— В каюте, в секретере лежит один портал. Не смей меня перебивать, сирена! Бери его и запрись вместе с Акллой. Если Гордееч тебе скажет использовать магию — уходите в этот же миг!
Девушка поежилась, когда они прошли мимо черных пористых стен игловидных башен. Бесчисленное количество галерей и арок напоминали ванты, закреплявшие мачты в вертикальном положении. Как Марина узнала позднее, эта часть дворца предназначалась для земных обитателей и гостей. Остальное великолепие скрывалось под водой, и увидеть его могли лишь шелки и те люди, которые получали специальное разрешение.
А еще Марина только сейчас заметила, что на мачте «Свободы» реет белый флаг.
Голландец подошел к пристани, где его ждал отряд вооруженных людей во главе со знакомым капитану лордом. На островах проживало немного людей, и всех, кто пережил изоляцию, Ролло знал поименно.
Все встречавшие были, как капитан, высокими коренастыми мужчинами, с такими же длинными светлыми волосами и густой растительностью на лице, руках и ногах. Они были одеты в килты из шерсти горных коз, жилеты и плащи из кожи морских зверей.
Не успел корабль пришвартоваться, как послышался приказ:
— С поднятыми руками немедленно покинуть корабль!
— Ролло, что это значит? — прошептала Марина, мгновенно позабывшая обо всех своих обидах на капитана.
— Меня берут под стражу, — пояснил мужчина, направляясь к трапу.
— Почему? — Марина растерялась, но у Ролло не было ни настроения, ни времени, чтобы вдаваться в объяснения.
— Ты помнишь, что я тебе велел?
Девушка хотела возразить, потребовать объяснений, начать упрашивать Ролло остаться на корабле...
— Помнишь? — повторил вопрос Ролло, когда пауза затянулась. И Марина ответила:
— Да.
— Тогда, марш выполнять!
Запершись в каюте, Марина и Аклла некоторое время молча смотрели в окошко в тревожном ожидании, а затем попытались завести разговор.
Ролло не был рад встрече с мужской половиной своей семьи. Были ли эти чувства взаимными? Судя по тому, что он уже больше часа сидел в камере, которая располагалась в одной из башен чуть выше уровня моря, — да. Родственнички, по всей видимости, «умерли от счастья», засунув его сюда.
День медленно клонился к закату, а к нему так никто и не пришел. С наступлением темноты ветер подул сильнее. И высокая мощная волна, ударившаяся о башню, захлестнулась в окошко камеры и разлилась под его ногами холодной скользкой лужей.
Ролло выругался. Вот же скотины! Нет, чтобы выделить камеру выше!
Ролло пытался трезво оценить сложившуюся ситуацию, а потому он старался быть максимально честным с самим собой. Он был вынужден признать, что тревожился. И за двух девушек, и за себя. По правде говоря, Ролло меньше всего хотелось бы сейчас умирать. А в том, что где-то там наверху или под водой собрался совет короля и великих лордов, на котором решается его судьба, мужчина не сомневался. Других объяснений заключения под стражу у Ролло не имелось.
Итак, самый главный вывод, который Ролло сделал из своих размышлений – он не был готов умереть сейчас. Во-первых, просто не хотелось бы. Во-вторых, не хотелось бы подводить Марину, которой он обещал помочь найти брата. А, в-третьих… В-третьих, Ролло жутко не нравилось то развитие событий, при котором у Филиппа появилась бы возможность утешать зеленовласку.
«Если дело дойдет до суда, — подумал Ролло, — придется прикинуться подданным Берендея или Долины, и просить защиты у тамошней администрации». Напоминать, что он находился на службе у Древа, капитан посчитал опрометчивым — кто как не сирин окружили острова туманной пеленой, не позволявшей никому проникнуть на территорию или, наоборот, покинуть ее?
Ролло облокотился о сырую холодную стену. М-да, в последнее время он слишком часто стал бывать в заведениях подобного рода. И, наверное, это можно было бы посчитать дурной приметой, если бы капитан был суеверным. Но он не относился к числу фаталистов, о чем иногда жалел. Ведь жизнь в окружении сакральных символов и знамений гораздо интереснее и проще.
