больше не следит за ней и всецело увлечён организованной им кровавой резней, осторожно подтянула под себя левую ногу, сдвинула вверх юбку и вытащила из прикрепленных к голени ножен славный дамасский кинжал. После чего с завидным самообладанием извернулась и вонзила его в живот державшего её за волосы мужчины.
Брон вздрогнул и с удивлением посмотрел вниз. Его удивленный взгляд наткнулся на ледяной взгляд ярких зеленых глаз. Софи торопливо ещё раз ударила его в живот и резко дернулась, вырывая свои волосы из его руки. Но волосы были намотаны на кулак и пришедший в себя Брон, крепко сжал его и сумел удержать, хотя Софи и удалось освободить большую их часть. При этом от пронзительной боли у неё навернулись слёзы.
Брон слегка замахнулся топором, собираясь ударить гречанку по голове. Софи успела сесть на корточки и с невероятной силой бросила себя вверх, буквально взлетев в диком прыжке. На этот раз она выдрала свои волосы из мужской руки и сумела отскочить в сторону. Удар топором ушёл в никуда. Но храбрая девушка, к вящей славе всех прошлых и будущих греков, не побежала прочь куда-нибудь к лошадям или просто в просторы необъятной равнины. Она снова бросилась на озверелого варвара, коими считала, вслед за своими хозяевами, всех этих грязных невежественных бриттов. Девушка, посчитав боевой топор главной опасностью для себя, умудрилась схватить левой рукой топорище, а правой принялась неистово резать мужскую ладонь державшую его. Брон, не в силах освободить топор и не желая отпускать его, ударил левым кулаком Софи в ухо, затем ещё раз. Второго удара девушка не выдержала и со звенящей головой отступила прочь. Шатаясь и словно ничего не видя, она постаралась уйти ещё дальше. Брон вроде бы рванулся за ней, но топор выскользнул из его руки, он просто не смог его удержать, возможно славный дамасский клинок повредил ему сухожилия. Брон покачиваясь сделал шаг и опустил глаза в поисках топора, затем медленно присел чтобы поднять его левой рукой.
43.
Синни и Брунгильда отпрянули друг от друга и не сговариваясь принялись отступать назад. Обе очень ослабли от чрезмерного напряжения сил и обильной кровопотери. У Синни было изрезано всё лицо, лоб и шея. Она то и дело вытирала тыльной стороной ладоней глаза от крови. Но, впрочем, она быстро приходила в себя, а глубокие порезы затягивались и исчезали, без каких-либо следов и шрамов. Брунгильда чувствовал себя гораздо хуже. Она получила множество ран в нижнюю часть туловища, но ни одной смертельной и несколько порезов на руках. Тяжело надсадно дыша открытым ртом, склонившись вперед, женщина пятилась спиной назад, исподлобья наблюдая за юной сигурн и опасаясь что она вновь вот-вот бросится на неё. Брунгильда видела только Синни. И досадные мысли терзали её. Ей казалось, что она по крайней мере два раза серьезно разрезала горло этой "маленькой паршивке", но казалось, что той всё это ни по чём. Усталость, злоба и досада мешали молодой женщине сделать правильный вывод и она только неотрывно мрачно смотрела на девочку, не замечая ничего другого. А вот Синни увидела или услышала какую-то возню в стороне Брона и повернула голову в том направлении.
В этот самый миг Брон присел за топором, а Софи всё с той же немыслимой отвагой бросилась на бригана, буквально врезалась в него с разбегу и повалила на спину, так и не дав взяться за рукоять топора. Синни не поверила своим глазам, увидев как русоволосая девушка напрыгнула на Брона и принялась бить его каким-то клинком в область груди или шеи. У Синни что-то вспыхнуло в голове, она моментально забыла о ненавистной жене ярла и своей мести, она моментально с невероятно пронзительной остротой поняла, что Брон её единственный друг на всё белом свете и его убивают. У неё забирают последнего человека на Земле, который ей дорог. И Синни бросилась ему на помощь.
