Мэтт наклонился и захватил член Шайна ртом — ощущения были непривычными, настолько острыми, что тот запустил пятерню в короткий ёжик волос и попытался отстранить его. На секунду показалось, что Мэтт послушался и поднял голову, но на деле он обильно смочил пальцы слюной и вернулся к оральным ласкам, одновременно аккуратно протолкнув один палец в анус Шайна.
Растягивал Мэтт не спеша, сам наслаждаясь процессом и не давая Шайну кончить — сладкая пытка заставляла сдавленно постанывать, ёрзать на постели, невольно поджимать пальцы на ногах и стискивать руками простынь. Сколько пальцев ласкало его изнутри, он разобрать уже не мог.
Когда Мэтт счёл подготовку достаточной, то подложил Шайну под поясницу подушку, открыл упаковку презерватива и раскатал тонкий латекс по члену, щедро выдавил на него смазку.
— Скажи мне, если будет больно. — Мэтт внимательно вглядывался в лицо Шайна, будто хотел убедиться, что всё нормально.
Потом прижал одно его бедро к животу и начал осторожно входить, помогая себе рукой. Шайну не было больно — просто непривычно от распирающего изнутри чувства. Член, мокрый от слюны и оставшийся без внимания, начал опадать. Хотелось приласкать себя, но под внимательным взглядом Мэтта было неловко. Потому Шайн просто лежал, привыкая к новым ощущениям — Мэтт стал слегка покачивать бёдрами, проникая глубже, потом начал потихоньку увеличивать амплитуду.
— Точно всё в порядке? — поинтересовался он.
Шайн кивнул в ответ: не знал, нравится ли ему, не понимал, что происходит с его телом, но боли не было. Когда темп ускорился, он почувствовал отголоски наслаждения, расходящиеся волнами от ануса, не выдержал, положил руку на свой пах, сжимая мошонку. В этот момент Мэтт остановился, вышел и снял презерватив с члена.
— Для первого раза хватит, — сказал он и продолжил минет, одновременно надрачивая собственный член.
Попытка предупредить Мэтта о том, что скоро кончит, успехом не увенчалась — тот проглотил его семя, а затем ритмично водя кулаком по своему члену, забрызгал живот Шайна спермой. Поцеловал, глубоко проникая языком, потом дотянулся до упаковки салфеток на соседней кровати, вытер Шайна и улёгся рядом, накрыв их обоих одеялом.
Шайн вновь прижался к его груди и заснул, испытывая лёгкое разочарование от процесса, но могло быть гораздо хуже — по сути, он занимался сексом с представителем другой расы.
Утром Мэтт вновь был чрезмерно заботлив и внимательно наблюдал за Шайном — тот заверил его, что всё в порядке, а потом неожиданно даже для себя прижался к нему. Хотелось именно тепла и прикосновений, которых он не получал все эти долгие годы, теперь запах Мэтта не смущал — вся его кожа была щедро напитана ароматом Шайна.
Мэтт обнимал в ответ, но намёков на секс не делал, хотя анус Шайна чувствовал себя отлично — вионцы рожали детей через задний проход, потому средний по человеческим меркам член не мог причинить ему вреда. Под конец Шайн даже почувствовал, как выделяется естественная смазка, хотя думал, что она бывает только при сексе с зачинающим от воздействия его феромонов.
Необходимо было сказать переживающему Мэтту что-то ободряющее, но слова не шли, а потом с мыслей его сбило сообщение с буровой — новая проба свидетельствовала о близости месторождения!
Теперь уже Мэтт мыслями был там, с бригадой, рассуждал, оставаться ли ему работать на Кнаере в дальнейшем, только уже в другом качестве. Шайну вдруг стало грустно от мыслей, что дежурство на метеостанции скоро закончится, а ему придётся вернуться на Кадаби, но он подавил свои чувства — изначально ни на что не надеялся.
Секса следующей ночью не было, но спали на одной кровати — несмотря на тесноту, обоим было комфортно.
— Слушай, — начал за завтраком Мэтт, — мне опять приснился Снежный зверь. Только в этот раз он не бежал за мной, а просто стоял в горах и смотрел на меня. Тебе правда он не снится?
