— Золотых? – не веря, переспросила Аниса.
— Я думала, мы договоримся быстрей. Так, ты согласна? Отвечай сейчас, без «надо подумать» и всей прочей чуши.
— А откуда мне знать, что ты меня не обманешь?
— Я дам тебе задаток. Только если ты меня обманешь, это будет твой последний обман в жизни, – достав две золотых монеты, предупредила она.
Такая сумма, что практически сама плывет в руки, поманила бы любого. Что уж говорить о человеке, что отказывает себе чуть ли не во всём, чтобы скопить деньги на дорогу домой и рассчитаться с леди Росиной. Требуемая услуга сама по себе не трудная, вот только страшная до жути. А судя по ситуации, вряд ли что хорошее сулит палачу. Да что ей, защищать его, что ли?
— Ладно, я согласна, – набравшись смелости, Аниса, встав, протянула руку.
— Только смотри, никому ни слова, – кладя монеты на ладонь, напутствовала Эрин.
— Ты тоже, – не осталась в долгу служанка. – Если ты оплошаешь и меня спросят, я тебя не знаю, и никогда не видела.
— Плохая ложь. Придумай что-нибудь поубедительней, – усмехнулась Эрин.
— Почему плохая? Я не знаю, кто ты, даже как тебя зовут.
— Но ты меня видела. Ты же принесла мне пиво.
— Мало кому я приношу пиво.
— Возвращайся. Веди себя как обычно. Не переживай, я буду здесь.
— Ага, легко сказать «не переживай», – уже нервничая сказала Аниса.
Аванс надёжно скрылся в потайном кармане платья. Она помялась на месте, боясь уйти и ожидая, может, ещё чего скажет. Почувствовав себя глупо, Аниса пошла прочь, но обернулась у самого выхода.
— Ты точно будешь здесь?
— Даю слово, что буду. Тем более, я тебе уже заплатила немаленькую сумму.
Собравшись с духом, Аниса подняла ведро и пошла, больше не останавливаясь. Подойдя к самой двери и взявшись за ручку, она глубоко вдохнула и выдохнула. Начало уже положено, она прям чувствовала, как две монеты будто греют кожу.
Всю жизнь проведя в тавернах, вначале в родительской, потом в своей, леди Росина научилась без проблем читать людей. Анисе многому предстояло ещё научиться, чтобы из неё был хороший толк. Но всё же она была способной научиться, как только перестанет летать в облаках. Хозяйка поняла, что та врала о кране – за выпиванием она не была замечена, потому и не сильно удивилась, увидев поднимающегося из подвала палача.
— Кажись, у меня снова крысы завелись.
— Посмотри, что твоя девчонка сделала, – отняв руку от носа, пожаловался Сильвио.
— Ха-ха. Это тебя она раскрасила? Ха-ха. Молодчина.
— Что ты ржёшь, словно кобыла? – зло спросил он.
— Эй, ты следи за языком. Я тебе не шлюха уличная, с которыми ты таскаешься целыми днями, – вмиг посерьёзничав, сказала хозяйка.
— Но не далеко ушёл от них, – вытирая кровь и тем самым ещё больше размазывая её по лицу, огрызнулся он.
— Ты деньги принёс? – решила хозяйка ударить по больному месту.
— Принёс! И даже больше, чем ты думаешь, – запустив руку в карман, сказал Сильвио.
Хозяйка ожидала, что он достанет деньги, но палач решил похвастаться сегодняшним заработком. Ткнуть её носом, что никакой он не оборванец. Шкатулка сентона была размером с ладонь, отделана золотом и камнями разных цветов и оттенков. А внутри, на красном бархате, – дивной прозрачности кристалл горного хрусталя с чёткими правильными гранями. За такой любой алхимик не пожалеет отсыпать горку золота.
— Мне больше, чем ты должен, не нужно. И шкатулка эта не нужна, – равнодушно сказала она.
Разозлившись, Сильвио достал-таки приготовленные заранее пять серебряных монет и в сердцах вложил в её руку.
— Вот тебе мой долг.
— В моём заведении тебе больше в долг ничего не дадут, – брезгливо она посмотрела на руку, испачканную в его крови.
— Я сегодня хорошо заработал, – напомнил палач.
— А какое мне дело до твоих заработков?
