Ролло услышал, как дверь за спиной закрылась. Женщины тотчас же отмерли. Сестра бросилась ему на шею. Лилиан была сдержаннее.
— Мне кажется, ты стал еще выше, — сказала она, дотрагиваясь до порезанной руки сына.
— А мне показалось, когда вы вошли, что Древо пошутило и раздвоило папу! — прощебетала Инга. — Я по-прежнему могу на тебе висеть!
Ролло натянуто улыбнулся.
Женщины усадили его в кресло около камина и протянули блюдо с едой.
— Как ваши дела? — спросил Ролло, прихватывая кусок солонины просто ради приличия — есть совсем не хотелось. Да и разговаривать, если честно, тоже. Вопрос прозвучал натянуто — он вроде как должен был что-то сказать.
Все же его мысли были исключительно о Марине. Как с ней обращаются Маккинзи? Наверняка же, хорошо, но… Черт! Может быть, даже как с будущей невестой?
Солонина застряла в горле, и Ролло потянулся к кубку, вполуха слушая сестру.
Инга пожала плечами:
— По-разному! Вначале изоляция давалась тяжело, но потом привыкли, — сказала сестра, уминая еду за троих. — Главное, что мы пережили эти морозы! Знаешь, на Соленом мысе было так холодно! Одна радость — горячие источники…
— Дорогая, пойди, посмотри, как там Леит, — перебила дочку Лилиан.
Девушка посмотрела на мать, настороженно кивнула и убежала из комнаты.
— Кто такой Леит? — спросил Ролло, когда Инга ушла.
— Твой племянник, — пояснила Лилиан. — Он еще совсем малыш. Инга слишком беспечна, оставляя его надолго с няней.
— И родовитого шелки не смутило, что его сын не сможет оборачиваться?
— Они полюбили друг друга…
Ролло передернуло от сентиментальности. Нет, скорее всего, чувства имели место быть, но жизненный опыт подсказывал, что любовь для брака аристократов – не самое главное.
— Мам?
И Лилиан пояснила:
— Эстебан принял Ингу в Дом Белых шелки. Она больше не внебрачная дочь.
«Свобода» покачивалась на волнах, а время шло, и от Ролло не было никаких вестей. Аклла оказалась не самой лучшей собеседницей. Нет, чужестранка искренне хотела ответить на вопросы Марины, но та ее не понимала.
Все что выяснила у нее девушка — ее брат далеко, на другой земле, в плену у чикуни — «людей». А вот остальное зеленовласка воспринимала с трудом. Аклла сказала, что Антоний ждет встречи с Амино. На вопрос, кто же такой Амино — Аклла развела руками, и удивленно посмотрела на девушку: неужели она не понимает? Марина не понимала.
Эти рваные предложения, эти исковерканные слова, эти странные жесты, странные объяснения — в конце концов, девушка не выдержала и сдалась.
Главное, что ее брат жив! Наверняка, вместе с Ролло у них получится докопаться до истины. А если нет…
— Я знать дорогу, — уверяла Аклла, дотрагиваясь пальцем до лба. — Я отвести господина Ролло! — неустанно повторяла чужестранка.
На остров плавно наползали сумерки. А вестей от капитана не было. Марина начала волноваться. Она прислушивалась к отголоскам шумов, долетавших с палубы, но ничего кроме криков чаек, да редких перекличек призраков до нее не доносилось. И девушка решила подняться наверх, чтобы раздобыть еды для себя и для Акллы.
Первое, с чем она столкнулась, оказавшись на свежем воздухе — порыв холодного морского ветра, заставившего Марину покачнуться и подумать о возвращении в комнату.
Второе — призраки, охранявшие дверь и отреагировавшие крайне негативно на ее появление.
И, наконец, третье и самое неожиданное, — отряд вооруженных до зубов людей с добродушными лицами, которые молча сидели на палубе корабля. Прямо над ними на рее расположился рыжий кот. Зверь неприветливо ощетинился, отчего стал похож на здоровенного морского ежа, и неустанно молотил хвостом. Один из незнакомцев хлопнул в ладоши, отчего кот подскочил и в два прыжка оказался еще выше.