Брунгильда с удивлением увидела, как её противница помчалась куда-то в сторону и, проследив за её движением, с ещё большим удивлением узнала как кардинально изменилась ситуация. Её милая смешливая болтливая служанка неистово колошматила кинжалом лежавшего неподвижно на земле бритта, который Брунгильде даже показался уже мертвым. Молодая женщина просто остолбенела. Значит всё кончено! Они победили! Без своего проклятого бритта эта мелкая буйша ничто. Брунгильда ощутила почти невыразимое счастье и облегчение. И всякая боль в её теле казалось исчезла.
Синни налетела на Софи со спины и сбросила её с Брона. Мельком глянув на него, Синни увидела, что он весь в крови, остекленело смотрит в небо, но всё же ещё дышит. Она начала наступать на гречанку, которая лежала спиной на земле. Софи приподнялась, оперевшись на локти, и неотрывно глядела на страшное красно-черное лицо сигурн. Синни, сжимая в руке нож, остановилась. Она колебалась. Она испытывала злость, почти ярость к этой незнакомой девушке за то что она сотворила с Броном, но заставить себя хладнокровно зарезать её не могла. Ещё не могла. Софи же быстро пришла в себя и, по-своему расценив нерешительность Синни, угрожающе подняла свой дамасский кинжал, показывая что будет защищаться. Они какие-то секунды глядели друг другу в глаза, пытаясь что-то понять, оценивая, спрашивая.
Синни услышала что-то за спиной и обернулась.
К ней, с топором в правой руке и с ножом в левой, спешила жена ярла. Она тяжело дышала ртом и её лицо пылало кровожадной злобой и предчувствием победы. Синни поняла её настроение, но почему-то не испугалась. И дело было не в дарованном Туллой волшебном исцелении от ран, она сейчас и не вспомнила об этом, в конце концов озверевшая жена ярла теперь вполне могла попробовать разрубить её на части. Синни ощущала некий странный покой пустоты, такой миг, когда теряет значение очень многое, если не всё. Нет она ни в коем случае не собиралась сдаться и позволить себя убить, напротив она готовилась теперь драться как никогда прежде и возможно глубинное осознание того что отступать некуда и сделало её свободной от страха. Хотя бы на какие-то мгновения. Синни шагнула вперёд, пригибаясь и выставляя вперед руки со своими "маленькими щитами". Но она сделала ту же ошибку что и Брон, позволила себе забыть о Софи. Та, стараясь не шуметь поднялась на ноги, подскочила к девочке и схватила её сзади, крепко прижав её руки к туловищу.
Лицо подбежавшей Брунгильды всё искривилось от злой радости и предвкушения торжества. Она воздела топор Сигхурда и ударила обездвиженного ребёнка в основании шеи. Раздался хруст, топор перерубил левую тоненькую ключицу юной сигурн. Синни истошно заорала, подняв голову в хмурое равнодушное небо. Закричала таким высоким пронзительным голосом, что даже стоявшие довольно далеко лошади вздрогнули и нервно поглядели в её сторону. А вошедшая в раж Брунгильда продолжила исступленно рубить топором куда-то в левую грудину девочки словно пыталась прорубить путь к детскому сердцу. Синни тряслась и безумно кричала, мотая головой и дергая ногами. Софи не выдержала и отвернулась, но всё ещё сжимала худенькое тельце, подставляя его под удары Брунгильды. Но последняя очень быстро устала. Не привычная к такого рода напряжению сил, потерявшая уже немало крови, измученная и вымотанная всем происходящим, она опустила руку с топором. Напоследок для верности ещё пару раз воткнула нож в живот Синни и затем махнула Софи, мол, всё дело кончено.
- Отпускай, - хрипло, задыхаясь, еле-еле прошипела Брунгильда, - мерзавка мертва.
