— Он хотел найти способ снять с нее проклятие. Но мы сами решили проблему, а вот Антоний где-то застрял.
— Ролло, что конкретно он хотел найти?
— Слезы ягуара.
— Это которые по легенде могут исполнить любое желание или изменить один момент в недалеком прошлом?
— Прошлое нельзя изменить, — мрачно протянул капитан.
— Ты это утверждаешь, даже несмотря на то, что у тебя на корабле девушка с красной кожей?
Ролло пожал плечами:
— Хоть с зеленой. Это ничего не меняет.
Эстебан взял со стола Ролло лист и перо с чернилами. Некоторое время было только слышно, как кончик пера царапает поверхность бумаги, выводя витиеватые черные линии. Когда король закончил, он уколол свой палец острием кинжала, и прижал палец рядом с подписью.
— Марина будет в моем замке до отплытия, — Ролло потянулся за листом, однако, Эстебан не торопился его отдавать. — Но… я не возьму с тебя клятвы, просто пообещай мне, что если слезы существуют, ты привезешь их сюда.
— Зачем они тебе? — усмехнулся Ролло. — Захотел исправить момент в прошлом? Может даже отменить мое рождение?
— Расслабься, их же не существует, — напомнил Эстебан. — Просто пообещай.
— Хорошо, — неуверенно кивнул Ролло. — Обещаю.
И отец протянул ему письмо, а заодно сказал:
— Снимаю с тебя запрет на похищение.
Как только Эстебан покинул корабль, Ролло отдал команде приказ сниматься с якоря и отправляться в бухту Маккинзи.
Все внутри него ликовало. Наконец-то. Сейчас он заберет Марину в замок отца и будет спать спокойно.
Когда он подошел к берегам Маккинзи, погода серьезно испортилась. Он заметил, что в замке царит переполох, и Ролло насторожился. В душе шевельнулось дурное предчувствие.
А затем он остановил слугу, выбегавшего из замковых ворот, и узнал, что гостья пропала.
Ночью Марина так и не смогла заснуть. Дышать получалось с трудом, казалось, будто грудь сдавило, и она никак не могла сделать вдох. Она ворочалась, вставала, с опаской и, одновременно с тайной надеждой, выглядывала в окно. С опаской — потому что боялась увидеть призрака. С надеждой – потому что хотела увидеть…
Древо! Она не знала, что хотела увидеть. Пожалуй, солнце. Да, она хотела увидеть первые лучи солнца!
Ничего и никого не обнаружив ни в бухте, ни на стенах, ни на горизонте, она вновь ложилась, затем вставала и бродила по комнате, молясь, чтобы поскорее наступило утро.
С первыми проблесками рассвета девушка поднялась с кровати и поспешила выйти на свежий воздух, поближе к солнечным лучам и пробуждавшейся земле.
Спускаясь по лестнице, она услышала голоса, доносившиеся из гостиной:
— Клан Маккинзи самый прямолинейный на Северных островах! — говорил Роберт. — Если ты принял решение, сын, нечего тянуть кита за хвост! Ты должен поговорить с ней немедленно!
— Я боюсь ее напугать…
Послышался громкий смех.
— Напугать? Ты действительно шелки? Похоже, время за стеной не прошло для тебя бесследно. Нахватался всякой материковой дурости.
— И ты не возражаешь? Она человек.
— Возражал бы, если бы не Нил и его скорая женитьба. Нравится – бери, а то дождешься: либо твой брат передумает, либо бастард одумается, либо она…
Роберт замолчал.
— Доброе утро, леди! — сказал глава клана. — Вы не стесняйтесь – присоединяйтесь к нам!
Марина почувствовала себя крайне неловко, словно она подслушивала.
— Извините, — пробормотала она, заходя в зал.
Роберт, Нил и Филипп сидели в креслах около камина. Вся троица была босой, несмотря на холодный каменный пол, непокрытый коврами или шкурами – шелки мало заботились о земном жилище. Из одежды на них были рубашки и кожаные штаны. У Нила и Роберта распущенные светлые волосы одинаково лежали на мужских спинах, и только у Филиппа они были заплетены в косу.
