«Да что ты, ублюдок, понимаешь в вехах истории, – подумал Амброзий. – Вся твоя жалкая жизнь только про выпивку и грабежи.»
– Я не считаю, что Утер здесь нужен. Может, ещё позовём пиктов? Корсаров из Ибернии? Рабов из шахт с восточного берега? Насколько велика, по-твоему, эта веха в истории? Помнится, кто-то из людей Флавия Клавдия все ещё прячется в Галлии – позовём и их, объединим легион.
Лодегранс довольно оскалил зубы.
– Ты говоришь это как советник Вортигерна… Полу-бритт, или как обиженный братик?
Провокация была дешёвая, Лодегранс очень топорно хотел вызвать его на открытую ссору, но Амброзий знал, что тут надо действовать осторожно. Любой его ответ должен оскорблять непосредственно Лодегранса, а не всех «грязных саксов». Теперь с этим надо было считаться.
– Лодегранс?
– Да?
Хорса лениво выковыривал из зубов остатки обеда. Потом плюнул на пол:
– Либо тявкай погромче, либо заткнись. Тебя спросили, зачем здесь нужен повелитель Стены.
– Утер захочет узнать, не уменьшится ли его доля от шахты после союза бриттов с вами, бретвальды. Я знаю его. Он человек недоверчивый и у него много солдат.
– Значит поднимешь свою ленивую задницу и сам побежишь ему рассказать.
Лицо наемника перекосило, но тот пока промолчал. Этим и прекрасны союзы, подумал Амброзий, сразу видно, как по швам трещат все отношения. Хенгист и Хорса не испытывали к своему слуге теплых чувств, не испытывал и Лодегранс уважения к своим далёким вождям. Центурион вновь вспомнил слова Вортигерна о свободе и вседозволенности, царившей на острове – опасной и очень часто смертельной – бери, что хочешь, если достанет смелости, говорил ему солдат-император. Видимо, Лодегранс прислушался к этим словам.
– С Утером мы решили, – подытожил Амброзий и обернулся на Вортигерна. – Он остаётся на севере.
Достаточно было лишь незаметного, нетерпеливого кивка – пора было перейти к более насущным вопросам, но император мрачно смотрел в точку перед собой.
– Вортигерн?
Они с ним научились до странного ладить за последние дни. Не важно, что оба думали друг о друге: Вортигерн не неволил его ничем кроме приказа оставаться в Повисе, Амброзий же в свою очередь не поминал ему предательство и не пытался подрывать его власть. Он мог позвать старый легион за собою, если бы захотел. Не всю его часть, но изрядную, Вортигерн знал об этом, но теперь делал вид, что верит ему. По крайней мере утро за утром центурион просыпался живым, а его левая рука оставалась при нем.
– Мы пригласим Утера со стены Адриана в Повис, – мрачно проговорил император.
– Вот как?
На деле он хотел сказать много чего, но с губ сорвалось только это. Амброзий повернулся к нему. Он хотел сказать: «Ты в своем уме, Вортигерн? Звать сюда моего брата-предателя? Моего брата конченого ублюдка? Моего брата – хотя сейчас тебе служу я? Моего брата – который всего лишь обычный безмозглый наемник, ничем не лучше твоего Лодегранса? Он предаст и бросит тебя так же, как и меня.»
– Да, это будет разумно.
– Это будет безумно. Но хозяин здесь ты, – он оказался прав, держась на отдалении и не доверяя ему. – Утер ни во что не ставит тебя. За касситерит он продал меня – тебя продаст за что-нибудь посущественней. Я слышал, в Иберии нашли новые залежи серебра.
– Всю Иберию мы захватим за пару недель, если это потребуется, – перебил Лодегранс.
Центурион с нескрываемым презрением смотрел на него.
– Ты путаешь слова «Иберия» и «Иберния1», сакс. Это две разные земли.
Лодегранс оскалил желтые зубы.
– А что, у римлян на другое слово мозгов не хватило?
Но его ругань стала ленивой. На всем его лице отчетливо читалось удовлетворение и злорадство, император сказал свое слово. Амброзий понимал, что переубедить Вортигерна у него вряд ли получится, но где-то внутри центуриона еще теплилась надежда.
