Единственным источником помимо света лунного сияния служил огромный камин, в котором тлели угли, и несколько толстых восковых свечей на столе. Стены были заставлены стеллажами с древними фолиантами, запах старой бумаги и сургуча смешивался с ароматом горящего дерева. В углу висела огромная карта Северных Пределов, испещренная пометками.
За массивным столом из черного дерева восседал хозяин замка. Маркграф Валериан Дрейтон сидел так, словно само понятие времени склонило перед ним колени. Кожа его напоминала старый, ломкий пергамент, туго натянутый на острые углы черепа, а волосы были цвета пепла давно остывшего костра. Лицо пересекали глубокие борозды — следы веков, полных жестоких решений и пролитой крови. Но самыми страшными были глаза. В глубоких, как могильные провалы, глазницах горело расплавленное золото. Этот взгляд не грел, а прожигал — тяжелый, как монета, брошенная на весы судьбы; немигающий, лишенный всякого намека на милосердие. Казалось, он видел насквозь не только доспехи, но и душу стоящего перед ним.
Одет он был с мрачной роскошью древнего владыки: камзол из черного бархата поглощал свет свечей, а тяжелый плащ, подбитый темным мехом, спадал с плеч, словно крылья огромной летучей мыши. Высокий стальной воротник, украшенный серебряной вязью, подпирал его подбородок, заставляя держать голову высокомерно поднятой. На пальцах, узких и сильных, как корни старого дуба, тускло поблескивали перстни с гербами забытых домов.
— Ты опоздал, — произнес он, и голос его прозвучал как скрежет камня о камень. — Я ждал тебя три дня назад. Где ты был, Джеймс?
— Прошу прощения, милорд, — Джеймс склонил голову. — На обратном пути я решил проверить дела в Виндхельме. Были слухи о проблемах с поставками.
Валериан медленно кивнул, принимая объяснение. — Инициатива — это похвально. Но в следующий раз не заставляй меня гадать. Отправь магическое послание, я не терплю неизвестности. Ты составил отчет о состоянии наших гарнизонов и постов?
— Да, милорд. Джеймс подошел к столу и протянул стопку пергаментов.
Маркграф взял бумаги. Его пальцы, унизанные перстнями, перебирали листы с сухим шелестом. Он читал быстро, внимательно, время от времени поднимая золотой взгляд на внука. — Гарнизон в Восточной Башне? — резко спросил он. — Укомплектован полностью. Боевой дух высок, но требуют замены арсенала, — четко ответил Джеймс. — Запасы провизии в Горном Форте? — Достаточно на три месяца осады. Я распорядился удвоить поставки зерна до снегопадов. — Хорошо, — Валериан отложил бумаги. — С этим ясно.
Он откинулся на спинку кресла и сплел пальцы в замок. — Искар доложил, что ты привел гостью. Кто она?
— Её зовут Эдит Киройн. Мы встретились в лесу, когда я возвращался. Разговорились. Оказалось, она тоже получила приглашение в Академию. Я счел нужным проявить гостеприимство. Северу не помешают связи с одаренными магами, дед.
Валериан прищурился. — Связи... или твоя слабость к красивым лицам? Ладно. Приведи её к ужину. Я хочу взглянуть на эту... гостью
В комнате «Зимней Розы» Эдит стояла перед зеркалом. Она подняла руку и начала шептать, сплетая материю из воздуха и мрака. Тьма окутала её тело, затвердевая и принимая форму. Через мгновение на ней было великолепное платье в черно-синих тонах — цветах северного неба. Плотный корсет подчеркивал талию, а длинные рукава были расшиты сложной серебряной вязью, напоминающей морозные узоры на стекле. Подол струился вниз тяжелыми складками.
В дверь постучали. — Войдите.
На пороге появилась служанка. Увидев преобразившуюся гостью, она замерла, но тут же присела в реверансе. — Миледи, ужин подан. Его Милость ожидает вас.
Эдит повернулась к ворону, сидевшему на спинке кресла. — Не летай по замку, Аарон. Здесь слишком много лучников.
Она кивнула служанке, и та открыла перед ней дверь, пропуская в коридор.