Софи, обильно залитая кровью ребёнка, торопливо подчинилась. Юной гречанке было крайне не по себе и чувствовала она себя отвратительно. Она ни в коем случае не сомневалась, что поступила правильно, помогая своей хозяйке расправиться со злобными варварами, но всё же на сердце возникла очень неприятная тяжесть. Тело Синни мешком рухнуло на землю, Софи бросилась к Брунгильде чтобы поддержать её и, обнявшись, они побрели прочь, в сторону костра.
Шли они молча, опустив глаза в землю, пытаясь как-то прийти в себя после всего пережитого, пытаясь совладать с накатившим на них облегчением. Брунгильду, которая впервые в жизни так близко столкнулась со смертельной опасностью, просто трясло. И ещё она очень растрогалась по отношению к Софи, которую теперь считала своей спасительницей. Слёзы заблестели в глазах молодой женщины и она крепче прижалась к юной гречанке. Но обе вдруг не сговариваясь остановились и обернулись, услышав какой-то звук за спиной. К ним с ножом в руке бежала Синни с совершенно застывшим лицом и ледяным взглядом. Ни Софи, ни тем более совершенно ошарашенная Брунгильда, которая только в эту секунду с ужасом поняла, что дочь ведьмы тоже ведьма, не успели среагировать должным образом. Кельтка подлетела к ним и всадила нож по самую рукоять точно в центр живота гречанки. Выдернула нож как учил Брон секущим движением и яростно оттолкнула гречанку прочь, а потом ещё и ударила ногой в живот, отправляя её спиной на землю. После чего молниеносно набросилась на Брунгильду, высоко взмахнув рукой и порезав ей лицо. Брунгильда дернулась, взвизгнула, потерялась в пространстве, начала пятиться. Синни прыгнула на неё и ударила обеими руками в грудь, потом ещё раз более яростно и рыжеволосая женщина не устояла на ногах и начала падать спиной назад. Она инстинктивно выпустила всё своё оружие, подставляя ладони под удар о землю. Синни тут же вскочила на живот женщины, протягивая свой нож к её шее. Насмерть перепуганная Брунгильда, дрожащая в животном ужасе, пыталась куда-то ползти и отводила голову прочь пытаясь отдалится от стального клинка. Она вытянула ладонь, закрываясь от ножа и жалобно заверещала, запричитала: "Не надо... не надо... умоляю... прошу тебя не надо". А потом вдруг взглянула на девочку и почти закричала: "Я беременная! Прошу тебя, пощади... прошу... у меня будет ребёнок... у меня будет..." Рука Синни замерла, девочка пристально почти задумчиво всматривалась в хнычущую женщину, в её безумно-распахнутые невероятно яркие голубые глаза. "У меня будет ребёнок", прошептала Брунгильда и из её прекрасных глаз ручьём потекли слезы.
44.
Синни сидела на коленях, сгорбившись и опустив голову. Её руки с растопыренными пальцами бездвижно лежали на бёдрах как плети. Ненужный больше нож, практически весь от острия до навершия рукояти перепачканный липкой стынущей кровью, покоился рядом на земле. Она подняла взгляд и посмотрела на пылающее красное Солнце, торжественно восходившее над миром далеко-далеко на востоке. Его свет наполнял все эти пустые пространства вокруг, но внутри неё была ещё большая пустота и туда солнечный свет уже не проникал. Синни взяла нож и медленно, как старик, упираясь в колено, поднялась с земли. Поглядела по сторонам. Её взгляд равнодушно скользнул по мёртвой Брунгильде, чьё разрезанное горло зияло как уродливый багровый рот, по ещё шевелящейся, прижимающей к животу руки, Софи и затем остановился на Броне. Девочка побрела к нему, ощущая невероятно чудовищную тяжесть то ли в теле, то ли в душе, словно ей приходилось тянуть за собой огромный камень. Её мучил приступ дурноты, но как будто не физической, а какого-то иного свойства. Её мутило и она казалась себе оглохшей. Она упала на колени возле мертвого бездвижного Брона и из её глаз наконец потекли беззвучные слёзы, принося ей облегчение. Но вдруг она вздрогнула, едва не вскрикнула. Брон дотронулся до её ноги. Синни, распахнув глаза, с изумлением уставилась на него.