— Леди Марина? — спросил один из незнакомцев, завидев девушку. Зеленовласка неуверенно кивнула. Мужчина незамедлительно поднялся и подошел к ней:
— Я Нил Маккинзи, старший брат Филиппа, — представился высокий плечистый шелки, похожий на Филиппа только цветом волос, которые доходили ему до плеч. — Вы наша почетная гостья, и мне хотелось бы проводить вас в замок, где вы будете в абсолютной безопасности.
Голос Нила подкупал своим спокойствием и размеренностью, а улыбка на широком скуластом лице — открытостью и дружелюбием. Протянутая мускулистая рука, покрытая золотистым загаром, замерла в воздухе в приглашающем жесте.
— Но я не могу, — возразила девушка и, позабыв о правилах приличия, попятилась назад.
— Почему же? — искренне удивился Нил, но руку не убрал.
«Ролло оторвет мне голову», — подумала Марина, но вслух ответила:
— Я должна дождаться капитана…
— Леди Марина, не уверен, что Ролло, — Нил усмехнулся, — вернется на корабль в ближайшее время. А вот мне Филипп рассказал, что на вас было совершено несколько покушений. Вы гостья нашего дома! Я не могу позволить, чтобы с вами что-то произошло! Ведь сейчас любая ваша беда — пятно на нашу честь. И не дай, Морской бог, повод для войны с Берендеем.
Марина не была подкована в вопросах международного права. Но слова «повод для войны» прозвучали для нее, как гром посреди ясного неба. Девушка не хотела им становиться, а потому вложила свою ладонь в протянутую руку Нила.
Призраки возмущенно загалдели.
— Все в порядке! — сказала им Марина. — Я действительно гостья дома Маккинзи.
Шелки проводил девушку на причал и посадил в лодку, не забыв укрыть зеленовласку пледом.
— Готово! — крикнул Нил, и лодка помчалась по волнам.
Марина молча недоумевала: почему на борту были только Маккинзи и она, а еще масса оружия и одежды. Где остальные сопровождавшие Нила? Она пристально всматривалась в темную массу волнующейся воды, но ничего не могла разглядеть.
А лодка мчалась невероятно быстро, рассекая волны, и никаких весел и парусов ей не требовалось. Вначале девушка подумала, что это магия. Но когда из воды на мгновение показалось нечто, напоминавшее ласты, Марина решила, что она нашла ответ на свой вопрос.
Очень быстро они покинули бухту, обогнули мыс, прошли вдоль темного побережья и достигли противоположной стороны большого острова, где на краю утеса высился замок. Марина видела лишь черные стены и желтоватые окошки, служившие для путников чем-то вроде маяка.
— Потерпите, леди, — впервые нарушил молчание Нил. — Еще немного и вы будете дома.
«Дома у меня нет», — мысленно поправила шелки Марина.
Дно лодки заскрежетало по россыпи мелкой морской гальки. Мужчина прыгнул в воду и, взяв в руки конец веревки, протащил ее подальше от воды.
Марине очень хотелось хоть что-нибудь узнать о Ролло, но интуиция подсказывала ей, что Нил либо не в курсе, либо не горит желанием обсуждать родственника. Тогда она решила задать другой вопрос:
— Что известно о Филиппе? — спросила девушка, когда они поднимались по каменной лестнице, первые ступени которой начинались в бухте, а последние тонули в ночной черноте.
— Обещается завтра прибыть!
И Марина облегченно выдохнула. Уж в чем она не сомневалась, так это в порядочности молодого аристократа! С ним-то она точно обретет чувство уверенности и безопасности в новом для нее окружении, которое на данный момент вызывало только настороженность. А как еще можно относиться к вышедшей из воды группе обнаженных мужчин, поспешно натягивавших на себя одежду?
А еще у Филиппа она точно сможет узнать что-нибудь о Ролло.
Замок Маккинзи, как и любой наземный дом шелки, состоял из крепостной зубчатой стены с парой башен и из квадратного донжона внутри укрепленной территории, где проживали лорд с семьей и слугами.
