У входа в каждую лавочку висели красные жгуты, расшитые медными пластинами, которые тихо позванивали, потревоженные неосторожными прохожими.
Повсюду стояли жаровни, где готовились… насекомые? Меня передернуло от отвращения, хотя запахи кари, чеснока, кардамона и корицы будоражили воображение и аппетит.
Окружавшие меня люди были необыкновенными. Я еле сдерживалась, чтобы не остановиться и не начать бестактно рассматривать их.
Все мужчины — жилистые, загорелые, с черными волосами и короткими бородами, облаченные в разноцветные рубахи, штаны и сандалии. Они либо торопливо шли в неизвестном направлении, либо вальяжно расхаживали рядом со своими «владениями».
Женщины — невысокие, сбитые, с огромными черными глазами, подведенными сурьмой, укутанные в желтые, оранжевые и синие ткани, сплошь увешанные украшениями. Кольца были даже в носу, не говоря уже о браслетах на руках и ногах, о бесчисленных рядах бус. Женщины вышивали, сидя прямо на улице, обмахивали еду от мух и говорили, говорили, говорили…
— Я бы хотела примерить сари, — сказала я Артуру и Гордону, провожая взглядом молодую девушку в малиновом одеянии, чьи руки были покрыты коричневыми узорами, напоминавшими татуировку.
Спустя некоторое время я стояла перед улыбающимся пожилым могульцем в синей рубахе до колен и черных штанах. Стоило перешагнуть порог лавочки, как в нос ударил до боли знакомый аромат сандала. Я неторопливо думала, выбирала, примеряла. Остановившись на зеленом сари, я расплатилась и вышла на улицу.
Не обнаружив у входа Артура и Гордона, я подумала, что они ненадолго отошли, — мало ли, что могло понадобиться морякам на суше? — а потому приблизилась к соседней лавочке, где продавали мыло, травы, ароматные масла. А затем увидела специи, сладости, орехи, инжир, курагу, изюм…
Я вздрогнула, когда неожиданно увидела перед собой пламя. Из-за полыхающей палочки подумала, что мужчина в черной, расшитой желтыми нитями, рубахе собирается что-то готовить. Когда же он стал вращать палочкой перед своим лицом, я решила, что он фокусник. Но затем произошло невероятное.
Незнакомец подошел к сидевшей на стульчике женщине с распущенными волосами, оттянул длинную прядь и провел вдоль нее огнем. Я едва не закричала от ужаса. Мне казалось, что волосы цвета оникса вот-вот вспыхнут пламенем, но нет… Они скользили между пальцами цирюльника, плавились на концах, чтобы вернуться к владелице красивой блестящей прядью.
«Представление» быстро закончилось. Расплатившись с мастером, клиентка ушла, я же продолжала стоять и смотреть на цирюльника, размышляя, что это было — магия или ремесло? Будто почувствовав мой взгляд, мужчина обернулся. Он улыбнулся и стал показывать жестами, чтобы я подошла к нему.
— Айе! — говорил он. — Свагат!
Мне было и страшно, и любопытно. Я переминалась с ноги на ногу, позабыв обо всем и обо всех на свете, размышляя: подойти или извиниться и убежать. Любопытство победило.
Чуть живая, я устроилась на табуреточке. Сердце бешено колотилось. Я с ужасом следила за тем, как к моим волосам подносят пламя. Оно было так близко! Я еле сдержала себя, чтобы не подскочить и не убежать.
«Но ведь женщина не пострадала? — успокаивала я себя. — Значит, и со мной все будет хорошо!»
Хотя нет. Сейчас я сгорю. Нет, вот сейчас… я зажмурилась. Мгновение, другое. Но ничего не происходило. Пламя не охватило меня, я не упала на землю, корчась от боли, покрытая ожогами.
— Бахут аччха, — сказал мужчина.
— Что, простите? — спросила я растерянно.
— Он говорит: «Очень хорошо», — раздался незнакомый женский голос с форгардским акцентом.
Я повернулась, чтобы увидеть его владелицу. Рядом со мной стояла высокая, стройная девушка в легком сатиновом платье цвета оливок, сшитом не по последней, но явно по форгардской моде. Волосы незнакомки были собраны на макушке в очень тугой пучок, однако один непослушный завиток все-таки вырвался на свободу и теперь черной змейкой лежал на шее девушки.
