И точно, творцы захихикали, услышав слово «правдоподобный». Полгода назад делали тему о взаимоотношениях настоящих и бывших жён между собой. Всего было показано пять историй, первые четыре из которых являлись симпатично придуманными от начала и до конца. Героини поливали друг друга помоями от всей души, таскали за волосы подлых соперниц, предъявляли материальные претензии, тянули самым натуральным образом мужика за руки в разные стороны и патетическими голосами восклицали «вернись, я всё прощу» с упоминанием о несчастных детках. Пятая пара была настоящая, Любаша и Анна Фёдоровна, они рассказали о своих взаимоотношениях чистую правду. Передача получилась роскошная, многих и многих телезрителей задела за живое, на месяц она превратилась в самое обсуждаемое событие в стране, главным образом спорили, кто прав, кто виноват. Только простых писем в адрес телеканала пришло более тридцати тысяч. И все, как один, и в письмах, и в обсуждениях ругали последнюю историю, которую артистки так бездарно сыграли. С той поры коллектив передачи и веселился от всей души, заслышав что-либо о правдоподобии. Пал Палыч рассчитал верно, отхихикав, тварюги по очереди принялись вносить предложения, чтобы тема о лесе пахла не только лесом, но и чем-нибудь ещё. Внимательно слушающий Цедерштрем быстро заносил самые ценные замечания в блокнот. Без пятнадцати десять шеф распустил ненадолго собравшихся, дабы они отдохнули перед сложной творческой работой. Ровно в десять вёрстка началась. Подготовительный этап бодро нырнул в прошлое и пришло время создания и доводки программ. Пал Палыч не решился менять традиционный метод, хотя ручки чесались. Паровозиком по очереди пыхтели руководители четырех групп, и первым сегодня оказался, к счастью Игнатьев. В восьми из десяти случаев формальный руководитель предпочитал иметь предварительные согласования с остальными участниками на сценарий и только в оставшихся двух закусывать творческие удила единолично. Вот тогда и случались наибольшие волнения, скандалы и нервотрепки, сотрудники других трех групп считали своим гражданским долгом немедленно окрыситься на узурпатора. Главная же тонкость заключалась в том, что к восьми утра вторника один или два, в зависимости от обстоятельств, готовых сценария должны были лежать на столе у шефа. Причем сценарий считался готовым, если был утвержден семью подписями: ведущего этой программы, четырьмя руководителями, предводителем каманчей, или он же старший телеоператор, а также представителем технического персонала передачи. Последний эффективно ограничивал непомерные аппетиты разошедшихся не на шутку создателей в области интерьера, костюмов, звуковых и световых трюков. В общем, как не кричи, как не ругайся, а надо договариваться и подписывать. Лишь однажды история зафиксировала факт неутвержденного в срок сценария и тут же увольнение за профнепригодность двоих, самых приблизительно виноватых. Весь вторник с новоявленной бумажкой трудилась Люба. Она приводила произведение понедельника в удобный для всех вид и имела право вносить до десяти процентов изменений в сценарий. Вначале тварюги буйно выли и громко протестовали, но потом сообразили, что так намного лучше. Ибо в среду с утра, так называемый стильсовет, состоящий из ведущего будущей передачи, Пал Палыча, Даумяна и Гутника, окончательно решал в каком примерно художественном стиле должна проходить программа, а если стиль был уже задан сценарием, то выбирали его оттенок. Наконец, материал копировали и раздавали для подготовки к съёмкам. Обычно половину среды и всю пятницу хватало, а четверг служил вторым выходным днем. В субботу, с утра пораньше, Пал Палыч вызывал на ковер тех сотрудников, поставивших свою подпись под творением понедельника, которые отработали плоховато, и тщательно их ругал, не повышая голоса. Любашина корректировка снизила такие разносы в два с половиной раза и в итоге все оказались довольны. Сегодня было запланировано нарисовать два сценария, в среду – один и в четверг ещё два. Вся неделя, таким образом, оказывалась сплошным творческим авралом с непредсказуемыми последствиями. Присутствие Пал Палыча на творческих шабашах по понедельникам вовсе не было обязательным и он являлся через раз, дабы подчинённые не забывали светлый лик начальства. Высидев до одиннадцати, шеф заметил, что группы суетятся скорее слажено, чем конфронтационно, видимо Игнатьев проводил предварительные сверки материалов. Поэтому Пал Палыч со спокойной душой исчез с поля боя, предварительно попросив Левшенко, который играл роль паровозика во втором сценарии, позвонить ему перед началом следующей серии. А сам повалялся в кабинете на диване, чуть не уснул, затем для страховки глянул по телесистеме ещё раз на творческое шуршание подчинённых и, убедившись, что всё в порядке, двинулся знакомой дорогой к юристу, затем к генеральному и далее ко Вторкину. Стараться, так стараться.