— Мой отец еще не вернулся, — сказал Нил, приглашая Марину в родовое гнездо, погруженное в сонную темноту. — Приношу свои извинения. Нам бы хотелось встретить вас несколько иначе, но…
— Ничего, — остановила девушка поток бесполезных и даже вредных для нее извинений. Этот верзила, наверное, за болтовней не заметил, что она замерзла до стука зубов.
Ну их, всех этих шелки, способных в одной рубашке стоять на палубе или обнаженными плавать среди ледяной крошки, к Морскому богу или, еще лучше, к Древу! Она же самый обычный человек, и даже плед, который ей вручили, не спасал от ночного холода и сырого ветра. Ей хотелось поскорее оказаться внутри дома, а еще лучше в комнате, желательно с растопленным камином, а не слушать о том «как было бы, если бы…».
«Тоже мне, почетная гостья», — пробурчала она про себя.
— Я попрошу Грейс помочь, — сказал Нил, открывая дверь в комнату на втором этаже, а затем ушел.
Марина поспешно стаскивала с себя холодную одежду, но пальцы слушались плохо. Она, было, совсем отчаялась, когда в дверь постучали.
«Да!» — крикнула Марина, не задумываясь о том, что это мог быть Нил. Но в комнату вошла красивая девушка, окутанная мягким желтым светом фонаря. Во второй руке Грейс держала железный шар, покрытый узорами.
— Леди, — присела на мгновение девушка, чуть наклонив голову, а затем она поспешила отнести на кровать шар и положить его под одеяло.
Грейс молча, — за что гостья была ей благодарна, — помогла Марине раздеться и лечь в кровать, а затем принесла согревающий чай, дожидавшийся своего времени в коридоре.
Оставшись в комнате в одиночестве и медленно погружаясь в сон, Марина подумала, что, пожалуй, завидует Грейс, платок которой, как не старалась помощница, не смог скрыть красного пятна на шее, оставшегося от страстного поцелуя. Везучая! Ее «грелка» определенно побольше, чем этот шар, и девушке точно не придется мерзнуть!
Проснувшись с первыми лучами, Марина поспешила к окну, чтобы оценить местные пейзажи. Вид, открывавшийся на позолоченную рассветом бухту, был пугающе красивым — серовато-голубое небо, поддернутый дымкой горизонт, отвесные стены донжона, отвесные стены крепостной стены, за которой был обрыв, отвесные гладкие скалы без единого уступа и рокочущее море внизу.
Почему-то Марине подумалось, что захоти она отсюда сбежать – мало ли, в жизни всякое бывает, – выбраться из окна по простыням у нее точно не получится. А, значит, оставалось уповать на свой статус «почетной» гостьи.
Девушка уже оделась и причесалась, когда в дверь постучали. Марина подумала, что это Грейс, а, потому, не задумываясь, распахнула дверь. Стоявший в коридоре Филипп приветливо улыбнулся.
— С добрым утром, — сказал он, протягивая букет желтых цветов. — Добро пожаловать в Каслрок.
— Как здорово, что ты здесь! — обрадовалась Марина, принимая подарок. На душе мигом посветлело, а настроение улучшилось.
— Марина, мне безумно жаль, что все сложилось именно так. Я представлял наше прибытие в замок по-другому…
Девушка мысленно схватилась за голову. Вот оно — главное отличие между Ролло и Маккинзи. Капитан почти никогда не оправдывался. Филипп же, как и его брат, судя по всему, мог потратить на это уйму времени.
Но Марина терпеливо выслушала взволнованного шелки.
— Ты дашь мне шанс все исправить? — закончил свою речь Филипп.
Девушка кивнула.
— Тогда сегодня мы устроим праздник в честь тебя! И не вздумай возражать! Традиции нельзя нарушать!
А затем Филипп проводил ее на завтрак, где за столом оказались только она и молодой аристократ.
— Отец еще не вернулся, — пояснил Филипп. — Мама в подводной резиденции. Нил с утра отправился к ней, чтобы сообщить о нашем прибытии. Он приносил свои извинения, что не сможет позавтракать с нами.