— Жаклин Лафьер, — представилась моя спасительница.
— Дарлайн Астор, то есть Уилфред.
Жаклин немного удивилась.
— Я не так давно вышла замуж, — поспешила я объясниться. — Никак не могу привыкнуть. Жаклин, вы не могли бы мне помочь? Я пыталась узнать, сколько должна заплатить мастеру.
Девушка обратилась к мужчине. Цирюльник же, улыбаясь и размахивая руками, принялся что-то объяснять.
— Он говорит, что для него это большая честь и удача, — переводила Жаклин, — потому что он впервые держал в руках волосы цвета огня. Теперь мастера Могула умрут от зависти, а ему не страшно уйти к предкам.
— Вы не врете? — опешила я. — Так и сказал?
Жаклин рассмеялась.
— О да! У могульцев своеобразное представление о красоте — чем белее кожа, тем красивее. А волосы… Он не врет, леди Дарлайн. Рыжие эльгардцы – не частые гости на улицах Могула, тем более такие, которые готовы довериться рукам местных. Он хочет сделать вам подарок.
— Зачем?
Но могулец уже ушел в дом. Когда он вернулся, в руках у него был кожаный шнурок, на котором висел медный круг, покрытый вязью символов.
— Он просит вас принять его.
— Но, Жаклин, это неправильно. Я не могу так просто взять подарок.
— Вы не можете не принять его, Дарлайн, — ответила девушка. — Вы нанесете ему страшное оскорбление на глазах у всей улицы.
Я ненароком посмотрела по сторонам. И правда, вокруг нас столпились местные мальчишки, девчонки, старики и владельцы лавочек.
— Наклонитесь, — сказала Жаклин.
И мужчина повесил мне на шею медальон, что-то объясняя.
— Он говорит, что эта вещица защитит вас от злого духа.
— Злого духа?
Жаклин пожала плечами.
— Вам виднее. Могульцы, как бы это сказать… — девушка задумалась, постукивая тонким пальчиком по подбородку и некоторое время глядя куда-то вверх, затем продолжила: — Трес сюперстисью…
— Очень суеверны.
— Точно! Спасибо. А цирюльников благословляют в храме богов, потому что по их поверьям только божий человек может прикасаться к чужой голове. У могульцев именно там обитает душа. В храме они постигают мастерство в течение десятка лет. Раз этот мужчина вам дает медальон, Дарлайн, значит, так надо.
— Спасибо, — сказала я и улыбнулась.
— Какими судьбами вас сюда занесло?
— Я в Далиле проездом. Пока муж и папа заняты, я вышла погулять в сопровождении… — я огляделась по сторонам, вспоминая, что вообще-то покидала корабль не одна. Но Артура и Гордона не было видно.
— Что-то случилось? — поинтересовалась Жаклин.
Я вкратце рассказала ей о сопровождении.
— В могульских лавочках обычно два выхода. Рискну предположить, что вы вышли не на ту улицу, — объяснила девушка. — Что ж, не переживайте, я вас провожу… — Хей, хей! — крикнула Жаклин в толпу, а я только сейчас заметила, что мою новую знакомую незаметно сопровождали могульская женщина в черном сари и мужчина в чалме.
Девушка объяснила им на форгардском, куда мне надо. Охранник молча поклонился и пошел вперед, показывая дорогу.
— По правде, я огорчена, что вы здесь только проездом, — говорила Жаклин, пока мы шли по направлению к порту. — Я уж обрадовалась, что наконец-то смогу хоть с кем-то пообщаться. Знаете, жутко надоело слоняться по Далилу в одиночестве! Но форгардцев тоже можно понять — мало кто хочет умереть в разгар лета. А я бы полжизни отдала за возможность тоже собраться и уехать в нормальное цивилизованное общество, но…
— Что? — Услышанное настолько сильно потрясло, что я остановилась посреди улицы.
— Извините? — не поняла Жаклин.
— Почему люди умирают?