Завидев девушку, мужчины поднялись со своих мест. Филипп предложил Марине свое кресло с резными ножками и подлокотниками.
— Извините, — повторила она. — Я просто хотела прогуляться.
— Ничего, ничего! — сказал Роберт, направляясь к выходу. Проходя мимо Филиппа, он остановился: — Мое мнение ты услышал. Теперь дело за тобой!
Филипп нервничал. Это было заметно и потому, как он побледнел, и как постукивал пальцами по спинке отцовского кресла, на которой были вырезаны морские волны и жемчужные раковины. Мужчина никак не мог собраться с духом, чтобы сказать то, что он задумывал еще на острове сирин.
И, кажется, Марине передалось его волнение, а, может быть, просто сказывалась бессонная ночь?
Когда Марина собиралась к Северным островам, она догадывалась, что едет к Маккинзи не только как почетная гостья, но и как возможная невеста. Правда, девушка думала, что у нее будет больше времени, чтобы осмотреться и принять решение.
Еще с первой встречи на бриге, она поняла, что понравилась Филиппу. Надо быть слепой или полной дурой, чтобы этого не заметить. Вот только она так и не успела взвесить все за и против: вначале Ролло вмешался и утащил ее на «голландец», затем появилась Аклла с новостями о брате, а теперь еще и Дани повсюду мерещится.
— Марина, — сказал Филипп, делая шаг к ней навстречу и беря ее ладонь.
А Марина, глядя в его голубые глаза, подумала, что если кто и сможет дать ей хоть какое-то спокойствие и капельку простого счастья – то только Филипп.
Только с ним она сможет прожить спокойную тихую жизнь, без штормов, ураганов и приключений, о которой она когда-то мечтала. Еще до прибытия на остров сирин и проклятия. Только с ним у нее будет нормальный дом и почти нормальная семья. И Филипп будет называть ее Мариной, а не другим именем.
Оставалось только разобраться со своими призраками прошлого.
— Марина, у нас не принято ходить вокруг да около, — сказал Филипп. — Шелки достаточно прямолинейны…
Девушка улыбнулась.
— Ты мне нравишься, — продолжал Филипп. — Даже не так, это нечто большее, чем просто симпатия! Ты… будешь моей женой?
Второй раз в своей жизни она слышала эти слова. И на глаза навернулись слезы, потому что она вспомнила, как делал ей предложение ОН. Вот он стоит: рыжие волосы растрепанные, вот он достает колечко из кармана, улыбается и протягивает ей.
Как же больно! Колечко на цепочке, казалось, немного потяжелело. Но Марина подумала, что это лишь разыгравшееся воображение.
А Филипп наклонился и поцеловал ее руку. А затем выпрямился и заглянул в глаза:
— Можно? — спросил он.
«Можно?» — спросила она саму себя. Наверное, да? Хотела же она начать новую жизнь? Хотела же освободиться от прошлого, открыться, полюбить и стать кем-то большим, чем заменой, чем лекарством от разбитого сердца. И пусть ей хотелось мысленно прошептать: «Ролло», она знала, что капитан никогда не предложит ей семьи.
Пора идти дальше. Пора начинать новую жизнь.
— Можно, — согласилась она.
И Филипп ее поцеловал: мягко, нежно, аккуратно. Не было вихря, готового подхватить и унести в небеса, не было огня, бежавшего по коже, не было дрожжи, не было волн, готовых накрыть с головой и заставить позабыть обо всем на свете. Была тишина и мир рассветных лугов и полей, поддернутых розоватой дымкой, обещавших спокойствие и стабильность…
Она открыла глаза и по коже пробежали мурашки. Ей показалось, что за окном на фоне солнечного света замерла тень.
— Марина? — послышался голос Филиппа.
— Извини! — ответила девушка, отстраняясь.
— Что-то случилось? — спросил мужчина и проследил за ее взглядом, но ничего не обнаружил.
— Прости, Филипп, дай мне, пожалуйста, время до вечера. Сейчас мне надо прогуляться.
— Я пойду…
— Извини, мне надо побыть одной. — Филипп, казалось, не хотел соглашаться. — Мне просто надо немного времени.
— До вечера?
Она кивнула, и мужчина освободил ее из своих объятий.