Малый обеденный зал был малым лишь по названию. Это было величественное помещение с высокими сводами, теряющимися в темноте наверху. Стены, сложенные из грубого камня, украшали древние знамена, истлевшие от времени, и гобелены со сценами охоты. В огромном камине, украшенном резьбой, яростно ревело пламя, отбрасывая пляшущие тени на пол. В центре зала стоял длинный стол из темного мореного дуба, накрытый на три персоны. Серебряные приборы тускло блестели в свете канделябров, а стулья с высокими прямыми спинками напоминали троны древних королей.
Джеймс и Валериан стояли у камина, разговаривая вполголоса. Заметив вошедшую, они умолкли.
— Леди Киройн, — Джеймс шагнул навстречу. — Позвольте представить вам моего деда, Маркграфа Валериана Дрейтона, Хранителя Северных Пределов.
Эдит сделала плавный, полный достоинства реверанс. — Для меня честь быть гостьей в вашем доме, Маркграф. Благодарю за теплый прием.
Валериан окинул её оценивающим взглядом. — Добро пожаловать в Черный Бастион, леди Эдит. Прошу к столу.
Валериан сел во главе стола. Джеймс занял место по правую руку, Эдит указали на место слева, напротив Джеймса. Слуги бесшумно начали подавать блюда: запеченную куропатку, овощное рагу и графины с густым рубиновым вином.
— Я слышал о вас, леди Киройн, — внезапно нарушил тишину Валериан, разрезая мясо.
Эдит, подносившая бокал к губам, замерла. Она была искренне удивлена. — Обо мне? Я польщена, милорд. Я стараюсь не привлекать внимания.
— Слухи летят быстрее воронов, — Валериан поднял на неё взгляд. — Я слышал о гибели Астории. Мои соболезнования. Она была выдающимся умом. Я видел её лишь однажды, на балу в честь рождения принцессы. Её труды по теории магии известны даже здесь, на суровом Севере.
— Благодарю вас, милорд, — тихо ответила Эдит. — Позвольте и мне выразить глубочайшие соболезнования вашей утрате. Гибель вашего сына и его супруги... родителей мастера Джеймса... это невосполнимая утрата для всего Севера.
Джеймс напрягся, его рука сжала вилку сильнее. Валериан лишь коротко, жестко кивнул, принимая дань уважения. — Какими судьбами вы оказались в наших землях, леди Эдит? — спросил Маркграф, меняя тему.
— Я навещала старую подругу, — ответила Эдит. — Она живет недалеко отсюда, в городе Турда.
— В Турде? — Джеймс оживился, поднимая голову. — Это один из ближайших к замку городов. Мы знаем там многие семьи. Кто она? Возможно, мы знакомы?
— Это маловероятно, — Эдит позволила себе легкую улыбку. — Она не из высшего общества. «А скорее всего, из самого низшего», — добавила она про себя, сохраняя невозмутимый вид.
— Мой долг — знать своих подданных, — настойчиво произнес Валериан, сверля её взглядом. — Назовите имя.
— Её зовут Сейзе.
В зале повисла тишина, нарушаемая лишь треском поленьев. Джеймс поперхнулся вином и закашлялся. Его лицо побледнело еще сильнее, глаза забегали. Он судорожно схватился за салфетку.
— Вы дружите с... с... — он заикался, пытаясь подобрать слова. — С известной куртизанкой?
— Да, — спокойно ответила Эдит, словно речь шла о герцогине. — А вы, я погляжу, знаете её?
— Да, — выпалил Джеймс и тут же прикусил язык.
Валериан медленно повернул голову к внуку. Его взгляд был тяжелее гранита. Он смотрел на Джеймса так, словно тот только что, прямо за столом, предал честь клана.
— Я... то есть... — забормотал Джеймс, чувствуя, как холодеет спина. — Слышал. На ярмарках. Люди болтают... Она довольно известна.
— Довольно, — голос Валериана хлестнул как кнут, обрывая лепет внука.
Джеймс нервно сглотнул и, натянув улыбку, резко повернулся к гостье: — Давайте лучше сменим тему! Как вам Север?