- Помоги... помоги сесть, - еле слышно просипел он, протягивая руку к её плечу.
Синни бросилась к нему, с трудом приподнимая его с земли и облокачивая спиной на себя. Она смотрела на него и чувствовала как ледяная пустота внутри неё становится меньше. Брон, медленно поворачивая голову, огляделся, остановив взгляд сначала на теле Брунгильды, затем на Софи. Заметив что девушка двигается, он проговорил, хрипя и прерываясь:
- Иди... добей её... чего доброго выживет и ... и расскажет о тебе...
Синни, не отрывая от него взгляда, отрицательно покачала головой.
- Нет, - твёрдо и спокойно сказала она.
Бриган с трудом повернул голову и посмотрел ей в глаза.
- Надо..., - прошептал он. - Убей... её. Убей...
- Нет, - повторила Синни и начала осторожно укладывать его обратно на землю.
Она поднялась на ноги и огляделась. Нет, подумала она. Она устала от смертей. Устала до тошноты. Она хотела, чтобы все жили. Все. И её охватило сильное возбуждение от мысли что теперь она может заняться чем-то совсем противоположным, не убивать кого-то, а сделать всё что только в её силах чтобы он выжил. У неё задрожали руки от волнения при мысли что она может кого-то спасти. Не отнять, а сохранить жизнь.
Синни ещё раз огляделась и помчалась к лошадям, рядом с которыми были свалены мешки и дорожные сумки. Исследовав припасы и вещи норманнов, она развила бурную деятельность. Несмотря на пережитое изматывающее сражение, она ощущала себя бодрой, сосредоточенной и полной сил. Может в этом всё ещё была замешана какая-то исцеляющая магия Туллы, а может её наполняло энергией осознание того что она помогает людям. Она нашла две бутылки прекрасного италийского вина и чистые тонкие льняные ткани и много чего ещё. Но она очень хотела найти настоящие стальные иглы и швейные нити. Она надеялась, что у такой богатой женщины как Брунгильда это должно быть в поклаже. Синни понимала, что глубокие резанные раны необходимо зашить, она не раз видела в прошлом как это делали и даже помогала своей матери, когда та с некоторым брюзжанием врачевала отца и брата. Иглы она нашла в небольшом лакированном ларце вместе с чудесными брошами и заколками.
Всё необходимое она перетащила к Брону. Тот пытался что-то ворчливо возражать, мол, чтобы она оставила его в покое и дала ему спокойно умереть, но Синни его не слушала, тем более сейчас он говорил ещё глуше и невнятнее чем обычно. Она заставила его выпить немного вина и занялась ранами. И заодно между делом, нравоучительным тоном поведала историю о том как её отец однажды, спасаясь от медведя, спрыгнул с обрыва и распорол себе живот об острый сук и тем не менее выжил один в лесу и добрался домой только через месяц. Синни действовала очень уверенно, словно занималась врачеванием всю свою жизнь. Она распорола одежду бригана, осмотрела и промыла вином все его порезы, затем прикрыла чистой тканью и помчалась разводить костёр. Добыв огонь, она хорошо прожарила две иглы, умыла вином руки и весьма хладнокровно принялась сводить и сшивать человеческую кожу. Это у неё получалось скверно, она то захватывала слишком много кожи, то слишком мало, стежки выходили корявыми, сведение краёв раны очень неровным. Не говоря о том что она причиняла много боли Брону, но тот, стиснув зубы, молча терпел.
Синни трудилась без устали, словно заведенная. В какой-то момент, с облегчением понимая, что близка к завершению, она посмотрела в лицо лежащего Брона. И застыла с иглой в руке. Бриган был мёртв. Его черное лицо окаменело, а стеклянные глаза смотрели в никуда. Синни не могла пошевелиться. В один момент всё исчезло и оглушающая одуряющая пустота снова заволокла всё вокруг. Ей показалось что она падает в обморок. Невыносимое горе утраты сдавило сердце девочки с такой чудовищной силой, что она едва не закричала от боли.
