— Ох, Альна, я не знаю, что и почему всё сегодня случилось. Но я рад, что Деку стало лучше. Надеюсь, он придёт в себя и сможет что-то пояснить.
— Я тоже на это надеюсь. Ты иди отдохни, а я посижу с ним.
— Хорошо, только я скоро тебя сменю. Ты ещё больна и тоже нуждаешься в отдыхе. — Хорошо, любимый.
— О-о-о, снова стал любимым, нужно маковое молочко перепрятать. — Ой, шутник.
— И настойки тоже, ? поцеловав её в макушку, сказал он.
Устав от боли и одурманенный молочком, Дек провалился в странный сон. Он был настолько ярким, что казался реальностью.
Среди тёплого солнечного дня через поле высокой травы бежала свора детей. От них, спасаясь, прыгали множество кузнечиков и других насекомых. Ласточки, пользуясь прекрасной возможностью, кружили вокруг, устроив пир. Преодолев густой подлесок, они выбежали к небольшому поселению. Словно отрепетировано сражение, дети разбежались в разные стороны, каждый направившись к своему дому. Дек забежал по ступенькам, хватаясь за высокие перила. С разбега вбежав в дом, он врезался в ноги мужчины.
— А куда это мы так бежим? ? подняв Дека на руки, улыбаясь, спросил он. — Пора готовиться к празднику! ? радостно воскликнул он. — А где твоя сестра? Опять где-то проказничает? — Нет! ? Слишком быстро ответил Дек, так яростно замотав головой, что аж пошатнулся. — Так. Где Эрин? ? Видя, что сын врёт, спросил Кайл.
— Маме помогает.
— Любимая, наш чертёнок с тобой? ? Повернувшись к кухне, громко спросил он. — Они с Дэвидом на речке, ? мешая тесто для второго пирога, ответила Эмили. — Где Эрин?
— Она должна была уже вернуться, ? надув губы, тихо сказал он. — Откуда вернуться? Дэвид, немедленно говори, куда её черти понесли! ? Уже испугавшись не на шутку, строго потребовал Кайл. — Что за крики? ? Поднимаясь по ступенькам с петрушкой и морковью, спросила Рун.
— Она пошла помогать мишке.
— Какому мишке? ? Всё больше нервничая, спросил Кайл. — Он заблудился. Рин пошла искать его маму. — Святая Троица! ? Выронив корзинку, воскликнула Рун и прикрыла рот рукой. — Что случилось? ? Выйдя из кухни в фартуке, с руками, испачканными тестом, спросила Эмили. — Где вы были и в какую сторону она ушла? ? Поставив сына на пол, спросил Кайл. — Мы были возле реки, а ушла она в сторону бобровой плотины. — Зачем она туда пошла? ? сразу поняв, о ком идёт речь, испуганно спросила Эмили. — Будьте дома, ? сказал Кайл и, схватив меч, убежал.
— Мама, что натворила Эрин?
— Пошла относить медвежонка к маме! ? охнув, Эмили схватилась за сердце. ? Я много раз говорила, что с ней нужно быть строже! — Мама, прошу, только не сейчас.
— А когда?! Она же абсолютно неконтролируемая! Это же надо додуматься взять медвежонка и понести медведице! Да она порвёт её на кусочки! — Мама!!!
— Что, мама?!
— И без тебя тошно! ? прокричала Эмили и, вернувшись на кухню, села за стол, рыдая. — Но почему она такая проблемная? ? тихо спросила бабушка Рун.
Через два часа вернулся Кайл с зарёванной Эрин на руках. Услышав открывающуюся дверь, Эмили бросилась в прихожую. Быстро осмотрев дочь, она заключила её в самые крепкие объятия, уже плача от облегчения. Страх больше не увидеть её живой всё ещё бурлил в груди.
— Цела? ? выбежав следом за дочерью, спросила Рун.
— О чём ты думала?! ? закричала Эмили. ? Сколько раз говорить ? никуда не ходить без нашего разрешения! Будешь до самой свадьбы под домашним арестом! — Эмили, я её уже отчитал, ? остановил её Кайл.
— П-прости, ? сквозь слёзы и, всхлипывая носом, ещё больше сказала Эрин. — Всё хорошо. Она абсолютно цела. И больше ничего подобного делать не будет. Правда? — Да, ? закивала она.
— Иди умойся, ? всё ещё плача, Эрин послушно пошла на кухню.
Эмили же, встав, начала кричать, выплёскивая эмоции уже на мужа.