Кто не рискует, тот не пьёт шампанское потому, что пьёт водку на поминках тех, кто рискует.
Мало на белом свете хороших психологов, зато тех, кто себя ими искренне считают или таковыми прикидываются, хоть пруд пруди. Распознать специалиста невысокой квалификации в принципе несложно. Если существо, выдающее себя за целителя человеческих душ, громко и беспричинно смеётся, имеет подчёркнуто деловой, озабоченный вид, больше двух раз за пять минут упоминает вслух плохую наследственность, а также бормочет что-либо о психической закрепощенности посетителя, то это – верный признак. Наличие решёток на окнах кабинета, торчащий на виду металлический сейф любой конструкции, большое количество деловых бумаг на столе и ковры, закрывающие больше половины площади пола, указывают в ту же сторону.
Особенности внешнего вида психолога, такие как излишняя худощавость, плоховатые зубы, одежда, подходящая для особей обоего пола, круглые зелёные очки, опять-таки свидетельствуют об отсутствии класса. Верить дипломам, грамотам и письменным благодарностям клиентов не рекомендуется за одним единственным исключением, парой признательных строк от мумии фараона за прекрасно проведённую психокоррекцию души. Да и то, если бумага без печати и подписана самой мумией или профессором археологии Н. А. Звягинцевым. При совпадении двух и более неблагоприятных признаков возникает девяносто пятипроцентная гарантия, что вы нарвались на горе-психолога и самое лучшее в такой ситуации – вспомнить о невыключенном утюге. Путь истинного специалиста к вершинам профессии исключительно труден, абсолютно индивидуален и требуются весьма важные причины, которые заставят человека пройти его до конца. У Лены Ураевой таких причин оказалось две, патологическая неуверенность в себе с детских лет и парочка неудачных браков, на которые она в своё время возлагала много надежд. Проведя свои школьные годы в небольшом городке, где, по её мнению, количество недоумков на квадратный километр зашкаливало все мыслимые пределы, Ленчик твёрдо решила перебраться после выпускного бала в соседний мегаполис. Весь последний учебный год она ездила туда по выходным и на каникулах, чтобы заниматься по программе подготовительных курсов в … рыбный техникум. Знакомые были в полном недоумении и отчаянно гадали, какой же умник на букву зю ей такое присоветовал. Затраченные усилия окупились досрочным поступлением на холодильный факультет и родители вместе с немалой роднёй устроили симпатичные застольные проводы в конце августа, прямо накануне отъезда Лены Ураевой к новой жизни. Пожеланий и напутствий оказалось немало. Изумлённая девушка узнала много нового о том, что у неё крепкий тыл и, если ничего с большим городом не получится, её всегда ждут дома, даже с новорожденным негритёнком. Бедный ребёнок очень обиделся, Ленчик и в мыслях не держала карьеру фотомодели, манекенщицы или артистки для себя, так как категорически не желала мараться проституцией, хотя бы один раз. А тут – негритёнок! Огромное всем спасибо. Вопреки её опасениям учёба в рыбном техникуме оказалась не слишком сложной, а личная жизнь сложилась сразу, точнее говоря, она сложилась ещё на подготовительных курсах. Той зимой Лена познакомилась с Андреем, студентом второго курса института связи, причём знакомство состоялось в троллейбусе на средней площадке. Три месяца молодой человек ухаживал за Ураевой как умел: рассказывал анекдоты, водил на выставки и в магазины, дарил цветы, встречал и провожал на электричку. Дальше поцелуев дело зашло в конце апреля, когда родители стали уезжать на дачу, зачастую с ночёвкой. Андрей сильно желал Леночку, так как она была очень миловидна, имела большие серые глаза, точёный носик и обладала