Проводив взглядом отъезжающих гостей, Юрий Семёнович вернулся к себе в кабинет, оформил пару неотложных документов и направился домой. День для юриста получился великолепным, удачным по всем жизненным фронтам, сразу и не вспомнить, когда в последний раз было также здорово, возможно годы тому назад. Однако, однако, на огромном синем небе душевного комфорта и довольствия небрежно поселились два маленьких облака непонятного происхождения. Первые попытки их идентификации благополучно провалились и Юрий Семёнович благодушно махнул рукой, сильно хорошо – тоже плохо. Впрочем, через три часа, в момент подхода Ююка к тренажёрному залу, загадка первого облачка лопнула, как мыльный пузырь. Он давно привык, что встречающиеся ему на жизненном пути люди довольно внятно реагируют на его видимую физическую мощь: побаиваются, завидуют, обзывают про себя тупой горой мышц, восхищаются, а если и остаются равнодушными, то это какое-то особое, подчёркнутое равнодушие. А сегодня Пал Палыч и Мэл, целых, два человека, не обратили никакого внимания на предмет его очевидной гордости и общались, и вели себя с Юрием Семёновичем просто, ничем не отличая его от иных собеседников. Занимался на этой тренировке юрист особенно усердно, железо так и мелькало. Восхищённые взгляды молодёжи приятно грели самолюбие, однако гораздо ценнее было сдержанное одобрение за самоваром после душа двух приятелей, старожилов секции – один молча пожал руку, а второй показал большой палец правой руки, направленный вверх. В третий раз подошедшему тренеру с предложением выступить на городских соревнованиях по гиревому спорту не среди своего возраста, а в общей группе Юрий Семёнович не сумел отказать и обещал подумать. Второе облачко растаяло перед сном, когда Ююк, лежавший в постели, уже вплывал полным ходом в сонное царство. Он забыл документально оформить факт подписания договора между территориалами и телеканалом именно в комплексе, именно в конкретном месте. Если Мэла и Мэл станут знаменитыми, то много желающих придёт глянуть на исторический столик, а ведь лишних клиентов не бывает. Ситуация была вполне поправима и юрист спокойно уснул.
- Куда нас завёл ты в топи болот?
- Не ныть, не скулить, продвигаться вперёд!
Тема первой передачи с участием территориалов оказалась скучноватой: «Как обуздать инфляцию?». Мэл и Мэла, одетые в синие джинсы и светлые дорогие свитера, просидели всё время среди зрителей, слушали вполуха, разглядывали работу операторов, ведущего, режиссёра и негромко переговаривались между собой. Только в начале съёмки их слегка потревожил ведущий объявлением о присутствии в зале заморских студентов и пришлось пять секунд стоя демонстрировать себя камерам, да в середине процесса, когда стало жарко, они сняли свитера, других отвлечений не было. Разворачивающееся перед глазами действо озадачивало базарным пустословием, напоминало дребезжание пустого ведра на ветру и просто убивало своей безысходной тупостью. Истинные причины инфляции: дикая коррупция, массовое воровство, торговая вакханалия пустыми бумажками с подписями чиновников, узаконенная спекуляция и умильное заглядывание в хвост Евросоюзу упоминались в лучшем случае вскользь. Речи же руководителя отдела Госкомстата о нахождении годового уровня инфляции в стране в пределах десяти процентов с убедительными доказательствами выглядели горячечным бредом наяву и очень повеселили зал во второй половине ток-шоу. Окончание передачи украсилось ценными выводами, потрясшими основы мироздания; во-первых, инфляция всё-таки в стране есть и, во-вторых, надо находить правильные подходы к поиску предпосылок, с помощью которых можно наметить возможные пути решения проблемы и при этом никого не обидеть.
- Что и говорить, задача не из лёгких! – сокрушённо покачал головой Мэл. – Лет на триста-четыреста.
- Да ты пессимист, зайка, – не согласилась Мэла. – За двести пятьдесят управятся.