— Я посетила несколько городов, — сказала Эдит, игнорируя напряжение. — И скажу честно: Север отличается.
— И чем же? — холодно спросил Маркграф, все еще косясь на внука.
— Верностью старым традициям.
— Традициям? — Валериан горько усмехнулся. — Совет в столице называет это «упрямством». Они считают, что мы должны открыть границы и забыть о нашей автономии. Король Эдгар слабеет. С каждым днем он все больше идет на поводу у Архонта и Хакана Ардашира.
— Слабость короля — это не всегда порок, — спокойно возразила Эдит. — Порок — это непредсказуемость. Нефалемы стремятся к централизации, потому что боятся хаоса. Но, пытаясь контролировать каждый шаг королевств, они сами создают этот хаос. Тот, кто пытается удержать песок в кулаке, сжимая его сильнее, лишь теряет больше.
Валериан медленно поставил бокал на стол. — Поясните.
— История Аэрии циклична, Маркграф, — продолжила Эдит. Её тон изменился. Исчезла легкая светскость. Заговорил политик, видевший смену эпох. — Триста лет назад династия Крил, правившая тогда объединенным королевством людей, начала все больше затягивать гайки. Во времена короля Эдрика Крила, когда стало известно о рождении Старшего Шадрима, страх перед новой войной толкнул корону на безумие. Власть централизовывалась, торговые гильдии вытеснялись, свободы урезались.
Она обвела взглядом зал. — Результатом стала Гражданская война. Вместо одного сильного королевства мы имеем четыре разрозненных. Возможно, войны можно было избежать, если бы не фанатизм инквизиторов-нефалемов. Они рыскали по землям людей, охотясь на шадримов и их культы. То, что они устроили в провинции Кардифаля в Венеде — резня, которую они назвали «очищением», — стало той искрой, что сожгла старый мир.
Валериан нахмурился. Он явно был недоволен таким ответом. — Вы оправдываете распад сильного государства ошибками фанатиков. Слабость центра всегда ведет к анархии.
— У монеты есть и другая сторона, — парировала Эдит, не отводя взгляда. — Вспомните Королевство Ведьм шестьсот лет назад. Каждый ковен жил по своим законам, чтил свои традиции и был сам себе хозяином. Власть Верховной Ведьмы была номинальной. Три сильнейших ковена тянули одеяло на себя, грызлись за влияние.
Она сделала паузу. — И когда на это раздробленное, гордое царство напал Абрелиам... мы знаем итог. Их перебили по одиночке.
Джеймс, который внимательно слушал, подался вперед: — Люди устают от хаоса и выбирают жесткую руку. Жесткая рука превращается в тиранию, и люди бунтуют ради свободы. Свобода превращается в раздробленность, и приходит внешний враг. Чтобы выжить, снова нужна жесткая рука.
— Так и есть, — кивнула Эдит. — Такова цикличность. Но истина не в тотальном контроле и не в тотальной свободе. Истина в балансе. И по пути к Золотой середине ваш король становится непредсказуемым, хотя мог бы решить эту дилемму раз и навсегда.
Валериан прищурился. — И как же?
— Вашему королю Эдгару стоило бы не давить на Север, а сделать его своим щитом, — твердо произнесла Эдит. — Выдав свою дочь, принцессу, за вашего внука. Именно так он когда-то присоединил Южный Клан, женившись на королеве Мадерейре. Брак — это куда более надежная цепь, чем кандалы.
В зале повисла тяжелая, вязкая тишина. Джеймс смотрел на Эдит широко открытыми глазами, забыв о еде и о стыде за Сейзе. Он видел её в бою, где она уничтожала монстров, но здесь, за столом, она вела другую битву — словесную, политическую — и побеждала с пугающей легкостью.
— Этого не случится, — наконец усмехнулся Джеймс, качая головой.
— Почему вы так уверены? — поинтересовалась Эдит.
— Потому что она — его единственная дочь, — пояснил он. — Выдав её замуж, они передадут корону её мужу. Теперь, когда Южный Клан и Королевский Клан объединились через брак с Мадерейрой, они ни за что не позволят Северному Клану подойти к трону. Они боятся нас.
