Кристофер Кормак, Альфа оборотней, ушел молча. Он лишь коротко кивнул Архонту и исчез в сумерках вместе со своей стаей. Звериное чутье подсказывало ему, что время разговоров прошло.
Здесь же, вдали от официального стола, началась настоящая политика.
В восточном крыле остановились лидеры Темной фракции.
Эдриен Эверин стоял, положив руку на эфес, его осанка была безупречной. Напротив него застыла Зандрина, чья фигура в вуали напоминала статую. Ламия Аран и Келлен держались чуть поодаль, сохраняя почтительную, но настороженную дистанцию.
— Эдгар верит в силу пергамента больше, чем в силу стали, — холодно произнес Эдриен, глядя в пустоту. — «Договор нерушим»... Он слишком держится за старые правила.
— В его словах есть правда, Эдриен, — спокойно возразила Зандрина. Её голос звучал ровно, остужая пыл короля дроу. — Напасть на Аверн сейчас — значит совершить ошибку.
— Ошибку? — вскинул бровь дроу. — Уничтожить врага в колыбели — это ошибка?
— Аверн раздроблен, — пояснила Королева метаморфов. — После смерти Абрелиама они грызут друг другу глотки в междоусобицах. Но если мы введем войска, мы дадим им общего врага. Мы сами объединим их под знаменем Старшего Шадрима. И тогда мы получим войну, которую можем не пережить.
Все замолчали, обдумывая её слова. Затем Ламия Аран задала вопрос, который висел в воздухе:
— А сможет ли Старший Шадрим вообще перейти Завесу? Насколько это возможно, исходя из законов магии?
Все взгляды устремились на Келлена. Консул Темных магов поправил капюшон.
— Это сложный вопрос. Завеса крепка, но если в наследнице течет кровь Эстер... Мои архимаги должны изучить это. Но нам понадобятся древние карты магических потоков. Мне нужен доступ в ваши закрытые библиотеки.
Зандрина и Эдриен переглянулись.
— Если это поможет нам понять врага — доступ будет, — кивнул Эдриен. — Изучайте. Мы должны знать, с чем столкнемся.
На противоположной стороне галереи, у высоких стрельчатых окон, стояли Айне, Мораг Блейсис и Кайл Эльдарин.
— Вы чувствуете это? — тихо спросила Королева Фейри. Ее голос напоминал звон хрусталя. — Воздух изменился. Сама природа дрожит. Тени стали длиннее.
— Тьма просачивается, — кивнул Кайл, король эльфов. Его прекрасное лицо было печальным. — Если пророчество верно, и в мир пришло дитя с такой мощью... Она станет магнитом для всего зла, что пряталось в норах.
— Вы помните, как это было в прошлый раз? — тихо спросил Айне. — Когда пришел Абрелиам.
— Сложно забыть, — ответил Кайл. — Он ударил по землям ведьм и метаморфов так быстро, что они едва не исчезли. Вампиры и Темные маги тогда заплатили страшную цену, помогая им.
— Абрелиам был хитер, — тихо произнес Айне. — Его войска не сразу напали на наши земли. Сначала он посеял смуту через предателей. Он искал слабые звенья в наших рядах.
— Верно, — согласился Кайл Эльдарин. — Хаос начинается не с битвы, а с шепота. Если новый Старший Шадрим придет, он будет действовать так же. Использовать наши страхи против нас.
— Мы должны сосредоточиться на укреплении единства наших владений, — твердо сказала Мораг Блейсис. — Проверить каждый двор, каждый совет. Никакие стены не спасут, если враг откроет ворота изнутри. Мы должны быть уверены в тех, кто стоит за нашей спиной.
На верхнем балконе, скрытые тенями, стояли двое. Архонт Кайян и Король вампиров Эдгар. Они смотрели вниз, на расходящиеся делегации.
— Аэрия не едина, — с горечью произнес Кайян. — Каждый правитель имеет собственные интересы, которые ставит выше общего блага.
Эдгар усмехнулся, глядя на Архонта спокойным, ясным взглядом.
— Нечему удивляться, друг мой. Все они таковы. Политика не бывает другой.