Участники съёмки постепенно расходились, кто в ресторан на банкет, а кто на выход, только представитель Госкомстата застрял мёртвым якорем, будучи прижат к стене тремя старушками со зрительного сектора. Одна бабуся возбухала на несправедливость пенсии и требовала немедленного объяснения от посланника правящего класса, другая пристала с ножом к горлу – вынь и положи ей адрес того безынфляционного магазина, о котором несчастный в полемической перепалке упоминал, а последняя всё беспокоилась о правильном пароле, без которого в оный магазин не пустят. Дезориентированный буйным натиском госкомстатовец еле-еле отбился, задиктовав координаты думского буфета и придумав кодовую фразу «Любовь Слиска и Владимир Жириновский с нами». Старый добрый славянский шкаф вряд ли бы прокатил. Наконец, ухмыляющийся Гутник, подхватил восходящую звезду отечественной статистики под руку и вывел с линии огня. По дороге к столам ведомый неуверенно спросил у ведущего, а не стоит ли ему предложить некоторую денежную сумму нуждающимся старушкам, так сказать, от чистого сердца. «Хапуги – они и в Африке хапуги», - неопределённо заметил Гутник и добавил – «нет, не стоит». Оказалось, что старушки работают в телешоу зрителями постоянно, их не смогли выгнать после передачи «Родные напевы», и имеют за это хорошую денежную добавку к пенсии. На банкете Мэла и Мэл познакомились со съёмочной группой, с творческим коллективом, всё проходило весело и непринуждённо, шампанского было много. Соседи по столу попались воистину замечательные – справа Ураева, с лева Вторкин, скучно не было до самого конца. Компьютерщик влил в себя три фужера и принялся рассказывать студентке о закрытых территориях. Картина, основанная на сведениях Интернета, в обобщённых интерпретациях Вторкина выглядела столь трагично, что весь второй, он же последний, час застолья Мэла умирала со смеху, откровенно махнула на всё остальное рукой и только азартно тормошила собеседника, когда тот брал передышку. В свою очередь Мэл, через пять минут общения с Ленчиком почувствовал, что его тестируют по особенностям характера, улыбнулся, а потом легко сошёл с крючка простейшим методом – задавая те же самые вопросы с небольшими изменениями назад. Ураева, красиво взмахнув несколько раз длинными ресницами, плавно изменила тему и вскоре бокрановец заметил, как небрежно прокатываются его умственные способности, но уже в гораздо более замаскированном варианте. В ответ он порезвился схемой, выявляющей наличие внутренних проблем собеседницы. Ленчик, не моргнув глазом, нагромоздила километровую горку личных трудностей и прелестным образом перевела беседу в русло «размётанный ветром стожок сена». Вот здесь уже Мэл вытащить логику второго плана не сумел, как ни старался, поэтому ограничился пассивной защитой «вибростенд», когда каждый третий ответ разрывал в куски смысловую нагрузку двух предыдущих. Собеседница не могла быть знакома с этим приёмом и, что бы там она не выявляла, в результате всё равно появлялась картина Репина «После коврового бомбометания». Когда обоим надоело маяться дурью, завязалась интересная дискуссия. Лену давно мучил вопрос, насколько можно применять свои профессиональные знания при воспитании родного сына и она была рада обсудить проблему с Мэлом, как с коллегой своего уровня. Территориал категорически отказался принять её позицию полного отказа от психологических трюков и манипуляций в отношении ребёнка из-за боязни повредить развитию его личности и становлению характера. Он сравнил маленького человечка с губкой, активно впитывающей в себя окружающий мир, и находил настоятельно необходимым управлять этим процессом в нужную сторону. А на замечание Ураевой, куда могут привести его добрые намерения, предложил порассуждать, где находится уже сейчас человек, вообще не имеющий таковых. До окончания банкета собеседники с большим интересом разбирали тему в различных аспектах. Пал Палыч решил лично сделать монтаж первого шоу с участием территориалов. Основной задачей он поставил выделить бокрановцев на экране особым, запоминающимся эпизодом. Монтажники сильно сомневались, что такое возможно сотворить в отношении простых зрителей, на которых и камера-то редко поворачивается. Но шеф, руководствуясь словами из бессмертной песни «кто ищет – тот всегда найдёт», действительно нашёл-таки необходимые кадры и художественно их обработал. При просмотре передачи в ближайшую субботу, прямо в середине программы, сидящие перед телевизором, увидели следующее: пройдясь диагональю по зрителям, изображение вдруг застыло на территориалах и через пару секунд, совершенно неожиданно, начало плавно, замедленно укрупняться. Одновременно с такой же скоростью уменьшался звуковой фон инфляционных перебранок, а вместо него появилась «космическая» музыка группы «Спейс». В самом конце наезда бокрановцы блестяще «подыграли» эпизоду, Мэл наклонился и стал что-то очень интересное говорить Мэле, близко к её уху и очевидно негромко. Выражение лиц было бесподобным, затем собеседники, посмотрев друг на друга, одновременно улыбнулись и снова повернулись к сцене. Благодаря мастерству оператора выход оказался полностью идентичен входу, плавный отъезд с нарастанием слышимости монолога госкомстатовца, пауза, и замечательная, завершающая диагональ.