Брон вздрогнул и с удивлением посмотрел вниз. Его удивленный взгляд наткнулся на ледяной взгляд ярких зеленых глаз. Софи торопливо ещё раз ударила его в живот и резко дернулась, вырывая свои волосы из его руки. Но волосы были намотаны на кулак и пришедший в себя Брон, крепко сжал его и сумел удержать, хотя Софи и удалось освободить большую их часть. При этом от пронзительной боли у неё навернулись слёзы.
Брон слегка замахнулся топором, собираясь ударить гречанку по голове. Софи успела сесть на корточки и с невероятной силой бросила себя вверх, буквально взлетев в диком прыжке. На этот раз она выдрала свои волосы из мужской руки и сумела отскочить в сторону. Удар топором ушёл в никуда. Но храбрая девушка, к вящей славе всех прошлых и будущих греков, не побежала прочь куда-нибудь к лошадям или просто в просторы необъятной равнины. Она снова бросилась на озверелого варвара, коими считала, вслед за своими хозяевами, всех этих грязных невежественных бриттов. Девушка, посчитав боевой топор главной опасностью для себя, умудрилась схватить левой рукой топорище, а правой принялась неистово резать мужскую ладонь державшую его. Брон, не в силах освободить топор и не желая отпускать его, ударил левым кулаком Софи в ухо, затем ещё раз. Второго удара девушка не выдержала и со звенящей головой отступила прочь. Шатаясь и словно ничего не видя, она постаралась уйти ещё дальше. Брон вроде бы рванулся за ней, но топор выскользнул из его руки, он просто не смог его удержать, возможно славный дамасский клинок повредил ему сухожилия. Брон покачиваясь сделал шаг и опустил глаза в поисках топора, затем медленно присел чтобы поднять его левой рукой.
43.
Синни и Брунгильда отпрянули друг от друга и не сговариваясь принялись отступать назад. Обе очень ослабли от чрезмерного напряжения сил и обильной кровопотери. У Синни было изрезано всё лицо, лоб и шея. Она то и дело вытирала тыльной стороной ладоней глаза от крови. Но, впрочем, она быстро приходила в себя, а глубокие порезы затягивались и исчезали, без каких-либо следов и шрамов. Брунгильда чувствовал себя гораздо хуже. Она получила множество ран в нижнюю часть туловища, но ни одной смертельной и несколько порезов на руках. Тяжело надсадно дыша открытым ртом, склонившись вперед, женщина пятилась спиной назад, исподлобья наблюдая за юной сигурн и опасаясь что она вновь вот-вот бросится на неё. Брунгильда видела только Синни. И досадные мысли терзали её. Ей казалось, что она по крайней мере два раза серьезно разрезала горло этой "маленькой паршивке", но казалось, что той всё это ни по чём. Усталость, злоба и досада мешали молодой женщине сделать правильный вывод и она только неотрывно мрачно смотрела на девочку, не замечая ничего другого. А вот Синни увидела или услышала какую-то возню в стороне Брона и повернула голову в том направлении.
В этот самый миг Брон присел за топором, а Софи всё с той же немыслимой отвагой бросилась на бригана, буквально врезалась в него с разбегу и повалила на спину, так и не дав взяться за рукоять топора. Синни не поверила своим глазам, увидев как русоволосая девушка напрыгнула на Брона и принялась бить его каким-то клинком в область груди или шеи. У Синни что-то вспыхнуло в голове, она моментально забыла о ненавистной жене ярла и своей мести, она моментально с невероятно пронзительной остротой поняла, что Брон её единственный друг на всё белом свете и его убивают. У неё забирают последнего человека на Земле, который ей дорог. И Синни бросилась ему на помощь.