– Не думал, что тебе нужен Утер после союза с бретвальдами. Не ты ли мне говорил, что он глуп и от него мало толку?
– Он оказался полезным за эти годы. И прислал тебя мне. Друг Полу-бритт… Но ты прав в одном – Утер со стены Адриана не повелитель, как думает, а просто наемник. А наемника опасно оставлять без хозяина. Он в два счета найдет себе нового, а мне это нужно?
– Как же резко ты поменял о нем мнение.
– Я вздохну спокойно, когда он умрет, Полу-бритт, но сам не стану прикладывать к этому руку – если считаешь это благоволением, что ж, изволь. Для сравнения, твоя гибель не принесла бы мне буйной радости, так что закончим. Твой брат приедет в Повис. А будет надо, ты сделаешь вид, что до смерти рад его видеть.
– Вортигерн…
– Полу-бритт, ты споришь со своим командиром?
Взгляд императора был красноречивее слов. На этом их спор должен был завершиться, они увидели разлад саксов друг с другом. Тем же ни к чему видеть спор повелителя бриттов и его правой руки – какая глупая шутка. Центурион молча кивнул и поджал губы. Девять лет назад он лишился руки и за меньшее, когда Вортигерн решил, что тот имеет виды на царство.
– Как скажете, мой император.
– Я считаю, мы все обсудили, – Вортигерн обвел взглядом присутствующих. – Пускай Лодегранс отправляется к Утеру, они уже долго знают друг друга. Передай ему нашу просьбу, друг сакс. Я и бретвальды будем рады встретить его, – он наклонился к нему через стол. – Если же Утер узнает, что я считаю его просто наемником и неразумной скотиной, что ж, мой друг – тогда я тебя просто повешу, – Вортигерн ласково улыбнулся, а затем вопросительно посмотрел на бретвальд.
Хенгист пожал плечами.
– Он теперь служит тебе. За провинности отвечает перед тобой.
Все трое пришли к выводу, что это разумно, но взгляд Лодегранса был злобным и мрачным. Полученная победа казалась саксу явно казалась неполной, но Амброзия это мало заботило. Он потерпел поражение, его заклятый враг и по совместительству брат вскоре прибудет в Повис.
– Я думаю, мы закончили, – возвестил Вортигерн и поднялся со своего места. – Хенгист, Хорса, отрадно видеть, как наш союз крепчает день ото дня. Ваш человек, может статься, и прав. Вскоре под этими сводами соберутся все четыре властелина туманного острова. Четыре человека, у которых в руках действительно есть власть и могущество, не чета этим мелким князькам с восточного берега… Этот союз запомнится людям надолго.
«Как помнят мор чумы и проказы», – подумал Амброзий.
– Если мой господин больше ничего не желает.
Он встал и направился к выходу. Его язвила злость и обида, отчего его, центуриона римского легиона, беспокоила судьба какого-то жалкого варварского королевства – если Утер приедет в Повис, что ж, теперь это будет проблема их императора, раба и солдата, заигравшегося в политику.
– Ты так спешишь, Полу-бритт.
Оказалось, Вортигерн вышел из зала следом за ним.
– Мне нечего тебе больше сказать. Ты совершаешь ошибку.
В сумраке темного коридора центурион разглядел его кривую ухмылку.
– Я прошу тебя… Ты злишься на меня не за то, что я не прислушался к твоим мудрым советам. Ты говоришь со мной не как обделенный советник, а как… – он пожал плечами. – Я не знаю, как кто, Полу-бритт. Я сказал бы, как преданный друг, но ты ясно дал мне понять, что товарищем меня не считаешь – тогда что с того, что твой император позвал в гости твоего врага, а не своего? В чем же обида?
Вортигерн говорил вкрадчиво, но с насмешкой. Амброзий не ответил ни на одно его слово. Много чести.
– Уясни-ка вот что, друг мой Амброзий, – в голосе императора послышалась сталь. – Я протянул тебе руку дружбы, как только ты прибыл в Повис, и не отзывал ее пока что назад. Пока что. Ты не видел от меня обид за последние дни – так что это меня сейчас оскорбляет твое недоверие. Определись уже, кто ты. И если ты мне не друг – не жди тогда особого отношения. Если лелеешь свои обиды спустя девять лет, что ж, я тоже могу каждый день вспоминать, как ты хотел отнять мое царство, мою шахту и мой легион.