— Только, пожалуйста, не уходи далеко, на островах в любой момент может разыграться буря, а на горизонте собирался туман.
Марина улыбнулась.
— Хорошо, — согласилась она.
Оказавшись на свежем воздухе, Марина перевела дыхание и осмотрелась по сторонам.
«Да что же со мной происходит?» — подумала девушка, выходя за замковые ворота.
Она хотела спуститься в бухту, но услышала, доносившиеся оттуда веселые мужские голоса, и поспешила обойти их стороной, чтобы, не дай Древо, не столкнуться с обнаженными Маккинзи.
Она прошла по тропинке от замка до холма, покрытого прошлогодней желтой травой и уже свежими зелеными стрелками. Филипп говорил, что совсем скоро все здесь покроется цветочным ковром.
Марина поднялась на холм и с его вершины увидела еще один спуск, но в другую бухту, притягательную своей тишиной.
Закутанная в меховой плащ, Марина шла по берегу. Со всех сторон слышались крики чаек, бакланов, кайры. Временами птицы огромными стаями поднимались в воздух, кружились там черно-белой тучей, а затем возвращались либо на воду, либо в расщелины между скал.
Что же ей делать? Почему-то она не сомневалась в том, что Филипп примет ее со всем ее прошлым и правдой, но вот отпустит ли он ее вместе с Ролло? Нет. Каким бы ни был спокойным, уравновешенным и утонченным молодой аристократ, он оставался шелки, а шелки, как любые оборотни, своего не отдадут.
Хотя, Ролло же ее, кажется, отдал…
Промозглый ветер сновал вдоль берегов, загоняя волны на обледенелые скалы, приклоняя к земле низкорослый чахлый кустарник, на тонких ветках которого только наклевывались первые почки. Из-под снега пробивалась живучая ярко-зеленая трава, которую приминали белые лисицы, тщательно обнюхивавшие стебли и ямки между ними.
Холодно, гораздо холоднее, чем у нее дома, и гораздо неуютнее. Но здесь было необычайно красиво. Марина подумала, что если бы ее не тревожили мысли о брате, ей бы здесь обязательно понравилось.
Может быть, Филипп отправится вместе с ней? Марина ненароком усмехнулась, представив выражение лица капитана. Плохая идея. Один из них точно не переживет путешествия. Жалко, что бригу шелки не под силу совладать с неведомым и непредсказуемым океаном. Без Ролло ей не обойтись. А с Ролло ее не отпустит Филипп.
«Не торопись принимать решение», — вспомнились слова Георга. Король Берендея как в воду глядел, когда произносил эту фразу.
«Пора бы возвращаться», — подумала девушка, поворачивая назад.
Марина обняла себя руками, чтобы унять дрожь. Здесь был потрясающий воздух – бодрящий, наполненный запахами свежих водорослей и прибрежных трав, но такой холодный, что даже плащ не согревал.
Погруженная в свои мысли, она шла и шла вдоль берега, усыпанного мелкими черными камнями, хрустевшими под ее шагами, когда поняла, что, кажется, пропустила подъем.
На долю мгновения Марина запаниковала, но, кажется, она шла строго вдоль берега. Ветер крепчал, а вместе с ним крепчала и холодная серо-зеленая пенистая волна, и темно-серые тучи на горизонте, которые стремительно расползались по небу, заглатывая синеву и беловато-желтое солнце. На щеку упала первая капля: холодная, тяжелая.
Сердце в ужасе забилось быстрее.
Ветер же выл, как стая голодных псов, почувствовавших добычу.
Марина побежала в обратном направлении. Но бухта, которая несколько мгновений назад казалась милой и гостеприимной быстро наполнялась бурлящей водой, с гулом тянувшейся к скалам.
Девушка обернулась, с опаской всматриваясь в очертания черного берега.
«Где же ты?» — подумала она.
«Марина, какого черта?» — прозвучал голос в голове, и девушка обрадовалась.
«Ролло, я…»
Из-за камня выросла тень. Потрясенная Марина всматривалась в очертания знакомой фигуры. Этого просто не могло быть! Что это? Магия или просто игры воображения? Марина побежала прочь от призрака, протянувшего ей руку.