— Эдгар, — Архонт повернулся к вампиру. — Ты, как негласный глава Совета Древних, должен укрепить ваши союзы. Бессмертные должны стать опорой этого мира. А я возьму на себя Мудрых и постараюсь удержать смертные королевства от паники.
— С Древними проще, — кивнул Эдгар. — Мы правим веками, наше слово твердо. А вот Мудрые... — он посмотрел в сторону уходящего короля людей. — Смертные меняются слишком быстро. Сегодня ты договорился с отцом, а завтра его сын может стать твоим врагом. Их клятвы живут не дольше, чем они сами.
Кайян тяжело вздохнул, глядя на горизонт, где догорали последние лучи солнца.
— Участь нашей судьбы в руках Создателя. От нас остается только стараться и молиться, чтобы наша участь не была такой, как у предков во времена Абрелиама.
Дворец погружался в ночь. Двенадцать правителей и их свита разъезжались по своим владениям, и каждый вез с собой часть тяжести грядущей войны
Далеко на юге от Вельхалда, в каменной чаше, окруженной неприступной горной грядой, лежало озеро. Его воды были темными и неподвижными, как полированный обсидиан, отражая лишь холодные звезды и зубчатые пики скал. Здесь царила мертвая тишина — ни всплеска рыбы, ни крика птицы.
Внезапно зеркальная гладь дрогнула. Это не была рябь от ветра. Вода в центре озера начала бурлить, словно под ней разверзся вулкан. На поверхность поднялись пузыри черного пара, пахнущего озоном и гнилью.
Нечто бесформенное, чернее самой глубокой предрассветной тьмы, начало вспухать из глубины, вытесняя воду. Оно содрогалось под гнетом собственной мощи, стремящейся найти выход. На мгновение масса черноты обретала очертания, затем вновь рассеивалась, окрашивая озеро в цвет чернил. Над ущельем разнесся глухой гул, похожий на стон земли. Из бурлящего центра вырвались когтистые лапы, сотканные из дыма и тени. Они впились в воздух Аэрии, разрывая саму ткань реальности, царапали и жадно хватали пространство, напрягаясь в попытке вытянуть тело из иного измерения.
Затем вспыхнул огонь. Багровое пламя зашипело, столкнувшись с холодной водой, и озеро окуталось густым паром. Теневые лапы отпрянули, скрылись в темноте, извиваясь и дымясь.
Из клубов тумана, кашляя и трясясь, на каменистый берег выползла девушка. Она цеплялась пальцами за скользкие, покрытые илом валуны, подтягивая тело. С её одежды ручьями стекала вода, собираясь в лужи на голом граните.
Над ней, хлопая крыльями, кружил черный ворон. Он опустился на сухой камень рядом с хозяйкой и отряхнулся, разбрызгивая капли тьмы.
Девушка вскинула голову, с хрипом втягивая сырой воздух. Во мраке ущелья её лицо оставалось скрытым, но глаза горели темным, немигающим багрянцем, отражаясь в точно таком же взгляде ворона. Рубин на её шее раскалился докрасна, словно уголь; он жег кожу, не давая могильному холоду воды остановить её сердце, и капли влаги с шипением испарялись, едва коснувшись раскаленного металла.
Она с трудом выпрямилась во весь рост. Ледяная вода стекала по черной коже, обтягивающей её тело словно вторая, более жесткая шкура. Это была одежда для боя и скрытности: плотный, гибкий костюм, перехваченный на поясе широким ремнем с серебряными пряжками, блеснувшими в темноте. Тяжелый от влаги длинный плащ свисал с плеч, его полы волочились по камням, напоминая сложенные крылья.
В тусклом свете занимающегося утра её кожа сияла неестественной, пугающей белизной — словно мел или мрамор, будто она была с ног до головы покрыта пеплом погребального костра. Этот мертвенно-белый цвет создавал резкий, контраст с мокрыми прядями огненно-рыжих волос, облепившими её лицо.
Эдит окинула взглядом горизонт. Озеро успокаивалось, вновь превращаясь в черное зеркало. По ту сторону неприступных гор, там, где мир жил своей жизнью, уже вовсю пылал рассвет. Остроконечные вершины отбрасывали длинные тени в туманную пустоту.
Ворон нетерпеливо каркнул, переминаясь с лапы на лапу. Он требовал действия.