Время шло. Ветер разогнал облака, и над морем серебрился тонкий месяц.
А Ролло уже начал изнывать от нетерпения.
Морской черт знает, что произошло в этих землях и водах, пока он отсутствовал.
Может все-таки стоило интересоваться политикой? Может быть, он уже давно приравнен к преступнику? А может быть его отец уже не король? Нет, о последнем он узнал бы еще в трактире или от Филиппа. Но Георг и Франциск не просто так подходили и вели себя загадочным образом. Осталось понять, какой фигурой он был в этой дурацкой игре? Хорошо бы не разменной пешкой.
А еще Ролло думал о девушках, запертых на корабле, и о женщинах, сидевших в своих покоях в центральной башне: о матери, о сестре, о старой Ионе, помогавшей его матери воспитывать через-чур шустрого паренька, которая пела ему песни морского народа и катала на волнах.
Думать об отце ему совсем не хотелось, но в свете сложившихся обстоятельств – приходилось. Ролло часто слышал, что Эстебан очень сильно любил его мать. Так сильно, что похитил земную девушку без ее согласия, принес в свой дом и не отпустил, даже когда родился он.
Кто он? Нечто среднее между морем и землёй? Не человек, не шелки. Не оборотень, не маг.
Послышался лязг, а затем дверь открылась.
— Пойдем, — сказал ему шелки в килте, тартан которого состоял из бежевых и серых цветов. Ролло старался вспомнить, к какой семье принадлежал его конвоир.
— Ты же Фарон? — спросил Ролло.
Мужчина кивнул. А Ролло подумал, что видать произошло нечто серьезное, если представитель низшей родовой аристократии оказался в числе приближенных короля.
Ролло провели по винтовой лестнице наверх, по галерее, откуда открывался вид на чернеющие морские просторы и каменистые берега. Наконец-то капитан оказался в зале, где короли обычно принимали послов и земных гостей.
В просторном помещении горели фонари, свет от которых поглощали черные стены. Лунные лучи проникали в высокие стрельчатые окна, отбрасывая на пол блеклые желтоватые дорожки. За ними в тени, там, где на стене висели три гобелена с изображениями первых королей-шелки, стоял деревянный резной трон. Сидевший на нем мужчина даже не пошевелился, когда Ролло оказался перед ним.
Капитан сразу узнал эту фигуру.
— Зачем явился? — прозвучал низкий тяжелый голос, подобный рокочущему прибою.
— Чтобы принести тебя присягу, — Ролло не видел смысла в хождении вокруг да около.
Мужчина поднялся с трона и подошел к капитану. Ростом он был не ниже Ролло. Такой же широкоплечий, с такой же развитой мускулатурой на руках. Капитану подумалось, что, не смотря на возраст, Эстебану ничего не стоит взять его за шкирку, как щенка и выбросить из окна.
— Немного запоздало, не находишь?
— Лучше поздно, чем никогда, — парировал Ролло.
— Можешь начинать, — сухо сказал король.
Ролло обернулся.
— А как же честная братия? Разве я не должен принести присягу публично, приклонив колено.
— Приклоняй его сейчас и произноси слова клятвы! Кому надо — тот услышит.
Ролло еще раз оглядел зал. Не утруждаясь натянуть на лицо улыбку, мужчина встал на колено. Он замешкался. Взгляд зацепился за ровное пламя свечи в фонаре. Капитан порезал ладонь о лезвие меча, который протянул ему отец. Кровь красным ручейком побежала по коже. Ролло дотронулся до серебристого лезвия королевского меча, эфес которого был украшен головой тюленя, вырезанной из кости. Кровь разбежалась по лезвию, заполняя его, окрашивая выкованные на нем символы в рубиновый цвет.
— Прежде чем я это сделаю, я хочу, чтобы ты знал: у меня есть обязательства перед другими людьми, которые я пообещал выполнить до того, как пришел к тебе.
— И что же это за обязательства?
— Я пообещал найти человека, который отправился очень далеко.
