула мучительные мысли, возвращая себя в здесь и сейчас.
Прежде чем они покинут эту пещеру, чтобы приступить к насущным делам, она устроит себе полноценную передышку – и разуму, и телу. Агата как никогда нуждалась в этом.
В конце концов, горячая вода приятно расслабляла мышцы. Пар витал в воздухе, и, проникая в легкие, согревал изнутри, а сквозь его туманную дымку пробивалось свечение мха.
Время как будто тоже успокоилось и потекло иначе – медленно, тягуче. Вскоре некромантка уже не могла определить, как долго она нежится в воде, и, если бы не оклик Себастьяна, то наверняка бы задремала прямо в источнике.
Вскоре Агата натянула тонкое нижнее платье – уже абсолютно сухое, а затем опустилась на предусмотрительно расстеленный Себастьяном плащ. Тот был теплым, пах нагретой кожей и чем-то слегка терпким, неуловимо мужским.
Вдохнув полной грудью, Агата мгновенно провалилась в крепкий сон.
… А затем проснулась без всякого внешнего толчка.
Себастьян сидел совсем рядом, привалившись спиной к камням. Он дремал, его глаза были закрыты, а дыхание – ровным и глубоким.
Агата присела, подобрав юбку.
В последнее время она ловила себя на том, что ей нравится наблюдать за напарником, когда он надолго погружался в мысли или отдыхал. В такие моменты черты Себастьяна становились мягче, словно колючая броня давала трещину, ненароком обнажая суть.
Это определенно влекло. Ровно настолько, насколько и смущало.
Однако, казалось, Агата ничего не могла с собой поделать. Или же просто потакала своей маленькой слабости в желании хоть что-то оставить для себя.
В любом случае некромантка еще живо помнила тот поцелуй в подземелье, который был призван убрать некротику из ее тела, но почему-то отчаянно казался слишком чувственным. Личным. Совершенно недопустимым и…
Девушка едва слышно сглотнула.
Все и так слишком запутанно. Не далеко ли она заходит, вспоминая об этом?
И мучался ли Себастьян тем же странным чувством, что постоянно давало о себе знать Агате, когда они с напарником оказывались ближе, чем следовало бы? Или, как существо, прожившее столько лет, едва ли он смог бы принимать ее всерьез, даже не будь в его прошлом Деи?
Едкий укол нарушил безотчетное тепло в груди.
Вряд ли Агата когда-нибудь узнает наверняка. Возможно, сегодня последняя ночь, которую они с напарником проводят вместе вдали от кошмара, с которым столкнулись в Рэймоне.
Агата чуть прикусила губу. Она могла лгать себе сколько угодно. Игнорировать очевидное. Но какой в этом был толк, если ее мир и без того давно катится в Бездну?
Ладонь словно сама собой потянулась к лицу Себастьяна, и пальцы легко, почти невесомо коснулись колючей щеки.
Он с промедлением открыл глаза и растерянно моргнул.
– Агата? Что-то случи...
Девушка не дала ему договорить.
Она лихорадочно, словно боясь передумать, прижалась губами к его губам.
Ее поцелуй вышел мягким, не слишком умелым и почти робким. Но в него Агата вложила то, что не могла выразить словами – и под угрозой смертной казни не произнесла бы вслух.
Себастьян окаменел.
Агата отчетливо почувствовала, как напряглось все его тело, как губы остались совершенно неподвижны. На долю секунды девушку пронзил страх и горькое осознание, что она только что совершила ужасную глупость, и едва ли сможет оправдаться.
Некромантка уже было подалась назад, но в этот момент ладонь легла ей на затылок.
Пальцы Себастьяна чуть сильнее сжались в волосах, а другая рука обвила талию, притягивая ближе.
01.08
А затем он ответил на поцелуй.
Его губы, всего мгновение назад холодные, стали столь отчаянно обжигающими в своем напоре, что этот неожиданный контраст выбил из легких девушки остатки воздуха.