А после омлета, жареной рыбы и оладьев из сушенной черники, они отправились на прогулку по замку.
— Каслрок был построен несколько столетий назад, когда стало понятно, что шелки не могут жить только под водой, — рассказывал Филипп, поднимаясь на крепостную стену. — Тогда пришлые люди с материка попытались заселить наши земли. И мы не возражали, — какое дело морскому народу до зеленых холмов, овец, лесов и рудников? Но люди стали присваивать себе побережья и морские угодья. То, что испокон веков, принадлежало нам. Шелки пришлось заявить о себе. На морские сокровища — жемчуг, кристаллы, редкие кораллы, — нам пришлось строить замки и корабли, чтобы любой чужак понимал — это земля не пустая. На ней действуют наши правила!
Все замки на островах были построены рядом с морем и, по словам Филиппа, имели тайные ходы до морских пещер и туннелей. Все имели один и тот же внешний вид, за исключением королевского замка, и все были предназначены для одной цели — собирать налоги с окрестных деревень и вести дела с заморскими партнерами.
Марина с удивлением рассматривала нагромождение серых камней. Никаких декоративных башенок, витражных окон, никакой лепнины — украшения, которыми славились замки, например, Долины Голубых гор, из-за чего их так любили изображать на гобеленах, здесь отсутствовали.
— С каждым днем становиться все теплее, — говорил Филипп, когда они подошли к зубцам, чтобы посмотреть на окрестности.
«Незаметно», — подумала девушка, покрепче обхватывая себя руками. От дрожи не спасал даже подбитый мехом плащ. А вот Филиппу все было нипочем: одетый лишь в черный камзол он непринуждённо вел светскую беседу:
— После рассеивания туманной стены земля быстро набирает силу. Еще неделя и все холмы зацветут. Ты когда-нибудь видела буйство красок Северных островов?
Марина покачала головой.
— Изумрудная трава, лиловый вереск, синяя горечавка, ярко-розовый клевер! Обожаю этот время года!
Марина едва заметно улыбнулась, вспомнив картины из каюты шелки. Да, он любил свою землю и невероятно скучал по ней. Наверное, это действительно потрясающее время, вот только девушка не была уверена, что сможет насладиться им.
Немного раньше, до того, как она встретила Акллу и узнала, что ее брат жив — она бы с удовольствием погрузилась в красоту пробуждавшейся природы, но сейчас... Сейчас ей хотелось одного — поднять паруса, отправиться в неведомые земли и убедиться, что с Антонием все в порядке.
До самого вечера они бродили по замку, по берегу бухты, и Филипп говорил, говорил, а, завороженная его голосом, девушка внимательно слушала. Из его рассказов Марина узнала, что горы островов — потухшие вулканы, что на территориях всех кланов есть термальные источники, что под водой скрываются настоящие города и дворцы, но увидеть их может не каждый. И девушке нравились эти истории, одновременно грустные, и заставляющие верить в чудо.
Грустные — потому что в мире, где магия почти исчезла, больше не осталось волшебных амулетов, позволявших простым людям погрузиться под воду. Теперь их можно было увидеть, только если сам шелки возьмет «избранного» под свое покровительство.
Заставляющие верить в чудо — потому что рядом с ней стоял тот самый шелки — человек-оборотень, сохранившаяся частичка таинственного мира. Может быть, однажды, он пригласит ее на подводную прогулку? Воспоминание вспыхнуло в голове и отозвалось болью в груди: сотни тысяч пузырьков, мерцающая золотистая пыльца рыбы кай, голос Ролло в голове, прикосновение его губ к ямочке между ключицами… и Марину бросило в жар, так, что она покраснела, и, сославшись на усталость, девушка поспешила вернуться к себе в комнату.
«Морской черт! — ругала она себя. — Я же собралась начать новую жизнь!»
Но взволнованному сердцу было наплевать на логичные доводы разума.
А вечером атмосфера замка изменилась до неузнаваемости. В обеденном зале зажгли десятки свечей, развели камин, отовсюду слышались голоса суетившихся слуг.