Король думал несколько мгновений, а затем ответил:
— Приступай.
— Я Ролло, бастард из рода Белых шелки, клянусь… — Ролло запнулся. Он произносил эти слова про себя несколько раз. Только в голове он их просто отчеканивал, не задумываясь о смысле. Но сейчас, стоя на коленях и держась за окровавленный меч, он вдруг осознал, что как только будет произнесено последнее слово — все мосты для отступления сгорят. Пути назад не будет. Гадство! — Клянусь королю Эстебану Второму в верности. Клянусь быть преданным короне и островам. Да будут Древо и Морской бог свидетелями.
Кровь впиталась в лезвие. К уже имевшимся узорам добавился еще один – имя «Ролло». Как только лезвие вновь стало чистым, Эстебан приказал Ролло подняться и следовать за ним.
Через несколько мгновений Ролло оказался в другом зале. Здесь также горели фонари, пытаясь разогнать густую тьму, а в центре стоял стол, за которым сидели лорды. При появлении короля они встали со своих мест. Эстебан позволил им сесть и сам занял кресло во главе стола. Ролло же остался стоять под прицелом десятка пристальных глаз.
Происходящее заботило его лишь частично. Все это время его мысли были заняты Мариной. Как она там?
— Назови свое имя! — приказал король.
Ролло передернуло от формальности.
— Ролло, бастард из рода Белых шелки.
— Ролло, а теперь поведай перед всеми собравшимися, зачем тебе понадобилось принести присягу?
Капитан хотел было сказать нечто из категории «я так решил» и уже открыл было рот, когда почувствовал, как кровь внутри него закипает. Это нечто выжигало изнутри, заставляя думать исключительно о правде и говорить только правду: об условиях, которые поставили ему призраки, о проклятой девушке и ее брате, о замерзшем корабле, о том, как он попросил команду о помощи, о его участии в битве при Древе и о его обещании Марине найти Антония. Он рассказал даже больше, чем ему хотелось бы. Когда он закончил, он почувствовал, что жар прошел, уступая место приятной прохладе.
В зале на некоторое время царила гнетущая тишина. И сам Ролло был потрясен.
«Какого хрена здесь произошло?» — думал мужчина, выравнивая дыхание.
А затем посреди мрака, подсвеченного оранжевым пламенем фонарей, послышался смех. Лорд Оенгус, владелец обширных подводных владений и утеса на восточном острове, «древний» старик, помнивший еще деда Ролло, провел ладонью по шее, а затем потянулся к кубку. Отхлебнув из него, он громко произнес:
— Морской черт меня раздери! И в этой истории тоже девушка! — Оэнгус вновь рассмеялся. — При всем уважении, ваше величество, но я всегда говорил и сейчас скажу: брызги от волны недалеко отлетают!
Эстебан молча буравил Ролло тяжелым взглядом. Ролло же стойко держал оборону в этом молчаливом сражении. Внутри него вновь пробудился гнев на короля, не предупредившего его о побочных действиях присяги.
— У тебя есть тайный умысел против твоего короля? — спросил лорд Дэви, ближайший сподвижник короля, владевший западным берегом и морским дном вблизи этой территории.
Ролло вслушивался в свои ощущения. Он ненавидел отца, хотел бы прямо сейчас развернуться и убраться с островов за сотню морей, а еще лучше за океан, но убивать… Не то, чтобы он не хотел, но не собирался. Ролло знал, что Лилиан хотела бы обрести свободу, но не ценой смерти Эстебана. А потому с чистой совестью ответил:
— Нет.
— Я думаю, после всего услышанного, обыска корабля и после принесенной присяги, мы можем быть уверенными, что Ролло вернулся на острова без злого умысла. Да и слова девушек не расходятся с его показаниями, — сказал лорд Оенгус, подавив смешок.
Слова девушек? Обыск? Внутри у Ролло все похолодело. Что обыскивали? Трюмы? Его каюту? Марину…
— Где она?! — прошипел он, не разрывая зрительного контакта с отцом.