— Ах, вы про это? — досадливо скривилась девушка. — Ничего необычного. Лихорадка. Вспыхивает раз в пятилетку в последний жаркий месяц, но форгардцы, знаете ли, не любят рисковать. Предпочитают в летнее время возвращаться домой.
— Но если это так опасно, почему вы не уезжаете?
— Я очень расстроилась, когда дядя привез меня в Далил. Вот и сбежала от него, и угодила в болото. Меня нашли раненой, измазанной грязью. Всю ночь я металась в бреду, крича и плача, но после этого лихорадка ко мне не липнет. Теперь я могу ходить по городу даже в пик заболевания, как Избранная дева! — Жаклин закатила глаза. — Вместо того, чтобы сдохнуть от болячки, я вынуждена подыхать от скуки. Смешно, правда?
«Честно говоря, не очень», — подумала я про себя, но сказать это вслух не решилась.
— Давно вы здесь? — спросила, рассматривая стены, увешанные цветастыми коврами.
— Пятнадцать лет, — ответила девушка. — Мои родители умерли. Мне тогда только исполнилось пять, а других родственников, кроме дяди, не было. И он решил забрать меня сюда вместо того, чтобы устроить в пансион, как всех нормальных девочек-сирот с наследством.
Пройдя мимо высокого разноцветного здания, напоминавшего пирамиду, каждая ступень которой была украшена статуями местных божеств — синелицых, многоруких, рогатых и хвостатых, – мы оказались около порта.
— Спасибо, — искренне поблагодарила я провожатую.
— Не за что. Когда вы покидаете Далил?
— Завтра утром.
Услышав мой ответ, погрустневшая было Жаклин мгновенно оживилась:
— Так, может, вы хотя бы вечер проведете со мной? Пожалуйста, леди Уилфред! Все мои подруги вернутся только к середине осени. Я с ума сойду!
Я задумалась. С одной стороны, мне очень хотелось незамедлительно принять приглашение. С другой — я не была уверена, что Алекс меня отпустит.
— Боюсь, мне стоит сперва посоветоваться с мужем…
— Мы будем рады видеть всех! Я прямо сейчас вернусь домой и пришлю пригласительное. Как называется корабль?
— «Вестник богов». А ваш дядя не будет возражать?
— Пф… — прыснула Жаклин. — Во-первых, конечно, не будет. Во-вторых, он сегодня занят своим любимым делом — копается в хламе, который добыл в древнем городе на севере страны.
Это было третье сообщение за день — не считая злого духа и лихорадки — удивившее меня.
— Ваш дядя ученый? — спросила я, раскрывая зонтик, так как спасительная тень осталась далеко позади.
— Официально он занимается торговлей могульским хлопком и поставкой форгардских предметов роскоши для местных богатеев, — ответила девушка, накидывая на голову светло-голубой платок. — Но в свободное от торговли время бредит местным старьем.
Рассказ Жаклин заинтриговал, и я решила, что приложу все усилия, но попробую уговорить Алекса посетить поместье леди Лафьер.
Распрощавшись с девушкой и договорившись о том, что она пришлет пригласительные, как только вернется домой, я поднялась на корабль.
— Какого демона, Дарлайн! — услышала я, стоило оказаться на палубе, а затем муж заключил меня в объятия. — Мы с ума сходили! Я уже собирался бежать в форгардский гарнизон!
Я удивленно хлопнула глазами. М-да, неловко получилось. Я с ужасом подумала о том, какая участь могла постигнуть моряков, приставленных ко мне.
— Я просто засмотрелась и заблудилась, — поспешила оправдаться. — Понимаешь, я не знала, что в лавочке две двери, и так получилось, что вышла не в ту. А потом меня нашла Жаклин Лафьер. Мы заболтались. Приношу свои извинения. Это действительно было крайне неосмотрительно с моей стороны. Пожалуйста, не наказывайте Артура и Гордона! Это моя вина.
— Пожалуйста, больше не делай так!
Я, конечно же, согласилась. А чуть позднее на борт «Вестника богов» поднялся невысокий могульский юноша в желтой тунике. Сложив руки на груди и низко поклонившись, он сказал на вполне сносном форгардском:
— Приношу свои извинения, леди и лорды. Госпожа Жаклин просила передать приглашение. Будем рады видеть вас в поместье Лафьер.