— Судьба непредсказуема, — парировала Эдит, глядя на огонь в камине. — Всякое может случиться. Династии падают, союзы рушатся за одну ночь.
Спустя долгое молчание, к беседе присоединился дед. Он смотрел на Эдит уже не как на случайную гостью.
— Астория не интересовалась политикой, насколько я знаю, — тихо, задумчиво произнес он. — Она изучала звезды, магию, Аркану. Откуда у её ученицы такие глубокие познания в государственном управлении? Вы рассуждаете не как маг, леди Киройн. Вы рассуждаете как правитель.
Эдит медленно перевела на него взгляд. Её глаза, багровые в свете свечей, встретились с желтыми глазами вампира. Она не моргнула.
— История учит лучше, чем звезды, милорд, — ответила она твердо. — А выживание учит лучше, чем история. Чтобы выжить среди волков, нужно знать, как мыслит вожак стаи.
Старый вампир медленно откинулся на высокую спинку кресла. Уголки его губ дрогнули. В его холодном взгляде впервые промелькнуло что-то похожее на искреннее уважение.
Валериан медленно покрутил ножку кубка. Густое, темное вино, похожее на венозную кровь, оставило на хрустале тяжелые, маслянистые следы.
— Есть в этой истории изъян, который царапает мне слух, — произнес он, не поднимая глаз от вина. Голос его был тих, но в каменной тишине зала он звучал как приговор. — Я смотрю на вас, леди Киройн. Я вижу вашу силу. Я вижу выучку, которой позавидовали бы магистры. И я задаюсь вопросом: как такой самородок пролежал в грязи столько лет? Академия — это жадный зверь. Она чует талант за тысячи лиг и пожирает его, чтобы сделать частью себя. Почему вас не призвали раньше?
Эдит усмехнулась. Это была сухая, лишенная веселья улыбка человека, привыкшего к закрытым дверям. — Аппетит у зверя избирательный, милорд. Я подала первое прошение двадцать лет назад. И подавала каждую осень, когда листья становились багряными. Двадцать отказов. Но мне постоянно отказывали. Формулировки менялись — «нестабильный потенциал», «неясное происхождение», «отсутствие мест». И только в этом году, внезапно, мне пришло письмо с гербовой печатью.
Валериан наконец поднял взгляд. Золото в его глазницах полыхнуло холодным интересом. — И вдруг, именно сейчас, двери отворились? — он постучал пальцем по столу. — Вам известно, как чернь и менестрели уже окрестили грядущий год? «Год Принцев».
— И Принцесс, — уточнила Эдит, встречая его взгляд. — Да, я слышала.
— Совет Академии — это не сборище дряхлых старцев, читающих пыльные свитки. Это совет пауков, плетущих паутину власти, — Валериан откинулся на спинку трона, и тень скрыла его лицо, оставив лишь горящие глаза. — Они ничего не делают по доброте душевной. Они отвергали вас двадцать лет не потому, что вы были недостойны. Напротив. Вы были слишком хороши, чтобы тратить вас на обычные годы. Они держали вас в ножнах, как отравленный кинжал, ожидая, когда на доску выйдет главная фигура.
Эдит нахмурилась, чувствуя, как холодок пробежал по спине. — О какой фигуре вы говорите?
— О кронпринце Поднебесья, — выплюнул Валериан. — Нефалемы редко спускаются со своих парящих островов. Они презирают землю и тех, кто по ней ходит. Но в этом году Совет добился невозможного: наследник Крылатого Трона будет учиться в Альбероне.
— Какая связь между мной и нефалемом? — спросила Эдит, сжимая ножку своего кубка. — Они хотят нас...
— Столкнуть, — закончил за неё Маркграф. — Нефалемы — дети света и высокомерия. Вы, леди Эдит... скажем так, дитя совсем иных сил. Свет и Тьма. Порядок и Хаос. Они бросают вас в один котел не для того, чтобы вы подружились. Они хотят посмотреть, кто из вас выживет, а кто сломается. Это эксперимент.
— Какая им в этом выгода? — вмешался Джеймс. Голос его звучал глухо. — Разве задача Академии не в сохранении мира?