— Леди Марина является официальной гостьей семьи Маккинзи, — ответил молчавший до сих пор Роберт Маккинзи — отец Филиппа. — Благодарю за то, что ты доставил леди на острова, но с этого мгновения она под моей защитой. Могу заверить всех присутствующих, леди будет в абсолютной безопасности в моем замке, и прибудет во дворец, чтобы засвидетельствовать свое почтение, как только вернется мой сын.
Мир сузился до двух горизонтальных щелочек. Разум из последних сил сдерживал гнев, предостерегая от необдуманных поступков. Ведь за нападение на лорда его посадят в темницу. И тогда все — Марина пропала. Вернее, нет, с девушкой-то все будет хорошо, может быть, даже лучше, чем ему хотелось бы. Просто она останется для него в прошлом. А судя по поведению и дерзкому взгляду Роберта, Филипп успел связаться с семьей и дал им понять, что гостья ему не безразлична.
— Еще есть вопросы к Ролло? — спросил Эстебан, окидывая взглядом собравшихся. — Что ж, тогда совет закрыт.
Лорды неторопливо покидали свои места. Последним мимо Ролло прошел лорд Оенгус. Он хитро подмигнул мужчине и прошептал:
— Ничего, и не из таких передряг девок вытаскивали.
А затем ушел.
В черном зале остались Ролло и король.
— Хватит смотреть на меня волком, — сказал Эстебан, продолжая сидеть на своем месте.
— Почему ты не сказал про действие присяги?
— А должен был? Ты мне, помнится, тоже ничего не сказал. Просто взял и покинул острова. Заметь, я не задал тебе вопрос: почему ты ушел? — прилюдно.
— Задашь его сейчас?
— Это и морскому ежу понятно.
Ролло насмешливо кивнул. Хорошо, что не придется лишний раз объясняться. Тогда остается дело за малым: вернуться на корабль, узнать у Марины — где она, забрать «сирену», купить оружие и отправиться за океан. Капитан развернулся, одновременно прикидывая, как лучше подойти к владениям Маккинзи, и хотел было направиться к выходу, когда отец его остановил.
— Я не позволял тебе уходить! — Мужчина вернулся на свое место все с той же насмешливой улыбкой на лице.
— Приношу свои извинения, ваше величество!
— Ролло, — сказал Эстебан, — ты можешь вернуться на корабль, а можешь остаться в замке. Ты можешь прямо сейчас отправиться ко всем морским чертям, а можешь задержаться в родных землях. Но, Ролло, я запрещаю тебе отправляться во владения Маккинзи. Я запрещаю тебе похищать девушку!
Пол под ногами у Ролло пошатнулся. Свет от фонарей словно пропал.
— Она моя, — тихо сказал Ролло, но звук разлился в пространстве, эхом отражаясь от стен: Моя, моя… и фраза прогремела по залу, словно раскат грома.
— Ты услышал мой приказ? — спросил Эстебан. Жар, разгоравшийся внутри, не позволил сказать: «Нет». Мужчина кивнул, корчась от жжения в груди.
— Лилиан и Инга хотели тебя видеть, — сказал король, поднимаясь со своего места. — Ты пойдешь к ним?
И Ролло вновь кивнул, чувствуя живительную прохладу.
Через несколько минут капитан стоял в покоях своей матери, которые, казалось, ничуть не изменились с тех пор, как Ролло последний раз был здесь. Те же гобелены с вытканным морем, пурпурный балдахин над кроватью, овечья шкура на полу, сундук около кровати, камин и кресло, рядом с которым лежала брошенная вышивка.
А вот сама женщина изменилась. Ролло бросились в глаза седые пряди в длинной русой косе матери, казавшиеся особенно яркими на фоне темно-синего платья. Она смотрела на него своими огромными искрящимися глазами, в которых читалось старательно сдерживаемое нетерпение.
Здесь же была еще одна — походившая на первую лишь ростом и длиной косы. Ролло помнил сестру маленькой девочкой, сейчас же перед ним стояла молодая женщина в темно-сером бархатистом платье, отороченным песцовым мехом и расшитым перламутром. Белесая коса была аккуратно оплетена кожаной лентой — Ингу успели выдать замуж.