мальчишеской стройностью. Небольшая, но очень симпатичная по рельефу грудь дополнительно распаляла его воображение. У сладкой парочки в свободной квартире ласки становились всё интимнее и при третьем посещении девушка уступила настойчивым просьбам партнёра подарить ему неземное блаженство. Ничего особенного она при этом не испытала и лишь немного сожалела, что слишком поздно извещать через подругу своих одноклассников и одноклассниц о таком важном событии с целью поднятия личного имиджа. Постельные игры между тем продолжались с периодичностью раз-другой в неделю и неопытные поначалу партнёры постепенно входили во вкус и принялись старательно расширять горизонты. В конце июля их застукали родители Андрея, у которых он, кстати, был единственным сыночком. Внезапно возникший на пороге спальни Егор Демидович нечаянно обнаружил своего голого сына и точно такую же девицу лежащими на одеяле на полу и уткнувшимися носами в книгу, судя по обложке – детектив. Пробурчав что-то невнятное, он закрыл дверь, удивился, что молодёжь не нашла себе занятие поинтереснее и пошёл на кухню сплетничать жене, которая вместе с ним только что не вовремя вернулась с дачи. Сказать, будто Лена сильно напугалась – это не сказать ничего. Одна мысль о появлении дорогого папаши возлюбленного на полтора часа раньше, когда они впервые попробовали одновременно ласкать губами самые интимные места друг друга, да к тому же она лежала на спине, ногами к двери, одна эта мысль ввергла её в состояние беспросветного ужаса. Андрей же, в отличие от неё, испытывал в тот момент смешанные чувства. Как Леночке не хотелось испариться куда подальше от позора, ничего не вышло. Пришлось одеваться, знакомиться с родителями, угощаться за кухонным столом дачной клубникой с сахаром и сметаной, ну и отвечать на вопросы. Мама, Ирина Аркадьевна, поначалу заподозрила корысть, выяснив в девочке приезжую, но потом, увидев, что подружка сына то краснеет, то бледнеет, а руки у неё трясутся, как у алкоголика, поняла свою ошибку. Вдвоём с мужем они успокаивали Лену изо всех сил, а перед уходом взяли с неё слово бывать у них запросто. Когда, проводив девушку на электричку, Андрей вернулся домой, мама ему ничего не сказала, только покачала головой, а вот Егор Демидович разродился фразой: «Не моё собачье дело, догуляетесь вы до чего серьёзного или разбежитесь вскоре, но ты её не обижай, а то дам в рыло сразу». Потом подумал и добавил: «И пока ты с ней, чтоб дома ни одной курвой не пахло!». Не рассчитывая так легко отделаться, отпрыск клятвенно заверил о своих самых лучших намерениях. С началом занятий в техникуме Лена поселилась у Андрея, его родители и слушать не стали её лепет об общежитии. Молодые люди жили гражданским браком, успешно учились в своих учебных заведениях, а родители привязывались к девушке всё сильней и сильней, прямо-таки – родная дочь, да и только. Кому, как говорится, чего не хватает. Подталкиваемый в спину Андрюша не раз и не два предлагал своей милой узаконить отношения, она через полтора года согласилась. А ещё через полгода, когда Лене стало окончательно и бесповоротно видно, какие они всё-таки совершенно разные люди, последовал развод, девичья фамилия и переезд в общежитие. Все сильно переживали, но виноватых не искали, только разводили горестно руками и говорили: «Не судьба!». Ураева впала в чёрную депрессию на два месяца и едва не вылетела в дополнение из техникума. Однако Ирина Аркадьевна встретилась с ней и в двухчасовой беседе, половина которой прошла во взаимных всхлипываниях, убедила ребёнка взять себя в руки, не ставить нигде никаких крестов, продолжить обязательно учёбу, а также, вручив ключи от квартиры, заверила, что Леночка им как родная и должна