Брунгильда с удивлением увидела, как её противница помчалась куда-то в сторону и, проследив за её движением, с ещё большим удивлением узнала как кардинально изменилась ситуация. Её милая смешливая болтливая служанка неистово колошматила кинжалом лежавшего неподвижно на земле бритта, который Брунгильде даже показался уже мертвым. Молодая женщина просто остолбенела. Значит всё кончено! Они победили! Без своего проклятого бритта эта мелкая буйша ничто. Брунгильда ощутила почти невыразимое счастье и облегчение. И всякая боль в её теле казалось исчезла.
Синни налетела на Софи со спины и сбросила её с Брона. Мельком глянув на него, Синни увидела, что он весь в крови, остекленело смотрит в небо, но всё же ещё дышит. Она начала наступать на гречанку, которая лежала спиной на земле. Софи приподнялась, оперевшись на локти, и неотрывно глядела на страшное красно-черное лицо сигурн. Синни, сжимая в руке нож, остановилась. Она колебалась. Она испытывала злость, почти ярость к этой незнакомой девушке за то что она сотворила с Броном, но заставить себя хладнокровно зарезать её не могла. Ещё не могла. Софи же быстро пришла в себя и, по-своему расценив нерешительность Синни, угрожающе подняла свой дамасский кинжал, показывая что будет защищаться. Они какие-то секунды глядели друг другу в глаза, пытаясь что-то понять, оценивая, спрашивая.
Синни услышала что-то за спиной и обернулась.
К ней, с топором в правой руке и с ножом в левой, спешила жена ярла. Она тяжело дышала ртом и её лицо пылало кровожадной злобой и предчувствием победы. Синни поняла её настроение, но почему-то не испугалась. И дело было не в дарованном Туллой волшебном исцелении от ран, она сейчас и не вспомнила об этом, в конце концов озверевшая жена ярла теперь вполне могла попробовать разрубить её на части. Синни ощущала некий странный покой пустоты, такой миг, когда теряет значение очень многое, если не всё. Нет она ни в коем случае не собиралась сдаться и позволить себя убить, напротив она готовилась теперь драться как никогда прежде и возможно глубинное осознание того что отступать некуда и сделало её свободной от страха. Хотя бы на какие-то мгновения. Синни шагнула вперёд, пригибаясь и выставляя вперед руки со своими "маленькими щитами". Но она сделала ту же ошибку что и Брон, позволила себе забыть о Софи. Та, стараясь не шуметь поднялась на ноги, подскочила к девочке и схватила её сзади, крепко прижав её руки к туловищу.
Лицо подбежавшей Брунгильды всё искривилось от злой радости и предвкушения торжества. Она воздела топор Сигхурда и ударила обездвиженного ребёнка в основании шеи. Раздался хруст, топор перерубил левую тоненькую ключицу юной сигурн. Синни истошно заорала, подняв голову в хмурое равнодушное небо. Закричала таким высоким пронзительным голосом, что даже стоявшие довольно далеко лошади вздрогнули и нервно поглядели в её сторону. А вошедшая в раж Брунгильда продолжила исступленно рубить топором куда-то в левую грудину девочки словно пыталась прорубить путь к детскому сердцу. Синни тряслась и безумно кричала, мотая головой и дергая ногами. Софи не выдержала и отвернулась, но всё ещё сжимала худенькое тельце, подставляя его под удары Брунгильды. Но последняя очень быстро устала. Не привычная к такого рода напряжению сил, потерявшая уже немало крови, измученная и вымотанная всем происходящим, она опустила руку с топором. Напоследок для верности ещё пару раз воткнула нож в живот Синни и затем махнула Софи, мол, всё дело кончено.
- Отпускай, - хрипло, задыхаясь, еле-еле прошипела Брунгильда, - мерзавка мертва.
Софи, обильно залитая кровью ребёнка, торопливо подчинилась. Юной гречанке было крайне не по себе и чувствовала она себя отвратительно. Она ни в коем случае не сомневалась, что поступила правильно, помогая своей хозяйке расправиться со злобными варварами, но всё же на сердце возникла очень неприятная тяжесть. Тело Синни мешком рухнуло на землю, Софи бросилась к Брунгильде чтобы поддержать её и, обнявшись, они побрели прочь, в сторону костра.