Валериан перевел на внука взгляд, полный усталого снисхождения. — Мир — это сказка, которую мы рассказываем детям, чтобы они спали спокойно.
За массивным столом из черного дерева восседал хозяин замка. Маркграф Валериан Дрейтон сидел так, словно само понятие времени склонило перед ним колени. Кожа его напоминала старый, ломкий пергамент, туго натянутый на острые углы черепа, а волосы были цвета пепла давно остывшего костра. Лицо пересекали глубокие борозды — следы веков, полных жестоких решений и пролитой крови. Но самыми страшными были глаза. В глубоких, как могильные провалы, глазницах горело расплавленное золото. Этот взгляд не грел, а прожигал — тяжелый, как монета, брошенная на весы судьбы; немигающий, лишенный всякого намека на милосердие. Казалось, он видел насквозь не только доспехи, но и душу стоящего перед ним.
Одет он был с мрачной роскошью древнего владыки: камзол из черного бархата поглощал свет свечей, а тяжелый плащ, подбитый темным мехом, спадал с плеч, словно крылья огромной летучей мыши. Высокий стальной воротник, украшенный серебряной вязью, подпирал его подбородок, заставляя держать голову высокомерно поднятой. На пальцах, узких и сильных, как корни старого дуба, тускло поблескивали перстни с гербами забытых домов.
— Ты опоздал, — произнес он, и голос его прозвучал как скрежет камня о камень. — Я ждал тебя три дня назад. Где ты был, Джеймс?
— Прошу прощения, милорд, — Джеймс склонил голову. — На обратном пути я решил проверить дела в Виндхельме. Были слухи о проблемах с поставками.
Валериан медленно кивнул, принимая объяснение. — Инициатива — это похвально. Но в следующий раз не заставляй меня гадать. Отправь магическое послание, я не терплю неизвестности. Ты составил отчет о состоянии наших гарнизонов и постов?
— Да, милорд. Джеймс подошел к столу и протянул стопку пергаментов.
Маркграф взял бумаги. Его пальцы, унизанные перстнями, перебирали листы с сухим шелестом. Он читал быстро, внимательно, время от времени поднимая золотой взгляд на внука. — Гарнизон в Восточной Башне? — резко спросил он. — Укомплектован полностью. Боевой дух высок, но требуют замены арсенала, — четко ответил Джеймс. — Запасы провизии в Горном Форте? — Достаточно на три месяца осады. Я распорядился удвоить поставки зерна до снегопадов. — Хорошо, — Валериан отложил бумаги. — С этим ясно.
Он откинулся на спинку кресла и сплел пальцы в замок. — Искар доложил, что ты привел гостью. Кто она?
— Её зовут Эдит Киройн. Мы встретились в лесу, когда я возвращался. Разговорились. Оказалось, она тоже получила приглашение в Академию. Я счел нужным проявить гостеприимство. Северу не помешают связи с одаренными магами, дед.
Валериан прищурился. — Связи... или твоя слабость к красивым лицам? Ладно. Приведи её к ужину. Я хочу взглянуть на эту... гостью
В комнате «Зимней Розы» Эдит стояла перед зеркалом. Она подняла руку и начала шептать, сплетая материю из воздуха и мрака. Тьма окутала её тело, затвердевая и принимая форму. Через мгновение на ней было великолепное платье в черно-синих тонах — цветах северного неба. Плотный корсет подчеркивал талию, а длинные рукава были расшиты сложной серебряной вязью, напоминающей морозные узоры на стекле. Подол струился вниз тяжелыми складками.
В дверь постучали. — Войдите.
На пороге появилась служанка. Увидев преобразившуюся гостью, она замерла, но тут же присела в реверансе. — Миледи, ужин подан. Его Милость ожидает вас.
Эдит повернулась к ворону, сидевшему на спинке кресла. — Не летай по замку, Аарон. Здесь слишком много лучников.
Она кивнула служанке, и та открыла перед ней дверь, пропуская в коридор.