— Сколько ты хочешь за девчонку?
— А-а, вот ты к чему… Она не продаётся.
— В этой жизни всё продаётся. Только цены разные. И ты цену ей не набивай, не принцесса какая.
— Возможно. Но мне больше пользы от неё в зале, чем под таким, как ты, – не подавшись, уходя, сказала хозяйка.
— Не хочешь заработать – воля твоя. Мне так даже лучше, – улыбаясь и направляясь к тазу с водой, тихо сказал Сильвио.
Без служанки в зале постепенно поднимался шум. Посетителям мешала пустая утварь, кто-то заждался своего ужина, но больше всего людей злили пустые кружки.
— Эй, Росина, сколько можно ждать пива? – крикнул посетитель.
— Сколько нужно, – машинально ответила она, даже не глядя.
Она не бросилась обслуживать сама и на поиски служанки. Нет, она выждала время и, проверив на месте ли палач (по делам и никак иначе), пошла в заднюю часть дома. Проходя мимо, заметила, что девушка со взглядом умирающей лошади ушла, а кружка шустро исчезла где-то в зале. Как только хозяйка подошла к задней двери, она внезапно открылась, явив на пороге пропажу.
— Где ты бродишь? Кто гостей будет обслуживать, я что ли? – с ходу начала отчитывать хозяйка.
— Простите, я задержалась. Пьяный не пропускал, – испуганно пролепетала Аниса.
— Доиграешься – жалование урежу. Бегом в зал, – втягивая служанку, сказала хозяйка и, подозрительно выглянув на улицу, добавила: – Ты для пьяных прям как мёд для пчёл.
Вернувшись в трактир, Аниса пыталась успокоиться и просто выполнять свои обязанности, однако это получалось с трудом. Волнение по поводу поставленной задачи никак не проходило. Пристальный, довольный взгляд палача только увеличивал страх и тревогу. Хозяйка постоянно бросала недовольные взгляды из-за резко возросшей неуклюжести, которая привела к разбитой посуде. Так пойдёт, она, чего доброго, не палача выведет, а сама вылетит на улицу.
Время подходило к полуночи, народ постепенно начал расходиться: кто по домам, где ждали злые жёны, а кто – продолжать веселье в борделях. Пьяный палач спал, опустив голову на стол.
— Эй, Нилус, буди своего дружка, мы закрываемся, – сказала хозяйка мужчине, что сидел возле Сильвио.
— Леди Росина, у нас проблема, – подойдя, шепнула повариха и кивнула на кухню.
— Что ещё случилось? – без споров пойдя следом устало спросила хозяйка. – Аниса вроде к тебе не заходила. Кстати, о нашей бедовой. Аниса, иди в кладовку и принеси новую посуду, вместо той, что разбила. И стоимость я вычту из твоей зарплаты.
— Может, я с утра найду? Сейчас там темно.
— Нет, сейчас. Тебе ещё к утру нужно хорошо вымыть её. Может, это научит тебя быть аккуратной.
— Хорошо, леди Росина, – виновато опустила голову Аниса.
Взяв поднос, она посмотрела на уводимого другом палача. Как некстати он сегодня напился, что сам и пары шагов не пройдёт, не то что преследовать её. В другой день она, быть может, даже порадовалась бы этому. Теперь же расстроилась, что миссия переносится или вовсе девушка потребует деньги обратно. И если так, над разбитой утварью стоит рыдать в два ручья.
Подойдя к задней двери, Аниса остановилась, раздумывая, стоит ли выйти и рассказать о неудаче не по её, конечно, вине. Заодно проверить, действительно ли она всё это время ждала.
Поколебавшись, служанка всё же решила, что провинилась сегодня достаточно и гневить ещё больше хозяйку не стоит. Пройдя дальше по коридору, Аниса, подпалив светильник, стоявший на тумбе, толкнула дверь. Та медленно, со скрипом, нехотя открылась, будто боялась, что и тут служанка примется бить посуду.
Притворившись пьяным, палач подождал, пока люди разойдутся, а хозяйка перестанет следить за каждым его движением. Увидев, как Розина уходит на кухню, а служанку отправляет в кладовку, Сильвио оживился.
— Я сам, – воспротивился он помощи друга на улице.
— Ты уве-верен?