— Лафьер? — переспросил Алекс, рассматривая карточку.
Я с тревогой поглядывала на мужа, гадая, какое он примет решение. А вдруг он так сильно расстроился из-за сегодняшнего происшествия, что решит проучить не только моряков, но и меня, и незнакомую леди? Но я зря опасалась — во всех делах, касавшихся встреч, выгоды и выгодных встреч Алекс мыслил, как настоящий посол.
— Что ж. Нельзя отказываться от возможности познакомиться с известным форгардским предпринимателем, — сказал муж.
А я едва не прыгнула ему на шею от восторга.
Вместе с посыльным прибыли и слуги, принесшие с собой три паланкина. Устроившись внутри одного из них и приоткрыв занавеску, я всю дорогу смотрела на красочный оживленный город, поражавший своей чужеродностью.
Я была искренне благодарна судьбе за встречу с Жаклин, ведь в противном случае я бы никогда не увидела ни конусообразной белой башни, что стояла на четырех слонах, вырезанных из розового камня, ни процессию, в которой каждый человек с головы до ног был увешан цветочными гирляндами. Люди распевали гимн и направлялись куда-то в неизвестном мне направлении.
Об одном только я жалела — Алекс был в соседнем паланкине, и я не могла спросить у него, что означает это шествие и странные действия местных, которые стояли по колено в реке и поднимали к небу руки, полные воды, а затем выливали ее себе на макушку.
Поместье Лафьер находилось в пригороде Далила. Солнце было уже высоко в зените, когда мы добрались до белокаменного двухэтажного дома с изогнутой черепичной крышей. Миниатюрное строение, фасад которого лишили каких-либо украшений — колонн, скульптур или барельефов — утопало в зеленых зарослях пальм и бананов. А среди изумрудных листьев «горели» огоньками насыщенно-розовые цветы олеандров.
— Ты в порядке? — спросил Алекс, едва носильщики опустили мой паланкин на зеленую лужайку. Муж протянул руку и помог мне выбраться.
— Спасибо! Чудесно! — ответила я, оглядываясь по сторонам.
— Почему-то я не сомневался, — усмехнулся он.
Я улыбнулась в ответ.
Едва я ступила на каменную дорожку, по обе стороны от которой зеленели аккуратные лужайки, послышался голос Жаклин.
— Ну наконец-то! — воскликнула девушка, поднимаясь из плетеного кресла, находившегося на террасе.
— Добро пожаловать, леди и джентльмены, — сказал невысокий мужчина — ровесник моего отца, направляясь к нам.
Пожалуй, если бы я не знала, что незнакомец — дядя Жаклин, я подумала бы, что он ее отец — настолько они оказались похожи. Такие же миндалевидные глаза, изгиб бровей, слегка заостренные скулы и цвет кудрей. Вот только лорд Лафьер был значительно смуглее своей подопечной, белизну кожи которой подчеркивало бледно-сиреневое платье.
— Рады видеть вас! — поприветствовал мужчина, слегка поклонившись мне, а затем пожав руки отцу и Алексу. — Разрешите представиться, Гастон Лафьер, маркиз Ирэни.
Оглядев моего мужа и папу, он сказал:
— Право, джентльмены, рискну предположить, что вы «сварились» в своих аби. На правах хозяина позволю предложить вам отбросить ненужные церемонии, мы все-таки не при дворе раджи.
Мужчины посмеялись, признавая правоту маркиза, который был одет в батистовую сорочку и хлопковый жилет с кюлотами, а затем прошли в дом, где за прохладительными напитками заговорили о жизни и делах.
Я же вместе с Жаклин отправилась прогуляться по саду.
— Здесь очень красиво, — сказала я, рассматривая ярко-оранжевые гроздья ашока и вслушиваясь в трели сине-зеленых и красно-желтых птиц, сновавших между раскидистыми ветвями невысоких пальм.
— Интересно, что бы вы сказали, если бы прожили здесь пятнадцать лет, — вздохнула девушка, раскрывая веер из слоновой кости и обмахиваясь им. — Расскажите лучше про Эльгард…
И я рассказала, стараясь не упускать все важные и интересные мероприятия, случившиеся в Лаверте за последние полгода.