Ноги сами привели ее к подъему. Она попыталась забраться по скалам наверх. Но оказалось, что камень слишком холодный и влажный – ладони не могли держаться за него слишком долго и соскальзывали.
А он уже был наверху и вновь протянул ей руку. И она ее приняла. Робко, нерешительно. Ее холодные пальцы оказались в… теплых.
«Странное ощущение», — думала Марина, оказавшись на вершине склона, прижатая к приведению. Сердце стучало. Все внутри дрожало.
— Дани? — прошептала она, боясь посмотреть ему в лицо и увидеть порванную кожу покойника.
А ветер и море ревели. Что-то грохотало, то ли в воде, то ли в небесах.
Послышался удар. Будто кто-то бил в барабан. Еще один. Полыхнула молния. Вновь удар о натянутую кожу.
— Марина!! — проревел то ли человеческий голос, то ли голос зверя.
Дух отстранился. Он взял ее за руку и повел вперед, мимо прибрежных скал, покрытых тонкой ледяной коркой, сквозь туман, висевший над морем, когда Марине показалось, что она слышит песню. Спокойную, мелодичную, протяжную, словно кто-то пел колыбельную. Песня звучала то громче, то тише.
Он подхватил ее на руки и понес вдоль побережья, туда, где во вспышках молний виднелись черные скалы.
Вновь то ли удар, то ли раскат грома.
В камнях показалась расщелина. Он внес девушку под каменные своды. Внутри было холодно и сыро, но ветер не хлестал по щекам, а дождь не бил по глазам. Марина почувствовала, как теплые ладони прикасаются к ее лицу, как горячее дыхание обожгло кожу. А затем послышался шепот:
— Как тебя звали раньше?
— Я не помню, — ответила девушка, еле шевелящимися губами. — Дани, это ты?
Тишина. Он прижимался губами к ее волосам, ко лбу. Мужские пальцы прикоснулись к подбородку, приподнимая его. А затем он поцеловал ее. Настойчиво, жадно, будто хотел выпить. Ноги подкосились, девушка чувствовала, как силы покидают ее.
— Марина! — послышался рык снаружи.
Дух отстранился и зашипел. По земле поползли зеленые мерцающие ленты, проникающие в расщелину и озаряющую ее блеклым мятным светом. Стоя за мужской спиной, Марина увидела, как из воды на берег вылезает массивное лоснящееся тело тюленя, в следующий миг обернувшееся женщиной, у которой из одежды была лишь шкура, наброшенная на плечи.
— Она моя, — сказал призрак. — Она все еще моя!
— Марина, — не обратила внимания на его слова незнакомка. — Разреши мне увести тебя, дочка?
Потрясенная девушка не знала, что сказать. Она смотрела на, казалось, забытое лицо. Дотронулась пальцами до тонкой линии бледных губ. Он взял ее руку и поцеловал запястье.
— Я не понимаю, — бормотала девушка. — Ты живой? Дани, умоляю, скажи, что ты живой! И я пойду за тобой хоть в пекло!
Он поцеловал ее ладони. Дотронулся до цепочки, поцеловал подрагивавшее на груди, потяжелевшее кольцо.
— Ты все еще моя, — повторил он, отстраняясь.
— Дани?
— Уходи, — сказал призрак и, не удержавшись, вновь прикоснулся к ее губам. Быстро, легко, как тогда, когда они расставались на острове. А затем толкнул ее в руки незнакомки.
— А я уж заждалась тебя, дочка! — сказала женщина, подхватывая дрожащую обессиленную Марину.
— Дани!! — крикнула девушка, оборачиваясь.
Но «змеи» уже потухли, и ничего кроме тьмы не было видно в расщелине.
— Надо идти, — настаивала незнакомка.
— Но он там! Он живой! — закричала Марина, вырываясь.
— Дочка, он не владеет своей жизнью! — прошептала женщина, проводя ладонью по волосам цвета морской волны. — Он Дух.
— Я не понимаю… — бормотала растерянная девушка. — Я ничего не понимаю. Его руки теплые! Он обнимал меня! Он… — голос сорвался, плечи подрагивали от накативших слез. Она сбросила с себя женские руки, подбежала к расщелине.
— Ролло, что конкретно он хотел найти?