— Мне кажется, ты стал еще выше, — сказала она, дотрагиваясь до порезанной руки сына.
— А мне показалось, когда вы вошли, что Древо пошутило и раздвоило папу! — прощебетала Инга. — Я по-прежнему могу на тебе висеть!
Ролло натянуто улыбнулся.
Женщины усадили его в кресло около камина и протянули блюдо с едой.
— Как ваши дела? — спросил Ролло, прихватывая кусок солонины просто ради приличия — есть совсем не хотелось. Да и разговаривать, если честно, тоже. Вопрос прозвучал натянуто — он вроде как должен был что-то сказать.
Все же его мысли были исключительно о Марине. Как с ней обращаются Маккинзи? Наверняка же, хорошо, но… Черт! Может быть, даже как с будущей невестой?
Солонина застряла в горле, и Ролло потянулся к кубку, вполуха слушая сестру.
Инга пожала плечами:
— По-разному! Вначале изоляция давалась тяжело, но потом привыкли, — сказала сестра, уминая еду за троих. — Главное, что мы пережили эти морозы! Знаешь, на Соленом мысе было так холодно! Одна радость — горячие источники…
— Дорогая, пойди, посмотри, как там Леит, — перебила дочку Лилиан.
Девушка посмотрела на мать, настороженно кивнула и убежала из комнаты.
— Кто такой Леит? — спросил Ролло, когда Инга ушла.
— Твой племянник, — пояснила Лилиан. — Он еще совсем малыш. Инга слишком беспечна, оставляя его надолго с няней.
— И родовитого шелки не смутило, что его сын не сможет оборачиваться?
— Они полюбили друг друга…
Ролло передернуло от сентиментальности. Нет, скорее всего, чувства имели место быть, но жизненный опыт подсказывал, что любовь для брака аристократов – не самое главное.
— Мам?
И Лилиан пояснила:
— Эстебан принял Ингу в Дом Белых шелки. Она больше не внебрачная дочь.
***
«Свобода» покачивалась на волнах, а время шло, и от Ролло не было никаких вестей. Аклла оказалась не самой лучшей собеседницей. Нет, чужестранка искренне хотела ответить на вопросы Марины, но та ее не понимала.
Все что выяснила у нее девушка — ее брат далеко, на другой земле, в плену у чикуни — «людей». А вот остальное зеленовласка воспринимала с трудом. Аклла сказала, что Антоний ждет встречи с Амино. На вопрос, кто же такой Амино — Аклла развела руками, и удивленно посмотрела на девушку: неужели она не понимает? Марина не понимала.
Эти рваные предложения, эти исковерканные слова, эти странные жесты, странные объяснения — в конце концов, девушка не выдержала и сдалась.
Главное, что ее брат жив! Наверняка, вместе с Ролло у них получится докопаться до истины. А если нет…
— Я знать дорогу, — уверяла Аклла, дотрагиваясь пальцем до лба. — Я отвести господина Ролло! — неустанно повторяла чужестранка.
На остров плавно наползали сумерки. А вестей от капитана не было. Марина начала волноваться. Она прислушивалась к отголоскам шумов, долетавших с палубы, но ничего кроме криков чаек, да редких перекличек призраков до нее не доносилось. И девушка решила подняться наверх, чтобы раздобыть еды для себя и для Акллы.
Первое, с чем она столкнулась, оказавшись на свежем воздухе — порыв холодного морского ветра, заставившего Марину покачнуться и подумать о возвращении в комнату.
Второе — призраки, охранявшие дверь и отреагировавшие крайне негативно на ее появление.
И, наконец, третье и самое неожиданное, — отряд вооруженных до зубов людей с добродушными лицами, которые молча сидели на палубе корабля. Прямо над ними на рее расположился рыжий кот. Зверь неприветливо ощетинился, отчего стал похож на здоровенного морского ежа, и неустанно молотил хвостом. Один из незнакомцев хлопнул в ладоши, отчего кот подскочил и в два прыжка оказался еще выше.