Малый обеденный зал был малым лишь по названию. Это было величественное помещение с высокими сводами, теряющимися в темноте наверху. Стены, сложенные из грубого камня, украшали древние знамена, истлевшие от времени, и гобелены со сценами охоты. В огромном камине, украшенном резьбой, яростно ревело пламя, отбрасывая пляшущие тени на пол. В центре зала стоял длинный стол из темного мореного дуба, накрытый на три персоны. Серебряные приборы тускло блестели в свете канделябров, а стулья с высокими прямыми спинками напоминали троны древних королей.
Джеймс и Валериан стояли у камина, разговаривая вполголоса. Заметив вошедшую, они умолкли.
— Леди Киройн, — Джеймс шагнул навстречу. — Позвольте представить вам моего деда, Маркграфа Валериана Дрейтона, Хранителя Северных Пределов.
Эдит сделала плавный, полный достоинства реверанс. — Для меня честь быть гостьей в вашем доме, Маркграф. Благодарю за теплый прием.
Валериан окинул её оценивающим взглядом. — Добро пожаловать в Черный Бастион, леди Эдит. Прошу к столу.
Валериан сел во главе стола. Джеймс занял место по правую руку, Эдит указали на место слева, напротив Джеймса. Слуги бесшумно начали подавать блюда: запеченную куропатку, овощное рагу и графины с густым рубиновым вином.
— Я слышал о вас, леди Киройн, — внезапно нарушил тишину Валериан, разрезая мясо.
Эдит, подносившая бокал к губам, замерла. Она была искренне удивлена. — Обо мне? Я польщена, милорд. Я стараюсь не привлекать внимания.
— Слухи летят быстрее воронов, — Валериан поднял на неё взгляд. — Я слышал о гибели Астории. Мои соболезнования. Она была выдающимся умом. Я видел её лишь однажды, на балу в честь рождения принцессы. Её труды по теории магии известны даже здесь, на суровом Севере.
— Благодарю вас, милорд, — тихо ответила Эдит. — Позвольте и мне выразить глубочайшие соболезнования вашей утрате. Гибель вашего сына и его супруги... родителей мастера Джеймса... это невосполнимая утрата для всего Севера.
Джеймс напрягся, его рука сжала вилку сильнее. Валериан лишь коротко, жестко кивнул, принимая дань уважения. — Какими судьбами вы оказались в наших землях, леди Эдит? — спросил Маркграф, меняя тему.
— Я навещала старую подругу, — ответила Эдит. — Она живет недалеко отсюда, в городе Турда.
— В Турде? — Джеймс оживился, поднимая голову. — Это один из ближайших к замку городов. Мы знаем там многие семьи. Кто она? Возможно, мы знакомы?
— Это маловероятно, — Эдит позволила себе легкую улыбку. — Она не из высшего общества. «А скорее всего, из самого низшего», — добавила она про себя, сохраняя невозмутимый вид.
— Мой долг — знать своих подданных, — настойчиво произнес Валериан, сверля её взглядом. — Назовите имя.
— Её зовут Сейзе.
В зале повисла тишина, нарушаемая лишь треском поленьев. Джеймс поперхнулся вином и закашлялся. Его лицо побледнело еще сильнее, глаза забегали. Он судорожно схватился за салфетку.
— Вы дружите с... с... — он заикался, пытаясь подобрать слова. — С известной куртизанкой?
— Да, — спокойно ответила Эдит, словно речь шла о герцогине. — А вы, я погляжу, знаете её?
— Да, — выпалил Джеймс и тут же прикусил язык.
Валериан медленно повернул голову к внуку. Его взгляд был тяжелее гранита. Он смотрел на Джеймса так, словно тот только что, прямо за столом, предал честь клана.
— Я... то есть... — забормотал Джеймс, чувствуя, как холодеет спина. — Слышал. На ярмарках. Люди болтают... Она довольно известна.
— Довольно, — голос Валериана хлестнул как кнут, обрывая лепет внука.
Джеймс нервно сглотнул и, натянув улыбку, резко повернулся к гостье: — Давайте лучше сменим тему! Как вам Север?
— Я посетила несколько городов, — сказала Эдит, игнорируя напряжение. — И скажу честно: Север отличается.
— И чем же? — холодно спросил Маркграф, все еще косясь на внука.
