Эрин не могла стоять на месте, ноги будто сами стремились убежать прочь. Но она не могла поступить, как обиженный ребёнок, только не сейчас, поэтому нервно ходила по кругу. Люмин хотел остановить, обнять и утешить, но его руки прошли сквозь неё, лишь пальцы слабо закололо от магии.
— Ты меня не подвела – это просто невозможно. Ты стала мне желанной дочерью, и что бы ты ни сделала, я никогда от тебя не отвернусь, – сказал сентон, жалея, что не может забрать её боль. Она умела терпеть, казалось бы, невыносимую боль, но не боль утраты. – Не души всё в себя. Позволь себе горевать по мне.
— Это не помогает. Я годы горюю по семье! Но боль… не проходит. Так будет и с тобой, – плача и от этого злясь на себя ещё сильнее, сказала Эрин. От слёз нет никакого толка, чего же их проливать? Ведь даже легче ведь не станет.
— Ты не отпускаешь боль, тянешь её за собой. Подпитываешь ненавистью, жаждой мести.
— Нужно всё забыть?! Как моих родителей, брата… Как всех, кого я знала, убили у меня на глазах?! Как убили тебя? – спросила Эрин, бесполезно пытаясь остановить слёзы. – Я так не могу!
— Отпустить не значит забыть. Позволь их душам и твоей обрести покой, – ласково сказал сентон.
— Ты не понимаешь меня, – пряча слёзы, отвернулась она от него.
— Ошибаешься. Я знаю, что ты чувствуешь. Но так и не смог помочь тебе преодолеть это, – грустно сказал он.
Люмин протянул руку к Эрин, желая провести по волосам, как делал тысячи раз, но, вспомнив, что не может, остановился на полпути и опустил её. Но Эрин заметила это. Её взгляд был полон тоски и нежности. После гибели семьи она никого не любила так, как него. Он стал частью её жизни частью ей самой. Сейчас Люмин был рядом, но в то же время он был так далеко. Она могла наполнить его магией, но это бы не вернуло его, в лишь сделало бы видимым для других. Он улыбнулся, стараясь скрыть боль, промелькнувшую в глазах.
— Рин, ты не виновата в том, что выжила, а они нет. В том, что мёртв я. Путь мести не имеет выхода. – Эрин качнула головой, собираясь отрицать, но сентон не дал. – Я знаю тебя. Знаю, в чём ищешь спасение. Я единственный, кто сумел пробиться сквозь стены, что ты годами возводила вокруг себя. Кто смог занять кусочек твоего сердца.
— И теперь тебя больше нет. Я снова одна, – Эрин прижала руку к груди, где разрастался болезненный ком, мешая дышать, и, понимая глупость этого, всё же прошептала: – Я не хочу, чтобы ты умирал.
— Поверь мне, я тоже не хочу тебя оставлять. Я умер только сегодня, а ты уже столько всего сделала. Я так переживал за тебя. Так боялся, что сделаешь глупость и погубишь себя.
— Я всё это сделала ради тебя. Чтобы ты был погребён, как заслуживаешь, обрёл покой.
— Рин, сердце ты моё. Неважно, где находится моё тело. Моя душа обретёт покой, когда ты будешь в порядке.
— Мне важно, где находится твоё тело, – обиженно сказала она. – Ты не мусор, чтобы валяться у дороги.
— Как и ты не камень, чтобы ничего не чувствовать. Однако сейчас не время снова об этом говорить. Шкатулку хоть не потеряла?
Эрин тут же потянулась к поясу и с облегчением сжала мешочек. Стало стыдно, что чуть не забыла положить её рядом с телом. Она осмотрела её, будто впервые увидела. Казалось, с его смертью она стала легче, и даже камни словно потускнели.
— Открой, убери кристалл и вытащи ложное дно.
— Ты же знаешь, я не люблю сюрпризы, – послушно выполняя, напомнила Эрин.
— Этот должен понравиться.
В потайном отделении был свёрток серой ткани. Развернув его, Эрин замерла, не веря рукам и глазам. На ладони лежал медальон её матери. Тот самый, из-за которого разрушилась её жизнь. Она не надеялась не то что вернуть его, а даже увидеть хотя бы ещё раз. Его простота темного серебра скрывала то, насколько он был важен для знающих людей. На лицевой стороне было изображено слева водопад, а справа гора Невесты. По кайме оттиска тянулась рунная надпись: "Лишь властный потомок, заплативший высшую цену, сможет соединить разбитое во тьме". На обратной стороне разные углубления, пять еле заметных были сквозными.