— Леди Марина? — спросил один из незнакомцев, завидев девушку. Зеленовласка неуверенно кивнула. Мужчина незамедлительно поднялся и подошел к ней:
— Я Нил Маккинзи, старший брат Филиппа, — представился высокий плечистый шелки, похожий на Филиппа только цветом волос, которые доходили ему до плеч. — Вы наша почетная гостья, и мне хотелось бы проводить вас в замок, где вы будете в абсолютной безопасности.
Голос Нила подкупал своим спокойствием и размеренностью, а улыбка на широком скуластом лице — открытостью и дружелюбием. Протянутая мускулистая рука, покрытая золотистым загаром, замерла в воздухе в приглашающем жесте.
— Но я не могу, — возразила девушка и, позабыв о правилах приличия, попятилась назад.
— Почему же? — искренне удивился Нил, но руку не убрал.
«Ролло оторвет мне голову», — подумала Марина, но вслух ответила:
— Я должна дождаться капитана…
— Леди Марина, не уверен, что Ролло, — Нил усмехнулся, — вернется на корабль в ближайшее время. А вот мне Филипп рассказал, что на вас было совершено несколько покушений. Вы гостья нашего дома! Я не могу позволить, чтобы с вами что-то произошло! Ведь сейчас любая ваша беда — пятно на нашу честь. И не дай, Морской бог, повод для войны с Берендеем.
Марина не была подкована в вопросах международного права. Но слова «повод для войны» прозвучали для нее, как гром посреди ясного неба. Девушка не хотела им становиться, а потому вложила свою ладонь в протянутую руку Нила.
Призраки возмущенно загалдели.
— Все в порядке! — сказала им Марина. — Я действительно гостья дома Маккинзи.
Шелки проводил девушку на причал и посадил в лодку, не забыв укрыть зеленовласку пледом.
— Готово! — крикнул Нил, и лодка помчалась по волнам.
Марина молча недоумевала: почему на борту были только Маккинзи и она, а еще масса оружия и одежды. Где остальные сопровождавшие Нила? Она пристально всматривалась в темную массу волнующейся воды, но ничего не могла разглядеть.
А лодка мчалась невероятно быстро, рассекая волны, и никаких весел и парусов ей не требовалось. Вначале девушка подумала, что это магия. Но когда из воды на мгновение показалось нечто, напоминавшее ласты, Марина решила, что она нашла ответ на свой вопрос.
Очень быстро они покинули бухту, обогнули мыс, прошли вдоль темного побережья и достигли противоположной стороны большого острова, где на краю утеса высился замок. Марина видела лишь черные стены и желтоватые окошки, служившие для путников чем-то вроде маяка.
— Потерпите, леди, — впервые нарушил молчание Нил. — Еще немного и вы будете дома.
«Дома у меня нет», — мысленно поправила шелки Марина.
Дно лодки заскрежетало по россыпи мелкой морской гальки. Мужчина прыгнул в воду и, взяв в руки конец веревки, протащил ее подальше от воды.
Марине очень хотелось хоть что-нибудь узнать о Ролло, но интуиция подсказывала ей, что Нил либо не в курсе, либо не горит желанием обсуждать родственника. Тогда она решила задать другой вопрос:
— Что известно о Филиппе? — спросила девушка, когда они поднимались по каменной лестнице, первые ступени которой начинались в бухте, а последние тонули в ночной черноте.
— Обещается завтра прибыть!
И Марина облегченно выдохнула. Уж в чем она не сомневалась, так это в порядочности молодого аристократа! С ним-то она точно обретет чувство уверенности и безопасности в новом для нее окружении, которое на данный момент вызывало только настороженность. А как еще можно относиться к вышедшей из воды группе обнаженных мужчин, поспешно натягивавших на себя одежду?
А еще у Филиппа она точно сможет узнать что-нибудь о Ролло.
Глава 8. Каслрок
Замок Маккинзи, как и любой наземный дом шелки, состоял из крепостной зубчатой стены с парой башен и из квадратного донжона внутри укрепленной территории, где проживали лорд с семьей и слугами.