— Знаю, Аарон, — прохрипела она, сплевывая на камни солоноватую от крови слюну.
Её голос был тихим, но твердым. Она поправила ворот плаща, прикрывая неестественную белизну шеи. Она сделала первый шаг прочь от воды. Охота началась.
Времена года сменяли друг друга, превращаясь в десятилетия, но для Эдит время текло иначе. Она давно перестала считать прошедшие лета.
Место, куда она пришла, не значилось ни на одной карте Аэрии. Для любого путника здесь был тупик: сплошная, поросшая мхом стена гранита. Но Эдит не остановилась. Она шагнула прямо в твердый камень, и тот пошел рябью, как вода, пропуская её внутрь. За мороком скрывалась глубокая расщелина между двумя скалами — узкая, влажная рана в теле горы, куда никогда не проникали лучи солнца. Здесь пахло сырой землей, гнилыми корнями и тяжелым, металлическим запахом озона.
Эдит стояла перед низким каменным постаментом. На нем лежал плоский, идеально круглый камень, испещренный спиралевидными бороздами. Он выглядел невзрачно, как кусок сланца, но фонил такой древней силой, что воздух вокруг дрожал, искажая пространство.
Эдит протянула руку, но пальцы замерли в сантиметре от артефакта. Воздух в пещере вдруг натянулся, как струна, готовая лопнуть. Свечение, исходящее не от факелов, а из самой пустоты, начало сгущаться. Раз, два... пять... восемь.
Восемь фигур материализовались вокруг неё. У них не было плоти. Это были силуэты, сотканные из чистой, нестабильной энергии. Они напоминали ожившие магические разряды, хаотично меняющие форму, но сохраняющие жуткие, человекоподобные очертания. Их контуры вибрировали, издавая звук, похожий на треск рвущейся ткани.
— Проклятье... — прошипела Эдит, отступая. — Эфримы.
Один из них, самый крупный, рванулся вперед, оставляя за собой шлейф искаженного света. Эдит вскинула руку, хлестнув его Огненным Хлыстом. Пламя ударило тварь в то, что могло быть грудью, но Эфрим не сгорел. Он впитал огонь, вспыхнув ярче. Его энергетическое тело раздулось, пульсируя от полученной силы.
— Не работает! — мелькнула мысль. — Они жрут магию стихий.
— Беги! — голос Аарона прозвучал прямо у неё в голове, четкий и холодный, как сталь.
Эдит развернулась и рванула к выходу из ущелья. Тропинки здесь не было. Лес встретил её стеной колючего кустарника и бурелома. Стояла глубокая полночь, и чаща была погружена в непроглядный мрак, но Эдит видела в темноте так же ясно, как днем.
Перепрыгивая через кусты и камни, она истерично хохотала, раз за разом бросая магические шары в Эфримов через плечо. Это был смех на грани безумия, смешанный с адреналином. Её огненно-рыжие волосы, развеваясь по ветру, цеплялись за кусты и сучья, причиняя ей боль, но она не обращала внимания. Она рвалась вперёд, ведомая инстинктом хищника, который сам стал добычей.
Эфримы не отставали. Они плыли сквозь ночной лес потоком гудящего света, озаряя стволы деревьев призрачным сиянием.
Эдит резко развернулась на бегу, выбрасывая руку вперед. — Из земли вырвались каменные шипы. Эфримы налетели на преграду, но прошли сквозь камень, словно призраки, лишь слегка замедлившись.
Эдит выругалась и побежала дальше. — Попробуем воздух! — решила она. Резкий взмах руки назад. Волна сжатого воздуха сбила ближайшую тварь с курса, отбросив её в дерево. Ствол вековой сосны задымился от соприкосновения с энергией Эфрима, но сама тварь тут же выровнялась и продолжила погоню.
— Аркана! — скомандовал Аарон, летящий над кронами черным силуэтом на фоне звезд.
Эдит, не останавливаясь, собрала волю в кулак и ударила назад чистым магическим импульсом. Удар пришелся в центр стаи. Одного Эфрима разорвало — его энергетическая структура не выдержала давления и лопнула с оглушительным хлопком, осыпав ночной лес искрами. Но семеро остальных, казалось, даже не заметили потери собрата. Их голод гнал их вперед.