Девушка поежилась, когда они прошли мимо черных пористых стен игловидных башен. Бесчисленное количество галерей и арок напоминали ванты, закреплявшие мачты в вертикальном положении. Как Марина узнала позднее, эта часть дворца предназначалась для земных обитателей и гостей. Остальное великолепие скрывалось под водой, и увидеть его могли лишь шелки и те люди, которые получали специальное разрешение.
А еще Марина только сейчас заметила, что на мачте «Свободы» реет белый флаг.
Голландец подошел к пристани, где его ждал отряд вооруженных людей во главе со знакомым капитану лордом. На островах проживало немного людей, и всех, кто пережил изоляцию, Ролло знал поименно.
Все встречавшие были, как капитан, высокими коренастыми мужчинами, с такими же длинными светлыми волосами и густой растительностью на лице, руках и ногах. Они были одеты в килты из шерсти горных коз, жилеты и плащи из кожи морских зверей.
Не успел корабль пришвартоваться, как послышался приказ:
— С поднятыми руками немедленно покинуть корабль!
— Ролло, что это значит? — прошептала Марина, мгновенно позабывшая обо всех своих обидах на капитана.
— Меня берут под стражу, — пояснил мужчина, направляясь к трапу.
— Почему? — Марина растерялась, но у Ролло не было ни настроения, ни времени, чтобы вдаваться в объяснения.
— Ты помнишь, что я тебе велел?
Девушка хотела возразить, потребовать объяснений, начать упрашивать Ролло остаться на корабле...
— Помнишь? — повторил вопрос Ролло, когда пауза затянулась. И Марина ответила:
— Да.
— Тогда, марш выполнять!
Запершись в каюте, Марина и Аклла некоторое время молча смотрели в окошко в тревожном ожидании, а затем попытались завести разговор.
***
Ролло не был рад встрече с мужской половиной своей семьи. Были ли эти чувства взаимными? Судя по тому, что он уже больше часа сидел в камере, которая располагалась в одной из башен чуть выше уровня моря, — да. Родственнички, по всей видимости, «умерли от счастья», засунув его сюда.
День медленно клонился к закату, а к нему так никто и не пришел. С наступлением темноты ветер подул сильнее. И высокая мощная волна, ударившаяся о башню, захлестнулась в окошко камеры и разлилась под его ногами холодной скользкой лужей.
Ролло выругался. Вот же скотины! Нет, чтобы выделить камеру выше!
Ролло пытался трезво оценить сложившуюся ситуацию, а потому он старался быть максимально честным с самим собой. Он был вынужден признать, что тревожился. И за двух девушек, и за себя. По правде говоря, Ролло меньше всего хотелось бы сейчас умирать. А в том, что где-то там наверху или под водой собрался совет короля и великих лордов, на котором решается его судьба, мужчина не сомневался. Других объяснений заключения под стражу у Ролло не имелось.
Итак, самый главный вывод, который Ролло сделал из своих размышлений – он не был готов умереть сейчас. Во-первых, просто не хотелось бы. Во-вторых, не хотелось бы подводить Марину, которой он обещал помочь найти брата. А, в-третьих… В-третьих, Ролло жутко не нравилось то развитие событий, при котором у Филиппа появилась бы возможность утешать зеленовласку.
«Если дело дойдет до суда, — подумал Ролло, — придется прикинуться подданным Берендея или Долины, и просить защиты у тамошней администрации». Напоминать, что он находился на службе у Древа, капитан посчитал опрометчивым — кто как не сирин окружили острова туманной пеленой, не позволявшей никому проникнуть на территорию или, наоборот, покинуть ее?
Ролло облокотился о сырую холодную стену. М-да, в последнее время он слишком часто стал бывать в заведениях подобного рода. И, наверное, это можно было бы посчитать дурной приметой, если бы капитан был суеверным. Но он не относился к числу фаталистов, о чем иногда жалел. Ведь жизнь в окружении сакральных символов и знамений гораздо интереснее и проще.