— Я не маленький. Дойду сам, – желая побыстрей отвязаться от друга, раздражённо сказал Сильвио.
— Ну, как знаешь. Тогда до завтра, – не стал спорить Нилус и, шатаясь, поплёлся домой.
Тихо приоткрыв дверь, палач заглянул внутрь заведения. От лицезрения пустого зала его губы растянулись в широкой улыбке. Тихо пройдя вдоль зала, Сильвио прокрался в заднюю часть дома. Из дальней кладовки доносился шум и тихое бормотание служанки.
— Так что же ещё я разбила? Или, вернее, что умудрилась не разбить?
Сильвио притих у двери, прислушиваясь, не идёт ли кто-то к нему. Всё, что он услышал, была возня Анисы в кладовке. Улыбнувшись, что сегодня явно его день, он, расправив плечи и поправив ворот куртки, шагнул вперёд.
— Блин, где же он? – пытаясь найти кувшин, спрашивала себя Аниса.
— Так вот же он я, – встав в проёме двери, полностью заполнив его, сказал Сильвио.
Услышав голос палача за спиной, Аниса резко выпрямилась и ударилась головой об одну из полок. Сердце с душой упали в пятки.
— Ай. Что вы… вы здесь делаете? – тут же позабыв о боли, запинаясь от страха, спросила она.
— Как же мышка? Время играть пришло, – наслаждаясь её страхом, сказал он.
— У-уходите, или я…, или я закричу, – она пыталась быть грозной, но не в силах подчинить голос, это не вышло.
— Кричи сколько влезет. Я заплатил за тебя.
— Как заплатил?
— Просто. Не расстраивайся, ты пошла на повышение. Теперь ты не просто служанка, а ещё и шлюха, – предвкушая следующее событие, улыбнулся он.
— Нет. Нет, я… не буду, не буду, – начиная плакать, закачала она головой. – Так нельзя.
— Ну-ну, не надо слёз. Больно не будет, – успокаивал он, приближаясь к ней.
Аниса смотрела, как палач медленно приближается, и страх всё сильнее сковывал её. Его тихие шаги, мерные и неумолимые, звучали как погребальный звон. Небольшая комната с его приближением становилась всё меньше. Даже воздух куда-то пропадал, не желая быть невольным свидетелем.
— Помо-огите… По-омогите, – Аниса пыталась кричать, но из-за текущих слёз, сдавивших горло, крик её был еле слышен.
Палач, подойдя, протянул свои огромные руки к груди девушки. Боль пронзила, будто стрела, хотелось оттолкнуть его, забиться в какую щель, лишь бы он туда не пролез и не просунул своих липких рук. Однако Аниса не могла пошевелиться, даже пискнуть. Он усмехнулся, видя её страх, и рывком прижал к себе. Её окутало зловоние въевшегося пота, уличных нечистот и пролитого пива. Зубы плача, желтые и кривые, блеснули в тусклом свете. Сильвио словно пил её страх, насыщаясь её беспомощностью.
Аниса закрыла глаза, пытаясь отгородиться от происходящего. В голове всплывали обрывки воспоминаний: смех матери, теплые объятия отца, запах свежескошенной травы в родной деревне. Как же далеко это всё казалось сейчас, в этой зловонной яме отчаяния. Неужели это конец? Неужели всё, чем она жила, все её мечты и надежды, оборвутся здесь?
«А здесь буду я… Даю слово, что буду…» – словно услышав голос незнакомки, Аниса вспомнила её слова и обрадовалась, что так и не вышла.
Эти слова, произнесенные в темном тупике, казались сейчас обещанием надежды, тонкой нитью, связывающей её с миром, который, казалось, вот-вот готов был рухнуть.
Воспользовавшись тем, что палач был увлечён и не заметил изменений, Аниса со всей силы врезала коленом ему в пах. Не ожидавший такого поворота, палач, инстинктивно сложившись пополам, выпустил её из рук.
— Сука, – прошипел Сильвио сквозь стиснутые зубы. Не теряя времени, Аниса протиснулась между стеллажами и лежавшим на полу палачом, помчалась к задней двери. – Стой, стерва!
Пять метров, что были между кладовой и дверью, показались Анисе километрами. Схватившись за ручку как за спасательный круг, она со всей силы толкнула дверь, и, как назло, та не открылась. Позади слышались тяжёлые шаги палача, быстро и неумолимо приближаясь.