— Мне он приснился дважды, — ответил Шайн, — а потом перестал. С тех пор вообще ничего не снится, просто закрываю глаза, засыпая, а потом открываю. Ни-че-го.
— У тебя иммунитет к Снежному зверю, — Мэтт усмехнулся, наполняя его кружку свежесваренным кофе. — И кстати, никто в этот раз не пытается вывести из строя зонды, как было в прошлое дежурство.
— Видимо, зверь чувствует своих, — позволил себе пошутить Шайн — всё равно Мэтт не поймёт, о чём речь.
— Скажешь тоже, я бы тебя скорее ангелом назвал.
Весь день они вели себя как обычно, лишь перед тем, как отойти ко сну, Мэтт позволил себе обнять Шайна сзади.
— Ты как? — спросил он, водя носом по шее.
— Спрашиваешь, не против ли я повторить? — ответил вопросом на вопрос Шайн, повернув к нему голову.
— Это значит «да»? — улыбнулся Мэтт, получив утвердительный поцелуй.
Теперь Шайн не смущался, тоже целовал в ответ, лизал и прикусывал, ему вдруг стали интересны чужое тело и его реакции на прикосновения. Подготовка заняла меньше времени — в последний момент Шайн вывернулся из-под Мэтта и, откинув подушку к изголовью, встал на четвереньки. Решил, что без зрительного контакта будет проще расслабиться. Так и вышло — он ласкал себя, одновременно подмахивая, и ощущал, как собственная смазка делает процесс приятнее. Мэтт, почувствовав обратную связь, ускорился и в какой-то момент, уподобившись Шайну, слегка прикусил его за плечо — это вызвало эффект разорвавшейся бомбы. Инстинкты взяли своё окончательно — Шайн скулил, прогибался, насаживаясь, задавая темп. Он подстёгивал Мэтта, чувствуя, что хочет быстрее и резче, но и того, что было, оказалось достаточно — испачкал постель, издав протяжный стон на высокой ноте. Мэтт, зафиксировав его бёдра и сорвавшись на бешеный темп, тоже дошёл до пика, заполняя презерватив внутри Шайна своим семенем. Потом быстро вышел, снял использованную резинку, завязал узлом и бросил на пол. Протянул салфетку Шайну, который завис от самого себя, а потом помог перебраться на вторую кровать — с изгвазданной простынью можно разобраться утром.
— Тебе понравилось? — осторожно спросил Мэтт, поглаживая по волосам лежавшего на его груди Шайна. Ответом был кивок.
Мэтт глубоко вздохнул и мгновенно провалился в сон, а вот Шайн лежал и думал, что, возможно, зря избегал людей и секса с ними — ему вдруг стало грустно, что с Мэттом вскоре придётся расстаться, теперь уже решил для себя, что хотел бы с ним встречаться. С этими мыслями он тоже заснул.
Снег. Горы. Шайн сделал шаг и почувствовал покалывание холода на подушечках передней лапы. Да, в этом сне он принял звериное обличье — чёрная шерсть переливалась на солнце. Дышать было легче, чем человеку, Шайн поднял голову, попытавшись найти Снежного зверя, но её поблизости не было.
Вдруг он ощутил сотрясающую землю вибрацию, затем послышался глухой рокот, как при лавине, но ничего не происходило. Шайн не понимал, что на Кнаере может издавать подобные звуки, ему стало страшно. Внезапная тяжесть чьей-то руки на холке заставила вздрогнуть и резко проснуться.
Голова Шайна по-прежнему лежала на груди Мэтта, он закинул на него заднюю лапу, а с кровати, почти касаясь пола, свисал хвост. Рука Мэтта лежала на его боку, а от осознания, что Шайн обратился во сне, чего с половозрелыми вионцами быть не должно, стало жутко. Чтобы вернуть себе человеческий облик, потребовалось полминуты, всё это время он боялся, что Мэтт проснётся и увидит, но ему повезло. Сердце бешено колотилось в груди — нет, рано Шайн расслабился, причём настолько, что чуть не выдал себя и не напугал до смерти человека. Видимо, сближение с Мэттом было ошибкой, слабостью, которая не должна повториться.