— Мой отец еще не вернулся, — сказал Нил, приглашая Марину в родовое гнездо, погруженное в сонную темноту. — Приношу свои извинения. Нам бы хотелось встретить вас несколько иначе, но…
— Ничего, — остановила девушка поток бесполезных и даже вредных для нее извинений. Этот верзила, наверное, за болтовней не заметил, что она замерзла до стука зубов.
Ну их, всех этих шелки, способных в одной рубашке стоять на палубе или обнаженными плавать среди ледяной крошки, к Морскому богу или, еще лучше, к Древу! Она же самый обычный человек, и даже плед, который ей вручили, не спасал от ночного холода и сырого ветра. Ей хотелось поскорее оказаться внутри дома, а еще лучше в комнате, желательно с растопленным камином, а не слушать о том «как было бы, если бы…».
«Тоже мне, почетная гостья», — пробурчала она про себя.
— Я попрошу Грейс помочь, — сказал Нил, открывая дверь в комнату на втором этаже, а затем ушел.
Марина поспешно стаскивала с себя холодную одежду, но пальцы слушались плохо. Она, было, совсем отчаялась, когда в дверь постучали.
«Да!» — крикнула Марина, не задумываясь о том, что это мог быть Нил. Но в комнату вошла красивая девушка, окутанная мягким желтым светом фонаря. Во второй руке Грейс держала железный шар, покрытый узорами.
— Леди, — присела на мгновение девушка, чуть наклонив голову, а затем она поспешила отнести на кровать шар и положить его под одеяло.
Грейс молча, — за что гостья была ей благодарна, — помогла Марине раздеться и лечь в кровать, а затем принесла согревающий чай, дожидавшийся своего времени в коридоре.
Оставшись в комнате в одиночестве и медленно погружаясь в сон, Марина подумала, что, пожалуй, завидует Грейс, платок которой, как не старалась помощница, не смог скрыть красного пятна на шее, оставшегося от страстного поцелуя. Везучая! Ее «грелка» определенно побольше, чем этот шар, и девушке точно не придется мерзнуть!
Проснувшись с первыми лучами, Марина поспешила к окну, чтобы оценить местные пейзажи. Вид, открывавшийся на позолоченную рассветом бухту, был пугающе красивым — серовато-голубое небо, поддернутый дымкой горизонт, отвесные стены донжона, отвесные стены крепостной стены, за которой был обрыв, отвесные гладкие скалы без единого уступа и рокочущее море внизу.
Почему-то Марине подумалось, что захоти она отсюда сбежать – мало ли, в жизни всякое бывает, – выбраться из окна по простыням у нее точно не получится. А, значит, оставалось уповать на свой статус «почетной» гостьи.
Девушка уже оделась и причесалась, когда в дверь постучали. Марина подумала, что это Грейс, а, потому, не задумываясь, распахнула дверь. Стоявший в коридоре Филипп приветливо улыбнулся.
— С добрым утром, — сказал он, протягивая букет желтых цветов. — Добро пожаловать в Каслрок.
— Как здорово, что ты здесь! — обрадовалась Марина, принимая подарок. На душе мигом посветлело, а настроение улучшилось.
— Марина, мне безумно жаль, что все сложилось именно так. Я представлял наше прибытие в замок по-другому…
Девушка мысленно схватилась за голову. Вот оно — главное отличие между Ролло и Маккинзи. Капитан почти никогда не оправдывался. Филипп же, как и его брат, судя по всему, мог потратить на это уйму времени.
Но Марина терпеливо выслушала взволнованного шелки.
— Ты дашь мне шанс все исправить? — закончил свою речь Филипп.
Девушка кивнула.
— Тогда сегодня мы устроим праздник в честь тебя! И не вздумай возражать! Традиции нельзя нарушать!
А затем Филипп проводил ее на завтрак, где за столом оказались только она и молодой аристократ.
— Отец еще не вернулся, — пояснил Филипп. — Мама в подводной резиденции. Нил с утра отправился к ней, чтобы сообщить о нашем прибытии. Он приносил свои извинения, что не сможет позавтракать с нами.