Время шло. Ветер разогнал облака, и над морем серебрился тонкий месяц.
А Ролло уже начал изнывать от нетерпения.
Морской черт знает, что произошло в этих землях и водах, пока он отсутствовал.
Может все-таки стоило интересоваться политикой? Может быть, он уже давно приравнен к преступнику? А может быть его отец уже не король? Нет, о последнем он узнал бы еще в трактире или от Филиппа. Но Георг и Франциск не просто так подходили и вели себя загадочным образом. Осталось понять, какой фигурой он был в этой дурацкой игре? Хорошо бы не разменной пешкой.
А еще Ролло думал о девушках, запертых на корабле, и о женщинах, сидевших в своих покоях в центральной башне: о матери, о сестре, о старой Ионе, помогавшей его матери воспитывать через-чур шустрого паренька, которая пела ему песни морского народа и катала на волнах.
Думать об отце ему совсем не хотелось, но в свете сложившихся обстоятельств – приходилось. Ролло часто слышал, что Эстебан очень сильно любил его мать. Так сильно, что похитил земную девушку без ее согласия, принес в свой дом и не отпустил, даже когда родился он.
Кто он? Нечто среднее между морем и землёй? Не человек, не шелки. Не оборотень, не маг.
Послышался лязг, а затем дверь открылась.
— Пойдем, — сказал ему шелки в килте, тартан которого состоял из бежевых и серых цветов. Ролло старался вспомнить, к какой семье принадлежал его конвоир.
— Ты же Фарон? — спросил Ролло.
Мужчина кивнул. А Ролло подумал, что видать произошло нечто серьезное, если представитель низшей родовой аристократии оказался в числе приближенных короля.
Ролло провели по винтовой лестнице наверх, по галерее, откуда открывался вид на чернеющие морские просторы и каменистые берега. Наконец-то капитан оказался в зале, где короли обычно принимали послов и земных гостей.
В просторном помещении горели фонари, свет от которых поглощали черные стены. Лунные лучи проникали в высокие стрельчатые окна, отбрасывая на пол блеклые желтоватые дорожки. За ними в тени, там, где на стене висели три гобелена с изображениями первых королей-шелки, стоял деревянный резной трон. Сидевший на нем мужчина даже не пошевелился, когда Ролло оказался перед ним.
Капитан сразу узнал эту фигуру.
— Зачем явился? — прозвучал низкий тяжелый голос, подобный рокочущему прибою.
— Чтобы принести тебя присягу, — Ролло не видел смысла в хождении вокруг да около.
Мужчина поднялся с трона и подошел к капитану. Ростом он был не ниже Ролло. Такой же широкоплечий, с такой же развитой мускулатурой на руках. Капитану подумалось, что, не смотря на возраст, Эстебану ничего не стоит взять его за шкирку, как щенка и выбросить из окна.
— Немного запоздало, не находишь?
— Лучше поздно, чем никогда, — парировал Ролло.
— Можешь начинать, — сухо сказал король.
Ролло обернулся.
— А как же честная братия? Разве я не должен принести присягу публично, приклонив колено.
— Приклоняй его сейчас и произноси слова клятвы! Кому надо — тот услышит.
Ролло еще раз оглядел зал. Не утруждаясь натянуть на лицо улыбку, мужчина встал на колено. Он замешкался. Взгляд зацепился за ровное пламя свечи в фонаре. Капитан порезал ладонь о лезвие меча, который протянул ему отец. Кровь красным ручейком побежала по коже. Ролло дотронулся до серебристого лезвия королевского меча, эфес которого был украшен головой тюленя, вырезанной из кости. Кровь разбежалась по лезвию, заполняя его, окрашивая выкованные на нем символы в рубиновый цвет.
— Прежде чем я это сделаю, я хочу, чтобы ты знал: у меня есть обязательства перед другими людьми, которые я пообещал выполнить до того, как пришел к тебе.
— И что же это за обязательства?
— Я пообещал найти человека, который отправился очень далеко.
Король думал несколько мгновений, а затем ответил:
— Приступай.