– Ты… – ошеломленно пробормотала Агата, чуть отстраняясь.
Себастьян тут же поймал ее ладонь и молча прижал к своей груди – туда, где билось живое сердце. Агата отчетливо чувствовала его бешеный и сбивчивый ритм.
Девушка судорожно выдохнула и перевела изумленный взгляд на напарника. Глубокая темная зелень его глаз отозвалась внутри дрожью до самых кончиков пальцев.
Если Агата хотела какого-то ответа на свое невысказанное признание, то это, должно быть, он и был.
Придя в себя, она притянула Себастьяна и вновь поцеловала – на этот раз смелее и решительней, словно в неосознаваемой надежде хотя бы ненадолго стереть все эти бесконечные, непреодолимые барьеры между ними.
Дыхания переплелись. Жар зажегся на самом кончике языка.
Губы Себастьяна оторвались от рта Агаты лишь затем, чтобы скользнуть к подбородку, а затем к чувствительной точке под ухом. Он покрыл лицо девушки быстрыми поцелуями, в каждом из которых сквозила несвойственная для кого-то, вроде него, нежность.
Когда Себастьян наконец вернулся к губам Агаты, прежняя жадность стала заметно мягче, но не исчезла, а переплавилась в тлеющую ласку. Медленно и тщательно, словно изо всех сил сдерживаясь, он проникал языком в ее рот, и тем самым заставил окончательно забыть, где они находятся и по какой причине.
Агата глухо всхлипнула, ощущая, как по телу быстро растекается острое желание.
Не наведенное. Настоящее. Ее.
Но к огромному разочарованию Агаты, Себастьян вдруг отстранился, осторожно придерживая девушку за плечи.
Его грудь тяжело вздымалась. А самый верный признак, что он совершенно точно хотел того же, что и она – к заметному смущению Агаты – не оставлял напарнику возможности солгать.
Тем не менее, Себастьян удержал некромантку, когда она хотела снова обнять его.
– Утром ты можешь пожалеть, что мы зашли так далеко… – хрипло прошептал он. – А я не хочу, чтобы ты… пожалела.
Себастьян медленно провел пальцами по щеке Агаты и убрал за ухо смоляную прядь.
Его рыжие волосы были взлохмачены; кожа блестела от легкой испарины, причина которой определенно заключалась не только в горячих источниках поблизости, а сквозь прилипшую рубашку угадывался рельеф мышц.
Когда Агата решалась на свой отчаянный шаг, они никак не могла предположить, что они оба с напарником так быстро вспыхнут. Но сейчас ее желание являлось единственным, в чем она была уверена наверняка.
– Не смей решать за меня, – тихо сказала девушка. – И даже если это станет ошибкой, то я хочу ее совершить.
Ее ладони обхватили лицо Себастьяна. Тот шумно выдохнул, неотрывно смотря на некромантку.
– Позволь, – Агата подалась вперед. – Ее совершить…
Себастьян больше не удерживал плечи некромантки – руки упали и осторожно тронули тонкую полупрозрачную ткань нижнего платья.
Кожаный плащ чуть скрипнул, когда Себастьян увлек Агату вниз.
Напарник Агаты замолчал, и в тишине слышалось только тихое журчание.
– Но пустота есть пустота, – сказал, наконец, Себастьян. – Рано или поздно понимаешь, что даже та, первая радость была лишь тенью, смутным воспоминанием о том, что испытывал когда-то давно, будучи человеком. Я помнил ощущения, как те же формулы или заклинания. Удовольствие, привязанность, любовь, влечение, – все стало не более чем набором абстрактных понятий.
– Но ты ведь помог Дее получить титул Длани Дейшар, – негромко заметила Агата. – Вы по-прежнему были рядом. Смерть не оборвала вашу связь.