— Если бы медведица нашла её раньше тебя, то от неё и кусочка не осталось бы! — Она и так нашла её раньше.
— Что?!
— Когда я нашёл их, Эрин сидела возле ног медведицы, играя с медвежатами. — Как? Она её не тронула?
— Мало того, она хотела напасть на меня, защищая их, но Эрин её остановила. — Я не понимаю. Почему она её не тронула?
— Не знаю, но очень рад, что вышло именно так. Не ругай её, я по дороге её отчитал и в хвост, и в гриву. — Её всё равно нужно наказать, ? скрестив руки, сказала Рун. ? Однажды её выходки закончатся катастрофой! — Мама права, ? согласилась Эмили.
От обречённости в её голосе у Кайла ёкнуло сердце. Он глава семьи, защитник, опора. На протяжении всех лет они стойко выдерживали нападки Рун. В начале из-за их отношений, теперь из-за поведения Эрин. У Рун был трудный характер, Кайл не понимал, как Эйнар больше полу жизни прожил с ней. Однако понимал, когда тесть отправлялся на рыбалку или в другое поселение лечить кого-то без неё. Жаль, что, когда Эйнар отлучался на долго, Рун приезжала к ним.
— Эмили, я не могу быть с ней жёстким после того, что мы прошли при её рождении. И ты ничем не отличаешься от меня. Тем более что, если мы будем строги с ней, а с Дэвидом нет, это скажется на их взаимоотношениях. — Мне кажется, что она не понимает, когда её проделки становятся опасными.
— Мы найдём подход и всё ей объясним. А сейчас успокоимся и будем праздновать твой день рождения. — Да, подарочек от дочери в виде седины я уже получила.
— Я уверен, она очень старалась. А ты что там прячешься в дверях? — Я просто… Просто стоял, ? выйдя вперёд, сказал Дэвид. — Давайте на кухню, дам вам по кусочку пирога, ? повернувшись к сыну, сказала Эмили. — Ура!!! ? радостно закричав, он побежал на кухню.
Зайдя вслед за ним, Эмили посмотрела на рыдающую дочь, стоявшую у таза с водой. Слёзы вины крупными каплями текли по щекам, смешиваясь с водой, собирались на подбородке и капали на грудь. Она судорожно вздохнула и снова умылась, но успокоиться не могла. Эрин были небезразличны их переживания и слова. Эмили видела это в её глазах, словах, жестах, но в силу возраста и характера она не понимала причин. С первых дней жизни Эрин была любознательной, она гораздо больше, чем Дэвид, тянулась к незнакомым предметам, пробовала их на вкус. Даже ползать начала раньше, и всё потому, что жук, за которым она наблюдала, уполз. И поняв, как можно много увидеть и познать, ползая, стала тянуть за собой брата. Дэвид шёл за ней, но не всегда охотно. Он мог спокойно целый день сидеть в комнате или в саду, играя с игрушками. Эрин интересовали игрушки лишь пока она рассмотрит новые; её занимал и интересовал мир.
— Ну всё, Рин, успокойся, ? обняв дочь, ласково сказала Эмили. Но Эрин только сильнее начала плакать. ? Ох, чертёнок ты мой. Я же чуть не умерла от страха. — Про-прости, ? повернувшись к матери лицом, Эрин крепко обняла её. ? Я больше не буду.
— Конечно, будешь.
— Не буду! Честно, честно, не буду, ? посмотрев в глаза маме, заверила она. — Будешь, потому что вот такая ты у нас бесстрашная. Но когда ты подрастёшь и станешь мамой, ты поймёшь то, что сейчас чувствуем мы с папой. — Я не хочу быть мамой.
— Это ты сейчас так говоришь. — Я буду всегда твоей дочкой и мамой не буду. — Почему ты не хочешь быть мамой?
— Это очень трудно.
— Да, это очень трудно, но это самое прекрасное в жизни. И то, что я ваша мама, не изменило того, что я дочь бабушки Рун. — Она меня не любит.
— Она очень любит тебя. Просто она очень переживает, что ты пострадаешь. — Мама? ? позвал Дэвид и подбежал к ним со следами пирога у рта. ? А почему у Рин четыре имени, а у меня одно? — У меня только два имени.
— Ну, Эрин, Рин, Джени и Дженнифер, ? загибая пальчики, перечислил он. ? Это же четыре?