За завтраком Мэтт весело болтал обо всём, а потом, взяв паузу, поинтересовался:
— Шайн, тебе сегодня опять ничего не снилось?
— Ничего, — соврал тот.
— А мне вот впервые приснилась пантера в горах. Не Снежный зверь, а большая чёрная кошка с голубыми глазами. Представляешь? — Шайн чуть не подавился.
— Ничего себе! — картинно удивился он.
— Ага. Сны на Кнаере всё интереснее и интереснее, — задумался Мэтт, а потом осторожно спросил: — Ты как после вчерашнего?
— Мне кажется, мы немного перестарались, — поморщился Шайн, хотя чувствовал себя отлично.
— Прости, не знаю, что на меня нашло, — Мэтт вдруг стал таким расстроенным, а Шайну стало стыдно за свою ложь, пусть она и была во благо.
Впрочем, уже через два часа появилась ещё одна причина для беспокойства — старший смены с буровой не вышел на связь. Не получилось связаться с лагерем и через час — Мэтт до конца дня безуспешно пытался вызвать их, а потом отправил об этом послание в Центр.
— Наверное, зверь опять напакостил, — предположил он.
— Наверное, — пожал плечами Шайн, хотя точно знал, что обитательница гор Кнаере к этому не причастна, чувствовал.
— Через четыре дня фронт отступит, — с решительностью сказал Мэтт. — Сразу отправимся в лагерь.
========== Глава 4 ==========
В оставшееся до конца Снежного фронта время полноценного секса не было — доводили друг друга до оргазма руками, Мэтт иногда делал минет, не требуя того же в ответ.
Шайн тёрся о него каждую свободную минуту, инстинктивно помечал запахом, делал своим. Теперь уже понимал, что за возбуждение отвечает мозг — причём совсем не те участки, что реагируют на феромоны зачинающих. От нехитрых ласк в анусе становилось влажно, выделялась естественная смазка. И это тоже было причиной отказа от секса — как он будет объяснять Мэтту этот факт?
Тело признавало Мэтта каждой клеточкой, а разумом Шайн понимал, что им не суждено быть вместе. Вскоре после возвращения в лагерь он отправится на Кадаби, а Мэтт останется работать здесь. Такова суровая действительность, и Шайн не мог заранее сказать, получится ли у него снова настолько сильно довериться. И нужно ли — признаться, кто он на самом деле, вряд ли когда-нибудь сможет. А значит, любые отношения всё равно обречены. Зачем? Шайн привык скрываться, это стало неотъемлемой частью его натуры.
— Знаешь, я подумал тут, — сказал Мэтт за завтраком, — к чёрту Кнаере с его рудой. Я же отправился сюда потому, что хотел сбежать от себя. А теперь у меня есть ты, Шайн. Можно найти место получше, будем работать вместе, как окончишь университет. Тебе же год всего остался, да?
— Отличная идея.
Шайн заставил себя улыбнуться — от осознания, что он является для Мэтта не мимолётным увлечением, стало ещё горше. Отказаться от человека, который расценивал всё лишь как служебный роман для взаимного удовольствия, было бы проще. Но Шайн не мог поступить иначе — страшно было подумать, как отреагирует Мэтт, если узнает, что у него был секс с ксеносом. Отвращение? Страх? Или просто обида из-за обмана?
— Завтра с утра выдвигаемся к лагерю, — сообщил Мэтт, усаживая Шайна к себе на колени.
Ему тоже нравился постоянный контакт — а Шайн млел от удовлетворения внезапно пробудившегося телесного голода, который безмолвствовал девять долгих лет. Червоточинка ревности уже разъедала его изнутри, не хотел думать об этом, но сознание рисовало картины, как Мэтт прикасается к другим — тем, кто будет после Шайна. Люди не вионцы с метками и предначертанными парами, не склонны к моногамии.
Спали тоже всегда вместе, на одной кровати, прижавшись друг к другу. Конечно, Шайн опасался неконтролируемого обращения, но без сильных эмоций, которые он получил во время секса, такое вряд ли бы случилось.