— Впереди обрыв! Прыгай! — раздался голос ворона.
Деревья расступились. Впереди открылась широкая поляна, залитая лунным светом, но путь к ней преграждал глубокий овраг, зияющий чернотой. На самом краю обрыва она с силой оттолкнулась от земли. Камень под её сапогом треснул.
Она взмыла в воздух, словно пущенная из катапульты стрела. Эдит пролетела над пропастью добрых пятнадцать метров. Приземление было тяжелым. Она рухнула на влажную от росы траву с глухим, костистым звуком, оставив в дерне глубокие вмятины, но тут же спружинила. Инерция погасла мгновенно.
Эдит резко выпрямилась, разворачиваясь лицом к оврагу. Она даже не сбила дыхание. Эфримы уже перелетали через провал, сияя во тьме как кометы.
В глухой тьме полуночи её лицо оставалось бесстрастной маской, но глаза преобразились. Они вспыхнули. Это был не просто красный отблеск. В глазницах заплясало живое, расплавленное пламя — смесь густого багрового и ослепительно-оранжевого, словно магма, рвущаяся наружу сквозь трещины в остывшем камне. Этот взгляд, горящий внутренним адским огнем, прорезал ночной мрак, обещая лишь испепеление. Рубин на шее ответил тем же, заливая её грудь тревожным, пульсирующим алым сиянием.
Эдит зашептала слова, и вокруг неё с низким гулом возник полупрозрачный, мерцающий купол. Твари, ослепленные голодом, врезались в барьер. Первый Эфрим ударил по щиту. Купол дрогнул, но не разбился. Вместо этого место удара стало вязким. Барьер «приклеился» к существу и начал медленно втягивать его внутрь.
Второй Эфрим, остановившись, выпустил в Эдит луч магии. Купол жадно выпил этот луч, как воду, а затем потянул за собой и самого атакующего. Остальные пятеро заверещали, осознав ловушку, и начали пятиться, пытаясь уйти обратно в спасительную тень леса.
Эдит медленно подняла голову, её лицо было маской смерти, а её горящие оранжевым огнем глаза сузились. — Нет, — прошептала она голосом, полным ледяного спокойствия. — Вы не уйдете.
Аарон, паривший в вышине, сложил крылья и камнем рухнул вниз. В падении его силуэт размылся. Перья стали тканью, клюв втянулся, кости перестроились с влажным хрустом. На траву, мягко спружинив, приземлился высокий юноша с черными волосами и хищными чертами лица.
Он встал рядом с Эдит, плечом к плечу. Эдит медленно вытянула правую руку, развернув ладонь к сырой земле. Аарон поднял левую руку, раскрыв ладонь к звездному небу. Их кончики пальцев соприкоснулись. Точка контакта вспыхнула искрой, замыкая контур.
Они начали говорить. Медленно. Тягуче. — Hey... v'a... Kern'an...
Земля под ногами пошла рябью, словно поверхность озера от брошенного камня. Трава задрожала, изгибаясь под волнами невидимой силы. Купол вспыхнул зловещим, кроваво-красным светом, заливая поляну багрянцем. Яркие красные нити извивались на поверхности купола, как змейки, готовые ужалить.
Эфримов, которые уже почти достигли края обрыва, оторвало от земли. Они цеплялись призрачными когтями за воздух, извивались, но неумолимая тяга тащила их назад.
— ...A bish... A'n... ol.
Пока звучали последние слова заклинания, тварей одну за другой затягивало в поверхность щита. Их энергетические тела растягивались, лопались и растворялись в багровом сиянии барьера, превращаясь в чистую силу.
Как только последний враг исчез, купол сжался в тонкие нити света. Они устремились к шее Эдит. Рубин жадно впитал их, коротко полыхнул и тут же потух, став снова холодным и темным. Глаза Эдит тоже погасли, вернув свой привычный цвет.
Эдит выдохнула, опуская руку. Аарон отступил на шаг. Его тело подернулось дымкой трансформации, и спустя мгновение на плечо хозяйки уже тяжело опустился черный ворон.
Эдит потянулась поправить амулет, но Аарон вдруг резко повернул голову. Он смотрел назад, через плечо Эдит, туда, где за оврагом скрывалась темная чаща. Он взъерошил перья и издал тихий, зловещий звук: — Карр...
