– Когда-нибудь мы все станем осенними листьями. Одетыми в королевский пурпур и золото, и полетим по воздуху, покорные лишь Богу и ветру, и тогда, возможно, нам станет что-то понятно. А сейчас отдохни.
Он уткнулся лицом в ее шею и худые ключицы и устало закрыл глаза. Да, отдохнуть бы было неплохо. Артур дышал ее теплом, отсчитывая мгновения, а потом отстранился.
– Сколько тебе нужно времени, чтобы собраться в дорогу?
Нимуэ-Королева обернулась к нему.
– Ты не хочешь жить в замке? Хочешь достроить хижину Лодегранса?
– Я хочу убраться отсюда, а заодно забрать тебя, раз уже это так нужно. Но никакого теплого лета обещать не могу – за пределами Авалона теперь снова зима.
Он вспомнил свой обновленный орнамент, на котором оказались яблоки вместо цветов.
– Я не люблю тебя, Нимуэ, но хочу, чтобы ты всегда была подле меня. Называй это, как хочешь. Хочу вернуться с тобой в Камелот, хочу, чтобы не было ни дня, чтобы мы не перемолвились словом. Хочу знать, что кто-то понимает меня лишь по взглядам даже лучше меня самого. Если для этого придется назвать тебя своею женой – пусть будет так. Возможно, когда-нибудь в твоих пыльных свитках и книгах ты найдешь слова мудрецов для этого чувства.
Артур наклонился к ней, такой худой и прозрачной, чарующей и непонятной, сотканной из всех туманов, застилающих ее Авалон. Он взял ее сухие и грубоватые руки в свои, а затем поднес их к губам.
– Пойдем со мной, – просто сказал Артур. – Может статься, судьбу я всё-таки обманул. Пойдем со мной так. Мне не нужна золотая, медовая Гвенивар. Мне нужна моя Нимуэ.
«Моя Нимуэ». Слова Мерлина так внезапно сорвались с его губ. Звонко и тяжело, как первые капли дождя.
«Если встретишь где на пути мою Нимуэ – прошу, не приводи ее в Камелот». Это было давно, наверное, в прошлой жизни.
Он обнял ее, и они долго сидели на тех холодных ступенях.
Глава IX
В его заброшенном замке теперь было чисто, и крыша в восточном крыле уже не текла – это было видно по новехонькой кровле. С пола давно был убран кроваво-бурый песок, камни, карты, прочерченные углем кривые полоски стёрты и позабыты – война одиннадцати королей и растерянной Логрии завершилась. Артур слышал обрывки разговоров, когда помогал Нимуэ за городскими воротами слезть с коня. Когда кто-то из старых слуг замолкал и отшатывался, узнавая в нем старого короля. Король Лот ушел. Моргауза ушла. Обратно за длинную стену и дальше – на свои холодные бесплодные острова. Оркней заключил с Логрией мир, и остальные десять владык тоже ушли вслед за ними. Его с Нимуэ пропускали вперед, и разглядывали, точно воскресшего мертвеца. Какую-то байку сочинил для них Мерлин? Сказал напрямик, что их король отрекся от трона? Но их не останавливали и пропускали вперед.
Мерлин сидел на троне не как владыка, а как человек, которому до смерти надоело общаться с глупцами. В том же поношенном сером плаще, разве что начисто выстиранном. Золотой обруч Артура лежал нетронутый и запылившийся, где король оставил его четыре луны назад.
Он подошёл ближе к трону. Мерлин ещё не видел ни его, ни Нимуэ, широкая спина незнакомого гостя загораживала их от него. Он, Артур, бросил и Мерлина, и людей, и союзников так скоро, ничего не сказав – его здесь могут встретить по-разному.
– Мерлин? – позвал он просто, когда тучный гость похлопал чародея по худому плечу и двинулся дальше. – Мерлин, я вернулся назад.
– А, это ты.
Чародей ничем не выказал удивления. Радости, впрочем, подавно. Он никогда не поймет волшебника, достаточно просто знать, что брат на его стороне.
– Очень вовремя. Слышите вы, идиоты? Приставайте теперь вот к нему. Прикажи, кстати, обтесать свою табуретку, не при дамах говорить, какие места я себе занозил. Мои поздравления, что обзавелся такой. Я чародей Логрии, госпожа, единственный, у кого здесь есть хоть капля мозгов.
Он обернулся к незаметно стоящей подле Артура Нимуэ-Королеве, а теперь, после Авалона, уже просто – к Нимуэ. Если при виде вернувшегося короля на лице чародея не дрогнул ни мускул, то при виде нее глаза его широко распахнулись, лицо исказило какое-то странное чувство – но лишь на мгновение. И все исчезло. Мерлин легко и небрежно поклонился ей, отводя взгляд и пряча глаза. Он, несомненно, узнал ее, Артур это видел. Да, она Нимуэ. Но Нимуэ, которую выбрал король – это не мало запутало нити на ткацком станке их пропащей судьбы. Пускай теперь на пару с костлявой разбираются сами.
– Госпожа, – негромко проронил Мерлин и сразу повернулся к Артуру.
Если когда-то им доведется об этом беседовать, если вся гордость, и скрытность Мерлина выльются однажды в слова – он не знает, о чем тот расскажет Артуру. О страхе, об обиде, об облегчении. Не каждый день у тебя отнимают гибель, с мыслями о которой ты уже породнился.
– Я вижу, ты хочешь спросить о Моргаузе, – деловито спросил его Мерлин.
– Да, я слышал, что ты заключил мир с Оркнеем.
Чародей отмахнулся.
– А! Забавы детишек. Ты оставил меня наместником. Тошнотворная, конечно, работка, но я привык работать на славу. Хвали не только меня, эй! – бесцеремонно, как и всегда, окликнул он толстяка. – Король, подойди-ка сюда! Посмотрите, Ваше Величество, теперь, к счастью, ваш союзник он, а не я. И не вздумайте больше хлопать меня по плечу. Артур, это король Арморики, Бан. Этим миром ты обязан ему.
Рослый и тучный мужчина добродушно и радостно раскрыл медвежьи объятия Артуру.
– Рад видеть законного короля Логрии и сына Утера Пендрагона, – сказал король. – Но не будем забывать об ещё одном герое сегодня, – его глаза зажглись гордостью. – О моем сыне. Ура! Мой дорогой союзник, вы увидите его очень скоро. Он замечательный мальчик. Лучший воин Арморики.
– Он поехал всего с тремя сотнями людей до стены, – объяснил Мерлин. – За ней приструнил вновь восстающих пиктов, а их землю отдал Лоту, как откуп за Логрию. Пусть все северяне грызутся между собой и не лезут к нам вовсе. Всегда можно обойтись малой кровью, если немного подумать.
Артур с радостью ответил на приветствие короля, представил ему Нимуэ. Война двенадцати королей окончилась за четыре месяца, а впереди пир и весна, и за это время было не так много тризн. Это ли не достойный повод для радости.
– Я знал, что Арморика – наш верный друг, – с жаром ответил Артур. Сегодня он не будет ни мгновения думать о сыне Мордреде, о королеве Моргаузе. И никогда – о Лодегрансе. Одни сейчас за старой стеной, укрыты туманами севера, другой никогда не вернется. – Но где же ваш сын? Я хочу увидеть его. Он спас многих из нас, я уже хочу назвать его другом.
– С радостью, с радостью, – ответил король. – Эй, сын мой, подойди-ка сюда! Он не слышит… Эй, Ланселот!