Шли они молча, опустив глаза в землю, пытаясь как-то прийти в себя после всего пережитого, пытаясь совладать с накатившим на них облегчением. Брунгильду, которая впервые в жизни так близко столкнулась со смертельной опасностью, просто трясло. И ещё она очень растрогалась по отношению к Софи, которую теперь считала своей спасительницей. Слёзы заблестели в глазах молодой женщины и она крепче прижалась к юной гречанке. Но обе вдруг не сговариваясь остановились и обернулись, услышав какой-то звук за спиной. К ним с ножом в руке бежала Синни с совершенно застывшим лицом и ледяным взглядом. Ни Софи, ни тем более совершенно ошарашенная Брунгильда, которая только в эту секунду с ужасом поняла, что дочь ведьмы тоже ведьма, не успели среагировать должным образом. Кельтка подлетела к ним и всадила нож по самую рукоять точно в центр живота гречанки. Выдернула нож как учил Брон секущим движением и яростно оттолкнула гречанку прочь, а потом ещё и ударила ногой в живот, отправляя её спиной на землю. После чего молниеносно набросилась на Брунгильду, высоко взмахнув рукой и порезав ей лицо. Брунгильда дернулась, взвизгнула, потерялась в пространстве, начала пятиться. Синни прыгнула на неё и ударила обеими руками в грудь, потом ещё раз более яростно и рыжеволосая женщина не устояла на ногах и начала падать спиной назад. Она инстинктивно выпустила всё своё оружие, подставляя ладони под удар о землю. Синни тут же вскочила на живот женщины, протягивая свой нож к её шее. Насмерть перепуганная Брунгильда, дрожащая в животном ужасе, пыталась куда-то ползти и отводила голову прочь пытаясь отдалится от стального клинка. Она вытянула ладонь, закрываясь от ножа и жалобно заверещала, запричитала: "Не надо... не надо... умоляю... прошу тебя не надо". А потом вдруг взглянула на девочку и почти закричала: "Я беременная! Прошу тебя, пощади... прошу... у меня будет ребёнок... у меня будет..." Рука Синни замерла, девочка пристально почти задумчиво всматривалась в хнычущую женщину, в её безумно-распахнутые невероятно яркие голубые глаза. "У меня будет ребёнок", прошептала Брунгильда и из её прекрасных глаз ручьём потекли слезы.
44.
Синни сидела на коленях, сгорбившись и опустив голову. Её руки с растопыренными пальцами бездвижно лежали на бёдрах как плети. Ненужный больше нож, практически весь от острия до навершия рукояти перепачканный липкой стынущей кровью, покоился рядом на земле. Она подняла взгляд и посмотрела на пылающее красное Солнце, торжественно восходившее над миром далеко-далеко на востоке. Его свет наполнял все эти пустые пространства вокруг, но внутри неё была ещё большая пустота и туда солнечный свет уже не проникал. Синни взяла нож и медленно, как старик, упираясь в колено, поднялась с земли. Поглядела по сторонам. Её взгляд равнодушно скользнул по мёртвой Брунгильде, чьё разрезанное горло зияло как уродливый багровый рот, по ещё шевелящейся, прижимающей к животу руки, Софи и затем остановился на Броне. Девочка побрела к нему, ощущая невероятно чудовищную тяжесть то ли в теле, то ли в душе, словно ей приходилось тянуть за собой огромный камень. Её мучил приступ дурноты, но как будто не физической, а какого-то иного свойства. Её мутило и она казалась себе оглохшей. Она упала на колени возле мертвого бездвижного Брона и из её глаз наконец потекли беззвучные слёзы, принося ей облегчение. Но вдруг она вздрогнула, едва не вскрикнула. Брон дотронулся до её ноги. Синни, распахнув глаза, с изумлением уставилась на него.