бывать у них дома никак не реже двух раз в месяц, а звонить каждые три дня. Если же она полагает неудобным видеть Андрюшу, то на время визита его дома не будет. В любой момент она может приходить, обедать, ночевать, благо дома три спальни и одна в её полном единоличном распоряжении. Любопытно, сделала бы глубокоуважаемая Ирина Аркадьевна сие доброе дело, когда б знала, какую шутку в дальнейшем выкинет судьба. Она явно не приняла в расчёт грустный пример героического писателя Аркадия Гайдара, который в самом дурном сне не мог предполагать появление мальчиша-плохиша, рьяного пособника буржуазии в собственной семье, да ещё и носящего к тому же гордое отчество Тимурович. Андрей, закончив заведение, укатил в славный город Нерюнгри за длинным рублём, сумел неплохо устроиться, женился, после первой девочки ожидали второго ребёнка, и возвращаться пока не собирался. Леночка также, получив диплом, работала по специальности и с год жила опять с родителями Андрея. Затем вторично сочеталась браком, переехала к мужу и стала усердно осваивать семейную жизнь. Несмотря на героические усилия и полную самоотверженность удовольствие продлилось только два года. И хотя трудно винить Лену, а кто не верит, пусть сама попробует жить с инженером, она страшно переживала своё поражение и изматывающие душу и нервы скандалы при разводе. Бросив всё, измученная и опустошённая блудная дочь вернулась под родительский кров. Почувствовав её состояние, домашние расстарались обеспечить Лене полный уют и покой. Бессонными ночами она мучительно думала о себе, о несостоявшейся семейной жизни, о дурацкой работе технолога рыбоперерабатывающего цеха, о сломанных надеждах и иллюзиях, ближе к утру эти приятные размышления заканчивались судорожными рыданиями в подушку, а затем приходил спасительный сон. Так прошла первая домашняя неделя, а ночи следующей были посвящены раздумьям о будущем. Тогда и появились решения, определившие во многом дальнейшую жизнь Лены Ураевой. Она принципиально постановила: вернуться в город и поселиться в комнате семейного общежития железнодорожников, купленную ей вторым мужем при разводе, выучиться заочно на психолога и разобраться в себе и других, работать где угодно, лишь бы платили хорошо и можно было общаться с большим количеством людей, чтобы их изучать, родить себе ребёнка в ближайшие четыре года, а мечты о тихом семейном счастье отодвинуть пока в туманную даль. Намеченная программа осуществлялась Ленчиком очень старательно и в целом успешно, а отдельные срывы только укрепляли её внутренний лозунг «работать, работать и ещё раз работать». К счастливому моменту получения диплома Ураева проштудировала сотни книг по психологии, фактически сама нарисовала три кандидатские диссертации для нерадивых соискателей, за деньги, разумеется, наработала несколько лет стажа в детсаде, школе, больнице, магазине и в сумасшедшем доме, порой на двух местах сразу.
Кто не рискует, тот не пьёт шампанское потому, что пьёт водку на поминках тех, кто рискует.
Мало на белом свете хороших психологов, зато тех, кто себя ими искренне считают или таковыми прикидываются, хоть пруд пруди. Распознать специалиста невысокой квалификации в принципе несложно. Если существо, выдающее себя за целителя человеческих душ, громко и беспричинно смеётся, имеет подчёркнуто деловой, озабоченный вид, больше двух раз за пять минут упоминает вслух плохую наследственность, а также бормочет что-либо о психической закрепощенности посетителя, то это – верный признак. Наличие решёток на окнах кабинета, торчащий на виду металлический сейф любой конструкции, большое количество деловых бумаг на столе и ковры, закрывающие больше половины площади пола, указывают в ту же сторону.
