Прозрачный купол с вершины храма начал расти и опускаться, полностью накрывая храм до основания. Зыбучие пески пришли в движение и храм, защищенный куполом, медленно начал погружаться в чрево земли. Окружавшие храм арии упали на колени, возносили хвалу Великому Хануману и просили защиты и спасения. Им предстоял долгий путь к новым землям.
…Верховный жрец внутри опустившегося храма подошел к Мыслящему Кристаллу. Кровь жриц стекала по граненому основанию и отражалась в слабом свечении на стенах святилища. Чатурведи Варма прижал руки и лоб к Кристаллу и застыл в оцепенении.
Он увидел будущее: окаменевший луч Кристалла, пробившийся к сердцу Земли и огромное напряжение в момент содрогания планеты от удара Огненного зла. Добро победит. Земля будет спасена… Бескрайние просторы тайги, высокие ели, голубые глазницы озер… И среди них – пять особых, соединенных подземной рекой… На дне этой реки, сиреневым отсветом светится величественный храм Ханумана. В его огромном зале, на пирамиде из красного алмаза, тихо дышит Магический Кристалл, под защитой Богини Тары… В недрах Сибирской земли он ждет своего часа.
Святая земля, что раскинулась от Форисейских гор до могучего Енисея, ждала. Уже три дня, как Храм - Сатра с Мыслящим Кристаллом опустился под землю, а арии покинули Родину предков, и ушли на юг, искать теплые и благодатные края. Что смогли, погрузили на верблюдов и лошадей, а храмы и жилища, в слезах, оставили.
Три дня прошли в немом ожидании, не шелохнулся ни один лист на пальмах, не пропела птица утреннюю песню, даже крокодилы и змеи поспешили укрыться в озерный ил, надеясь на спасение. Богиня Тара на берегу реки Тары провела обряд защиты захоронения жриц.
Вечером третьего дня, на небо нашли черные тучи и скрыли Солнце. В темноте на небосводе появилась светящаяся точка. Она быстро приближалась, увеличиваясь в размерах. Над Святой землей остановилась огненным шаром. Покрутилась по небу, как будто что искала. Яркие лучи спустились на землю и освещали каждую пядь земли, каждое дерево, заглядывали в окна пустых домов, опускались в подземелья брошенных храмов и дворцов. В свете лучей в надрывной тишине особо выделялась красота храмов, монументальные фигуры богов и богинь, украшающие фасады зданий и святилищ.
Просмотрев все уголочки Святой земли, высоко в небе раздались голоса:
- Мы не нашли Кристалл,- произнес низкий мужской голос, - арии или унесли его с собой, или надежно спрятали. Кристалл опять перехитрил нас, как перехитрил Атлантов, и Гиперборея погибла, уйдя под воду.
- Арии не могли унести с собой Кристалл, - возразил глухой старческий голос, - он здесь, в Святой земле Сибири ждет своего часа. Мы будем искать его, даже если нам понадобятся тысячелетия.
Голоса стихли. Огненный шар потемнел, сжался, резко увеличился и разорвался на тысячи мелких горящих осколков. Раскаленные куски полетели на Землю, неся смерть и разрушение. Огромные пальмы вспыхивали как свечки, падали, круша и уничтожая все живое. Джунгли из пылающих костров быстро превращались в горы пепла. От городов и селений оставались нагромождения камней, озера и реки высыхали, превращаясь в пар. В местах падения больших горящих осколков, образовывались огромные воронки, земля от взрывов засыпала развалины городов, русла рек и впадины озер.
За считанные минуты благодатная Святая земля превратилась в пепелище. Из черных туч полил сильный ливень. Он быстро заполнил воронки водой, превращая их в озера, землю смешал с пеплом и скрыл под ними останки городов и храмов.
С севера подул холодный ветер, превращая воду в снег и лед, засыпая деяния Огненного зла толстым слоем снега. Благодатная Святая земля, увенчанная буйством теплолюбивых деревьев и трав, превратилась в снежную пустыню, над которой господствовали лишь леденящие ветра Борея.