— Ну же, давай! Открывайся! – наваливаясь, раз за разом молила она.
Будто кто услышал её, дверь таки поддалась. Вывалившись на улицу, она упала на порог.
— Я всё равно тебя поймаю. Лучше сдайся, а то хуже будет, – уже подбегая к двери, громко сказал Сильвио.
Будто взлетев, а не встав, Аниса побежала к тупику. Расстояние, куда большее, чем была кладовка от двери, она одолела невероятно быстро. Забежав в него и увидев, что там никого нет, служанка замерла.
— Нет, не может быть. Она обманула меня, – в ужасе сказала Аниса.
Постояв, будто ожидая, что незнакомка появится из воздуха, Аниса развернулась и поспешила обратно. Оставалось всего пару шагов, чтобы выйти из ловушки, как на пути, прихрамывая и держась одной рукой за пах, появился Сильвио.
— Бежать больше некуда, – расставив руки, сказал палач.
Отступая, Аниса начала рыдать. Её обманули, возможно, даже дружки палача. Позарилась на две, наверняка, ненастоящие монеты. Продала жизнь за две золотых. Тут-то ей уже никто не поможет. Здесь она оставит свою честь и достоинство, навсегда упав в яму разврата и похоти. Безвозвратно утратит свой статус, став шлюхой под управлением своего же губителя. И дорога домой навсегда будет закрыта.
Пройдя следом за служанкой и остановившись в тени, Эрин наблюдала, как Аниса входит в трактир, слышала, как дрожит её голос от ожидаемого вопроса. Шансы, что служанка справится, и так были невелики, теперь же она усомнилась ещё больше.
— Ну, чем чёрт не шутит, – обратилась она сама к себе, давая девчонке шанс, и ощутила, будто кто-то легко коснулся спины. Хотелось, чтобы это был дух Люмина, но он ушёл, а позади всего лишь приблизилось какое-то существо.
— А шутки у него плохие? – звонким, чистым голосом, как у ребенка, спросило оно.
Повернувшись, Эрин посмотрела на небольшое существо, сидящее на ящике. Чёрная шерсть хорошо скрывала его в темноте. Быть может, поэтому он решился заговорить. Обычный человек запросто решил бы, что среди ящиков нашёл себе укрытие бродяжка. Она же хорошо видела в темноте. Коловертыш имел небольшое тело обезьянки, длинный довольно пушистый хвост, продолговатую заячью мордочку, стоячие ушки с кисточками на кончиках и полный мешкообразный зоб внизу шеи. Вызывая фамильяров, ведьмы, как правило, предпочитают, чтобы те были неприметны, будто кошка, жаба или змея. С его облика можно было судить о трёх вещах, характеризующих хозяйку как смелую, глупую или вредную. Впрочем, всё это могло быть и вместе, учитывая, что она отпустила на променад помощника в самом сердце королевства.
— А ты что здесь делаешь? – спросила она его.
— Домой иду.
— Ну так и иди. Тебя, наверное, хозяйка ждёт.
— А ты меня не боишься? – удивлённо спросил коловертыш.
— А должна? – слегка наклонила она голову.
— У тебя интересная куртка и сапоги, – рассматривая её кожаные вещи, сказал он.
— Может, мне сделать ещё пушистую шапку? – слегка нагнувшись, присматриваясь к нему, спросила она. ? Как думаешь, чёрный мне к лицу?
— Нет, не к лицу, – крикнул он и быстро побежал по стене, хватаясь цепкими лапками за маленькие выемки и выступы. Поднявшись к крыше дома, он всё же хотел удовлетворить своё любопытство: – Кожа, из которой сделана твоя одежда. Она ведь тоже была частью какого-то существа?
— Да, была, – улыбаясь, подтвердила Эрин.
— Почему ты смеёшься? – повиснув вниз головой, на задних лапах, а передними упираясь в стену, спросил он.
— Потому что ты смешной, – ещё шире улыбнулась она.
— Я не смешной! – насупив бровки и слегка надувшись, запротестовал он.
— Прошу тебя, не делай так, – уже заливаясь смехом, попросила она.
— Что не делай?
— Я так не останусь незамеченной, – покачав головой, она пошла назад в проулок.