— Слезы ягуара.
— Это которые по легенде могут исполнить любое желание или изменить один момент в недалеком прошлом?
— Прошлое нельзя изменить, — мрачно протянул капитан.
— Ты это утверждаешь, даже несмотря на то, что у тебя на корабле девушка с красной кожей?
Ролло пожал плечами:
— Хоть с зеленой. Это ничего не меняет.
Эстебан взял со стола Ролло лист и перо с чернилами. Некоторое время было только слышно, как кончик пера царапает поверхность бумаги, выводя витиеватые черные линии. Когда король закончил, он уколол свой палец острием кинжала, и прижал палец рядом с подписью.
— Марина будет в моем замке до отплытия, — Ролло потянулся за листом, однако, Эстебан не торопился его отдавать. — Но… я не возьму с тебя клятвы, просто пообещай мне, что если слезы существуют, ты привезешь их сюда.
— Зачем они тебе? — усмехнулся Ролло. — Захотел исправить момент в прошлом? Может даже отменить мое рождение?
— Расслабься, их же не существует, — напомнил Эстебан. — Просто пообещай.
— Хорошо, — неуверенно кивнул Ролло. — Обещаю.
И отец протянул ему письмо, а заодно сказал:
— Снимаю с тебя запрет на похищение.
Как только Эстебан покинул корабль, Ролло отдал команде приказ сниматься с якоря и отправляться в бухту Маккинзи.
Все внутри него ликовало. Наконец-то. Сейчас он заберет Марину в замок отца и будет спать спокойно.
Когда он подошел к берегам Маккинзи, погода серьезно испортилась. Он заметил, что в замке царит переполох, и Ролло насторожился. В душе шевельнулось дурное предчувствие.
А затем он остановил слугу, выбегавшего из замковых ворот, и узнал, что гостья пропала.
Глава 9. Иона
Ночью Марина так и не смогла заснуть. Дышать получалось с трудом, казалось, будто грудь сдавило, и она никак не могла сделать вдох. Она ворочалась, вставала, с опаской и, одновременно с тайной надеждой, выглядывала в окно. С опаской — потому что боялась увидеть призрака. С надеждой – потому что хотела увидеть…
Древо! Она не знала, что хотела увидеть. Пожалуй, солнце. Да, она хотела увидеть первые лучи солнца!
Ничего и никого не обнаружив ни в бухте, ни на стенах, ни на горизонте, она вновь ложилась, затем вставала и бродила по комнате, молясь, чтобы поскорее наступило утро.
С первыми проблесками рассвета девушка поднялась с кровати и поспешила выйти на свежий воздух, поближе к солнечным лучам и пробуждавшейся земле.
Спускаясь по лестнице, она услышала голоса, доносившиеся из гостиной:
— Клан Маккинзи самый прямолинейный на Северных островах! — говорил Роберт. — Если ты принял решение, сын, нечего тянуть кита за хвост! Ты должен поговорить с ней немедленно!
— Я боюсь ее напугать…
Послышался громкий смех.
— Напугать? Ты действительно шелки? Похоже, время за стеной не прошло для тебя бесследно. Нахватался всякой материковой дурости.
— И ты не возражаешь? Она человек.
— Возражал бы, если бы не Нил и его скорая женитьба. Нравится – бери, а то дождешься: либо твой брат передумает, либо бастард одумается, либо она…
Роберт замолчал.
— Доброе утро, леди! — сказал глава клана. — Вы не стесняйтесь – присоединяйтесь к нам!
Марина почувствовала себя крайне неловко, словно она подслушивала.
— Извините, — пробормотала она, заходя в зал.
Роберт, Нил и Филипп сидели в креслах около камина. Вся троица была босой, несмотря на холодный каменный пол, непокрытый коврами или шкурами – шелки мало заботились о земном жилище. Из одежды на них были рубашки и кожаные штаны. У Нила и Роберта распущенные светлые волосы одинаково лежали на мужских спинах, и только у Филиппа они были заплетены в косу.
Завидев девушку, мужчины поднялись со своих мест. Филипп предложил Марине свое кресло с резными ножками и подлокотниками.
— Извините, — повторила она. — Я просто хотела прогуляться.