Здесь же, вдали от официального стола, началась настоящая политика.
В восточном крыле остановились лидеры Темной фракции.
Эдриен Эверин стоял, положив руку на эфес, его осанка была безупречной. Напротив него застыла Зандрина, чья фигура в вуали напоминала статую. Ламия Аран и Келлен держались чуть поодаль, сохраняя почтительную, но настороженную дистанцию.
— Эдгар верит в силу пергамента больше, чем в силу стали, — холодно произнес Эдриен, глядя в пустоту. — «Договор нерушим»... Он слишком держится за старые правила.
— В его словах есть правда, Эдриен, — спокойно возразила Зандрина. Её голос звучал ровно, остужая пыл короля дроу. — Напасть на Аверн сейчас — значит совершить ошибку.
— Ошибку? — вскинул бровь дроу. — Уничтожить врага в колыбели — это ошибка?
— Аверн раздроблен, — пояснила Королева метаморфов. — После смерти Абрелиама они грызут друг другу глотки в междоусобицах. Но если мы введем войска, мы дадим им общего врага. Мы сами объединим их под знаменем Старшего Шадрима. И тогда мы получим войну, которую можем не пережить.
Все замолчали, обдумывая её слова. Затем Ламия Аран задала вопрос, который висел в воздухе:
— А сможет ли Старший Шадрим вообще перейти Завесу? Насколько это возможно, исходя из законов магии?
Все взгляды устремились на Келлена. Консул Темных магов поправил капюшон.
— Это сложный вопрос. Завеса крепка, но если в наследнице течет кровь Эстер... Мои архимаги должны изучить это. Но нам понадобятся древние карты магических потоков. Мне нужен доступ в ваши закрытые библиотеки.
Зандрина и Эдриен переглянулись.
— Если это поможет нам понять врага — доступ будет, — кивнул Эдриен. — Изучайте. Мы должны знать, с чем столкнемся.
На противоположной стороне галереи, у высоких стрельчатых окон, стояли Айне, Мораг Блейсис и Кайл Эльдарин.
— Вы чувствуете это? — тихо спросила Королева Фейри. Ее голос напоминал звон хрусталя. — Воздух изменился. Сама природа дрожит. Тени стали длиннее.
— Тьма просачивается, — кивнул Кайл, король эльфов. Его прекрасное лицо было печальным. — Если пророчество верно, и в мир пришло дитя с такой мощью... Она станет магнитом для всего зла, что пряталось в норах.
— Вы помните, как это было в прошлый раз? — тихо спросил Айне. — Когда пришел Абрелиам.
— Сложно забыть, — ответил Кайл. — Он ударил по землям ведьм и метаморфов так быстро, что они едва не исчезли. Вампиры и Темные маги тогда заплатили страшную цену, помогая им.
— Абрелиам был хитер, — тихо произнес Айне. — Его войска не сразу напали на наши земли. Сначала он посеял смуту через предателей. Он искал слабые звенья в наших рядах.
— Верно, — согласился Кайл Эльдарин. — Хаос начинается не с битвы, а с шепота. Если новый Старший Шадрим придет, он будет действовать так же. Использовать наши страхи против нас.
— Мы должны сосредоточиться на укреплении единства наших владений, — твердо сказала Мораг Блейсис. — Проверить каждый двор, каждый совет. Никакие стены не спасут, если враг откроет ворота изнутри. Мы должны быть уверены в тех, кто стоит за нашей спиной.
На верхнем балконе, скрытые тенями, стояли двое. Архонт Кайян и Король вампиров Эдгар. Они смотрели вниз, на расходящиеся делегации.
— Аэрия не едина, — с горечью произнес Кайян. — Каждый правитель имеет собственные интересы, которые ставит выше общего блага.
Эдгар усмехнулся, глядя на Архонта спокойным, ясным взглядом.
— Нечему удивляться, друг мой. Все они таковы. Политика не бывает другой.
— Эдгар, — Архонт повернулся к вампиру. — Ты, как негласный глава Совета Древних, должен укрепить ваши союзы. Бессмертные должны стать опорой этого мира. А я возьму на себя Мудрых и постараюсь удержать смертные королевства от паники.