Пал Палыч очень гордился своей творческой удачей, ведь именно после этих кадров территориалам поступило несколько предложений сняться в рекламе, правда, безуспешных. Тема второй передачи оказалась ещё скучнее предыдущей – «поиск национальной общероссийской идеи». Необходимой изюминкой должны были стать ответы территориалов на несколько вопросов о России в самом начале шоу, затем они уходили к зрителям, а на центральных местах появлялись, сменяя друг друга, апологеты той или иной общероссийской концепции. Эсэмэс-голосование телезрителей определяло наилучшую идею. По команде режиссёра ведущая Юля пригласила территориалов на сцену, усадила на два синих стула рядом с главным чёрным, кожаным диваном и объявила. - Сегодня снова мы встречаемся со студентами из Кубы, с закрытых территорий, Мэлом и Мэлой. Давайте поаплодируем исполнению их заветной мечты – учиться и побывать в России!
От неожиданности территориалов начал душить дикий смех, с которым они, судорожно сцепив зубы, повели отчаянную борьбу. Единственным шансом спастись от десятиминутного гомерического хохота являлось выполнение двух условий: ни в коем случае не смотреть друг на друга и сильным волевым усилием отогнать мгновенно всплывший в памяти этюдик, как в действительности проходил отбор среди кандидатов. Благодаря аплодисментам зала, которые впервые не показались бокрановцам дурацкими, возникла небольшая временная отсрочка и задача сдержаться была успешно решена. Впрочем, перенапряжённые мышцы живота побаливали ещё два дня. Режиссёр процесс не остановил и немного удивлённая Юля перешла к вопросам.
- Какое впечатление произвела на вас наша страна?
- Никакого.
-… Почему?
- Впечатления возникают от чего-то неожиданного, а я что ожидал увидеть, то и увидел.
- Вы так тщательно готовились к поездке и теперь знаете нас досконально?
- Да нет, конечно. Но занятия с экспертом по России были и беседы с побывавшими у вас тоже.
- Любопытно. А какая детская игрушка на ваш взгляд может являться сегодня символом нашей страны?
- Времени было мало и такой взгляд у меня ещё не сложился.
- А по мнению вашего многоуважаемого эксперта?
- Свинья с долларом.
- Ого! Это из каких же соображений, если не тайна?
- Не тайна. Он говорит, что эта игрушка имеет минимум четыре устойчивые смысловые ассоциации и все они идеально вписываются в сегодняшнюю реальность России.
- Очень миленький взгляд со стороны. Все ваши земляки, побывавшие у нас, с ним согласны?
- Нет, не все.
- Оцените совсем коротко нынешнее состояние российского общества.
- Децивилизованность.
- Это как так?
- Старая советская цивилизация утрачена, а новой пока не видно.
- Ну, что ж, ваша позиция может послужить хорошей отправной точкой сегодняшней темы. И последнее, чего вы сейчас больше всего опасаетесь, немного пожив у нас в стране? Я не имею в виду катастрофы и трагедии, а где-то ближе к бытовому, возможно комическому. Признайтесь, есть уже что-нибудь такое?