— Я Ролло, бастард из рода Белых шелки, клянусь… — Ролло запнулся. Он произносил эти слова про себя несколько раз. Только в голове он их просто отчеканивал, не задумываясь о смысле. Но сейчас, стоя на коленях и держась за окровавленный меч, он вдруг осознал, что как только будет произнесено последнее слово — все мосты для отступления сгорят. Пути назад не будет. Гадство! — Клянусь королю Эстебану Второму в верности. Клянусь быть преданным короне и островам. Да будут Древо и Морской бог свидетелями.
Кровь впиталась в лезвие. К уже имевшимся узорам добавился еще один – имя «Ролло». Как только лезвие вновь стало чистым, Эстебан приказал Ролло подняться и следовать за ним.
Через несколько мгновений Ролло оказался в другом зале. Здесь также горели фонари, пытаясь разогнать густую тьму, а в центре стоял стол, за которым сидели лорды. При появлении короля они встали со своих мест. Эстебан позволил им сесть и сам занял кресло во главе стола. Ролло же остался стоять под прицелом десятка пристальных глаз.
Происходящее заботило его лишь частично. Все это время его мысли были заняты Мариной. Как она там?
— Назови свое имя! — приказал король.
Ролло передернуло от формальности.
— Ролло, бастард из рода Белых шелки.
— Ролло, а теперь поведай перед всеми собравшимися, зачем тебе понадобилось принести присягу?
Капитан хотел было сказать нечто из категории «я так решил» и уже открыл было рот, когда почувствовал, как кровь внутри него закипает. Это нечто выжигало изнутри, заставляя думать исключительно о правде и говорить только правду: об условиях, которые поставили ему призраки, о проклятой девушке и ее брате, о замерзшем корабле, о том, как он попросил команду о помощи, о его участии в битве при Древе и о его обещании Марине найти Антония. Он рассказал даже больше, чем ему хотелось бы. Когда он закончил, он почувствовал, что жар прошел, уступая место приятной прохладе.
В зале на некоторое время царила гнетущая тишина. И сам Ролло был потрясен.
«Какого хрена здесь произошло?» — думал мужчина, выравнивая дыхание.
А затем посреди мрака, подсвеченного оранжевым пламенем фонарей, послышался смех. Лорд Оенгус, владелец обширных подводных владений и утеса на восточном острове, «древний» старик, помнивший еще деда Ролло, провел ладонью по шее, а затем потянулся к кубку. Отхлебнув из него, он громко произнес:
— Морской черт меня раздери! И в этой истории тоже девушка! — Оэнгус вновь рассмеялся. — При всем уважении, ваше величество, но я всегда говорил и сейчас скажу: брызги от волны недалеко отлетают!
Эстебан молча буравил Ролло тяжелым взглядом. Ролло же стойко держал оборону в этом молчаливом сражении. Внутри него вновь пробудился гнев на короля, не предупредившего его о побочных действиях присяги.
— У тебя есть тайный умысел против твоего короля? — спросил лорд Дэви, ближайший сподвижник короля, владевший западным берегом и морским дном вблизи этой территории.
Ролло вслушивался в свои ощущения. Он ненавидел отца, хотел бы прямо сейчас развернуться и убраться с островов за сотню морей, а еще лучше за океан, но убивать… Не то, чтобы он не хотел, но не собирался. Ролло знал, что Лилиан хотела бы обрести свободу, но не ценой смерти Эстебана. А потому с чистой совестью ответил:
— Нет.
— Я думаю, после всего услышанного, обыска корабля и после принесенной присяги, мы можем быть уверенными, что Ролло вернулся на острова без злого умысла. Да и слова девушек не расходятся с его показаниями, — сказал лорд Оенгус, подавив смешок.
Слова девушек? Обыск? Внутри у Ролло все похолодело. Что обыскивали? Трюмы? Его каюту? Марину…
— Где она?! — прошипел он, не разрывая зрительного контакта с отцом.