— Ничего, ничего! — сказал Роберт, направляясь к выходу. Проходя мимо Филиппа, он остановился: — Мое мнение ты услышал. Теперь дело за тобой!
Глава клана и его наследник вышли из зала, оставляя Марину и Филиппа наедине. Девушка проводила их взглядом, а затем переключила внимание на молодого аристократа.
Филипп нервничал. Это было заметно и потому, как он побледнел, и как постукивал пальцами по спинке отцовского кресла, на которой были вырезаны морские волны и жемчужные раковины. Мужчина никак не мог собраться с духом, чтобы сказать то, что он задумывал еще на острове сирин.
И, кажется, Марине передалось его волнение, а, может быть, просто сказывалась бессонная ночь?
Когда Марина собиралась к Северным островам, она догадывалась, что едет к Маккинзи не только как почетная гостья, но и как возможная невеста. Правда, девушка думала, что у нее будет больше времени, чтобы осмотреться и принять решение.
Еще с первой встречи на бриге, она поняла, что понравилась Филиппу. Надо быть слепой или полной дурой, чтобы этого не заметить. Вот только она так и не успела взвесить все за и против: вначале Ролло вмешался и утащил ее на «голландец», затем появилась Аклла с новостями о брате, а теперь еще и Дани повсюду мерещится.
— Марина, — сказал Филипп, делая шаг к ней навстречу и беря ее ладонь.
А Марина, глядя в его голубые глаза, подумала, что если кто и сможет дать ей хоть какое-то спокойствие и капельку простого счастья – то только Филипп.
Только с ним она сможет прожить спокойную тихую жизнь, без штормов, ураганов и приключений, о которой она когда-то мечтала. Еще до прибытия на остров сирин и проклятия. Только с ним у нее будет нормальный дом и почти нормальная семья. И Филипп будет называть ее Мариной, а не другим именем.
Оставалось только разобраться со своими призраками прошлого.
— Марина, у нас не принято ходить вокруг да около, — сказал Филипп. — Шелки достаточно прямолинейны…
Девушка улыбнулась.
— Ты мне нравишься, — продолжал Филипп. — Даже не так, это нечто большее, чем просто симпатия! Ты… будешь моей женой?
Второй раз в своей жизни она слышала эти слова. И на глаза навернулись слезы, потому что она вспомнила, как делал ей предложение ОН. Вот он стоит: рыжие волосы растрепанные, вот он достает колечко из кармана, улыбается и протягивает ей.
Как же больно! Колечко на цепочке, казалось, немного потяжелело. Но Марина подумала, что это лишь разыгравшееся воображение.
А Филипп наклонился и поцеловал ее руку. А затем выпрямился и заглянул в глаза:
— Можно? — спросил он.
«Можно?» — спросила она саму себя. Наверное, да? Хотела же она начать новую жизнь? Хотела же освободиться от прошлого, открыться, полюбить и стать кем-то большим, чем заменой, чем лекарством от разбитого сердца. И пусть ей хотелось мысленно прошептать: «Ролло», она знала, что капитан никогда не предложит ей семьи.
Пора идти дальше. Пора начинать новую жизнь.
— Можно, — согласилась она.
И Филипп ее поцеловал: мягко, нежно, аккуратно. Не было вихря, готового подхватить и унести в небеса, не было огня, бежавшего по коже, не было дрожжи, не было волн, готовых накрыть с головой и заставить позабыть обо всем на свете. Была тишина и мир рассветных лугов и полей, поддернутых розоватой дымкой, обещавших спокойствие и стабильность…
Она открыла глаза и по коже пробежали мурашки. Ей показалось, что за окном на фоне солнечного света замерла тень.
— Марина? — послышался голос Филиппа.
— Извини! — ответила девушка, отстраняясь.
— Что-то случилось? — спросил мужчина и проследил за ее взглядом, но ничего не обнаружил.
— Прости, Филипп, дай мне, пожалуйста, время до вечера. Сейчас мне надо прогуляться.
— Я пойду…
— Извини, мне надо побыть одной. — Филипп, казалось, не хотел соглашаться. — Мне просто надо немного времени.
— До вечера?
Она кивнула, и мужчина освободил ее из своих объятий.