Смотря на руку брата, Эрин озадаченно захлопала глазами. Она привыкла, что посторонние её называют Эрин, родители ? Рин, дедушка ? Джени, и что второе имя, которое она слышала реже всего ? Дженнифер. То, что это четыре разных имени, она не думала.
— Может, поможешь? ? посмотрев на улыбающегося мужа, спросила Эмили. — Это обычаи твоей семьи.
— А ты не моя семья?! — Я твоё сердце. — И душа.
— Мама, так почему?
— Хорошо, я попробую объяснить. В нашем роду есть традиция. Первенцу дедушка даёт второе имя. — Кто такой первенец? ? с интересом спросила Эрин.
— Это ребёнок, родившийся первым. Вот у меня первой родилась ты, Эрин, и дедушка Эйнар дал тебе второе имя. И полностью тебя зовут Эрин Дженнифер Грейс. — А я просто Дэвид Грейс?
— Да.
— Так у меня два имени, но Дэвид насчитал четыре.
— Мы с отцом начали нежно называть тебя Рин, исходя из первого имени Эрин. А дедушка Эйнар называет тебя Джени, уменьшив Дженнифер. — А я всегда Дэвид, ? с завистью посмотрел он на сестру.
— Хочешь, я поделюсь? ? предложила Эрин.
— Нет.
— Ты прав, нужно и тебе какое-то уменьшительное имя, ? согласилась Эмили и, не подозревая, что столкнётся с такой проблемой. — Как насчёт Дэв? ? спросил Кайл, втихаря жуя пирог, пока жена занята.
— Ты на вечер что-то оставишь?
— Конечно… я постараюсь, но обещать ничего не могу. Он слишком вкусный. — А почему у Эрин убрали первую букву, а у меня последние? — Ну, Эвид или Вид будет некрасиво, ? ответил Кайл. ? А Дэв лучше звучит. — А мне нравится! ? радостно сказала Эрин.
— Правда? ? неуверенно спросил он. — Да! Теперь мы будем командой Риндэв! — У нас есть название, ? взяв её за руку, улыбнулся Дэвид. — Риндэвята мои, мойте руки, умывайтесь и за стол, ? растрепав волосы детей, сказала Эмили.
Выполнив указание матери, дети сели за стол и получили по большому куску пирога и ароматной кружке чая. Это был их лучший день: теперь у них было название, и без необходимости есть кашу дали пирог.
— Значит, мне есть пирог нельзя, а им ты дала даже больше кусочки, чем брал я, ? обняв жену, показательно обиженно сказал Кайл. — Я всегда буду давать им больше. И ты, между прочим, на своих маленьких кусочках уже поправился, ? легонько щипнула Эмили его за небольшой животик. — Э-э-э. Не посягай на моё тело. Подумаешь, немного поправился.
— Да совсем немного. Только вчера на ком-то штаны лопнули. — Они были старые.
— Конечно, они же были рассчитаны на старое телосложение. — Эмили, не позорь меня перед тёщей и детьми. — Я беспокоюсь, чтобы твой животик не конкурировал с моим. — Издеваешься.
— Нет.
— Ты же ешь сколько хочешь и на грамм не поправляешься. Иногда я подозреваю, что ты ведьма и всё перекидываешь на меня. Единственное, что меняет твою фигуру ? это беременность.
Эмили не стала отвечать, а просто посмотрела на него, пытаясь скрыть широкую улыбку. Поняв смысл своих слов, Кайл недоверчиво посмотрел на сияющую жену.
— Это же не шутка? ? опустил он взгляд на её живот. — Нужно будет сделать колыбельку, ? улыбаясь, сказала Эмили.
— Спасибо!!! ? напугав детей, Кайл поднял жену на руки, начал кружить. ? Спасибо! Спасибо! Спасибо! Как же я тебя люблю! ? говорил он, обсыпая поцелуями её лицо. — Ты сейчас кухню разнесешь, ? улыбаясь, сказала Эмили, когда её нога зацепила кувшин, что с грохотом разбился.
— Да хоть весь дом! Я построю новый! Я всё сделаю для вас! ? поставив её на ноги, пообещал он. ? Так, нужно подобрать хорошее дерево. Ясень… нет, дуб, точно только дуб. — Можешь не спешить так.
— Нет, нужно найти самое лучшее дерево для колыбельки моему ребенку… а может, и детям! Нужно подготовиться, вдруг снова будет двойня… или даже тройня! Всё, я побежал! ? взволнованно сказал Кайл и убежал. ? Нет, ещё не всё! ? вернулся он и страстным, долгим поцелуем впился в губы жены.