А после омлета, жареной рыбы и оладьев из сушенной черники, они отправились на прогулку по замку.
— Каслрок был построен несколько столетий назад, когда стало понятно, что шелки не могут жить только под водой, — рассказывал Филипп, поднимаясь на крепостную стену. — Тогда пришлые люди с материка попытались заселить наши земли. И мы не возражали, — какое дело морскому народу до зеленых холмов, овец, лесов и рудников? Но люди стали присваивать себе побережья и морские угодья. То, что испокон веков, принадлежало нам. Шелки пришлось заявить о себе. На морские сокровища — жемчуг, кристаллы, редкие кораллы, — нам пришлось строить замки и корабли, чтобы любой чужак понимал — это земля не пустая. На ней действуют наши правила!
Все замки на островах были построены рядом с морем и, по словам Филиппа, имели тайные ходы до морских пещер и туннелей. Все имели один и тот же внешний вид, за исключением королевского замка, и все были предназначены для одной цели — собирать налоги с окрестных деревень и вести дела с заморскими партнерами.
Марина с удивлением рассматривала нагромождение серых камней. Никаких декоративных башенок, витражных окон, никакой лепнины — украшения, которыми славились замки, например, Долины Голубых гор, из-за чего их так любили изображать на гобеленах, здесь отсутствовали.
— С каждым днем становиться все теплее, — говорил Филипп, когда они подошли к зубцам, чтобы посмотреть на окрестности.
«Незаметно», — подумала девушка, покрепче обхватывая себя руками. От дрожи не спасал даже подбитый мехом плащ. А вот Филиппу все было нипочем: одетый лишь в черный камзол он непринуждённо вел светскую беседу:
— После рассеивания туманной стены земля быстро набирает силу. Еще неделя и все холмы зацветут. Ты когда-нибудь видела буйство красок Северных островов?
Марина покачала головой.
— Изумрудная трава, лиловый вереск, синяя горечавка, ярко-розовый клевер! Обожаю этот время года!
Марина едва заметно улыбнулась, вспомнив картины из каюты шелки. Да, он любил свою землю и невероятно скучал по ней. Наверное, это действительно потрясающее время, вот только девушка не была уверена, что сможет насладиться им.
Немного раньше, до того, как она встретила Акллу и узнала, что ее брат жив — она бы с удовольствием погрузилась в красоту пробуждавшейся природы, но сейчас... Сейчас ей хотелось одного — поднять паруса, отправиться в неведомые земли и убедиться, что с Антонием все в порядке.
До самого вечера они бродили по замку, по берегу бухты, и Филипп говорил, говорил, а, завороженная его голосом, девушка внимательно слушала. Из его рассказов Марина узнала, что горы островов — потухшие вулканы, что на территориях всех кланов есть термальные источники, что под водой скрываются настоящие города и дворцы, но увидеть их может не каждый. И девушке нравились эти истории, одновременно грустные, и заставляющие верить в чудо.
Грустные — потому что в мире, где магия почти исчезла, больше не осталось волшебных амулетов, позволявших простым людям погрузиться под воду. Теперь их можно было увидеть, только если сам шелки возьмет «избранного» под свое покровительство.
Заставляющие верить в чудо — потому что рядом с ней стоял тот самый шелки — человек-оборотень, сохранившаяся частичка таинственного мира. Может быть, однажды, он пригласит ее на подводную прогулку? Воспоминание вспыхнуло в голове и отозвалось болью в груди: сотни тысяч пузырьков, мерцающая золотистая пыльца рыбы кай, голос Ролло в голове, прикосновение его губ к ямочке между ключицами… и Марину бросило в жар, так, что она покраснела, и, сославшись на усталость, девушка поспешила вернуться к себе в комнату.
«Морской черт! — ругала она себя. — Я же собралась начать новую жизнь!»
Но взволнованному сердцу было наплевать на логичные доводы разума.
***
А вечером атмосфера замка изменилась до неузнаваемости. В обеденном зале зажгли десятки свечей, развели камин, отовсюду слышались голоса суетившихся слуг.