Первая полная Луна после Огненного Зла, уничтожившего Святую землю, завершила свой бег. Снежная пустыня безмолвно блестела под низкими лучами северного солнца. У слияния Кайласки и Тары встретились двое: Верховный Жрец и Богиня Тара-Дурга. Чатурведи Варма постарел, его волнистые волосы побелели, глаза покрыла пелена печали. Богиня Тара перевоплотилась в Белую Тару, сильную, чистую, способную преодолеть все препятствия. Они смотрели на столь любимую Вечную землю Ханумана, и слезы лились из их глаз.
- Я не узнаю Святую землю, - воскликнула Богиня Тара, - только вечные снега, льды и ничего от былого величия. Я смогла лишь сохранить реку, но Тара уже не будет такой полноводной и чистой, как прежде. Ее воды покраснели от горя и обмелели. Чатурведи Варма, скажите, вы сохранили Мыслящий Кристалл? - спросила она, сложив ладони на уровне груди и склонившись в почтительной намасте, - я чувствую его слабое присутствие.
- Кристалл спит в своем зале глубоко под землей, - тихо и печально ответил Верховный жрец бывшей страны Марути, - он свершил предначертанное - спас Земную ось от разрушения. Но и сейчас, Всеелнский Разум поддерживает жизнь Земли. С его помощью я построил потаенные ходы от храма, один из них ведет сюда - к Кайласке и Таре. Здесь мы будем видеться и говорить. Великая Богиня, - Чатурведи Варма так же сложил ладони на уровне груди и склонился перед Богиней в намасте, - вы не оставите своей милостью Святую землю?
- Я никогда не покину Кристалл, - ответила Тара - Дурга, - на этих землях я создам новые города и поселю новых людей. Мы должны сохранить Мыслящий Кристалл во славу Великого Бога Ханумана и ради будущего Земли. Пока Кристалл здесь, никто не сможет покорить эту страну.
Глава 3.
Ночная прохлада отдавала пряным запахом пустырника и ромашки. Мохнатые лапы старой ели висели неподвижно и заглядывали в окно, источая горьковатый аромат смолы. Птицы, намаявшись от дневной жары, попрятались в траве, чтобы утром вдоволь напиться густой серебряной росы. На небесах, усыпанных крупными каплями звезд, устало светила одинокая бледно-желтая Луна. Видимо, Богиня светлой ночи Дивия осерчала и не хотела показывать людям Свет во Тьме или на Луну навели морок коварные Полуночницы , чтобы в темноте творить свои сокрытые делишки.
Далине не спалось. Беспокоила непривычная тишина за окном: ночное зверье не вышло на охоту, птицы затаились в чаще. С детства Далина научилась понимать тайгу, знала тайную жизнь ее обитателей и могла с точностью определить: шаги крадущийся лисицы, прыжки белки по веткам, полет совы меж деревьев, треск валежника под лапами медведя или копытами косуль. Ночное безмолвие настораживала ведунью. Тайга замолчала и чего-то ждала.
Этот год выдался незадачливым. Малоснежная зима не напоила землю весной, а палящее летнее солнце высушило траву на лугах и лесных полянах. Пожухлая, как прошлогодний жмых, она шуршала под ногами людей и колесами телег, разлетаясь в застоявшемся зное серой пылью. Коровы и лошади обгрызали сухие кочки на болотах в поисках сохранившейся зелени. Днями они залезали по брюхо в пересохшие озера и речушки и, уткнувшись мордами в зеленую цветущую воду, спасались от яростных нападений разъярившихся слепней.
Старожилы окрестных поселений не могли припомнить такого засушливого и жаркого лета. Верховный волхв Боривой доказывал, что Бог Тарх Даждьбог Перунович и сестра его Богиня Тара Перуновна разгневались на народы Тартарии и каждый раз на капище высказывал новую причину для гнева Сварожичей .