Оторвавшись, он нагнулся и, что-то прошептав в живот Эмили, поцеловал его и убежал. Недоуменно следя за происходящим, дети перестали есть. Когда отец убежал, они переглянулись. Подобрав черепки от кувшина, Эмили, не переставая улыбаться, вышла. Дэвид хмуро бросил взгляд на пирог в руке.
— Ты чего? ? спросила Эрин.
— А если надомной будут смеяться? Будут говорить, что этим «Дэв» я повторяю за тобой. — Пусть только попробуют, я им быстро пинков под зад раздам.
— Ага, ещё начнут смеяться, что за девочкой прячусь.
— Я не девочка, ? отложив пирог и отставив чашку, Эрин повернулась к нему, сжала его руку. ? Я твоя сестра. Я всегда буду рядом и никогда, никому не позволю тебя обижать.
Просыпаясь от дивного сна, Дек чувствовал вкус пирога и запах чая. Он нахмурился, не желая покидать тот спокойный, тихий мирок. Аромат чая сменился запахом настойки валерианы, вкус пирога ? горечью макового молочка. По продавленному матрасу Дек знал, что лежит в своей кровати. В доме стояла непривычная, давящая тишина. Тёплая рука коснулась его плеча. Дек с трудом открыл глаза, привыкая к полумраку. На стуле у кровати сидел дядя Санк. Его губы тронула улыбка, а в глазах пронеслось облегчение.
Дек чуть не заскрипел зубами. В душе поднялась волна отчаяния. Он любил и уважал дядю Санка, но на миг подумал, что к плечу касается та девочка из сна. Чувство одиночества будто покровом накрывало его с головой. В груди кольнуло, будто вонзился гарпун. Отодвинув рубаху, Дек провёл пальцами по красной полосе, не понимая, что это и откуда взялось.
— Ну наконец-то ты очнулся, ? чуть сильнее сжав его плечо, сказал дядя Санк. От сдерживаемых эмоций его голос был хриплым. ? Я пойду скажу Альне, что ты пришёл в себя.
Не дожидаясь никаких пояснений, Санк вышел. Проводив его взглядом, Дек снова уставился на полосу. Слово «печать» почему-то первое, что пришло ему в голову. На его груди печать, он не знал, что это, но ничем хорошим это не было. Он не помнил, как оказался в доме и что предшествовало этому, но помнил поле. Грудь заныла, будто её за поводок потянули. Повелителя убили у него на глазах. Однако почему-то это не вызывало в нём отклика. А вот Эрин… Стоило о ней вспомнить, как боль рванула так, что перехватило дыхание. Она затмевала собой все воспоминания, события, чувства. Её смерть. Её взгляд. Её падение и обездвиженность. Это как навязчивая идея всплывало перед глазами, стоило их закрыть.
Потерев грудь в попытке унять боль, Дек перевернулся на бок. Он убил её. Он убил Эрин. Слышал, как останавливалось её сердце. Почувствовал её боль… Боль, словно убили его. Образ Эрин с кинжалом в груди заменила та Эрин из сна. На глаза навернулись слёзы. Она обещала его защищать. Зло отбросив одеяло, Дек сел. Нет… она не его обещала защищать. Не его! Его там не было. У него была другая семья! Любящие родители, старший на пять лет брат, что его вечно задирал. Это была не его семья, не его воспоминания. Дек вытер скатившиеся слёзы рукавом. Это были воспоминания Эрин. Но почему он видел её воспоминания? Откуда эта связь между нами? Что она означала? Деку нужны были ответы, и только Повелителя он мог спросить. Он должен знать, что с ним происходит. Повелитель ему поможет. Ещё и нужно было узнать, в порядке ли Лиз. За то, что он лишь в самом конце вспомнил про невесту, кольнула вина, но её тут же подавил образ Эрин. Обувшись, Дек, пошатываясь, вышел из комнаты и, держась за перила, что обычно не делал, стал спускаться.
— Дорогой, зачем ты встал? ? спросила тётушка, поднимаясь по лестнице с кружкой воды. — Мне нужно к Повелителю, ? сказал Дек и, взяв кружку, залпом выпил воду. — Ты для начала хоть бы сил набрался.
— Я должен узнать, ? упрямо качнул он головой и прошёл мимо. — Она мертва?! ? обернувшись, спросила тётушка. ? Девушка, которую ты привозил. Она мертва? — Почему вы спрашиваете? ? спросил Дек, замерев.