— Я думала, мы договоримся быстрей. Так, ты согласна? Отвечай сейчас, без «надо подумать» и всей прочей чуши.
— А откуда мне знать, что ты меня не обманешь?
— Я дам тебе задаток. Только если ты меня обманешь, это будет твой последний обман в жизни, – достав две золотых монеты, предупредила она.
Такая сумма, что практически сама плывет в руки, поманила бы любого. Что уж говорить о человеке, что отказывает себе чуть ли не во всём, чтобы скопить деньги на дорогу домой и рассчитаться с леди Росиной. Требуемая услуга сама по себе не трудная, вот только страшная до жути. А судя по ситуации, вряд ли что хорошее сулит палачу. Да что ей, защищать его, что ли?
— Ладно, я согласна, – набравшись смелости, Аниса, встав, протянула руку.
— Только смотри, никому ни слова, – кладя монеты на ладонь, напутствовала Эрин.
— Ты тоже, – не осталась в долгу служанка. – Если ты оплошаешь и меня спросят, я тебя не знаю, и никогда не видела.
— Плохая ложь. Придумай что-нибудь поубедительней, – усмехнулась Эрин.
— Почему плохая? Я не знаю, кто ты, даже как тебя зовут.
— Но ты меня видела. Ты же принесла мне пиво.
— Мало кому я приношу пиво.
— Возвращайся. Веди себя как обычно. Не переживай, я буду здесь.
— Ага, легко сказать «не переживай», – уже нервничая сказала Аниса.
Аванс надёжно скрылся в потайном кармане платья. Она помялась на месте, боясь уйти и ожидая, может, ещё чего скажет. Почувствовав себя глупо, Аниса пошла прочь, но обернулась у самого выхода.
— Ты точно будешь здесь?
— Даю слово, что буду. Тем более, я тебе уже заплатила немаленькую сумму.
Собравшись с духом, Аниса подняла ведро и пошла, больше не останавливаясь. Подойдя к самой двери и взявшись за ручку, она глубоко вдохнула и выдохнула. Начало уже положено, она прям чувствовала, как две монеты будто греют кожу.
***
Всю жизнь проведя в тавернах, вначале в родительской, потом в своей, леди Росина научилась без проблем читать людей. Анисе многому предстояло ещё научиться, чтобы из неё был хороший толк. Но всё же она была способной научиться, как только перестанет летать в облаках. Хозяйка поняла, что та врала о кране – за выпиванием она не была замечена, потому и не сильно удивилась, увидев поднимающегося из подвала палача.
— Кажись, у меня снова крысы завелись.
— Посмотри, что твоя девчонка сделала, – отняв руку от носа, пожаловался Сильвио.
— Ха-ха. Это тебя она раскрасила? Ха-ха. Молодчина.
— Что ты ржёшь, словно кобыла? – зло спросил он.
— Эй, ты следи за языком. Я тебе не шлюха уличная, с которыми ты таскаешься целыми днями, – вмиг посерьёзничав, сказала хозяйка.
— Но не далеко ушёл от них, – вытирая кровь и тем самым ещё больше размазывая её по лицу, огрызнулся он.
— Ты деньги принёс? – решила хозяйка ударить по больному месту.
— Принёс! И даже больше, чем ты думаешь, – запустив руку в карман, сказал Сильвио.
Хозяйка ожидала, что он достанет деньги, но палач решил похвастаться сегодняшним заработком. Ткнуть её носом, что никакой он не оборванец. Шкатулка сентона была размером с ладонь, отделана золотом и камнями разных цветов и оттенков. А внутри, на красном бархате, – дивной прозрачности кристалл горного хрусталя с чёткими правильными гранями. За такой любой алхимик не пожалеет отсыпать горку золота.
— Мне больше, чем ты должен, не нужно. И шкатулка эта не нужна, – равнодушно сказала она.
Разозлившись, Сильвио достал-таки приготовленные заранее пять серебряных монет и в сердцах вложил в её руку.
— Вот тебе мой долг.
— В моём заведении тебе больше в долг ничего не дадут, – брезгливо она посмотрела на руку, испачканную в его крови.
— Я сегодня хорошо заработал, – напомнил палач.
— А какое мне дело до твоих заработков?
— Сколько ты хочешь за девчонку?