К середине лета погорели травы, скот отощал, в зиму и сена припасти негде. Каждый день спозаранку ходили поселяне по тайге. В буреломах, да в глубоких рямах руками рвали уцелевшую в тени траву, и уносили домой в мешках, как самую большую драгоценность. Чуть живенькая травушка к обеду высыхала на амбарах и овинах. Ребятишки и старики не давали ей пересохнуть в пыль, а сразу убирали в тень сеновалов. Каждый навильник переносили осторожно, как мать грудное дитя. В этих стожках и копешках складывалась вся надежда на спасение предстоящей тяжкой зимой.
Ходили поселенцы разными дорожками по тайге, у каждого своя проторенная тропка среди деревьев скрывалась. Задолго слышались их шаги по жухлому мху и высохшей хвое. Всегда можно было определить, сколько рассеинов идет, и несут ли они траву в мешках.
В сумерках по тайге прошли последние поселенцы, шелест травы под их ногами давно умолк. В лесу потемнело и стихло. Звезды блестели на небе, указывая путь по Северной звезде Таре . Тревога на душе Далины не унималась. Вязкая тишина ночной прохлады томила и тяжестью ложилась на плечи. Затаилась старая осина у колодца, притихла мохнатая ель у окна, а в воздухе чувствовалось движение, вихри завивались в кольца и гонялись над землей.
Вышла Далина на крыльцо своей старой избы. Хотя и крыльцом-то не назовешь два лиственных горбылька, врытых в землю у порога. А уже более четырех кругов лет ничего им не делается. Как построил избенку в лесу прадед Далины - Дарий, так и сгинул неизвестно где. Обещал своей дочурке Крае принести из леса гостинцев, ушел силки проверить, уток подстрелить на озере, да так и не возвернулся. У дальнего омута нашли его колчан со стрелами, уток в торбе, а сам, как утоп. Не верила жена его Ведения, что так запросто полез он в омут и по глупости сгинул. Дочка Края несколько дней от двери не отходила, сидела как каменная на порожке и ждала. Но не пришел боле Дарий домой, а, как и что с ним поделалось, того не ведал никто.
С давних пор, в одинокой лесной избушке у высокой ели рождались только девочки. Прабабушку Далина помнила хорошо, хоть и мала совсем была, когда померла глава их семейства. Пять кругов лет прожила, на третье лето шестого круга больно исхудала Ведения, ростом меньше стала, но ходила ровно, как стрела в колчане у Дария. В дождь сильный промокла, ходила в поселение к роженице, да задержалась там до ночи. А к вечеру тучи нашли и ливень полил, как из ведра. Несколько дней тихо пролежала бабушка на топчане под тулупом, не шевелилась. Вечером третьего дня, подозвала она мамашу (свою дочь Краю), крепко сцепила за руку своей костистой ладонью и проговорила что-то. Как волна пробежала по Крае, если бы не держалась за руку матери, упала бы на земляной пол избы. Выслушала она прошептанное матерью, тихонько поклялась и, закрыв лицо передником, ушла в куть за печку. Не понимала тогда Далина, что произошло в тот момент. Очень любила бабушку, плакала в подушку на печи и просила богиню Макошь , продлить ей жизнь.
Макошь услышала Далину. В полночь Ведения вдруг села, посмотрела на всех чумными глазами и проговорила: «Дарий мой идет». Поднялась так скоронько с топчана, в исподней рубахе босая подошла к двери, оперлась на косяк, дверь отворила и в темноту ночи взглянула. Кого она там увидала, никто не понял, боялись в темноту глядеть. Далина на печи от страха к комену прижалась и глаза кулачками закрыла. Из кути вышла Края, мельком взглянула Далина на нее и испугалась еще больше. Края рукой рот прикрыла, чтобы не закричать, глаза у нее округлились и расширились, лицо стало бледное, как мука на руках. Она онемела посреди избы, будто сам Громовержец Перун пришел на их порог, и медленно попятилась обратно в куть.
А Ведения смотрела в темноту и руки к груди прижимала, как будто душа у нее заболела. Прислонилась спиной к косяку и медленно опустилась на порог. Так и померла, в темноту глядючи.