— С Древними проще, — кивнул Эдгар. — Мы правим веками, наше слово твердо. А вот Мудрые... — он посмотрел в сторону уходящего короля людей. — Смертные меняются слишком быстро. Сегодня ты договорился с отцом, а завтра его сын может стать твоим врагом. Их клятвы живут не дольше, чем они сами.
Кайян тяжело вздохнул, глядя на горизонт, где догорали последние лучи солнца.
— Участь нашей судьбы в руках Создателя. От нас остается только стараться и молиться, чтобы наша участь не была такой, как у предков во времена Абрелиама.
Дворец погружался в ночь. Двенадцать правителей и их свита разъезжались по своим владениям, и каждый вез с собой часть тяжести грядущей войны
Глава 1. Золото и Пепел
Далеко на юге от Вельхалда, в каменной чаше, окруженной неприступной горной грядой, лежало озеро. Его воды были темными и неподвижными, как полированный обсидиан, отражая лишь холодные звезды и зубчатые пики скал. Здесь царила мертвая тишина — ни всплеска рыбы, ни крика птицы.
Внезапно зеркальная гладь дрогнула. Это не была рябь от ветра. Вода в центре озера начала бурлить, словно под ней разверзся вулкан. На поверхность поднялись пузыри черного пара, пахнущего озоном и гнилью.
Нечто бесформенное, чернее самой глубокой предрассветной тьмы, начало вспухать из глубины, вытесняя воду. Оно содрогалось под гнетом собственной мощи, стремящейся найти выход. На мгновение масса черноты обретала очертания, затем вновь рассеивалась, окрашивая озеро в цвет чернил. Над ущельем разнесся глухой гул, похожий на стон земли. Из бурлящего центра вырвались когтистые лапы, сотканные из дыма и тени. Они впились в воздух Аэрии, разрывая саму ткань реальности, царапали и жадно хватали пространство, напрягаясь в попытке вытянуть тело из иного измерения.
Затем вспыхнул огонь. Багровое пламя зашипело, столкнувшись с холодной водой, и озеро окуталось густым паром. Теневые лапы отпрянули, скрылись в темноте, извиваясь и дымясь.
Из клубов тумана, кашляя и трясясь, на каменистый берег выползла девушка. Она цеплялась пальцами за скользкие, покрытые илом валуны, подтягивая тело. С её одежды ручьями стекала вода, собираясь в лужи на голом граните.
Над ней, хлопая крыльями, кружил черный ворон. Он опустился на сухой камень рядом с хозяйкой и отряхнулся, разбрызгивая капли тьмы.
Девушка вскинула голову, с хрипом втягивая сырой воздух. Во мраке ущелья её лицо оставалось скрытым, но глаза горели темным, немигающим багрянцем, отражаясь в точно таком же взгляде ворона. Рубин на её шее раскалился докрасна, словно уголь; он жег кожу, не давая могильному холоду воды остановить её сердце, и капли влаги с шипением испарялись, едва коснувшись раскаленного металла.
Она с трудом выпрямилась во весь рост. Ледяная вода стекала по черной коже, обтягивающей её тело словно вторая, более жесткая шкура. Это была одежда для боя и скрытности: плотный, гибкий костюм, перехваченный на поясе широким ремнем с серебряными пряжками, блеснувшими в темноте. Тяжелый от влаги длинный плащ свисал с плеч, его полы волочились по камням, напоминая сложенные крылья.
В тусклом свете занимающегося утра её кожа сияла неестественной, пугающей белизной — словно мел или мрамор, будто она была с ног до головы покрыта пеплом погребального костра. Этот мертвенно-белый цвет создавал резкий, контраст с мокрыми прядями огненно-рыжих волос, облепившими её лицо.
Эдит окинула взглядом горизонт. Озеро успокаивалось, вновь превращаясь в черное зеркало. По ту сторону неприступных гор, там, где мир жил своей жизнью, уже вовсю пылал рассвет. Остроконечные вершины отбрасывали длинные тени в туманную пустоту.
Ворон нетерпеливо каркнул, переминаясь с лапы на лапу. Он требовал действия.
— Знаю, Аарон, — прохрипела она, сплевывая на камни солоноватую от крови слюну.