— Я наткнулся на него случайно и вспомнил твои рисунки, – улыбнулся Люмин. – Это же он?
— Да. Это, пожалуй, лучший сюрприз, который мне делали, – она нежно провела по медальону пальцем.
— Я рад, что, несмотря на мою смерть, он всё же у тебя. Но это ещё не всё. У короля есть вторая половина медальона.
— Где? – вскинула она на него глаза.
— Тебе нельзя возвращаться.
— Я не могу оставить его там. Если он узнает, что можно открыть ими – это будет конец всему.
— Он знает, – видя, что Эрин собирается заговорить, он поднял руку. – Слушай и не перебивай. Он отправит его из замка с лучшими рыцарями завтра утром. То есть уже сегодня. Вроде как на запад через глубину острова.
— Безопаснее ведь по побережью. Зачем отправлять людей на верную смерть с ценным грузом?
— У них сжатые сроки, и успеют только так.
— А ты знаешь, какие сроки или кому они его повезут?
— Я лишь сегодня умер и следовать за тобой везде не мог, потому проведал нескольких своих приятелей. Тот, кто подслушивал разговор короля с советницей, этого не упоминал. Я даже не знал, сколько всего смогу узнать о себе после смерти. А ты даже не думай забрать медальон.
— Лучше, если он будет у меня. Попади он не в те руки…
— Украв его, ты не узнаешь, кому его везли и что нужно королю.
— Ещё за короля у меня голова не болела.
— А если он как-то связан с Повелителем?
— Тогда тем более стоит его забрать.
— Помоги рыцарям довести медальон и не дай Экгрису втянуть королевство во тьму. Это моя последняя просьба. Ты же не откажешь мне?
— Вдруг у меня не получится отправиться с ними?
— Получится, ты умная, и среди них будет как минимум трое хороших парней. Они не дадут девушке путешествовать одной.
— Трое? Это кто же?
— С одним ты уже встречалась – капитан Крис Вентер.
— Ну, нет, только не он, – скривилась она. – Мне одной встречи с ним хватило. Лучше уж сразу удавиться.
— Эдгар Прасит, – продолжил сентон.
— Прасит? Из тех самых охотников на ведьм? И он в категории хороших? Кто же у тебя плохой?
— Леон Горестан.
— Этого… ещё можно, я его не знаю.
— Чем тебе не угодил именно Крис? Ты ведь его даже не знаешь. Он хороший парень, я часто с ним беседовал, играл в шахматы.
— Ты играл в шахматы? А как же вера, греховность игры и всё такое?
— Не меняй тему. Дело в том, что он говорил про мою голову?
— У меня понос от таких людей – словесный, а при долгом контакте – нестерпимый зуд в кулаках. Ты же знаешь, я могу всё, но не молчать. И терпение на напыщенных индюков раз, два и кончилось.
— Эрин…
— Я не люблю людей, но этого общипаю и сожру.
— Он не такой, каким тебе показался, и помощь тебе не помешает. Одному человеку, даже такому, как ты, в глубине острова опасно.
— Блин, Люмин, ты меня до погоста доведёшь, – на миг забыв, что он призрак, сказала она и опустила взгляд. – Ладно, я попробую, но ничего не обещаю.
— Я большего не прошу. Скоро начнется дождь. Нужно продолжить погребение, – сказал сентон, глядя на чёрные тучи.
— Ты чувствуешь возвращение жнеца? – грустно спросила Эрин. – Может, ещё поругаешь меня? Я ведь столько всего натворила и ещё натворю.
— Солнышко моё. Я прожил долгую и счастливую жизнь. Она подошла к концу, а твоя, можно сказать, только началась. Всё, чего я хочу, чтобы ты перестала видеть в окружающих людях врагов и предателей. Оглянись и попробуй довериться кому-то. Надеюсь, что ты встретишь того, кто сделает тебя счастливой, и, возможно, мы встретимся уже на том свете. И ты расскажешь много интересных, радостных историй, – сказал сентон последние напутствия.