Повсюду стояли жаровни, где готовились… насекомые? Меня передернуло от отвращения, хотя запахи кари, чеснока, кардамона и корицы будоражили воображение и аппетит.
Окружавшие меня люди были необыкновенными. Я еле сдерживалась, чтобы не остановиться и не начать бестактно рассматривать их.
Все мужчины — жилистые, загорелые, с черными волосами и короткими бородами, облаченные в разноцветные рубахи, штаны и сандалии. Они либо торопливо шли в неизвестном направлении, либо вальяжно расхаживали рядом со своими «владениями».
Женщины — невысокие, сбитые, с огромными черными глазами, подведенными сурьмой, укутанные в желтые, оранжевые и синие ткани, сплошь увешанные украшениями. Кольца были даже в носу, не говоря уже о браслетах на руках и ногах, о бесчисленных рядах бус. Женщины вышивали, сидя прямо на улице, обмахивали еду от мух и говорили, говорили, говорили…
— Я бы хотела примерить сари, — сказала я Артуру и Гордону, провожая взглядом молодую девушку в малиновом одеянии, чьи руки были покрыты коричневыми узорами, напоминавшими татуировку.
Спустя некоторое время я стояла перед улыбающимся пожилым могульцем в синей рубахе до колен и черных штанах. Стоило перешагнуть порог лавочки, как в нос ударил до боли знакомый аромат сандала. Я неторопливо думала, выбирала, примеряла. Остановившись на зеленом сари, я расплатилась и вышла на улицу.
Не обнаружив у входа Артура и Гордона, я подумала, что они ненадолго отошли, — мало ли, что могло понадобиться морякам на суше? — а потому приблизилась к соседней лавочке, где продавали мыло, травы, ароматные масла. А затем увидела специи, сладости, орехи, инжир, курагу, изюм…
Я вздрогнула, когда неожиданно увидела перед собой пламя. Из-за полыхающей палочки подумала, что мужчина в черной, расшитой желтыми нитями, рубахе собирается что-то готовить. Когда же он стал вращать палочкой перед своим лицом, я решила, что он фокусник. Но затем произошло невероятное.
Незнакомец подошел к сидевшей на стульчике женщине с распущенными волосами, оттянул длинную прядь и провел вдоль нее огнем. Я едва не закричала от ужаса. Мне казалось, что волосы цвета оникса вот-вот вспыхнут пламенем, но нет… Они скользили между пальцами цирюльника, плавились на концах, чтобы вернуться к владелице красивой блестящей прядью.
«Представление» быстро закончилось. Расплатившись с мастером, клиентка ушла, я же продолжала стоять и смотреть на цирюльника, размышляя, что это было — магия или ремесло? Будто почувствовав мой взгляд, мужчина обернулся. Он улыбнулся и стал показывать жестами, чтобы я подошла к нему.
— Айе! — говорил он. — Свагат!
Мне было и страшно, и любопытно. Я переминалась с ноги на ногу, позабыв обо всем и обо всех на свете, размышляя: подойти или извиниться и убежать. Любопытство победило.
Чуть живая, я устроилась на табуреточке. Сердце бешено колотилось. Я с ужасом следила за тем, как к моим волосам подносят пламя. Оно было так близко! Я еле сдержала себя, чтобы не подскочить и не убежать.
«Но ведь женщина не пострадала? — успокаивала я себя. — Значит, и со мной все будет хорошо!»
Хотя нет. Сейчас я сгорю. Нет, вот сейчас… я зажмурилась. Мгновение, другое. Но ничего не происходило. Пламя не охватило меня, я не упала на землю, корчась от боли, покрытая ожогами.
— Бахут аччха, — сказал мужчина.
— Что, простите? — спросила я растерянно.
— Он говорит: «Очень хорошо», — раздался незнакомый женский голос с форгардским акцентом.
Я повернулась, чтобы увидеть его владелицу. Рядом со мной стояла высокая, стройная девушка в легком сатиновом платье цвета оливок, сшитом не по последней, но явно по форгардской моде. Волосы незнакомки были собраны на макушке в очень тугой пучок, однако один непослушный завиток все-таки вырвался на свободу и теперь черной змейкой лежал на шее девушки.