- Помоги... помоги сесть, - еле слышно просипел он, протягивая руку к её плечу.
Синни бросилась к нему, с трудом приподнимая его с земли и облокачивая спиной на себя. Она смотрела на него и чувствовала как ледяная пустота внутри неё становится меньше. Брон, медленно поворачивая голову, огляделся, остановив взгляд сначала на теле Брунгильды, затем на Софи. Заметив что девушка двигается, он проговорил, хрипя и прерываясь:
- Иди... добей её... чего доброго выживет и ... и расскажет о тебе...
Синни, не отрывая от него взгляда, отрицательно покачала головой.
- Нет, - твёрдо и спокойно сказала она.
Бриган с трудом повернул голову и посмотрел ей в глаза.
- Надо..., - прошептал он. - Убей... её. Убей...
- Нет, - повторила Синни и начала осторожно укладывать его обратно на землю.
Она поднялась на ноги и огляделась. Нет, подумала она. Она устала от смертей. Устала до тошноты. Она хотела, чтобы все жили. Все. И её охватило сильное возбуждение от мысли что теперь она может заняться чем-то совсем противоположным, не убивать кого-то, а сделать всё что только в её силах чтобы он выжил. У неё задрожали руки от волнения при мысли что она может кого-то спасти. Не отнять, а сохранить жизнь.
Синни ещё раз огляделась и помчалась к лошадям, рядом с которыми были свалены мешки и дорожные сумки. Исследовав припасы и вещи норманнов, она развила бурную деятельность. Несмотря на пережитое изматывающее сражение, она ощущала себя бодрой, сосредоточенной и полной сил. Может в этом всё ещё была замешана какая-то исцеляющая магия Туллы, а может её наполняло энергией осознание того что она помогает людям. Она нашла две бутылки прекрасного италийского вина и чистые тонкие льняные ткани и много чего ещё. Но она очень хотела найти настоящие стальные иглы и швейные нити. Она надеялась, что у такой богатой женщины как Брунгильда это должно быть в поклаже. Синни понимала, что глубокие резанные раны необходимо зашить, она не раз видела в прошлом как это делали и даже помогала своей матери, когда та с некоторым брюзжанием врачевала отца и брата. Иглы она нашла в небольшом лакированном ларце вместе с чудесными брошами и заколками.
Всё необходимое она перетащила к Брону. Тот пытался что-то ворчливо возражать, мол, чтобы она оставила его в покое и дала ему спокойно умереть, но Синни его не слушала, тем более сейчас он говорил ещё глуше и невнятнее чем обычно. Она заставила его выпить немного вина и занялась ранами. И заодно между делом, нравоучительным тоном поведала историю о том как её отец однажды, спасаясь от медведя, спрыгнул с обрыва и распорол себе живот об острый сук и тем не менее выжил один в лесу и добрался домой только через месяц. Синни действовала очень уверенно, словно занималась врачеванием всю свою жизнь. Она распорола одежду бригана, осмотрела и промыла вином все его порезы, затем прикрыла чистой тканью и помчалась разводить костёр. Добыв огонь, она хорошо прожарила две иглы, умыла вином руки и весьма хладнокровно принялась сводить и сшивать человеческую кожу. Это у неё получалось скверно, она то захватывала слишком много кожи, то слишком мало, стежки выходили корявыми, сведение краёв раны очень неровным. Не говоря о том что она причиняла много боли Брону, но тот, стиснув зубы, молча терпел.
Синни трудилась без устали, словно заведенная. В какой-то момент, с облегчением понимая, что близка к завершению, она посмотрела в лицо лежащего Брона. И застыла с иглой в руке. Бриган был мёртв. Его черное лицо окаменело, а стеклянные глаза смотрели в никуда. Синни не могла пошевелиться. В один момент всё исчезло и оглушающая одуряющая пустота снова заволокла всё вокруг. Ей показалось что она падает в обморок. Невыносимое горе утраты сдавило сердце девочки с такой чудовищной силой, что она едва не закричала от боли.