Особенности внешнего вида психолога, такие как излишняя худощавость, плоховатые зубы, одежда, подходящая для особей обоего пола, круглые зелёные очки, опять-таки свидетельствуют об отсутствии класса. Верить дипломам, грамотам и письменным благодарностям клиентов не рекомендуется за одним единственным исключением, парой признательных строк от мумии фараона за прекрасно проведённую психокоррекцию души. Да и то, если бумага без печати и подписана самой мумией или профессором археологии Н. А. Звягинцевым. При совпадении двух и более неблагоприятных признаков возникает девяносто пятипроцентная гарантия, что вы нарвались на горе-психолога и самое лучшее в такой ситуации – вспомнить о невыключенном утюге. Путь истинного специалиста к вершинам профессии исключительно труден, абсолютно индивидуален и требуются весьма важные причины, которые заставят человека пройти его до конца. У Лены Ураевой таких причин оказалось две, патологическая неуверенность в себе с детских лет и парочка неудачных браков, на которые она в своё время возлагала много надежд. Проведя свои школьные годы в небольшом городке, где, по её мнению, количество недоумков на квадратный километр зашкаливало все мыслимые пределы, Ленчик твёрдо решила перебраться после выпускного бала в соседний мегаполис. Весь последний учебный год она ездила туда по выходным и на каникулах, чтобы заниматься по программе подготовительных курсов в … рыбный техникум. Знакомые были в полном недоумении и отчаянно гадали, какой же умник на букву зю ей такое присоветовал. Затраченные усилия окупились досрочным поступлением на холодильный факультет и родители вместе с немалой роднёй устроили симпатичные застольные проводы в конце августа, прямо накануне отъезда Лены Ураевой к новой жизни. Пожеланий и напутствий оказалось немало. Изумлённая девушка узнала много нового о том, что у неё крепкий тыл и, если ничего с большим городом не получится, её всегда ждут дома, даже с новорожденным негритёнком. Бедный ребёнок очень обиделся, Ленчик и в мыслях не держала карьеру фотомодели, манекенщицы или артистки для себя, так как категорически не желала мараться проституцией, хотя бы один раз. А тут – негритёнок! Огромное всем спасибо. Вопреки её опасениям учёба в рыбном техникуме оказалась не слишком сложной, а личная жизнь сложилась сразу, точнее говоря, она сложилась ещё на подготовительных курсах. Той зимой Лена познакомилась с Андреем, студентом второго курса института связи, причём знакомство состоялось в троллейбусе на средней площадке. Три месяца молодой человек ухаживал за Ураевой как умел: рассказывал анекдоты, водил на выставки и в магазины, дарил цветы, встречал и провожал на электричку. Дальше поцелуев дело зашло в конце апреля, когда родители стали уезжать на дачу, зачастую с ночёвкой. Андрей сильно желал Леночку, так как она была очень миловидна, имела большие серые глаза, точёный носик и обладала мальчишеской стройностью. Небольшая, но очень симпатичная по рельефу грудь дополнительно распаляла его воображение. У сладкой парочки в свободной квартире ласки становились всё интимнее и при третьем посещении девушка уступила настойчивым просьбам партнёра подарить ему неземное блаженство. Ничего особенного она при этом не испытала и лишь немного сожалела, что слишком поздно извещать через подругу своих одноклассников и одноклассниц о таком важном событии с целью поднятия личного имиджа. Постельные игры между тем продолжались с периодичностью раз-другой в неделю и неопытные поначалу партнёры постепенно входили во вкус и принялись старательно расширять горизонты. В конце июля их застукали родители Андрея, у которых он, кстати, был единственным сыночком. Внезапно возникший на пороге спальни Егор Демидович нечаянно обнаружил своего голого сына и точно такую же девицу лежащими на одеяле на полу и уткнувшимися носами в книгу, судя по обложке – детектив. Пробурчав что-то невнятное, он закрыл дверь, удивился, что молодёжь не нашла себе занятие поинтереснее и пошёл на кухню сплетничать жене, которая вместе с ним только что не вовремя вернулась с дачи. Сказать, будто Лена сильно напугалась – это не сказать ничего. Одна мысль о появлении дорогого папаши возлюбленного на полтора часа раньше, когда они впервые попробовали одновременно ласкать губами самые интимные места друг друга, да к тому же она лежала на спине, ногами к двери, одна эта мысль ввергла её в состояние беспросветного ужаса. Андрей же, в отличие от неё, испытывал в тот момент смешанные чувства. Как Леночке не хотелось испариться куда подальше от позора, ничего не вышло. Пришлось одеваться, знакомиться с родителями, угощаться за кухонным столом дачной клубникой с сахаром и сметаной, ну и отвечать на вопросы. Мама, Ирина Аркадьевна, поначалу заподозрила