— Леди Марина является официальной гостьей семьи Маккинзи, — ответил молчавший до сих пор Роберт Маккинзи — отец Филиппа. — Благодарю за то, что ты доставил леди на острова, но с этого мгновения она под моей защитой. Могу заверить всех присутствующих, леди будет в абсолютной безопасности в моем замке, и прибудет во дворец, чтобы засвидетельствовать свое почтение, как только вернется мой сын.
Мир сузился до двух горизонтальных щелочек. Разум из последних сил сдерживал гнев, предостерегая от необдуманных поступков. Ведь за нападение на лорда его посадят в темницу. И тогда все — Марина пропала. Вернее, нет, с девушкой-то все будет хорошо, может быть, даже лучше, чем ему хотелось бы. Просто она останется для него в прошлом. А судя по поведению и дерзкому взгляду Роберта, Филипп успел связаться с семьей и дал им понять, что гостья ему не безразлична.
— Еще есть вопросы к Ролло? — спросил Эстебан, окидывая взглядом собравшихся. — Что ж, тогда совет закрыт.
Лорды неторопливо покидали свои места. Последним мимо Ролло прошел лорд Оенгус. Он хитро подмигнул мужчине и прошептал:
— Ничего, и не из таких передряг девок вытаскивали.
А затем ушел.
В черном зале остались Ролло и король.
— Хватит смотреть на меня волком, — сказал Эстебан, продолжая сидеть на своем месте.
— Почему ты не сказал про действие присяги?
— А должен был? Ты мне, помнится, тоже ничего не сказал. Просто взял и покинул острова. Заметь, я не задал тебе вопрос: почему ты ушел? — прилюдно.
— Задашь его сейчас?
— Это и морскому ежу понятно.
Ролло насмешливо кивнул. Хорошо, что не придется лишний раз объясняться. Тогда остается дело за малым: вернуться на корабль, узнать у Марины — где она, забрать «сирену», купить оружие и отправиться за океан. Капитан развернулся, одновременно прикидывая, как лучше подойти к владениям Маккинзи, и хотел было направиться к выходу, когда отец его остановил.
— Я не позволял тебе уходить! — Мужчина вернулся на свое место все с той же насмешливой улыбкой на лице.
— Приношу свои извинения, ваше величество!
— Ролло, — сказал Эстебан, — ты можешь вернуться на корабль, а можешь остаться в замке. Ты можешь прямо сейчас отправиться ко всем морским чертям, а можешь задержаться в родных землях. Но, Ролло, я запрещаю тебе отправляться во владения Маккинзи. Я запрещаю тебе похищать девушку!
Пол под ногами у Ролло пошатнулся. Свет от фонарей словно пропал.
— Она моя, — тихо сказал Ролло, но звук разлился в пространстве, эхом отражаясь от стен: Моя, моя… и фраза прогремела по залу, словно раскат грома.
— Ты услышал мой приказ? — спросил Эстебан. Жар, разгоравшийся внутри, не позволил сказать: «Нет». Мужчина кивнул, корчась от жжения в груди.
— Лилиан и Инга хотели тебя видеть, — сказал король, поднимаясь со своего места. — Ты пойдешь к ним?
И Ролло вновь кивнул, чувствуя живительную прохладу.
Через несколько минут капитан стоял в покоях своей матери, которые, казалось, ничуть не изменились с тех пор, как Ролло последний раз был здесь. Те же гобелены с вытканным морем, пурпурный балдахин над кроватью, овечья шкура на полу, сундук около кровати, камин и кресло, рядом с которым лежала брошенная вышивка.
А вот сама женщина изменилась. Ролло бросились в глаза седые пряди в длинной русой косе матери, казавшиеся особенно яркими на фоне темно-синего платья. Она смотрела на него своими огромными искрящимися глазами, в которых читалось старательно сдерживаемое нетерпение.
Здесь же была еще одна — походившая на первую лишь ростом и длиной косы. Ролло помнил сестру маленькой девочкой, сейчас же перед ним стояла молодая женщина в темно-сером бархатистом платье, отороченным песцовым мехом и расшитым перламутром. Белесая коса была аккуратно оплетена кожаной лентой — Ингу успели выдать замуж.