— Только, пожалуйста, не уходи далеко, на островах в любой момент может разыграться буря, а на горизонте собирался туман.
Марина улыбнулась.
— Хорошо, — согласилась она.
Оказавшись на свежем воздухе, Марина перевела дыхание и осмотрелась по сторонам.
«Да что же со мной происходит?» — подумала девушка, выходя за замковые ворота.
Она хотела спуститься в бухту, но услышала, доносившиеся оттуда веселые мужские голоса, и поспешила обойти их стороной, чтобы, не дай Древо, не столкнуться с обнаженными Маккинзи.
Она прошла по тропинке от замка до холма, покрытого прошлогодней желтой травой и уже свежими зелеными стрелками. Филипп говорил, что совсем скоро все здесь покроется цветочным ковром.
Марина поднялась на холм и с его вершины увидела еще один спуск, но в другую бухту, притягательную своей тишиной.
Закутанная в меховой плащ, Марина шла по берегу. Со всех сторон слышались крики чаек, бакланов, кайры. Временами птицы огромными стаями поднимались в воздух, кружились там черно-белой тучей, а затем возвращались либо на воду, либо в расщелины между скал.
Что же ей делать? Почему-то она не сомневалась в том, что Филипп примет ее со всем ее прошлым и правдой, но вот отпустит ли он ее вместе с Ролло? Нет. Каким бы ни был спокойным, уравновешенным и утонченным молодой аристократ, он оставался шелки, а шелки, как любые оборотни, своего не отдадут.
Хотя, Ролло же ее, кажется, отдал…
Промозглый ветер сновал вдоль берегов, загоняя волны на обледенелые скалы, приклоняя к земле низкорослый чахлый кустарник, на тонких ветках которого только наклевывались первые почки. Из-под снега пробивалась живучая ярко-зеленая трава, которую приминали белые лисицы, тщательно обнюхивавшие стебли и ямки между ними.
Холодно, гораздо холоднее, чем у нее дома, и гораздо неуютнее. Но здесь было необычайно красиво. Марина подумала, что если бы ее не тревожили мысли о брате, ей бы здесь обязательно понравилось.
Может быть, Филипп отправится вместе с ней? Марина ненароком усмехнулась, представив выражение лица капитана. Плохая идея. Один из них точно не переживет путешествия. Жалко, что бригу шелки не под силу совладать с неведомым и непредсказуемым океаном. Без Ролло ей не обойтись. А с Ролло ее не отпустит Филипп.
«Не торопись принимать решение», — вспомнились слова Георга. Король Берендея как в воду глядел, когда произносил эту фразу.
«Пора бы возвращаться», — подумала девушка, поворачивая назад.
Марина обняла себя руками, чтобы унять дрожь. Здесь был потрясающий воздух – бодрящий, наполненный запахами свежих водорослей и прибрежных трав, но такой холодный, что даже плащ не согревал.
Погруженная в свои мысли, она шла и шла вдоль берега, усыпанного мелкими черными камнями, хрустевшими под ее шагами, когда поняла, что, кажется, пропустила подъем.
На долю мгновения Марина запаниковала, но, кажется, она шла строго вдоль берега. Ветер крепчал, а вместе с ним крепчала и холодная серо-зеленая пенистая волна, и темно-серые тучи на горизонте, которые стремительно расползались по небу, заглатывая синеву и беловато-желтое солнце. На щеку упала первая капля: холодная, тяжелая.
Сердце в ужасе забилось быстрее.
Ветер же выл, как стая голодных псов, почувствовавших добычу.
Марина побежала в обратном направлении. Но бухта, которая несколько мгновений назад казалась милой и гостеприимной быстро наполнялась бурлящей водой, с гулом тянувшейся к скалам.
Девушка обернулась, с опаской всматриваясь в очертания черного берега.
«Где же ты?» — подумала она.
«Марина, какого черта?» — прозвучал голос в голове, и девушка обрадовалась.
«Ролло, я…»
Из-за камня выросла тень. Потрясенная Марина всматривалась в очертания знакомой фигуры. Этого просто не могло быть! Что это? Магия или просто игры воображения? Марина побежала прочь от призрака, протянувшего ей руку.