— Жаклин Лафьер, — представилась моя спасительница.
— Дарлайн Астор, то есть Уилфред.
Жаклин немного удивилась.
— Я не так давно вышла замуж, — поспешила я объясниться. — Никак не могу привыкнуть. Жаклин, вы не могли бы мне помочь? Я пыталась узнать, сколько должна заплатить мастеру.
Девушка обратилась к мужчине. Цирюльник же, улыбаясь и размахивая руками, принялся что-то объяснять.
— Он говорит, что для него это большая честь и удача, — переводила Жаклин, — потому что он впервые держал в руках волосы цвета огня. Теперь мастера Могула умрут от зависти, а ему не страшно уйти к предкам.
— Вы не врете? — опешила я. — Так и сказал?
Жаклин рассмеялась.
— О да! У могульцев своеобразное представление о красоте — чем белее кожа, тем красивее. А волосы… Он не врет, леди Дарлайн. Рыжие эльгардцы – не частые гости на улицах Могула, тем более такие, которые готовы довериться рукам местных. Он хочет сделать вам подарок.
— Зачем?
Но могулец уже ушел в дом. Когда он вернулся, в руках у него был кожаный шнурок, на котором висел медный круг, покрытый вязью символов.
— Он просит вас принять его.
— Но, Жаклин, это неправильно. Я не могу так просто взять подарок.
— Вы не можете не принять его, Дарлайн, — ответила девушка. — Вы нанесете ему страшное оскорбление на глазах у всей улицы.
Я ненароком посмотрела по сторонам. И правда, вокруг нас столпились местные мальчишки, девчонки, старики и владельцы лавочек.
— Наклонитесь, — сказала Жаклин.
И мужчина повесил мне на шею медальон, что-то объясняя.
— Он говорит, что эта вещица защитит вас от злого духа.
— Злого духа?
Жаклин пожала плечами.
— Вам виднее. Могульцы, как бы это сказать… — девушка задумалась, постукивая тонким пальчиком по подбородку и некоторое время глядя куда-то вверх, затем продолжила: — Трес сюперстисью…
— Очень суеверны.
— Точно! Спасибо. А цирюльников благословляют в храме богов, потому что по их поверьям только божий человек может прикасаться к чужой голове. У могульцев именно там обитает душа. В храме они постигают мастерство в течение десятка лет. Раз этот мужчина вам дает медальон, Дарлайн, значит, так надо.
— Спасибо, — сказала я и улыбнулась.
— Какими судьбами вас сюда занесло?
— Я в Далиле проездом. Пока муж и папа заняты, я вышла погулять в сопровождении… — я огляделась по сторонам, вспоминая, что вообще-то покидала корабль не одна. Но Артура и Гордона не было видно.
— Что-то случилось? — поинтересовалась Жаклин.
Я вкратце рассказала ей о сопровождении.
— В могульских лавочках обычно два выхода. Рискну предположить, что вы вышли не на ту улицу, — объяснила девушка. — Что ж, не переживайте, я вас провожу… — Хей, хей! — крикнула Жаклин в толпу, а я только сейчас заметила, что мою новую знакомую незаметно сопровождали могульская женщина в черном сари и мужчина в чалме.
Девушка объяснила им на форгардском, куда мне надо. Охранник молча поклонился и пошел вперед, показывая дорогу.
— По правде, я огорчена, что вы здесь только проездом, — говорила Жаклин, пока мы шли по направлению к порту. — Я уж обрадовалась, что наконец-то смогу хоть с кем-то пообщаться. Знаете, жутко надоело слоняться по Далилу в одиночестве! Но форгардцев тоже можно понять — мало кто хочет умереть в разгар лета. А я бы полжизни отдала за возможность тоже собраться и уехать в нормальное цивилизованное общество, но…
— Что? — Услышанное настолько сильно потрясло, что я остановилась посреди улицы.
— Извините? — не поняла Жаклин.
— Почему люди умирают?
— Ах, вы про это? — досадливо скривилась девушка. — Ничего необычного. Лихорадка. Вспыхивает раз в пятилетку в последний жаркий месяц, но форгардцы, знаете ли, не любят рисковать. Предпочитают в летнее время возвращаться домой.