— А-а, вот ты к чему… Она не продаётся.
— В этой жизни всё продаётся. Только цены разные. И ты цену ей не набивай, не принцесса какая.
— Возможно. Но мне больше пользы от неё в зале, чем под таким, как ты, – не подавшись, уходя, сказала хозяйка.
— Не хочешь заработать – воля твоя. Мне так даже лучше, – улыбаясь и направляясь к тазу с водой, тихо сказал Сильвио.
Без служанки в зале постепенно поднимался шум. Посетителям мешала пустая утварь, кто-то заждался своего ужина, но больше всего людей злили пустые кружки.
— Эй, Росина, сколько можно ждать пива? – крикнул посетитель.
— Сколько нужно, – машинально ответила она, даже не глядя.
Она не бросилась обслуживать сама и на поиски служанки. Нет, она выждала время и, проверив на месте ли палач (по делам и никак иначе), пошла в заднюю часть дома. Проходя мимо, заметила, что девушка со взглядом умирающей лошади ушла, а кружка шустро исчезла где-то в зале. Как только хозяйка подошла к задней двери, она внезапно открылась, явив на пороге пропажу.
— Где ты бродишь? Кто гостей будет обслуживать, я что ли? – с ходу начала отчитывать хозяйка.
— Простите, я задержалась. Пьяный не пропускал, – испуганно пролепетала Аниса.
— Доиграешься – жалование урежу. Бегом в зал, – втягивая служанку, сказала хозяйка и, подозрительно выглянув на улицу, добавила: – Ты для пьяных прям как мёд для пчёл.
Вернувшись в трактир, Аниса пыталась успокоиться и просто выполнять свои обязанности, однако это получалось с трудом. Волнение по поводу поставленной задачи никак не проходило. Пристальный, довольный взгляд палача только увеличивал страх и тревогу. Хозяйка постоянно бросала недовольные взгляды из-за резко возросшей неуклюжести, которая привела к разбитой посуде. Так пойдёт, она, чего доброго, не палача выведет, а сама вылетит на улицу.
Время подходило к полуночи, народ постепенно начал расходиться: кто по домам, где ждали злые жёны, а кто – продолжать веселье в борделях. Пьяный палач спал, опустив голову на стол.
— Эй, Нилус, буди своего дружка, мы закрываемся, – сказала хозяйка мужчине, что сидел возле Сильвио.
— Леди Росина, у нас проблема, – подойдя, шепнула повариха и кивнула на кухню.
— Что ещё случилось? – без споров пойдя следом устало спросила хозяйка. – Аниса вроде к тебе не заходила. Кстати, о нашей бедовой. Аниса, иди в кладовку и принеси новую посуду, вместо той, что разбила. И стоимость я вычту из твоей зарплаты.
— Может, я с утра найду? Сейчас там темно.
— Нет, сейчас. Тебе ещё к утру нужно хорошо вымыть её. Может, это научит тебя быть аккуратной.
— Хорошо, леди Росина, – виновато опустила голову Аниса.
Взяв поднос, она посмотрела на уводимого другом палача. Как некстати он сегодня напился, что сам и пары шагов не пройдёт, не то что преследовать её. В другой день она, быть может, даже порадовалась бы этому. Теперь же расстроилась, что миссия переносится или вовсе девушка потребует деньги обратно. И если так, над разбитой утварью стоит рыдать в два ручья.
Подойдя к задней двери, Аниса остановилась, раздумывая, стоит ли выйти и рассказать о неудаче не по её, конечно, вине. Заодно проверить, действительно ли она всё это время ждала.
Поколебавшись, служанка всё же решила, что провинилась сегодня достаточно и гневить ещё больше хозяйку не стоит. Пройдя дальше по коридору, Аниса, подпалив светильник, стоявший на тумбе, толкнула дверь. Та медленно, со скрипом, нехотя открылась, будто боялась, что и тут служанка примется бить посуду.
***
Притворившись пьяным, палач подождал, пока люди разойдутся, а хозяйка перестанет следить за каждым его движением. Увидев, как Розина уходит на кухню, а служанку отправляет в кладовку, Сильвио оживился.
— Я сам, – воспротивился он помощи друга на улице.
— Ты уве-верен?