– Ты не понимаешь, – покачал головой Себастьян и усмешкой, полной едкой горечи, взглянул на девушку. – Когда больше нет ничего, особенно отчаянно держишься за воспоминания. Поэтому Либитина и хотела, чтобы мы с Деей бились против друг друга… Внутри культа важен лишь сам культ. Служение богине. Обычно только это оставалось тем, кто посвятил себя Дейшар и принял нежизнь через смерть. Но у меня… у меня была Дея. И она осталась, когда я перестал почитать богиню так, как того от меня ждали. Возможно, именно благодаря Дее я позволил себе разувериться в выученных истинах и смотреть яснее на происходящее вокруг…
Агата вдруг поняла, что неотрывно смотрит на Себастьяна, вцепившись в колени. Тот слабо улыбнулся, легко прочитав ее мысли.
– Понимаю. Не самое лучшее время для подобных откровений, верно? Но это так. Ты видела достаточно, чтобы понимать, насколько эта женщина была важна в первые столетия моей очень долгой жизни. Однако все проходит. Я не мог до конца мира игнорировать, куда заводит Дею всепоглощающая жажда власти и могущества – те желания, поселившиеся в ней еще тогда, когда она была молодой смертной. Она могла стать настоящим бедствием. Сверхсуществом, несущим только смерть.
– Но в итоге ты сам стал бедствием, – проговорила Агата, чуть подаваясь вперед. – Зачем же тебе это было нужно, Себастьян?
29.07
Напарник приподнял подбородок и с вызовом взглянул на некромантку.
– Дай подумать… Есть же как минимум два варианта, верно? Или, сбежав из Зуккар, я решил стать сильнее, чтобы остановить эту женщину, если она таки добьется своего. А затем вошел во вкус и не стал себя сдерживать. Или… – На губах Себастьяна залегла жесткая улыбка. – Покинуть Дею на какое-то время и пожирать незнакомых мне личей-одиночек было всего лишь компромиссом с совестью. Точнее, с моим представлением о совести, которое я вынес из смертной жизни. Потом Дею свергли, ее следы затерялись – кроме того, эта женщина еще и вбила себе в голову, что я хочу ее уничтожить. Наша встреча была отложена на множество веков, и вот, в Рэймоне мы вот-вот должны воссоединиться – практически готовый сюжет для книжного романа. Но какая, в конечном счете, разница, какой вариант я назову? В первом случае ты посчитаешь, что я лгу, и будешь в своем праве. Во втором… Захочешь ли ты поверить?
Напарник опустился ниже в горячую воду, скрываясь в ней по подбородок. Как ни в чем не бывало он с наслаждением закрыл глаза, в то время как Агата цыкнула и сжала пальцы на скользком камне.
Она злилась. Чертовски злилась.
Но не могла не признать – Себастьян со свойственной ему прямолинейностью всего лишь озвучил то, что и так крутилось в ее голове. Как о своих возможных мотивах тысячелетней давности, так и о том, как бы девушка на них отреагировала.
Видит Седьмица, ставки слишком высоки. Вопреки всем вероятностям именно на плечи Агаты легла эта тяжелая ноша, и она не имела роскоши ошибиться и верить Себастьяну. Опять.
Однако… Он столько раз спасал Агату, что она сбилась со счета. И пусть его жизнь буквально зависела от ее, это точно не умаливало, что вместе они пережили немало передряг, которые постепенно изменили отношение Агаты к своему напарнику.
Возможно, в какой-то другой, мирной жизни, она бы могла назвать его… другом?
Агата провела влажной, чуть дрожащей ладонью по лицу.
Ей было бы слишком тяжело признать, что Себастьян – ее Себастьян – собирается примкнуть к Дее и участвовать в зловещих планах, которые явно не ограничивались Мольхар. Невыносимо было даже думать, что он еще тоскует по этой мертвой, черствой женщине.
Следуя примеру напарника, Агата, откинулась назад и глубже погрузилась в источник.