— Но если это так опасно, почему вы не уезжаете?
— Я очень расстроилась, когда дядя привез меня в Далил. Вот и сбежала от него, и угодила в болото. Меня нашли раненой, измазанной грязью. Всю ночь я металась в бреду, крича и плача, но после этого лихорадка ко мне не липнет. Теперь я могу ходить по городу даже в пик заболевания, как Избранная дева! — Жаклин закатила глаза. — Вместо того, чтобы сдохнуть от болячки, я вынуждена подыхать от скуки. Смешно, правда?
«Честно говоря, не очень», — подумала я про себя, но сказать это вслух не решилась.
— Давно вы здесь? — спросила, рассматривая стены, увешанные цветастыми коврами.
— Пятнадцать лет, — ответила девушка. — Мои родители умерли. Мне тогда только исполнилось пять, а других родственников, кроме дяди, не было. И он решил забрать меня сюда вместо того, чтобы устроить в пансион, как всех нормальных девочек-сирот с наследством.
Пройдя мимо высокого разноцветного здания, напоминавшего пирамиду, каждая ступень которой была украшена статуями местных божеств — синелицых, многоруких, рогатых и хвостатых, – мы оказались около порта.
— Спасибо, — искренне поблагодарила я провожатую.
— Не за что. Когда вы покидаете Далил?
— Завтра утром.
Услышав мой ответ, погрустневшая было Жаклин мгновенно оживилась:
— Так, может, вы хотя бы вечер проведете со мной? Пожалуйста, леди Уилфред! Все мои подруги вернутся только к середине осени. Я с ума сойду!
Я задумалась. С одной стороны, мне очень хотелось незамедлительно принять приглашение. С другой — я не была уверена, что Алекс меня отпустит.
— Боюсь, мне стоит сперва посоветоваться с мужем…
— Мы будем рады видеть всех! Я прямо сейчас вернусь домой и пришлю пригласительное. Как называется корабль?
— «Вестник богов». А ваш дядя не будет возражать?
— Пф… — прыснула Жаклин. — Во-первых, конечно, не будет. Во-вторых, он сегодня занят своим любимым делом — копается в хламе, который добыл в древнем городе на севере страны.
Это было третье сообщение за день — не считая злого духа и лихорадки — удивившее меня.
— Ваш дядя ученый? — спросила я, раскрывая зонтик, так как спасительная тень осталась далеко позади.
— Официально он занимается торговлей могульским хлопком и поставкой форгардских предметов роскоши для местных богатеев, — ответила девушка, накидывая на голову светло-голубой платок. — Но в свободное от торговли время бредит местным старьем.
Рассказ Жаклин заинтриговал, и я решила, что приложу все усилия, но попробую уговорить Алекса посетить поместье леди Лафьер.
Распрощавшись с девушкой и договорившись о том, что она пришлет пригласительные, как только вернется домой, я поднялась на корабль.
— Какого демона, Дарлайн! — услышала я, стоило оказаться на палубе, а затем муж заключил меня в объятия. — Мы с ума сходили! Я уже собирался бежать в форгардский гарнизон!
Я удивленно хлопнула глазами. М-да, неловко получилось. Я с ужасом подумала о том, какая участь могла постигнуть моряков, приставленных ко мне.
— Я просто засмотрелась и заблудилась, — поспешила оправдаться. — Понимаешь, я не знала, что в лавочке две двери, и так получилось, что вышла не в ту. А потом меня нашла Жаклин Лафьер. Мы заболтались. Приношу свои извинения. Это действительно было крайне неосмотрительно с моей стороны. Пожалуйста, не наказывайте Артура и Гордона! Это моя вина.
— Пожалуйста, больше не делай так!
Я, конечно же, согласилась. А чуть позднее на борт «Вестника богов» поднялся невысокий могульский юноша в желтой тунике. Сложив руки на груди и низко поклонившись, он сказал на вполне сносном форгардском:
— Приношу свои извинения, леди и лорды. Госпожа Жаклин просила передать приглашение. Будем рады видеть вас в поместье Лафьер.