— Я тоже на это надеюсь. Ты иди отдохни, а я посижу с ним.
— Хорошо, только я скоро тебя сменю. Ты ещё больна и тоже нуждаешься в отдыхе. — Хорошо, любимый.
— О-о-о, снова стал любимым, нужно маковое молочко перепрятать. — Ой, шутник.
— И настойки тоже, ? поцеловав её в макушку, сказал он.
Устав от боли и одурманенный молочком, Дек провалился в странный сон. Он был настолько ярким, что казался реальностью.
***
Среди тёплого солнечного дня через поле высокой травы бежала свора детей. От них, спасаясь, прыгали множество кузнечиков и других насекомых. Ласточки, пользуясь прекрасной возможностью, кружили вокруг, устроив пир. Преодолев густой подлесок, они выбежали к небольшому поселению. Словно отрепетировано сражение, дети разбежались в разные стороны, каждый направившись к своему дому. Дек забежал по ступенькам, хватаясь за высокие перила. С разбега вбежав в дом, он врезался в ноги мужчины.
— А куда это мы так бежим? ? подняв Дека на руки, улыбаясь, спросил он. — Пора готовиться к празднику! ? радостно воскликнул он. — А где твоя сестра? Опять где-то проказничает? — Нет! ? Слишком быстро ответил Дек, так яростно замотав головой, что аж пошатнулся. — Так. Где Эрин? ? Видя, что сын врёт, спросил Кайл.
— Маме помогает.
— Любимая, наш чертёнок с тобой? ? Повернувшись к кухне, громко спросил он. — Они с Дэвидом на речке, ? мешая тесто для второго пирога, ответила Эмили. — Где Эрин?
— Она должна была уже вернуться, ? надув губы, тихо сказал он. — Откуда вернуться? Дэвид, немедленно говори, куда её черти понесли! ? Уже испугавшись не на шутку, строго потребовал Кайл. — Что за крики? ? Поднимаясь по ступенькам с петрушкой и морковью, спросила Рун.
— Она пошла помогать мишке.
— Какому мишке? ? Всё больше нервничая, спросил Кайл. — Он заблудился. Рин пошла искать его маму. — Святая Троица! ? Выронив корзинку, воскликнула Рун и прикрыла рот рукой. — Что случилось? ? Выйдя из кухни в фартуке, с руками, испачканными тестом, спросила Эмили. — Где вы были и в какую сторону она ушла? ? Поставив сына на пол, спросил Кайл. — Мы были возле реки, а ушла она в сторону бобровой плотины. — Зачем она туда пошла? ? сразу поняв, о ком идёт речь, испуганно спросила Эмили. — Будьте дома, ? сказал Кайл и, схватив меч, убежал.
— Мама, что натворила Эрин?
— Пошла относить медвежонка к маме! ? охнув, Эмили схватилась за сердце. ? Я много раз говорила, что с ней нужно быть строже! — Мама, прошу, только не сейчас.
— А когда?! Она же абсолютно неконтролируемая! Это же надо додуматься взять медвежонка и понести медведице! Да она порвёт её на кусочки! — Мама!!!
— Что, мама?!
— И без тебя тошно! ? прокричала Эмили и, вернувшись на кухню, села за стол, рыдая. — Но почему она такая проблемная? ? тихо спросила бабушка Рун.
Через два часа вернулся Кайл с зарёванной Эрин на руках. Услышав открывающуюся дверь, Эмили бросилась в прихожую. Быстро осмотрев дочь, она заключила её в самые крепкие объятия, уже плача от облегчения. Страх больше не увидеть её живой всё ещё бурлил в груди.
— Цела? ? выбежав следом за дочерью, спросила Рун.
— О чём ты думала?! ? закричала Эмили. ? Сколько раз говорить ? никуда не ходить без нашего разрешения! Будешь до самой свадьбы под домашним арестом! — Эмили, я её уже отчитал, ? остановил её Кайл.
— П-прости, ? сквозь слёзы и, всхлипывая носом, ещё больше сказала Эрин. — Всё хорошо. Она абсолютно цела. И больше ничего подобного делать не будет. Правда? — Да, ? закивала она.
— Иди умойся, ? всё ещё плача, Эрин послушно пошла на кухню.
Эмили же, встав, начала кричать, выплёскивая эмоции уже на мужа.