Её голос был тихим, но твердым. Она поправила ворот плаща, прикрывая неестественную белизну шеи. Она сделала первый шаг прочь от воды. Охота началась.
***
Времена года сменяли друг друга, превращаясь в десятилетия, но для Эдит время текло иначе. Она давно перестала считать прошедшие лета.
Место, куда она пришла, не значилось ни на одной карте Аэрии. Для любого путника здесь был тупик: сплошная, поросшая мхом стена гранита. Но Эдит не остановилась. Она шагнула прямо в твердый камень, и тот пошел рябью, как вода, пропуская её внутрь. За мороком скрывалась глубокая расщелина между двумя скалами — узкая, влажная рана в теле горы, куда никогда не проникали лучи солнца. Здесь пахло сырой землей, гнилыми корнями и тяжелым, металлическим запахом озона.
Эдит стояла перед низким каменным постаментом. На нем лежал плоский, идеально круглый камень, испещренный спиралевидными бороздами. Он выглядел невзрачно, как кусок сланца, но фонил такой древней силой, что воздух вокруг дрожал, искажая пространство.
Эдит протянула руку, но пальцы замерли в сантиметре от артефакта. Воздух в пещере вдруг натянулся, как струна, готовая лопнуть. Свечение, исходящее не от факелов, а из самой пустоты, начало сгущаться. Раз, два... пять... восемь.
Восемь фигур материализовались вокруг неё. У них не было плоти. Это были силуэты, сотканные из чистой, нестабильной энергии. Они напоминали ожившие магические разряды, хаотично меняющие форму, но сохраняющие жуткие, человекоподобные очертания. Их контуры вибрировали, издавая звук, похожий на треск рвущейся ткани.
— Проклятье... — прошипела Эдит, отступая. — Эфримы.
Один из них, самый крупный, рванулся вперед, оставляя за собой шлейф искаженного света. Эдит вскинула руку, хлестнув его Огненным Хлыстом. Пламя ударило тварь в то, что могло быть грудью, но Эфрим не сгорел. Он впитал огонь, вспыхнув ярче. Его энергетическое тело раздулось, пульсируя от полученной силы.
— Не работает! — мелькнула мысль. — Они жрут магию стихий.
— Беги! — голос Аарона прозвучал прямо у неё в голове, четкий и холодный, как сталь.
Эдит развернулась и рванула к выходу из ущелья. Тропинки здесь не было. Лес встретил её стеной колючего кустарника и бурелома. Стояла глубокая полночь, и чаща была погружена в непроглядный мрак, но Эдит видела в темноте так же ясно, как днем.
Перепрыгивая через кусты и камни, она истерично хохотала, раз за разом бросая магические шары в Эфримов через плечо. Это был смех на грани безумия, смешанный с адреналином. Её огненно-рыжие волосы, развеваясь по ветру, цеплялись за кусты и сучья, причиняя ей боль, но она не обращала внимания. Она рвалась вперёд, ведомая инстинктом хищника, который сам стал добычей.
Эфримы не отставали. Они плыли сквозь ночной лес потоком гудящего света, озаряя стволы деревьев призрачным сиянием.
Эдит резко развернулась на бегу, выбрасывая руку вперед. — Из земли вырвались каменные шипы. Эфримы налетели на преграду, но прошли сквозь камень, словно призраки, лишь слегка замедлившись.
Эдит выругалась и побежала дальше. — Попробуем воздух! — решила она. Резкий взмах руки назад. Волна сжатого воздуха сбила ближайшую тварь с курса, отбросив её в дерево. Ствол вековой сосны задымился от соприкосновения с энергией Эфрима, но сама тварь тут же выровнялась и продолжила погоню.
— Аркана! — скомандовал Аарон, летящий над кронами черным силуэтом на фоне звезд.
Эдит, не останавливаясь, собрала волю в кулак и ударила назад чистым магическим импульсом. Удар пришелся в центр стаи. Одного Эфрима разорвало — его энергетическая структура не выдержала давления и лопнула с оглушительным хлопком, осыпав ночной лес искрами. Но семеро остальных, казалось, даже не заметили потери собрата. Их голод гнал их вперед.
— Впереди обрыв! Прыгай! — раздался голос ворона.