— Верностью старым традициям.
— Традициям? — Валериан горько усмехнулся. — Совет в столице называет это «упрямством». Они считают, что мы должны открыть границы и забыть о нашей автономии. Король Эдгар слабеет. С каждым днем он все больше идет на поводу у Архонта и Хакана Ардашира.
— Слабость короля — это не всегда порок, — спокойно возразила Эдит. — Порок — это непредсказуемость. Нефалемы стремятся к централизации, потому что боятся хаоса. Но, пытаясь контролировать каждый шаг королевств, они сами создают этот хаос. Тот, кто пытается удержать песок в кулаке, сжимая его сильнее, лишь теряет больше.
Валериан медленно поставил бокал на стол. — Поясните.
— История Аэрии циклична, Маркграф, — продолжила Эдит. Её тон изменился. Исчезла легкая светскость. Заговорил политик, видевший смену эпох. — Триста лет назад династия Крил, правившая тогда объединенным королевством людей, начала все больше затягивать гайки. Во времена короля Эдрика Крила, когда стало известно о рождении Старшего Шадрима, страх перед новой войной толкнул корону на безумие. Власть централизовывалась, торговые гильдии вытеснялись, свободы урезались.
Она обвела взглядом зал. — Результатом стала Гражданская война. Вместо одного сильного королевства мы имеем четыре разрозненных. Возможно, войны можно было избежать, если бы не фанатизм инквизиторов-нефалемов. Они рыскали по землям людей, охотясь на шадримов и их культы. То, что они устроили в провинции Кардифаля в Венеде — резня, которую они назвали «очищением», — стало той искрой, что сожгла старый мир.
Валериан нахмурился. Он явно был недоволен таким ответом. — Вы оправдываете распад сильного государства ошибками фанатиков. Слабость центра всегда ведет к анархии.
— У монеты есть и другая сторона, — парировала Эдит, не отводя взгляда. — Вспомните Королевство Ведьм шестьсот лет назад. Каждый ковен жил по своим законам, чтил свои традиции и был сам себе хозяином. Власть Верховной Ведьмы была номинальной. Три сильнейших ковена тянули одеяло на себя, грызлись за влияние.
Она сделала паузу. — И когда на это раздробленное, гордое царство напал Абрелиам... мы знаем итог. Их перебили по одиночке.
Джеймс, который внимательно слушал, подался вперед: — Люди устают от хаоса и выбирают жесткую руку. Жесткая рука превращается в тиранию, и люди бунтуют ради свободы. Свобода превращается в раздробленность, и приходит внешний враг. Чтобы выжить, снова нужна жесткая рука.
— Так и есть, — кивнула Эдит. — Такова цикличность. Но истина не в тотальном контроле и не в тотальной свободе. Истина в балансе. И по пути к Золотой середине ваш король становится непредсказуемым, хотя мог бы решить эту дилемму раз и навсегда.
Валериан прищурился. — И как же?
— Вашему королю Эдгару стоило бы не давить на Север, а сделать его своим щитом, — твердо произнесла Эдит. — Выдав свою дочь, принцессу, за вашего внука. Именно так он когда-то присоединил Южный Клан, женившись на королеве Мадерейре. Брак — это куда более надежная цепь, чем кандалы.
В зале повисла тяжелая, вязкая тишина. Джеймс смотрел на Эдит широко открытыми глазами, забыв о еде и о стыде за Сейзе. Он видел её в бою, где она уничтожала монстров, но здесь, за столом, она вела другую битву — словесную, политическую — и побеждала с пугающей легкостью.
— Этого не случится, — наконец усмехнулся Джеймс, качая головой.
— Почему вы так уверены? — поинтересовалась Эдит.
— Потому что она — его единственная дочь, — пояснил он. — Выдав её замуж, они передадут корону её мужу. Теперь, когда Южный Клан и Королевский Клан объединились через брак с Мадерейрой, они ни за что не позволят Северному Клану подойти к трону. Они боятся нас.
— Судьба непредсказуема, — парировала Эдит, глядя на огонь в камине. — Всякое может случиться. Династии падают, союзы рушатся за одну ночь.