— Если бы медведица нашла её раньше тебя, то от неё и кусочка не осталось бы! — Она и так нашла её раньше.
— Что?!
— Когда я нашёл их, Эрин сидела возле ног медведицы, играя с медвежатами. — Как? Она её не тронула?
— Мало того, она хотела напасть на меня, защищая их, но Эрин её остановила. — Я не понимаю. Почему она её не тронула?
— Не знаю, но очень рад, что вышло именно так. Не ругай её, я по дороге её отчитал и в хвост, и в гриву. — Её всё равно нужно наказать, ? скрестив руки, сказала Рун. ? Однажды её выходки закончатся катастрофой! — Мама права, ? согласилась Эмили.
От обречённости в её голосе у Кайла ёкнуло сердце. Он глава семьи, защитник, опора. На протяжении всех лет они стойко выдерживали нападки Рун. В начале из-за их отношений, теперь из-за поведения Эрин. У Рун был трудный характер, Кайл не понимал, как Эйнар больше полу жизни прожил с ней. Однако понимал, когда тесть отправлялся на рыбалку или в другое поселение лечить кого-то без неё. Жаль, что, когда Эйнар отлучался на долго, Рун приезжала к ним.
— Эмили, я не могу быть с ней жёстким после того, что мы прошли при её рождении. И ты ничем не отличаешься от меня. Тем более что, если мы будем строги с ней, а с Дэвидом нет, это скажется на их взаимоотношениях. — Мне кажется, что она не понимает, когда её проделки становятся опасными.
— Мы найдём подход и всё ей объясним. А сейчас успокоимся и будем праздновать твой день рождения. — Да, подарочек от дочери в виде седины я уже получила.
— Я уверен, она очень старалась. А ты что там прячешься в дверях? — Я просто… Просто стоял, ? выйдя вперёд, сказал Дэвид. — Давайте на кухню, дам вам по кусочку пирога, ? повернувшись к сыну, сказала Эмили. — Ура!!! ? радостно закричав, он побежал на кухню.
Зайдя вслед за ним, Эмили посмотрела на рыдающую дочь, стоявшую у таза с водой. Слёзы вины крупными каплями текли по щекам, смешиваясь с водой, собирались на подбородке и капали на грудь. Она судорожно вздохнула и снова умылась, но успокоиться не могла. Эрин были небезразличны их переживания и слова. Эмили видела это в её глазах, словах, жестах, но в силу возраста и характера она не понимала причин. С первых дней жизни Эрин была любознательной, она гораздо больше, чем Дэвид, тянулась к незнакомым предметам, пробовала их на вкус. Даже ползать начала раньше, и всё потому, что жук, за которым она наблюдала, уполз. И поняв, как можно много увидеть и познать, ползая, стала тянуть за собой брата. Дэвид шёл за ней, но не всегда охотно. Он мог спокойно целый день сидеть в комнате или в саду, играя с игрушками. Эрин интересовали игрушки лишь пока она рассмотрит новые; её занимал и интересовал мир.
— Ну всё, Рин, успокойся, ? обняв дочь, ласково сказала Эмили. Но Эрин только сильнее начала плакать. ? Ох, чертёнок ты мой. Я же чуть не умерла от страха. — Про-прости, ? повернувшись к матери лицом, Эрин крепко обняла её. ? Я больше не буду.
— Конечно, будешь.
— Не буду! Честно, честно, не буду, ? посмотрев в глаза маме, заверила она. — Будешь, потому что вот такая ты у нас бесстрашная. Но когда ты подрастёшь и станешь мамой, ты поймёшь то, что сейчас чувствуем мы с папой. — Я не хочу быть мамой.
— Это ты сейчас так говоришь. — Я буду всегда твоей дочкой и мамой не буду. — Почему ты не хочешь быть мамой?
— Это очень трудно.
— Да, это очень трудно, но это самое прекрасное в жизни. И то, что я ваша мама, не изменило того, что я дочь бабушки Рун. — Она меня не любит.
— Она очень любит тебя. Просто она очень переживает, что ты пострадаешь. — Мама? ? позвал Дэвид и подбежал к ним со следами пирога у рта. ? А почему у Рин четыре имени, а у меня одно? — У меня только два имени.
— Ну, Эрин, Рин, Джени и Дженнифер, ? загибая пальчики, перечислил он. ? Это же четыре?
Смотря на руку брата, Эрин озадаченно захлопала глазами. Она привыкла, что посторонние её называют Эрин, родители ? Рин, дедушка ? Джени, и что второе имя, которое она слышала реже всего ? Дженнифер. То, что это четыре разных имени, она не думала.