- Признаюсь, есть. Но пусть это останется нашим маленьким секретом.
Ведущая поблагодарила за интересные ответы, не стала настаивать на раскрытии маленького секрета и под аплодисменты зала Мэл и Мэла заняли свои зрительские места.
Затем на сцене появилась оценочная комиссия в составе пяти человек из общественной палаты, спасибо добрым людям, что смогли выкроить время, и прогон начался. На выступление каждого представителя общенациональной идеи отводилось десять минут и ещё пять минут тратилось на ответы членам комиссии и зрителям, которые, не стесняясь, лупили по самым слабым местам. После получения оценки по тринадцати бальной шкале наступал черёд следующего кандидата-сказочника. Всего выставлялось семь различных вариантов розового счастливого будущего всех россиян, и первым пошёл в атаку полный лысоватый дядечка в очках под изрядно потёртыми, побитыми молью лозунгами традиционности. В неприятной, крикливой манере он торопливо верещал, видимо опасаясь, что ему вот-вот закроют рот и не дадут высказаться, о больших крепких семьях, о возрождении казачества, ратовал за развитие морали и нравственности методами распространения православного религиозного учения на школы и детсады, травил байки о честности сибирских купцов до революции, сетовал на неуважение к старшему поколению, а под конец выступления с явным удовольствием потоптался по коммунистам, абортам и сотовым телефонам. Из всех его ответов на заданные залом и комиссией вопросы ярко выделился только один, на тему о высокой морали. Дядечка почему-то обнаружил таковую в казачьих станицах лет сто двадцать, сто тридцать назад, а в доказательство привёл удивительный пример. Если девушка попадала в интересное положение, не будучи замужем, то это считалось большим позором, и в момент рождения малыша толпа собравшихся вокруг хаты станичников буйно выражала своё неодобрение выкриками, хохотом, различными громкими ударами и тарахтением железными и деревянными изделиями друг о друга. Родителей же проштрафившейся девицы раздевали догола, обмазывали чем-то противным и липким, после чего, обваляв в пухе и перьях, с позором возили по улицам. К удивлению территориалов зал не поленился проаплодировать и этому шедевру. Вторую концепцию «Путин. Единая Россия, Наши.» проталкивал бойкий молодёжный функционер. Не смущаясь очевидной параллелью «Ленин. Партия. Комсомол», он говорил интересно, довольно убедительно и местами ему хотелось верить. Удачно процитировав слова из набирающей популярность песнюшки «Я знаю точно, невозможное возможно», молодёжный лидер легко вознёсся к вершинам счастья, процветания и могущества России. Но, к сожалению, как и предыдущий оратор, умудрился смазать концовку монолога, безудержно восхваляя президента и предлагая всей страной уговорить дорогого Владимира Владимировича остаться на третий, четвёртый, пятый и так далее сроки правления. Чуть ли не впервые, после приезда на учёбу, оценки бокрановцев на происходящее существенно разошлись. Мэлу было неприятно,
- Куда нас завёл ты в топи болот?
- Не ныть, не скулить, продвигаться вперёд!
Тема первой передачи с участием территориалов оказалась скучноватой: «Как обуздать инфляцию?». Мэл и Мэла, одетые в синие джинсы и светлые дорогие свитера, просидели всё время среди зрителей, слушали вполуха, разглядывали работу операторов, ведущего, режиссёра и негромко переговаривались между собой. Только в начале съёмки их слегка потревожил ведущий объявлением о присутствии в зале заморских студентов и пришлось пять секунд стоя демонстрировать себя камерам, да в середине процесса, когда стало жарко, они сняли свитера, других отвлечений не было. Разворачивающееся перед глазами действо озадачивало базарным пустословием, напоминало дребезжание пустого ведра на ветру и просто убивало своей безысходной тупостью. Истинные причины инфляции: дикая коррупция, массовое воровство, торговая вакханалия пустыми бумажками с подписями чиновников, узаконенная спекуляция и умильное заглядывание в хвост Евросоюзу упоминались в лучшем случае вскользь. Речи же руководителя отдела Госкомстата о нахождении годового уровня инфляции в стране в пределах десяти процентов с убедительными доказательствами выглядели горячечным бредом наяву и очень повеселили зал во второй половине ток-шоу. Окончание передачи украсилось ценными выводами, потрясшими основы мироздания; во-первых, инфляция всё-таки в стране есть и, во-вторых, надо находить правильные подходы к поиску предпосылок, с помощью которых можно наметить возможные пути решения проблемы и при этом никого не обидеть.