Проводить ведунью в Мир Нави съехалось много расенов и святорусов с ближних и дальних краев Великой Тартарии. Никогда не отказывала Ведения страждущим: от болезней лечила, порчу сводила, роды принимала, на добро направляла. Собрались расены и святорусы на маленьком таежном погосте поклониться ведунье и отдать дань ее доброте и колдовской силе.
Далина забоялась стольких приезжих, прижалась спиной к кривой березке у края погоста, и тихонько оплакивала прабабушку. Рядом задержались двое приезжан, девочка их сразу узнала. Эти муж с женой недавно привозили на лечение грудную дочку. Совсем плоха была крошка и глазки не открывала. День и ночь шептала над ней Ведения древние заговоры и обкладывала грудничку распаренными травами. Отец с матерью жили у них в овине и просили Богиню Тару спасти их единственное счастье в жизни. Ведунья не ела и не спала двое суток, но девочку спасла.
- Такую сильную ведунью схоронили, - тихо говорил мужик жене, - и даже колышек в матку под потолком не забивали. Чудно.
- Нечто не чудно, - подтвердила жена, - силой то большой обладала. Ее даже Верховный волхв боялся. А померла, смотри-ка, легко. Вечное ей блаженство на кругах Сварги . Кабы не она, что бы стало с нашей Заренкой.
- А волхв все едино твердил: «Не возите к ней, она душу заберет и испортит вашу дитятку», - мужик опасливо осмотрелся, - кабы его послухали, не выжила бы наша доня.
- Все ведают, какая меж них вражда ишла, - еще тише подтвердила жена, - Ведении видать сама Пряха Макошь помогала и защищала от его козней. Скоко народу к жизни вернула, страсть одна. Поклон ей низкий до самой землицы. А Боривей, как ошалел совсем, извести хочет весь их род. На всех сходах подстрекает изгнать Ведению из земель расенов.
- Все поэтому и молчат на капище, - мужик прикрыл рукой рот, - потому как понимают, что без Ведении не к кому бежать, когда беда накроет с головой. Только к ней и бегали все. А теперя как? - мужик поскреб жесткими пальцами затылок.
- Края же завсегда ей помогала, - баба указала на дочь покойной в черном платке, - может, переняла силу-то и так же будет лечить. Но с Веденией никто ужо не сравнится. Большую силу имела.
- Говорят, - мужик оглянулся и почти зашептал жене на ухо, - с Самим зналась.
- Ты что? - бабенка от испуга закрыла рот рукой, - ты зачем Его упоминаешь. Знашь же, какая кара может наступить. Беду накликаешь на нас всех.
Чтобы прервать разговор, бабенка потянула мужа к накопанной земле отдать последнюю дань Ведении. Смысл их разговора Далина поняла не сразу, а через многие годы.
Когда подожгли краду, народ на колени опустился, понимали, какой человек ушел из жизни. И как теперь без нее, неведомо.
Далина не могла смотреть, как ее прабабушка уходит в мир Нави, убежала с погоста в лес и бесцельно бродила меж деревьев. Внезапно она заметила большого человека, притаившегося за старой сосной. Никогда не видела его раньше Далина, сильно испугалась и спряталась под густыми ветками кедра. Незнакомец не склонился в поклоне, а стоя наблюдал за погостом. В волнении он закусил нижнюю, тонкую, раздвоенную напополам губу. Его черные, навыкат глаза, под седыми, нависшими бровями, смотрели на происходящее красными углями. Злобой и болью передергивало лицо, желваки на худых скулах перекатывались круглыми шарами. Крупные ладони с узловатыми пальцами лихорадочно сжимали суконную шапку, расшитую мехом рыжей лисицы. Только потом Далина узнала, что это сам Верховный волхв Боривой приходил проводить Ведению в последний путь.
После похорон прабабушки, пусто стало в избушке. Ни мама, ни бабушка не умели так хорошо рассказывать о прошлом Тартарии, о сильных и красивых людях в белых одеждах, некогда живших на берегах Тары, о былых боях Даарийцев и Атлантов. Далина часто бродила по любимым бабушкиным тропкам, сидела у столетнего кедра и вспоминала, как они отдыхали тут с Веденией, уставшие после похода к дальнему ряму за травами.