— Может, поможешь? ? посмотрев на улыбающегося мужа, спросила Эмили. — Это обычаи твоей семьи.
— А ты не моя семья?! — Я твоё сердце. — И душа.
— Мама, так почему?
— Хорошо, я попробую объяснить. В нашем роду есть традиция. Первенцу дедушка даёт второе имя. — Кто такой первенец? ? с интересом спросила Эрин.
— Это ребёнок, родившийся первым. Вот у меня первой родилась ты, Эрин, и дедушка Эйнар дал тебе второе имя. И полностью тебя зовут Эрин Дженнифер Грейс. — А я просто Дэвид Грейс?
— Да.
— Так у меня два имени, но Дэвид насчитал четыре.
— Мы с отцом начали нежно называть тебя Рин, исходя из первого имени Эрин. А дедушка Эйнар называет тебя Джени, уменьшив Дженнифер. — А я всегда Дэвид, ? с завистью посмотрел он на сестру.
— Хочешь, я поделюсь? ? предложила Эрин.
— Нет.
— Ты прав, нужно и тебе какое-то уменьшительное имя, ? согласилась Эмили и, не подозревая, что столкнётся с такой проблемой. — Как насчёт Дэв? ? спросил Кайл, втихаря жуя пирог, пока жена занята.
— Ты на вечер что-то оставишь?
— Конечно… я постараюсь, но обещать ничего не могу. Он слишком вкусный. — А почему у Эрин убрали первую букву, а у меня последние? — Ну, Эвид или Вид будет некрасиво, ? ответил Кайл. ? А Дэв лучше звучит. — А мне нравится! ? радостно сказала Эрин.
— Правда? ? неуверенно спросил он. — Да! Теперь мы будем командой Риндэв! — У нас есть название, ? взяв её за руку, улыбнулся Дэвид. — Риндэвята мои, мойте руки, умывайтесь и за стол, ? растрепав волосы детей, сказала Эмили.
Выполнив указание матери, дети сели за стол и получили по большому куску пирога и ароматной кружке чая. Это был их лучший день: теперь у них было название, и без необходимости есть кашу дали пирог.
— Значит, мне есть пирог нельзя, а им ты дала даже больше кусочки, чем брал я, ? обняв жену, показательно обиженно сказал Кайл. — Я всегда буду давать им больше. И ты, между прочим, на своих маленьких кусочках уже поправился, ? легонько щипнула Эмили его за небольшой животик. — Э-э-э. Не посягай на моё тело. Подумаешь, немного поправился.
— Да совсем немного. Только вчера на ком-то штаны лопнули. — Они были старые.
— Конечно, они же были рассчитаны на старое телосложение. — Эмили, не позорь меня перед тёщей и детьми. — Я беспокоюсь, чтобы твой животик не конкурировал с моим. — Издеваешься.
— Нет.
— Ты же ешь сколько хочешь и на грамм не поправляешься. Иногда я подозреваю, что ты ведьма и всё перекидываешь на меня. Единственное, что меняет твою фигуру ? это беременность.
Эмили не стала отвечать, а просто посмотрела на него, пытаясь скрыть широкую улыбку. Поняв смысл своих слов, Кайл недоверчиво посмотрел на сияющую жену.
— Это же не шутка? ? опустил он взгляд на её живот. — Нужно будет сделать колыбельку, ? улыбаясь, сказала Эмили.
— Спасибо!!! ? напугав детей, Кайл поднял жену на руки, начал кружить. ? Спасибо! Спасибо! Спасибо! Как же я тебя люблю! ? говорил он, обсыпая поцелуями её лицо. — Ты сейчас кухню разнесешь, ? улыбаясь, сказала Эмили, когда её нога зацепила кувшин, что с грохотом разбился.
— Да хоть весь дом! Я построю новый! Я всё сделаю для вас! ? поставив её на ноги, пообещал он. ? Так, нужно подобрать хорошее дерево. Ясень… нет, дуб, точно только дуб. — Можешь не спешить так.
— Нет, нужно найти самое лучшее дерево для колыбельки моему ребенку… а может, и детям! Нужно подготовиться, вдруг снова будет двойня… или даже тройня! Всё, я побежал! ? взволнованно сказал Кайл и убежал. ? Нет, ещё не всё! ? вернулся он и страстным, долгим поцелуем впился в губы жены.