- Что и говорить, задача не из лёгких! – сокрушённо покачал головой Мэл. – Лет на триста-четыреста.
- Да ты пессимист, зайка, – не согласилась Мэла. – За двести пятьдесят управятся.
Участники съёмки постепенно расходились, кто в ресторан на банкет, а кто на выход, только представитель Госкомстата застрял мёртвым якорем, будучи прижат к стене тремя старушками со зрительного сектора. Одна бабуся возбухала на несправедливость пенсии и требовала немедленного объяснения от посланника правящего класса, другая пристала с ножом к горлу – вынь и положи ей адрес того безынфляционного магазина, о котором несчастный в полемической перепалке упоминал, а последняя всё беспокоилась о правильном пароле, без которого в оный магазин не пустят. Дезориентированный буйным натиском госкомстатовец еле-еле отбился, задиктовав координаты думского буфета и придумав кодовую фразу «Любовь Слиска и Владимир Жириновский с нами». Старый добрый славянский шкаф вряд ли бы прокатил. Наконец, ухмыляющийся Гутник, подхватил восходящую звезду отечественной статистики под руку и вывел с линии огня. По дороге к столам ведомый неуверенно спросил у ведущего, а не стоит ли ему предложить некоторую денежную сумму нуждающимся старушкам, так сказать, от чистого сердца. «Хапуги – они и в Африке хапуги», - неопределённо заметил Гутник и добавил – «нет, не стоит». Оказалось, что старушки работают в телешоу зрителями постоянно, их не смогли выгнать после передачи «Родные напевы», и имеют за это хорошую денежную добавку к пенсии. На банкете Мэла и Мэл познакомились со съёмочной группой, с творческим коллективом, всё проходило весело и непринуждённо, шампанского было много. Соседи по столу попались воистину замечательные – справа Ураева, с лева Вторкин, скучно не было до самого конца. Компьютерщик влил в себя три фужера и принялся рассказывать студентке о закрытых территориях. Картина, основанная на сведениях Интернета, в обобщённых интерпретациях Вторкина выглядела столь трагично, что весь второй, он же последний, час застолья Мэла умирала со смеху, откровенно махнула на всё остальное рукой и только азартно тормошила собеседника, когда тот брал передышку. В свою очередь Мэл, через пять минут общения с Ленчиком почувствовал, что его тестируют по особенностям характера, улыбнулся, а потом легко сошёл с крючка простейшим методом – задавая те же самые вопросы с небольшими изменениями назад. Ураева, красиво взмахнув несколько раз длинными ресницами, плавно изменила тему и вскоре бокрановец заметил, как небрежно прокатываются его умственные способности, но уже в гораздо более замаскированном варианте. В ответ он порезвился схемой, выявляющей наличие внутренних проблем собеседницы. Ленчик, не моргнув глазом, нагромоздила километровую горку личных трудностей и прелестным образом перевела беседу в русло «размётанный ветром стожок сена». Вот здесь уже Мэл вытащить логику второго плана не сумел, как ни старался, поэтому ограничился пассивной защитой «вибростенд», когда каждый третий ответ разрывал в куски смысловую нагрузку двух предыдущих. Собеседница не могла быть знакома с этим приёмом и, что бы там она не выявляла, в результате всё равно появлялась картина Репина «После коврового бомбометания». Когда обоим надоело маяться дурью, завязалась интересная дискуссия. Лену давно мучил вопрос, насколько можно применять свои профессиональные знания при воспитании родного сына и она была рада обсудить проблему с Мэлом, как с коллегой своего уровня. Территориал категорически отказался принять её позицию полного отказа от психологических трюков и манипуляций в отношении ребёнка из-за боязни повредить развитию его личности и становлению характера. Он сравнил