— Я не маленький. Дойду сам, – желая побыстрей отвязаться от друга, раздражённо сказал Сильвио.
— Ну, как знаешь. Тогда до завтра, – не стал спорить Нилус и, шатаясь, поплёлся домой.
Тихо приоткрыв дверь, палач заглянул внутрь заведения. От лицезрения пустого зала его губы растянулись в широкой улыбке. Тихо пройдя вдоль зала, Сильвио прокрался в заднюю часть дома. Из дальней кладовки доносился шум и тихое бормотание служанки.
— Так что же ещё я разбила? Или, вернее, что умудрилась не разбить?
Сильвио притих у двери, прислушиваясь, не идёт ли кто-то к нему. Всё, что он услышал, была возня Анисы в кладовке. Улыбнувшись, что сегодня явно его день, он, расправив плечи и поправив ворот куртки, шагнул вперёд.
— Блин, где же он? – пытаясь найти кувшин, спрашивала себя Аниса.
— Так вот же он я, – встав в проёме двери, полностью заполнив его, сказал Сильвио.
Услышав голос палача за спиной, Аниса резко выпрямилась и ударилась головой об одну из полок. Сердце с душой упали в пятки.
— Ай. Что вы… вы здесь делаете? – тут же позабыв о боли, запинаясь от страха, спросила она.
— Как же мышка? Время играть пришло, – наслаждаясь её страхом, сказал он.
— У-уходите, или я…, или я закричу, – она пыталась быть грозной, но не в силах подчинить голос, это не вышло.
— Кричи сколько влезет. Я заплатил за тебя.
— Как заплатил?
— Просто. Не расстраивайся, ты пошла на повышение. Теперь ты не просто служанка, а ещё и шлюха, – предвкушая следующее событие, улыбнулся он.
— Нет. Нет, я… не буду, не буду, – начиная плакать, закачала она головой. – Так нельзя.
— Ну-ну, не надо слёз. Больно не будет, – успокаивал он, приближаясь к ней.
Аниса смотрела, как палач медленно приближается, и страх всё сильнее сковывал её. Его тихие шаги, мерные и неумолимые, звучали как погребальный звон. Небольшая комната с его приближением становилась всё меньше. Даже воздух куда-то пропадал, не желая быть невольным свидетелем.
— Помо-огите… По-омогите, – Аниса пыталась кричать, но из-за текущих слёз, сдавивших горло, крик её был еле слышен.
Палач, подойдя, протянул свои огромные руки к груди девушки. Боль пронзила, будто стрела, хотелось оттолкнуть его, забиться в какую щель, лишь бы он туда не пролез и не просунул своих липких рук. Однако Аниса не могла пошевелиться, даже пискнуть. Он усмехнулся, видя её страх, и рывком прижал к себе. Её окутало зловоние въевшегося пота, уличных нечистот и пролитого пива. Зубы плача, желтые и кривые, блеснули в тусклом свете. Сильвио словно пил её страх, насыщаясь её беспомощностью.
Аниса закрыла глаза, пытаясь отгородиться от происходящего. В голове всплывали обрывки воспоминаний: смех матери, теплые объятия отца, запах свежескошенной травы в родной деревне. Как же далеко это всё казалось сейчас, в этой зловонной яме отчаяния. Неужели это конец? Неужели всё, чем она жила, все её мечты и надежды, оборвутся здесь?
«А здесь буду я… Даю слово, что буду…» – словно услышав голос незнакомки, Аниса вспомнила её слова и обрадовалась, что так и не вышла.
Эти слова, произнесенные в темном тупике, казались сейчас обещанием надежды, тонкой нитью, связывающей её с миром, который, казалось, вот-вот готов был рухнуть.
Воспользовавшись тем, что палач был увлечён и не заметил изменений, Аниса со всей силы врезала коленом ему в пах. Не ожидавший такого поворота, палач, инстинктивно сложившись пополам, выпустил её из рук.
— Сука, – прошипел Сильвио сквозь стиснутые зубы. Не теряя времени, Аниса протиснулась между стеллажами и лежавшим на полу палачом, помчалась к задней двери. – Стой, стерва!
Пять метров, что были между кладовой и дверью, показались Анисе километрами. Схватившись за ручку как за спасательный круг, она со всей силы толкнула дверь, и, как назло, та не открылась. Позади слышались тяжёлые шаги палача, быстро и неумолимо приближаясь.