Оторвавшись, он нагнулся и, что-то прошептав в живот Эмили, поцеловал его и убежал. Недоуменно следя за происходящим, дети перестали есть. Когда отец убежал, они переглянулись. Подобрав черепки от кувшина, Эмили, не переставая улыбаться, вышла. Дэвид хмуро бросил взгляд на пирог в руке.
— Ты чего? ? спросила Эрин.
— А если надомной будут смеяться? Будут говорить, что этим «Дэв» я повторяю за тобой. — Пусть только попробуют, я им быстро пинков под зад раздам.
— Ага, ещё начнут смеяться, что за девочкой прячусь.
— Я не девочка, ? отложив пирог и отставив чашку, Эрин повернулась к нему, сжала его руку. ? Я твоя сестра. Я всегда буду рядом и никогда, никому не позволю тебя обижать.
***
Просыпаясь от дивного сна, Дек чувствовал вкус пирога и запах чая. Он нахмурился, не желая покидать тот спокойный, тихий мирок. Аромат чая сменился запахом настойки валерианы, вкус пирога ? горечью макового молочка. По продавленному матрасу Дек знал, что лежит в своей кровати. В доме стояла непривычная, давящая тишина. Тёплая рука коснулась его плеча. Дек с трудом открыл глаза, привыкая к полумраку. На стуле у кровати сидел дядя Санк. Его губы тронула улыбка, а в глазах пронеслось облегчение.
Дек чуть не заскрипел зубами. В душе поднялась волна отчаяния. Он любил и уважал дядю Санка, но на миг подумал, что к плечу касается та девочка из сна. Чувство одиночества будто покровом накрывало его с головой. В груди кольнуло, будто вонзился гарпун. Отодвинув рубаху, Дек провёл пальцами по красной полосе, не понимая, что это и откуда взялось.
— Ну наконец-то ты очнулся, ? чуть сильнее сжав его плечо, сказал дядя Санк. От сдерживаемых эмоций его голос был хриплым. ? Я пойду скажу Альне, что ты пришёл в себя.
Не дожидаясь никаких пояснений, Санк вышел. Проводив его взглядом, Дек снова уставился на полосу. Слово «печать» почему-то первое, что пришло ему в голову. На его груди печать, он не знал, что это, но ничем хорошим это не было. Он не помнил, как оказался в доме и что предшествовало этому, но помнил поле. Грудь заныла, будто её за поводок потянули. Повелителя убили у него на глазах. Однако почему-то это не вызывало в нём отклика. А вот Эрин… Стоило о ней вспомнить, как боль рванула так, что перехватило дыхание. Она затмевала собой все воспоминания, события, чувства. Её смерть. Её взгляд. Её падение и обездвиженность. Это как навязчивая идея всплывало перед глазами, стоило их закрыть.
Потерев грудь в попытке унять боль, Дек перевернулся на бок. Он убил её. Он убил Эрин. Слышал, как останавливалось её сердце. Почувствовал её боль… Боль, словно убили его. Образ Эрин с кинжалом в груди заменила та Эрин из сна. На глаза навернулись слёзы. Она обещала его защищать. Зло отбросив одеяло, Дек сел. Нет… она не его обещала защищать. Не его! Его там не было. У него была другая семья! Любящие родители, старший на пять лет брат, что его вечно задирал. Это была не его семья, не его воспоминания. Дек вытер скатившиеся слёзы рукавом. Это были воспоминания Эрин. Но почему он видел её воспоминания? Откуда эта связь между нами? Что она означала? Деку нужны были ответы, и только Повелителя он мог спросить. Он должен знать, что с ним происходит. Повелитель ему поможет. Ещё и нужно было узнать, в порядке ли Лиз. За то, что он лишь в самом конце вспомнил про невесту, кольнула вина, но её тут же подавил образ Эрин. Обувшись, Дек, пошатываясь, вышел из комнаты и, держась за перила, что обычно не делал, стал спускаться.
— Дорогой, зачем ты встал? ? спросила тётушка, поднимаясь по лестнице с кружкой воды. — Мне нужно к Повелителю, ? сказал Дек и, взяв кружку, залпом выпил воду. — Ты для начала хоть бы сил набрался.
— Я должен узнать, ? упрямо качнул он головой и прошёл мимо. — Она мертва?! ? обернувшись, спросила тётушка. ? Девушка, которую ты привозил. Она мертва? — Почему вы спрашиваете? ? спросил Дек, замерев.