маленького человечка с губкой, активно впитывающей в себя окружающий мир, и находил настоятельно необходимым управлять этим процессом в нужную сторону. А на замечание Ураевой, куда могут привести его добрые намерения, предложил порассуждать, где находится уже сейчас человек, вообще не имеющий таковых. До окончания банкета собеседники с большим интересом разбирали тему в различных аспектах. Пал Палыч решил лично сделать монтаж первого шоу с участием территориалов. Основной задачей он поставил выделить бокрановцев на экране особым, запоминающимся эпизодом. Монтажники сильно сомневались, что такое возможно сотворить в отношении простых зрителей, на которых и камера-то редко поворачивается. Но шеф, руководствуясь словами из бессмертной песни «кто ищет – тот всегда найдёт», действительно нашёл-таки необходимые кадры и художественно их обработал. При просмотре передачи в ближайшую субботу, прямо в середине программы, сидящие перед телевизором, увидели следующее: пройдясь диагональю по зрителям, изображение вдруг застыло на территориалах и через пару секунд, совершенно неожиданно, начало плавно, замедленно укрупняться. Одновременно с такой же скоростью уменьшался звуковой фон инфляционных перебранок, а вместо него появилась «космическая» музыка группы «Спейс». В самом конце наезда бокрановцы блестяще «подыграли» эпизоду, Мэл наклонился и стал что-то очень интересное говорить Мэле, близко к её уху и очевидно негромко. Выражение лиц было бесподобным, затем собеседники, посмотрев друг на друга, одновременно улыбнулись и снова повернулись к сцене. Благодаря мастерству оператора выход оказался полностью идентичен входу, плавный отъезд с нарастанием слышимости монолога госкомстатовца, пауза, и замечательная, завершающая диагональ.
Пал Палыч очень гордился своей творческой удачей, ведь именно после этих кадров территориалам поступило несколько предложений сняться в рекламе, правда, безуспешных. Тема второй передачи оказалась ещё скучнее предыдущей – «поиск национальной общероссийской идеи». Необходимой изюминкой должны были стать ответы территориалов на несколько вопросов о России в самом начале шоу, затем они уходили к зрителям, а на центральных местах появлялись, сменяя друг друга, апологеты той или иной общероссийской концепции. Эсэмэс-голосование телезрителей определяло наилучшую идею. По команде режиссёра ведущая Юля пригласила территориалов на сцену, усадила на два синих стула рядом с главным чёрным, кожаным диваном и объявила. - Сегодня снова мы встречаемся со студентами из Кубы, с закрытых территорий, Мэлом и Мэлой. Давайте поаплодируем исполнению их заветной мечты – учиться и побывать в России!
От неожиданности территориалов начал душить дикий смех, с которым они, судорожно сцепив зубы, повели отчаянную борьбу. Единственным шансом спастись от десятиминутного гомерического хохота являлось выполнение двух условий: ни в коем случае не смотреть друг на друга и сильным волевым усилием отогнать мгновенно всплывший в памяти этюдик, как в действительности проходил отбор среди кандидатов. Благодаря аплодисментам зала, которые впервые не показались бокрановцам дурацкими, возникла небольшая временная отсрочка и задача сдержаться была успешно решена. Впрочем, перенапряжённые мышцы живота побаливали ещё два дня. Режиссёр процесс не остановил и немного удивлённая Юля перешла к вопросам.
- Какое впечатление произвела на вас наша страна?
- Никакого.
-… Почему?
- Впечатления возникают от чего-то неожиданного, а я что ожидал увидеть, то и увидел.
- Вы так тщательно готовились к поездке и теперь знаете нас досконально?
- Да нет, конечно. Но занятия с экспертом по России были и беседы с побывавшими у вас тоже.