— Лафьер? — переспросил Алекс, рассматривая карточку.
Я с тревогой поглядывала на мужа, гадая, какое он примет решение. А вдруг он так сильно расстроился из-за сегодняшнего происшествия, что решит проучить не только моряков, но и меня, и незнакомую леди? Но я зря опасалась — во всех делах, касавшихся встреч, выгоды и выгодных встреч Алекс мыслил, как настоящий посол.
— Что ж. Нельзя отказываться от возможности познакомиться с известным форгардским предпринимателем, — сказал муж.
А я едва не прыгнула ему на шею от восторга.
Вместе с посыльным прибыли и слуги, принесшие с собой три паланкина. Устроившись внутри одного из них и приоткрыв занавеску, я всю дорогу смотрела на красочный оживленный город, поражавший своей чужеродностью.
Я была искренне благодарна судьбе за встречу с Жаклин, ведь в противном случае я бы никогда не увидела ни конусообразной белой башни, что стояла на четырех слонах, вырезанных из розового камня, ни процессию, в которой каждый человек с головы до ног был увешан цветочными гирляндами. Люди распевали гимн и направлялись куда-то в неизвестном мне направлении.
Об одном только я жалела — Алекс был в соседнем паланкине, и я не могла спросить у него, что означает это шествие и странные действия местных, которые стояли по колено в реке и поднимали к небу руки, полные воды, а затем выливали ее себе на макушку.
Поместье Лафьер находилось в пригороде Далила. Солнце было уже высоко в зените, когда мы добрались до белокаменного двухэтажного дома с изогнутой черепичной крышей. Миниатюрное строение, фасад которого лишили каких-либо украшений — колонн, скульптур или барельефов — утопало в зеленых зарослях пальм и бананов. А среди изумрудных листьев «горели» огоньками насыщенно-розовые цветы олеандров.
— Ты в порядке? — спросил Алекс, едва носильщики опустили мой паланкин на зеленую лужайку. Муж протянул руку и помог мне выбраться.
— Спасибо! Чудесно! — ответила я, оглядываясь по сторонам.
— Почему-то я не сомневался, — усмехнулся он.
Я улыбнулась в ответ.
Едва я ступила на каменную дорожку, по обе стороны от которой зеленели аккуратные лужайки, послышался голос Жаклин.
— Ну наконец-то! — воскликнула девушка, поднимаясь из плетеного кресла, находившегося на террасе.
— Добро пожаловать, леди и джентльмены, — сказал невысокий мужчина — ровесник моего отца, направляясь к нам.
Пожалуй, если бы я не знала, что незнакомец — дядя Жаклин, я подумала бы, что он ее отец — настолько они оказались похожи. Такие же миндалевидные глаза, изгиб бровей, слегка заостренные скулы и цвет кудрей. Вот только лорд Лафьер был значительно смуглее своей подопечной, белизну кожи которой подчеркивало бледно-сиреневое платье.
— Рады видеть вас! — поприветствовал мужчина, слегка поклонившись мне, а затем пожав руки отцу и Алексу. — Разрешите представиться, Гастон Лафьер, маркиз Ирэни.
Оглядев моего мужа и папу, он сказал:
— Право, джентльмены, рискну предположить, что вы «сварились» в своих аби. На правах хозяина позволю предложить вам отбросить ненужные церемонии, мы все-таки не при дворе раджи.
Мужчины посмеялись, признавая правоту маркиза, который был одет в батистовую сорочку и хлопковый жилет с кюлотами, а затем прошли в дом, где за прохладительными напитками заговорили о жизни и делах.
Я же вместе с Жаклин отправилась прогуляться по саду.
— Здесь очень красиво, — сказала я, рассматривая ярко-оранжевые гроздья ашока и вслушиваясь в трели сине-зеленых и красно-желтых птиц, сновавших между раскидистыми ветвями невысоких пальм.
— Интересно, что бы вы сказали, если бы прожили здесь пятнадцать лет, — вздохнула девушка, раскрывая веер из слоновой кости и обмахиваясь им. — Расскажите лучше про Эльгард…
И я рассказала, стараясь не упускать все важные и интересные мероприятия, случившиеся в Лаверте за последние полгода.