– Разница между нами лишь в том, – Амброзий понизил голос. – что ты уже предал меня. А я тебя – только в твоей голове.
– И в своей, – ответил Вортигерн. – Имей честь не отрицать это хотя бы сейчас. Ты даже не думал о том, чтобы признать меня первым.
Амброзий запнулся. Он прежде не думал, что в паутине оправдания Вортигерна может скрываться хоть толика правды. Хотел ли он быть вторым? Точно нет. Он собирался быть равным. Но это не значило бы, что он отнял его королевство.
– Я не буду отвечать на этот вопрос человеку, который лишил меня правой руки и сделал калекой.
– Как хочешь, – император пожал плечами. – Но я во второй раз предлагаю оставить наши разногласия, распри и ссоры. Забыто, Полу-бритт. Я не враг тебе. В отличии от твоего младшего брата. Знаешь, он даже вряд ли знает, что ты остался в живых, он-то посылал тебя на верную смерть, – тот с издёвкой похлопал его по плечу. Центурион напрягся и здоровой рукой потянулся к мечу. – Но не плачь, маленький мальчик Амброзий. Дядя Вортигерн не даст нашего малютку в обиду… А ударишь меня сейчас, я позову сюда стражу. Это будет мой ответ на твое недоверие.
Вортигерн раздражённо толкнул центуриона плечом, а после скрылся за поворотом. Гнев все ещё душил Амброзия.
– Неудачное утро, да, римлянин?
От стены в полумраке отделилась тень. Перед Амброзием мелькнула желтоватая кривая ухмылка, и Лодегранс, сделав ещё один шаг, вышел на свет.
– А я все, знаешь, не могу взять в толк, – сакс состроил недоуменную мину. – Вроде как Рим – это гордость, храбрость и честь, жесткость к врагам и обидчикам, но о тебя вытирают ноги, как о шелудивую псину… Полу-бритт, – он улыбнулся. – И кто вытирает? Бывший раб, который немного зазнался.
– Я помню, как он избил тебя, а ты лежал в пыли и скулил, – заметил Амброзий.
Сакс оскалился.
– Он заплатит за это. Со временем.
– Что ж, значит урок не пошел тебе впрок.
Он некстати вспомнил ту давнюю драку и отменно выверенный удар, направленный солдату-выскочке в челюсть. Ещё тогда, девять лет назад возле шахты. Что ж, это был прекрасный способ выпустить злость.
Удар пришелся по кости возле уха, но Амброзий задел его лишь слегка, сакс оказался проворнее Вортигерна. Лодегранс схватил его за рубашку, сжал в кулак и с остервенением дернул вниз.
– Ну что, римлянин, – услышал он злобный голос над своей головой. Шея отчаянно ныла, центурион пригибался все ниже и ниже, думая, что сакс свернёт ему шею. – Думал, я забыл наше с тобой маленькое путешествие от Стены до Повиса? Знаешь, как мне оно нравилось, ты думаешь, ты вновь разоделся здесь, почистил перышки – один раб дал другому обноски… Хенгист – размякший дурак, но даже он ничего не предпримет, ты слышишь? – ничего, если я сперва убью тебя, а затем Вортигерна… Здесь нет законов, наивный ублюдок.
Лодегранс держал его мертвой хваткой. Амброзий чувствовал чуть выше бока острое лезвие приставленного кинжала. Как-то некстати он вспомнил, что Лодегранс задумал его убить – неужели это случится так скоро? Амброзию казалось это неправильным, пока он ловил ртом воздух, стараясь не упасть с края арки. Сейчас не время ещё умирать, сперва он должен расквитаться с братом и Вортигерном, тот давно заслужил хорошую трепку.
– Скажи «прощай», Амброзий Аврелиан, – насмешливый голос у уха стал совсем громким. – Пора тебе переставать коптить небо.
– А тебе?
Амброзий не видел того, кто это сказал, собственные волосы застилали ему глаза. Голос был явно мальчишеский, такой вряд ли справится с бешеным саксом.