- Любопытно. А какая детская игрушка на ваш взгляд может являться сегодня символом нашей страны?
- Времени было мало и такой взгляд у меня ещё не сложился.
- А по мнению вашего многоуважаемого эксперта?
- Свинья с долларом.
- Ого! Это из каких же соображений, если не тайна?
- Не тайна. Он говорит, что эта игрушка имеет минимум четыре устойчивые смысловые ассоциации и все они идеально вписываются в сегодняшнюю реальность России.
- Очень миленький взгляд со стороны. Все ваши земляки, побывавшие у нас, с ним согласны?
- Нет, не все.
- Оцените совсем коротко нынешнее состояние российского общества.
- Децивилизованность.
- Это как так?
- Старая советская цивилизация утрачена, а новой пока не видно.
- Ну, что ж, ваша позиция может послужить хорошей отправной точкой сегодняшней темы. И последнее, чего вы сейчас больше всего опасаетесь, немного пожив у нас в стране? Я не имею в виду катастрофы и трагедии, а где-то ближе к бытовому, возможно комическому. Признайтесь, есть уже что-нибудь такое?
- Признаюсь, есть. Но пусть это останется нашим маленьким секретом.
Ведущая поблагодарила за интересные ответы, не стала настаивать на раскрытии маленького секрета и под аплодисменты зала Мэл и Мэла заняли свои зрительские места.
Затем на сцене появилась оценочная комиссия в составе пяти человек из общественной палаты, спасибо добрым людям, что смогли выкроить время, и прогон начался. На выступление каждого представителя общенациональной идеи отводилось десять минут и ещё пять минут тратилось на ответы членам комиссии и зрителям, которые, не стесняясь, лупили по самым слабым местам. После получения оценки по тринадцати бальной шкале наступал черёд следующего кандидата-сказочника. Всего выставлялось семь различных вариантов розового счастливого будущего всех россиян, и первым пошёл в атаку полный лысоватый дядечка в очках под изрядно потёртыми, побитыми молью лозунгами традиционности. В неприятной, крикливой манере он торопливо верещал, видимо опасаясь, что ему вот-вот закроют рот и не дадут высказаться, о больших крепких семьях, о возрождении казачества, ратовал за развитие морали и нравственности методами распространения православного религиозного учения на школы и детсады, травил байки о честности сибирских купцов до революции, сетовал на неуважение к старшему поколению, а под конец выступления с явным удовольствием потоптался по коммунистам, абортам и сотовым телефонам. Из всех его ответов на заданные залом и комиссией вопросы ярко выделился только один, на тему о высокой морали. Дядечка почему-то обнаружил таковую в казачьих станицах лет сто двадцать, сто тридцать назад, а в доказательство привёл удивительный пример. Если девушка попадала в интересное положение, не будучи замужем, то это считалось большим позором, и в момент рождения малыша толпа собравшихся вокруг хаты станичников буйно выражала своё неодобрение выкриками, хохотом, различными громкими ударами и тарахтением железными и деревянными изделиями друг о друга. Родителей же проштрафившейся девицы раздевали догола, обмазывали чем-то противным и липким, после чего, обваляв в пухе и перьях, с позором возили по улицам. К удивлению территориалов зал не поленился проаплодировать и этому шедевру. Вторую концепцию «Путин. Единая Россия, Наши.» проталкивал бойкий молодёжный функционер. Не смущаясь очевидной параллелью «Ленин. Партия. Комсомол», он говорил интересно, довольно убедительно и местами ему хотелось верить. Удачно процитировав слова из набирающей популярность песнюшки «Я знаю точно, невозможное возможно», молодёжный лидер легко вознёсся к вершинам счастья, процветания и могущества России. Но, к сожалению, как и предыдущий оратор, умудрился смазать концовку монолога, безудержно восхваляя президента и предлагая всей страной уговорить дорогого Владимира Владимировича остаться на третий, четвёртый, пятый и так далее сроки правления. Чуть ли не впервые, после приезда на учёбу, оценки бокрановцев на происходящее существенно разошлись. Мэлу было неприятно,