Спустя долгое молчание, к беседе присоединился дед. Он смотрел на Эдит уже не как на случайную гостью.
— Астория не интересовалась политикой, насколько я знаю, — тихо, задумчиво произнес он. — Она изучала звезды, магию, Аркану. Откуда у её ученицы такие глубокие познания в государственном управлении? Вы рассуждаете не как маг, леди Киройн. Вы рассуждаете как правитель.
Эдит медленно перевела на него взгляд. Её глаза, багровые в свете свечей, встретились с желтыми глазами вампира. Она не моргнула.
— История учит лучше, чем звезды, милорд, — ответила она твердо. — А выживание учит лучше, чем история. Чтобы выжить среди волков, нужно знать, как мыслит вожак стаи.
Старый вампир медленно откинулся на высокую спинку кресла. Уголки его губ дрогнули. В его холодном взгляде впервые промелькнуло что-то похожее на искреннее уважение.
Валериан медленно покрутил ножку кубка. Густое, темное вино, похожее на венозную кровь, оставило на хрустале тяжелые, маслянистые следы.
— Есть в этой истории изъян, который царапает мне слух, — произнес он, не поднимая глаз от вина. Голос его был тих, но в каменной тишине зала он звучал как приговор. — Я смотрю на вас, леди Киройн. Я вижу вашу силу. Я вижу выучку, которой позавидовали бы магистры. И я задаюсь вопросом: как такой самородок пролежал в грязи столько лет? Академия — это жадный зверь. Она чует талант за тысячи лиг и пожирает его, чтобы сделать частью себя. Почему вас не призвали раньше?
Эдит усмехнулась. Это была сухая, лишенная веселья улыбка человека, привыкшего к закрытым дверям. — Аппетит у зверя избирательный, милорд. Я подала первое прошение двадцать лет назад. И подавала каждую осень, когда листья становились багряными. Двадцать отказов. Но мне постоянно отказывали. Формулировки менялись — «нестабильный потенциал», «неясное происхождение», «отсутствие мест». И только в этом году, внезапно, мне пришло письмо с гербовой печатью.
Валериан наконец поднял взгляд. Золото в его глазницах полыхнуло холодным интересом. — И вдруг, именно сейчас, двери отворились? — он постучал пальцем по столу. — Вам известно, как чернь и менестрели уже окрестили грядущий год? «Год Принцев».
— И Принцесс, — уточнила Эдит, встречая его взгляд. — Да, я слышала.
— Совет Академии — это не сборище дряхлых старцев, читающих пыльные свитки. Это совет пауков, плетущих паутину власти, — Валериан откинулся на спинку трона, и тень скрыла его лицо, оставив лишь горящие глаза. — Они ничего не делают по доброте душевной. Они отвергали вас двадцать лет не потому, что вы были недостойны. Напротив. Вы были слишком хороши, чтобы тратить вас на обычные годы. Они держали вас в ножнах, как отравленный кинжал, ожидая, когда на доску выйдет главная фигура.
Эдит нахмурилась, чувствуя, как холодок пробежал по спине. — О какой фигуре вы говорите?
— О кронпринце Поднебесья, — выплюнул Валериан. — Нефалемы редко спускаются со своих парящих островов. Они презирают землю и тех, кто по ней ходит. Но в этом году Совет добился невозможного: наследник Крылатого Трона будет учиться в Альбероне.
— Какая связь между мной и нефалемом? — спросила Эдит, сжимая ножку своего кубка. — Они хотят нас...
— Столкнуть, — закончил за неё Маркграф. — Нефалемы — дети света и высокомерия. Вы, леди Эдит... скажем так, дитя совсем иных сил. Свет и Тьма. Порядок и Хаос. Они бросают вас в один котел не для того, чтобы вы подружились. Они хотят посмотреть, кто из вас выживет, а кто сломается. Это эксперимент.
— Какая им в этом выгода? — вмешался Джеймс. Голос его звучал глухо. — Разве задача Академии не в сохранении мира?
Валериан перевел на внука взгляд, полный усталого снисхождения. — Мир — это сказка, которую мы рассказываем детям, чтобы они спали спокойно.