До конца срока, отмеренного Деей, оставалось меньше двух дней. Орден в любой момент мог сделать свой ход. Клауд из надежного союзника обернулся сущим демоном, а отец Измаил оказался вынужден рисковать жизнью, чтобы справиться с ним. Кажется, только одни мертвые боги, которых вечно упоминал Себастьян, ведали, что ждало их всех впереди.
Агата прижала колени к груди, чувствуя, что вот-вот сойдет с ума. Не каждый бы выдержал давления, которое постоянно испытывала некромантка. Одна только эта ночь выдалась чересчур жестоким испытанием.
Но если она так просто сдастся, сможет ли она себя простить?..
И вместо того, чтобы сделать последний в бездну отчаяния, Агата огромный усилием воли откинула мучительные мысли, возвращая себя в здесь и сейчас.
Прежде чем они покинут эту пещеру, чтобы приступить к насущным делам, она устроит себе полноценную передышку – и разуму, и телу. Агата как никогда нуждалась в этом.
В конце концов, горячая вода приятно расслабляла мышцы. Пар витал в воздухе, и, проникая в легкие, согревал изнутри, а сквозь его туманную дымку пробивалось свечение мха.
Время как будто тоже успокоилось и потекло иначе – медленно, тягуче. Вскоре некромантка уже не могла определить, как долго она нежится в воде, и, если бы не оклик Себастьяна, то наверняка бы задремала прямо в источнике.
Вскоре Агата натянула тонкое нижнее платье – уже абсолютно сухое, а затем опустилась на предусмотрительно расстеленный Себастьяном плащ. Тот был теплым, пах нагретой кожей и чем-то слегка терпким, неуловимо мужским.
Вдохнув полной грудью, Агата мгновенно провалилась в крепкий сон.
… А затем проснулась без всякого внешнего толчка.
Себастьян сидел совсем рядом, привалившись спиной к камням. Он дремал, его глаза были закрыты, а дыхание – ровным и глубоким.
Агата присела, подобрав юбку.
В последнее время она ловила себя на том, что ей нравится наблюдать за напарником, когда он надолго погружался в мысли или отдыхал. В такие моменты черты Себастьяна становились мягче, словно колючая броня давала трещину, ненароком обнажая суть.
Это определенно влекло. Ровно настолько, насколько и смущало.
Однако, казалось, Агата ничего не могла с собой поделать. Или же просто потакала своей маленькой слабости в желании хоть что-то оставить для себя.
В любом случае некромантка еще живо помнила тот поцелуй в подземелье, который был призван убрать некротику из ее тела, но почему-то отчаянно казался слишком чувственным. Личным. Совершенно недопустимым и…
Девушка едва слышно сглотнула.
Все и так слишком запутанно. Не далеко ли она заходит, вспоминая об этом?
И мучался ли Себастьян тем же странным чувством, что постоянно давало о себе знать Агате, когда они с напарником оказывались ближе, чем следовало бы? Или, как существо, прожившее столько лет, едва ли он смог бы принимать ее всерьез, даже не будь в его прошлом Деи?
Едкий укол нарушил безотчетное тепло в груди.
Вряд ли Агата когда-нибудь узнает наверняка. Возможно, сегодня последняя ночь, которую они с напарником проводят вместе вдали от кошмара, с которым столкнулись в Рэймоне.
Агата чуть прикусила губу. Она могла лгать себе сколько угодно. Игнорировать очевидное. Но какой в этом был толк, если ее мир и без того давно катится в Бездну?
Ладонь словно сама собой потянулась к лицу Себастьяна, и пальцы легко, почти невесомо коснулись колючей щеки.
Он с промедлением открыл глаза и растерянно моргнул.
– Агата? Что-то случи...
Девушка не дала ему договорить.
Она лихорадочно, словно боясь передумать, прижалась губами к его губам.
Ее поцелуй вышел мягким, не слишком умелым и почти робким. Но в него Агата вложила то, что не могла выразить словами – и под угрозой смертной казни не произнесла бы вслух.