— Как сказал мне один коловертыш: до новых встреч, – со слезами на глазах сказала Эрин, положив шкатулку у тела, отошла и подняла руку.
Она пристально посмотрела на ветки. Глаза, влажные от слёз, вспыхнули темно-синим цветом. Ветки и саму повозку охватило пламя, быстро набирая силу. Дух сентона Люмина внимательно смотрел на неё, но видел он не её. Перед взором призрака стояла девочка четырнадцати лет с грязным лицом, ободранной одеждой, злым и недоверчивым взглядом, без малейшего страха смотревшая на пекаря, посмевшего поймать её за украденный хлеб. За одиннадцать лет та девочка превратилась в прекрасную девушку, всё такую же недоверчивую, не такую злую, но жаждущую мести. Девушку, которая на самом деле добрая и нежная, но всеми силами прячет эти черты, ошибочно считая их слабостью.
— Всё же некоторые вещи, вопреки усилиям, никогда не меняются. Не прячь сердце, желая избежать боли. Так ему лишь ещё больнее, – сказал сентон и растворился, казалось, в луче взошедшего солнца, удивительным образом пробившегося сквозь грозовые тучи.
— Я попробую, – Эрин беспомощно упала на колени, не в силах больше стоять, почувствовав себя на самом деле одинокой.
Прода от 18.05.2026, 09:19
Глава 3
Утро для Криса выдалось ничем не лучше прошедшей ночи. В самую рань, когда он только-только сумел уснуть, его вызвал король. Надо же ему было поддаться стражнику и разрешить выйти за ворота старику. Ничего бы с телами до утра не произошло. Да и Алан с Фрэнком подвели. Годри вернулся бледный, лицо в крови. Еле спасся, отбившись от четырёх тварей, а старик, вопреки его стараниям, погиб. Хорошо хоть дзикининки не бросились следом за ним. Сколько бы людей погибло, страшно даже представить. И это ведь его вина. Без малого три месяца как капитан, и так оплошать. Впрочем, эту ошибку король сейчас вмиг исправит. Только вот как теперь смотреть в глаза отцу и великому капитану Браеру?
День предвещал быть таким же поганым, как и дела Криса. Срывался дождь, солнца не было видно, словно вечный мрак окутал мир. Ветер всё усиливался, грохоча вывесками и всем, чем только мог. Людей на улицах было мало. Все старались спрятаться в тёплых, сухих и уютных домах. В замке его встретили и сопроводили к обеденному залу. Сложив руки за спиной, Крис, не смотря по сторонам, стоял напротив закрытой двери. Туда-сюда слонялись слуги, стража, и все смотрели на него как на умалишённого. Казалось, что он уже стоит на позорной дыбе. Вот только за его проступок не стоит ждать кары меньше, чем разжалование и плеть. А Сильвио бьёт так, что мясо от кости отделяется.
— Его Величество через мгновение нас примет, – раздалось позади.
Услышав голос друга, Крис вздрогнул как от пощёчины. Обернувшись, он с недоумением смотрел на приближающихся Эдгара с Леоном.
— А вы что здесь делаете? – пожимая руки, спросил он.
— Так, вытащили из объятий прекрасной Милы или Лизы, – ответил Эдгар и, нахмурившись, махнул рукой. – Да не важно.
— Ты же был на дежурстве?
— Не до утра же.
— А ты знаешь, чего нас позвали? – спросил Леон.
— Я думал, меня вызвали из-за смерти старика.
— Так и будет король переживать за старика? Сколько их гибнет, и не только стариков, а он что? Трапезничает?
— Ты можешь быть поосторожнее? Если король узнает, что ты говоришь… – зашипел Крис и запнулся, увидев идущего Годри и ещё двух рыцарей, которых плохо знал.
Первым был на днях прибывший Андэр Клер, старше средних лет. Некогда каштановые волосы уже значительно заменила седина. Гладко выбрит, с глубоким шрамом на левой щеке от скулы до челюсти. Многолетняя выучка отражалась даже в походке. Второй – Николас, прозванный начальником стражи северной стены за тёмно-русый цвет волос «Рыжиком». Он был приблизительно ровесник Годри, только куда худее.
— Мне точно конец. Если что, не вздумайте за меня заступаться.