— Ну же, давай! Открывайся! – наваливаясь, раз за разом молила она.
Будто кто услышал её, дверь таки поддалась. Вывалившись на улицу, она упала на порог.
— Я всё равно тебя поймаю. Лучше сдайся, а то хуже будет, – уже подбегая к двери, громко сказал Сильвио.
Будто взлетев, а не встав, Аниса побежала к тупику. Расстояние, куда большее, чем была кладовка от двери, она одолела невероятно быстро. Забежав в него и увидев, что там никого нет, служанка замерла.
— Нет, не может быть. Она обманула меня, – в ужасе сказала Аниса.
Постояв, будто ожидая, что незнакомка появится из воздуха, Аниса развернулась и поспешила обратно. Оставалось всего пару шагов, чтобы выйти из ловушки, как на пути, прихрамывая и держась одной рукой за пах, появился Сильвио.
— Бежать больше некуда, – расставив руки, сказал палач.
Отступая, Аниса начала рыдать. Её обманули, возможно, даже дружки палача. Позарилась на две, наверняка, ненастоящие монеты. Продала жизнь за две золотых. Тут-то ей уже никто не поможет. Здесь она оставит свою честь и достоинство, навсегда упав в яму разврата и похоти. Безвозвратно утратит свой статус, став шлюхой под управлением своего же губителя. И дорога домой навсегда будет закрыта.
***
Пройдя следом за служанкой и остановившись в тени, Эрин наблюдала, как Аниса входит в трактир, слышала, как дрожит её голос от ожидаемого вопроса. Шансы, что служанка справится, и так были невелики, теперь же она усомнилась ещё больше.
— Ну, чем чёрт не шутит, – обратилась она сама к себе, давая девчонке шанс, и ощутила, будто кто-то легко коснулся спины. Хотелось, чтобы это был дух Люмина, но он ушёл, а позади всего лишь приблизилось какое-то существо.
— А шутки у него плохие? – звонким, чистым голосом, как у ребенка, спросило оно.
Повернувшись, Эрин посмотрела на небольшое существо, сидящее на ящике. Чёрная шерсть хорошо скрывала его в темноте. Быть может, поэтому он решился заговорить. Обычный человек запросто решил бы, что среди ящиков нашёл себе укрытие бродяжка. Она же хорошо видела в темноте. Коловертыш имел небольшое тело обезьянки, длинный довольно пушистый хвост, продолговатую заячью мордочку, стоячие ушки с кисточками на кончиках и полный мешкообразный зоб внизу шеи. Вызывая фамильяров, ведьмы, как правило, предпочитают, чтобы те были неприметны, будто кошка, жаба или змея. С его облика можно было судить о трёх вещах, характеризующих хозяйку как смелую, глупую или вредную. Впрочем, всё это могло быть и вместе, учитывая, что она отпустила на променад помощника в самом сердце королевства.
— А ты что здесь делаешь? – спросила она его.
— Домой иду.
— Ну так и иди. Тебя, наверное, хозяйка ждёт.
— А ты меня не боишься? – удивлённо спросил коловертыш.
— А должна? – слегка наклонила она голову.
— У тебя интересная куртка и сапоги, – рассматривая её кожаные вещи, сказал он.
— Может, мне сделать ещё пушистую шапку? – слегка нагнувшись, присматриваясь к нему, спросила она. ? Как думаешь, чёрный мне к лицу?
— Нет, не к лицу, – крикнул он и быстро побежал по стене, хватаясь цепкими лапками за маленькие выемки и выступы. Поднявшись к крыше дома, он всё же хотел удовлетворить своё любопытство: – Кожа, из которой сделана твоя одежда. Она ведь тоже была частью какого-то существа?
— Да, была, – улыбаясь, подтвердила Эрин.
— Почему ты смеёшься? – повиснув вниз головой, на задних лапах, а передними упираясь в стену, спросил он.
— Потому что ты смешной, – ещё шире улыбнулась она.
— Я не смешной! – насупив бровки и слегка надувшись, запротестовал он.
— Прошу тебя, не делай так, – уже заливаясь смехом, попросила она.
— Что не делай?
— Я так не останусь незамеченной, – покачав головой, она пошла назад в проулок.