Ноги сами привели ее к подъему. Она попыталась забраться по скалам наверх. Но оказалось, что камень слишком холодный и влажный – ладони не могли держаться за него слишком долго и соскальзывали.
А он уже был наверху и вновь протянул ей руку. И она ее приняла. Робко, нерешительно. Ее холодные пальцы оказались в… теплых.
«Странное ощущение», — думала Марина, оказавшись на вершине склона, прижатая к приведению. Сердце стучало. Все внутри дрожало.
— Дани? — прошептала она, боясь посмотреть ему в лицо и увидеть порванную кожу покойника.
А ветер и море ревели. Что-то грохотало, то ли в воде, то ли в небесах.
Послышался удар. Будто кто-то бил в барабан. Еще один. Полыхнула молния. Вновь удар о натянутую кожу.
— Марина!! — проревел то ли человеческий голос, то ли голос зверя.
Дух отстранился. Он взял ее за руку и повел вперед, мимо прибрежных скал, покрытых тонкой ледяной коркой, сквозь туман, висевший над морем, когда Марине показалось, что она слышит песню. Спокойную, мелодичную, протяжную, словно кто-то пел колыбельную. Песня звучала то громче, то тише.
Он подхватил ее на руки и понес вдоль побережья, туда, где во вспышках молний виднелись черные скалы.
Вновь то ли удар, то ли раскат грома.
В камнях показалась расщелина. Он внес девушку под каменные своды. Внутри было холодно и сыро, но ветер не хлестал по щекам, а дождь не бил по глазам. Марина почувствовала, как теплые ладони прикасаются к ее лицу, как горячее дыхание обожгло кожу. А затем послышался шепот:
— Как тебя звали раньше?
— Я не помню, — ответила девушка, еле шевелящимися губами. — Дани, это ты?
Тишина. Он прижимался губами к ее волосам, ко лбу. Мужские пальцы прикоснулись к подбородку, приподнимая его. А затем он поцеловал ее. Настойчиво, жадно, будто хотел выпить. Ноги подкосились, девушка чувствовала, как силы покидают ее.
— Марина! — послышался рык снаружи.
Дух отстранился и зашипел. По земле поползли зеленые мерцающие ленты, проникающие в расщелину и озаряющую ее блеклым мятным светом. Стоя за мужской спиной, Марина увидела, как из воды на берег вылезает массивное лоснящееся тело тюленя, в следующий миг обернувшееся женщиной, у которой из одежды была лишь шкура, наброшенная на плечи.
— Она моя, — сказал призрак. — Она все еще моя!
— Марина, — не обратила внимания на его слова незнакомка. — Разреши мне увести тебя, дочка?
Потрясенная девушка не знала, что сказать. Она смотрела на, казалось, забытое лицо. Дотронулась пальцами до тонкой линии бледных губ. Он взял ее руку и поцеловал запястье.
— Я не понимаю, — бормотала девушка. — Ты живой? Дани, умоляю, скажи, что ты живой! И я пойду за тобой хоть в пекло!
Он поцеловал ее ладони. Дотронулся до цепочки, поцеловал подрагивавшее на груди, потяжелевшее кольцо.
— Ты все еще моя, — повторил он, отстраняясь.
— Дани?
— Уходи, — сказал призрак и, не удержавшись, вновь прикоснулся к ее губам. Быстро, легко, как тогда, когда они расставались на острове. А затем толкнул ее в руки незнакомки.
— А я уж заждалась тебя, дочка! — сказала женщина, подхватывая дрожащую обессиленную Марину.
— Дани!! — крикнула девушка, оборачиваясь.
Но «змеи» уже потухли, и ничего кроме тьмы не было видно в расщелине.
— Надо идти, — настаивала незнакомка.
— Но он там! Он живой! — закричала Марина, вырываясь.
— Дочка, он не владеет своей жизнью! — прошептала женщина, проводя ладонью по волосам цвета морской волны. — Он Дух.
— Я не понимаю… — бормотала растерянная девушка. — Я ничего не понимаю. Его руки теплые! Он обнимал меня! Он… — голос сорвался, плечи подрагивали от накативших слез. Она сбросила с себя женские руки, подбежала к расщелине.