Солнце слепило, отражаясь от белоснежной поверхности. Шайн в этом сне был в человеческом обличье. Сделал несколько шагов по насту, оглядываясь в поисках Снежного зверя, но не нашёл её. Для лучшего обзора местности Шайн решил подняться выше, путь был неблизкий, ноги то и дело проваливались в снег, а под несколькими слоями одежды начала выступать испарина. Но Шайн шёл в выбранном направлении, словно знал, что там сможет получить ответы на свои вопросы.
Наконец он добрался до площадки, где открывался вид на горный хребет, от которого на миг перестал дышать, хотя, вопреки законам сна, последние десятки метров преодолевал с частой для таких высот одышкой.
Периферийное зрение засекло движение справа — Шайн повернулся и увидел на отвесном уступе Снежного зверя. Она припала всем телом к заснеженной земле, застыла, будто перед прыжком. Тоже заметила Шайна и глухо рыкнула, вновь вернувшись к своей цели, Шайн проследил направление её взгляда, но сфокусироваться не успел, проснулся.
— Шайн, — Мэтт несильно тряхнул его за плечо. — Тебе что-то страшное снилось? — Шайн кивнул не сразу — приходил в себя. — Снежный зверь?
— Да, — едва слышно ответил он.
— Спи, всё хорошо, — пропустив волосы через пальцы, Мэтт обнял его, притягивая к себе.
Поутру, позавтракав и быстро собрав необходимое, они сели на квадроцикл и отправились к лагерю. Снежный фронт отступил, но вьюга, привычная для Кнаере, никуда не ушла — ехали медленно, сверяясь с дорогой по комму. Снежного зверя вновь не было рядом, хотя Шайну казалось, что он чувствует её боль. Или то была боль самого Шайна, ведь это его последнее совместное путешествие с Мэттом?
Когда до конца маршрута оставалось чуть больше километра, в бесконечной серости Шайн, бесцельно смотревший по сторонам, заметил тёмное пятно и дал знак Мэтту подъехать ближе. Практически превратившееся в небольшой снежный холм замёрзшее тело Тодда со следами ранений шокировало обоих. Шайн машинально сжал кулаки, чтобы не испортить перчатки. Чутьё подсказывало, что в лагере их поджидает опасность.
— Он шёл в направлении метеостанции, — присев возле трупа, сказал Мэтт. — Надо оставить сигнальную метку, чтобы потом найти его. Мы не можем взять тело с собой сейчас.
— Кто-то напал на лагерь? — предположил Шайн.
— Не знаю, — Мэтт встал. — Судя по обгоревшей одежде, в него стреляли из среднеформата. У нас такая пушка была только на вертолёте.
— Пираты?
— Скорее всего. Подъезжать к лагерю на квадроцикле не будем, оставим поблизости. Надо разведать обстановку, — сказал он, усаживаясь за руль. — У нас один бластер на двоих. Скотина Зак, посчитал тебя недостойным оружия.
— Я всё равно не умею стрелять. — Шайн занял своё место за ним.
То, что на лагерь напали, стало ясно сразу — за считаные минуты небо расчистилось от тяжёлых облаков, и освещённая полуденным солнцем дорога до него прекрасно просматривалась. Часть домиков была разрушена, купол буровой пробит, техника хаотично разбросана.
— Что за?.. — выдохнул Мэтт и достал свой бластер. — Надо выяснить, что случилось с бригадой.
К сожалению, в лагере не обнаружилось ни единой живой души — все, кроме Тодда, будто испарились. А может, их тела находились совсем рядом, только за несколько дней их занесло снегом. Шайн почувствовал посторонние запахи, но говорить об этом Мэтту не стал.
Был и один положительный момент — пираты после налёта тоже покинули лагерь, потому Мэтт с Шайном, всё ещё пребывая в шоке, начали обследовать его территорию метр за метром. После того как они увидели разорванное пополам от попадания снаряда в столовую тело Эбби, сомнений об участи остальных членов бригады не осталось. Шайн по-звериному ощущал смерть, но его разумная часть до этого момента ещё сохраняла надежду.
— Бомбили жилые помещения, чтобы наверняка, — прокомментировал Мэтт, не опуская пушку.