Себастьян окаменел.
Агата отчетливо почувствовала, как напряглось все его тело, как губы остались совершенно неподвижны. На долю секунды девушку пронзил страх и горькое осознание, что она только что совершила ужасную глупость, и едва ли сможет оправдаться.
Некромантка уже было подалась назад, но в этот момент ладонь легла ей на затылок.
Пальцы Себастьяна чуть сильнее сжались в волосах, а другая рука обвила талию, притягивая ближе.
01.08
А затем он ответил на поцелуй.
Его губы, всего мгновение назад холодные, стали столь отчаянно обжигающими в своем напоре, что этот неожиданный контраст выбил из легких девушки остатки воздуха.
– Ты… – ошеломленно пробормотала Агата, чуть отстраняясь.
Себастьян тут же поймал ее ладонь и молча прижал к своей груди – туда, где билось живое сердце. Агата отчетливо чувствовала его бешеный и сбивчивый ритм.
Девушка судорожно выдохнула и перевела изумленный взгляд на напарника. Глубокая темная зелень его глаз отозвалась внутри дрожью до самых кончиков пальцев.
Если Агата хотела какого-то ответа на свое невысказанное признание, то это, должно быть, он и был.
Придя в себя, она притянула Себастьяна и вновь поцеловала – на этот раз смелее и решительней, словно в неосознаваемой надежде хотя бы ненадолго стереть все эти бесконечные, непреодолимые барьеры между ними.
Дыхания переплелись. Жар зажегся на самом кончике языка.
Губы Себастьяна оторвались от рта Агаты лишь затем, чтобы скользнуть к подбородку, а затем к чувствительной точке под ухом. Он покрыл лицо девушки быстрыми поцелуями, в каждом из которых сквозила несвойственная для кого-то, вроде него, нежность.
Когда Себастьян наконец вернулся к губам Агаты, прежняя жадность стала заметно мягче, но не исчезла, а переплавилась в тлеющую ласку. Медленно и тщательно, словно изо всех сил сдерживаясь, он проникал языком в ее рот, и тем самым заставил окончательно забыть, где они находятся и по какой причине.
Агата глухо всхлипнула, ощущая, как по телу быстро растекается острое желание.
Не наведенное. Настоящее. Ее.
Но к огромному разочарованию Агаты, Себастьян вдруг отстранился, осторожно придерживая девушку за плечи.
Его грудь тяжело вздымалась. А самый верный признак, что он совершенно точно хотел того же, что и она – к заметному смущению Агаты – не оставлял напарнику возможности солгать.
Тем не менее, Себастьян удержал некромантку, когда она хотела снова обнять его.
– Утром ты можешь пожалеть, что мы зашли так далеко… – хрипло прошептал он. – А я не хочу, чтобы ты… пожалела.
Себастьян медленно провел пальцами по щеке Агаты и убрал за ухо смоляную прядь.
Его рыжие волосы были взлохмачены; кожа блестела от легкой испарины, причина которой определенно заключалась не только в горячих источниках поблизости, а сквозь прилипшую рубашку угадывался рельеф мышц.
Когда Агата решалась на свой отчаянный шаг, они никак не могла предположить, что они оба с напарником так быстро вспыхнут. Но сейчас ее желание являлось единственным, в чем она была уверена наверняка.
– Не смей решать за меня, – тихо сказала девушка. – И даже если это станет ошибкой, то я хочу ее совершить.
Ее ладони обхватили лицо Себастьяна. Тот шумно выдохнул, неотрывно смотря на некромантку.
– Позволь, – Агата подалась вперед. – Ее совершить…
Себастьян больше не удерживал плечи некромантки – руки упали и осторожно тронули тонкую полупрозрачную ткань нижнего платья.
Кожаный плащ чуть скрипнул, когда Себастьян увлек Агату вниз.