«Значит, все-таки смерть, – с каким-то безразличием подумал Амброзий. – Только вот не кстати этого парня прирежут вместе со мной. Зря он увидел нас здесь.»
Лодегранс на мгновение отпрянул и оглянулся. Если нагрянули неожиданные свидетели, надо знать их лицо.
– Ты!.. – прорычал сакс, а затем выругался. Краем глаза Амброзий разглядел того, кто точно не смог бы помочь – Мерлина-Мирддина, или как там его еще называли, наглый слуга, тощий юноша и просто глупый мальчишка – что он может против такого, как Лодегранс. Мальчишку убьют следом за ним, а он, Амброзий Аврелиан, так и не выяснит, его ли он сын или же это глупое наваждение, просто сон, а сам он умер годы назад еще там, у шахты. За спиной юноши он увидел краешек бледного личика и длинные черные кудри. Дочка Вортигерна тенью ходила за этим рабом. В восемь лет негоже видеть такую кровавую смерть.
– Проваливай, – рявкнул он Мерлину, и через мгновение сакс еще сильней сжал его шею сгибом руки.
– А он дело говорит, мальчишка, – вкрадчиво проговорил Лодегранс. Он опустил на мгновение свой кинжал. – Убирайся, раб, пока можешь. Это вовсе не твое дело. И не твоя забота.
Худое лицо Мерлина неприятно искривилось в улыбке, сухая бледная кожа натянулась, кое-где проглядывали плоские кости. Его давно уже следовало лучше кормить.
– А может я хочу, чтобы это стало моей заботой, слышишь, ты, сакс? – как-то пугающе прошелестел его голос. Амброзий вспомнил, как мальчишка рассказывал, что Лодегранс боится его. Пустое бахвальство, это было понятно, но его противник действительно на время замедлил и в нерешительности встал возле арки. Он мог выкинуть из нее центуриона на жесткую землю и камни уже десять раз.
– Повторяю, раб, лучше уйди! – рявкнул вновь Лодегранс, и Амброзий заметил, как задрожала его ладонь, сжимавшая рукоять. – Мне недосуг потом объясняться с Хенгистом, почему я искромсал тебя на кусочки.
– А ведь это тебя раскромсают и бросят тлеть на земле, Лодегранс, мы же знаем, – Мерлин заговорил доверительным шепотом и сделал шаг ближе. Видимо, когда мальчишка хотел, он мог выглядеть, как мертвец или же как жрецы из восточных болот. – На каменных плитах, на забытой земле, где не будет иных людей никогда. А потом твою могилу накроет вода – ты же любишь лежать в ледяном крошеве, сакс? Ты ведь знаешь, что плохая затея – злить такого, как я.
Внезапно Лодегранс с силой отбросил Амброзия в сторону. Затылок пронзила тупая боль, должно быть, он ударился о каменный выступ. Сквозь пелену черных точек в глазах он увидел, как сакс схватил крепкой хваткой мальчишку. На его лице ярость мешалась со страхом, а руки дрожали, как у завзятого пьяницы, и все же лезвие его кинжала уже пропороло ветхую ткань.
– Я разделаюсь с тобой, мальчишка… – Лодегранс шипел на него, Амброзий видел, как ходят ходуном его руки, как блестят бешеные на выкате глаза, как течет слюна с края рта. Он правда боялся этого юношу, но боялся, как дикий зверь, и как дикий же зверь разорвет его через мгновение. Голова центуриона ещё ходила ходуном после удара о камень, он пытался подняться, но рука и ноги не держали его. Мерлин оказался… кем-то. Друидом, жрецом, ясновидящим, кем-то из тех, кто вечно нагоняет страх на вояк и громил. Таких, как сакс Лодегранс.
– Отпусти его! – крикнул Амброзий, но Лодегранс не слышал его. Сакс убьет его, это верно. Мирддин сделал хорошую ставку на страх, но перегнул палку и не принял в расчет гордости варвара. Сдаться перед пленником, рабом и малолетней девчонкой? Кинжал выскальзывал из вспотевших рук Лодегранса, Амброзий знал, что ещё мгновение – и он ничего не сможет поделать. «Я потеряю сына? – зачем-то подумал Амброзий. – Я ведь даже не нашел его, чтобы терять.