— Крис…
— Нет, Леон, я сам виноват! Не ломайте свои жизни ради такого дурака, как я.
— Король готов вас принять, – выйдя из обеденного зала, сообщил камергер.
Крис, вытерев вспотевшие ладони о штаны, вошёл вслед за Леоном. В другой день зал был бы гостеприимным и светлым. Слева тянулся ряд окон, но сегодня свет излучали свечи и лампы. На стенах картины и гобелены самых талантливых мастеров. Посреди зала стоял массивный, длинный стол, за которым свободно могло поместиться человек пятнадцать – двадцать. Король восседал во главе, на массивном кресле, похожем скорее на трон. За последние годы Экгрис довольно заметно поправился. Ни одна одежда больше не могла спрятать живот. Пальцы, похожие на колбаски, покручивали вилку. На расплывшейся бульдожьей морде, с мерзкими поросячьими глазками, застыло вечно недовольное выражение. Завтрак короля был в самом разгаре.
— Ваше Величество, рыцари, по вашему указанию прибыли, – сообщил камергер.
— И это лучшие? – презрительно осмотрел он их.
— Ваше Величество, чем можем быть полезны? – поклонившись первым, спросил Годри.
Крис лишь скосил на него глаза.
— Сегодня вы отправитесь на запад в лес Дарброк, – откусив мясо от бараньей ноги, сказал Экгрис. – Доставите один предмет в какое-то там священное поле. Мне не важно как, но вы должны доставить его к затмению.
— Ваше Величество, как мы успеем? На море штормы, а по берегу… – начал говорить Андэр.
— А кто тебе сказал, что вы пойдёте морем или берегом?! – с грохотом швырнув недоеденный кусок в тарелку, зло прогремел король. – Напрямик поедете и попробуйте только вернуться, поджав хвосты. Не только лучшими впредь вас тогда не назовут.
— Сэр, но идти напрямик – безумие, – не смолчал Эдгар.
— Закрой свой рот, сопляк! Что безумие, а что нет, решать мне. Я сказал, что поедите, значит поедите! А для тех, кому не нравится, я сейчас быстро позову палача.
— Сколько у нас времени на подготовку? – спеша сказал Крис, не дав ляпнуть новую глупость другу.
— Сегодня к полудню, чтобы вашего духа в замке и прилежащих землях не было, – сказал король, приступая к новому блюду.
— Государь, это очень сжатые сроки. Нужно многое подготовить к такого рода пути.
— Предмет в шкатулке. Она закрыта, ни при каких обстоятельствах не пытайтесь открывать, – сказал король, указывая на шкатулку на столе, не предав никакого значения его словам. – И ещё, капитан, вы не возьмёте с собой никаких оруженосцев или прислуги. А за каждый провал отряда ответите лично.
Крис стоял, не зная, как реагировать и что сказать. Эдгар был прав. Это никак иначе как безумием не назвать. Поклонившись, Крис забрал шкатулку и вместе с остальными рыцарями вышел. Во дворе под навесом, подальше от главного входа, они остановились для обсуждения предстоящего дела.
— И как это называется? Он посылает нас на смерть ради шкатулки?! – зло спросил Эдгар. – Мы все подохнем ради подарочка невесте.
— По крайней мере, у нас есть шанс, – будто утишая, сказал Крис. – Останемся или откажемся, нас ждёт неминуемая встреча с плахой.
— Обсуждать нечего, нужно собираться. Времени и так мало, – подчеркнул очевидное Андэр.
— Через сколько встречаемся? – спросил Леон, оставшись самым спокойным, будто его произошедшее не касалось.
— Через три часа у главных ворот.
Несмотря на то, что он не был капитаном, спорить никто не стал. Крис шёл, не поднимая взгляд от дороги. Столкнулся с парой человек, но даже не обратил на это внимание. Ворота будто сами возникли перед ним. Он дома, вот только стало лишь хуже. Крис открыл дверь и вздрогнул от возгласа дочери.
— Ура, папочка пришёл. Куда ты пропал с самого утра? Мы даже не позавтракали.
Её тонкий, самый прекрасный голос в мире, будто иглами пробрался под кожу, чтобы вгрызться в сердце. Радостно подпрыгивая, она бежала к нему.