Деревья расступились. Впереди открылась широкая поляна, залитая лунным светом, но путь к ней преграждал глубокий овраг, зияющий чернотой. На самом краю обрыва она с силой оттолкнулась от земли. Камень под её сапогом треснул.
Она взмыла в воздух, словно пущенная из катапульты стрела. Эдит пролетела над пропастью добрых пятнадцать метров. Приземление было тяжелым. Она рухнула на влажную от росы траву с глухим, костистым звуком, оставив в дерне глубокие вмятины, но тут же спружинила. Инерция погасла мгновенно.
Эдит резко выпрямилась, разворачиваясь лицом к оврагу. Она даже не сбила дыхание. Эфримы уже перелетали через провал, сияя во тьме как кометы.
В глухой тьме полуночи её лицо оставалось бесстрастной маской, но глаза преобразились. Они вспыхнули. Это был не просто красный отблеск. В глазницах заплясало живое, расплавленное пламя — смесь густого багрового и ослепительно-оранжевого, словно магма, рвущаяся наружу сквозь трещины в остывшем камне. Этот взгляд, горящий внутренним адским огнем, прорезал ночной мрак, обещая лишь испепеление. Рубин на шее ответил тем же, заливая её грудь тревожным, пульсирующим алым сиянием.
Эдит зашептала слова, и вокруг неё с низким гулом возник полупрозрачный, мерцающий купол. Твари, ослепленные голодом, врезались в барьер. Первый Эфрим ударил по щиту. Купол дрогнул, но не разбился. Вместо этого место удара стало вязким. Барьер «приклеился» к существу и начал медленно втягивать его внутрь.
Второй Эфрим, остановившись, выпустил в Эдит луч магии. Купол жадно выпил этот луч, как воду, а затем потянул за собой и самого атакующего. Остальные пятеро заверещали, осознав ловушку, и начали пятиться, пытаясь уйти обратно в спасительную тень леса.
Эдит медленно подняла голову, её лицо было маской смерти, а её горящие оранжевым огнем глаза сузились. — Нет, — прошептала она голосом, полным ледяного спокойствия. — Вы не уйдете.
Аарон, паривший в вышине, сложил крылья и камнем рухнул вниз. В падении его силуэт размылся. Перья стали тканью, клюв втянулся, кости перестроились с влажным хрустом. На траву, мягко спружинив, приземлился высокий юноша с черными волосами и хищными чертами лица.
Он встал рядом с Эдит, плечом к плечу. Эдит медленно вытянула правую руку, развернув ладонь к сырой земле. Аарон поднял левую руку, раскрыв ладонь к звездному небу. Их кончики пальцев соприкоснулись. Точка контакта вспыхнула искрой, замыкая контур.
Они начали говорить. Медленно. Тягуче. — Hey... v'a... Kern'an...
Земля под ногами пошла рябью, словно поверхность озера от брошенного камня. Трава задрожала, изгибаясь под волнами невидимой силы. Купол вспыхнул зловещим, кроваво-красным светом, заливая поляну багрянцем. Яркие красные нити извивались на поверхности купола, как змейки, готовые ужалить.
Эфримов, которые уже почти достигли края обрыва, оторвало от земли. Они цеплялись призрачными когтями за воздух, извивались, но неумолимая тяга тащила их назад.
— ...A bish... A'n... ol.
Пока звучали последние слова заклинания, тварей одну за другой затягивало в поверхность щита. Их энергетические тела растягивались, лопались и растворялись в багровом сиянии барьера, превращаясь в чистую силу.
Как только последний враг исчез, купол сжался в тонкие нити света. Они устремились к шее Эдит. Рубин жадно впитал их, коротко полыхнул и тут же потух, став снова холодным и темным. Глаза Эдит тоже погасли, вернув свой привычный цвет.
Эдит выдохнула, опуская руку. Аарон отступил на шаг. Его тело подернулось дымкой трансформации, и спустя мгновение на плечо хозяйки уже тяжело опустился черный ворон.
Эдит потянулась поправить амулет, но Аарон вдруг резко повернул голову. Он смотрел назад, через плечо Эдит, туда, где за оврагом скрывалась темная чаща. Он взъерошил перья и издал тихий, зловещий звук: — Карр...