корысть, выяснив в девочке приезжую, но потом, увидев, что подружка сына то краснеет, то бледнеет, а руки у неё трясутся, как у алкоголика, поняла свою ошибку. Вдвоём с мужем они успокаивали Лену изо всех сил, а перед уходом взяли с неё слово бывать у них запросто. Когда, проводив девушку на электричку, Андрей вернулся домой, мама ему ничего не сказала, только покачала головой, а вот Егор Демидович разродился фразой: «Не моё собачье дело, догуляетесь вы до чего серьёзного или разбежитесь вскоре, но ты её не обижай, а то дам в рыло сразу». Потом подумал и добавил: «И пока ты с ней, чтоб дома ни одной курвой не пахло!». Не рассчитывая так легко отделаться, отпрыск клятвенно заверил о своих самых лучших намерениях. С началом занятий в техникуме Лена поселилась у Андрея, его родители и слушать не стали её лепет об общежитии. Молодые люди жили гражданским браком, успешно учились в своих учебных заведениях, а родители привязывались к девушке всё сильней и сильней, прямо-таки – родная дочь, да и только. Кому, как говорится, чего не хватает. Подталкиваемый в спину Андрюша не раз и не два предлагал своей милой узаконить отношения, она через полтора года согласилась. А ещё через полгода, когда Лене стало окончательно и бесповоротно видно, какие они всё-таки совершенно разные люди, последовал развод, девичья фамилия и переезд в общежитие. Все сильно переживали, но виноватых не искали, только разводили горестно руками и говорили: «Не судьба!». Ураева впала в чёрную депрессию на два месяца и едва не вылетела в дополнение из техникума. Однако Ирина Аркадьевна встретилась с ней и в двухчасовой беседе, половина которой прошла во взаимных всхлипываниях, убедила ребёнка взять себя в руки, не ставить нигде никаких крестов, продолжить обязательно учёбу, а также, вручив ключи от квартиры, заверила, что Леночка им как родная и должна бывать у них дома никак не реже двух раз в месяц, а звонить каждые три дня. Если же она полагает неудобным видеть Андрюшу, то на время визита его дома не будет. В любой момент она может приходить, обедать, ночевать, благо дома три спальни и одна в её полном единоличном распоряжении. Любопытно, сделала бы глубокоуважаемая Ирина Аркадьевна сие доброе дело, когда б знала, какую шутку в дальнейшем выкинет судьба. Она явно не приняла в расчёт грустный пример героического писателя Аркадия Гайдара, который в самом дурном сне не мог предполагать появление мальчиша-плохиша, рьяного пособника буржуазии в собственной семье, да ещё и носящего к тому же гордое отчество Тимурович. Андрей, закончив заведение, укатил в славный город Нерюнгри за длинным рублём, сумел неплохо устроиться, женился, после первой девочки ожидали второго ребёнка, и возвращаться пока не собирался. Леночка также, получив диплом, работала по специальности и с год жила опять с родителями Андрея. Затем вторично сочеталась браком, переехала к мужу и стала усердно осваивать семейную жизнь. Несмотря на героические усилия и полную самоотверженность удовольствие продлилось только два года. И хотя трудно винить Лену, а кто не верит, пусть сама попробует жить с инженером, она страшно переживала своё поражение и изматывающие душу и нервы скандалы при разводе. Бросив всё, измученная и опустошённая блудная дочь вернулась под родительский кров. Почувствовав её состояние, домашние расстарались обеспечить Лене полный уют и покой. Бессонными ночами она мучительно думала о себе, о несостоявшейся семейной жизни, о дурацкой работе технолога рыбоперерабатывающего цеха, о сломанных надеждах и иллюзиях, ближе к утру эти приятные размышления заканчивались судорожными рыданиями в подушку, а затем приходил спасительный сон. Так прошла первая домашняя неделя, а ночи следующей были посвящены раздумьям о будущем. Тогда и появились решения, определившие во многом дальнейшую жизнь Лены Ураевой. Она принципиально постановила: вернуться в город и поселиться в комнате семейного общежития железнодорожников, купленную ей вторым мужем при разводе, выучиться заочно на психолога и разобраться в себе и других, работать где угодно, лишь бы платили хорошо и можно было общаться с большим количеством людей, чтобы их изучать, родить себе ребёнка в ближайшие четыре года, а мечты о тихом семейном счастье отодвинуть пока в туманную даль. Намеченная программа осуществлялась Ленчиком очень старательно и в целом успешно, а отдельные срывы только укрепляли её внутренний лозунг «работать, работать и ещё раз работать». К счастливому моменту получения диплома Ураева проштудировала сотни книг по психологии, фактически сама нарисовала три кандидатские диссертации для нерадивых соискателей, за деньги, разумеется, наработала несколько лет стажа в детсаде, школе, больнице, магазине и в сумасшедшем доме, порой на двух местах сразу.
